Поделиться
Фото: Henry Be/Unsplash
«Сегодня я решаюсь воспеть болото, как решался воспевать реку и лес, озеро и родную деревню, потому что имею оправдание в себе, оно называется — любовь, а любовь не может злословить, по слову Иоанна Златоустого, она лишь благоволит. Много прошло лет, и мно¬го довелось увидать — могучие горы и просторы океана, бескрайнюю тайгу и огромные реки, песчаные пусты¬ни и великие города Европы, чтобы обратиться к тебе, родное болото, и в сыновнем поклоне склонить перед тобой голову.
Ты — воистину чудо, где хляби небесные соединяются с твердью земной самым прихотливым образом, где по моховому ковру можно ходить по воде, словно посуху, а нежная зеленая травка означает пропасть бездонную, где живут дивные хищные растения, поедающие летаю¬щих тварей, а из черной топи вырастают цветы белее самой белизны, где рядом растут самые сладкие и самые кислые ягоды севера, а в глубинных недрах спрятаны сокровища — ты, верховое сфагновое болото, и тебе этот поклон...»
Этот пронзительный поэтичный текст, вызывающий в памяти старинную поговорку про кулика и своё болото (осмысленную мной без всякой иронии) из новой книги архитектора, реставратора, писателя и краеведа Ленинградской области Александра Сёмочкина читал Кирилл Иоутсен ...Читал из недавно выпущенных «Повестей Оредежских долин», — пытливо-ретроспективного путешествия по берегам этой особенной русской реки с её красными песчаными берегами, равных которым — согласимся с руководством Пушкинского заповедника — не сыскать.
Александр Александрович Сёмочкин, живущий в старом родовом доме, в деревне Выра Гатчинского района — человек легендарный. В частности, именно он создавал, и после катастрофического пожара 1995-го восстанавливал музей-усадьбу «Рождествено», мемориал, связанный с детством писателя Владимира Набокова, находящийся недалеко от сих мест. Вот тут, в русле Оредежа Сёмочкин и вырос, и — выучил эту землю как «Отче наш». ...Между прочим, стоят здесь и возведённые-возрождённые по его проектам церкви...
...Я могу свидетельствовать: обаятельный, крепкий, немолодой мужчина с седой бородой и низким, сипловатым от бесконечных экскурсий голосом — национальное достояние нашей Родины. Полтора часа общения с ним (а в поездке под Петербург я был вместе с опытными, рафинированными московскими литераторами) легко и просто показали мне, — на ком и на чем держится наша память, история и культура. — Да на таких вот Сёмочкиных, коих, увы (еще и с литературным талантом, с энциклопедическим багажом) — ныне совсем немного, как тех алмазов в кратере потухшего тысячи лет тому назад вулкана.
Пассаж о болоте — в соответствующей главе «Повестей Оредежских долин», в самой середине книги. ...А начал-то он её главкой «Гимн реке», и начал почти исповедально:
«...Пришла, пришла пора отодвинуть повседневные заботы и совершить поклон родной земле, и родной реке, и всему сущему на них и в них, что так премудро устроил Господь, и пусть обозначит этот поклон начало конца моего человеческого эгоизма и моего мужского тщеславия.
Это они, эгоизм и тщеславие, заставляют в молодости нашей презреть родившую нас землю и вскормившую нас реку ради мишуры городов, эфемерной карьеры, пустоты заграниц и лжи богатства. Но проходит время, опадают листья некогда пышной кроны, и лишь тогда замечаешь, как прекрасна голая черная ветвь на темно-синем и как еще более прекрасна она на лунном диске, в безветрии ноября».
Десять глав «Повестей Оредежских долин» — от «Деревни», «Дома» и «Лошади» до «Зимних забав», «Болота» и «Грибов» — довели меня до состояния глубочайшего стыда и обиды. Не на автора, конечно же, не на автора.
Потому что стоит еще, шевелится слева и справа от Оредежа одухотворенная Божьим благословлением ежедневная жизнь. И — есть, есть кому о ней ярко и человечно рассказать-поведать, в том числе — детям, еще не выжжена память.
Стои́т, стои́т еще его, Сёмочкина, малая родина, пусть и покалеченная так называемой цивилизацией.
А мне что сказать? Снесенное приарбатье — дворы-фасады (детство), порушенная самаринская усадьба-санаторий в Переделкине (отрочество), обезличенные Измайлово и Лефортово (юность)... Какие и как подобрать слова?
А Сёмочкин просто открыл тетрадь или файл в компьютере и начал записывать: «С надеждой и трепетом приступаю я к повествованию о тебе, Господин Верхний Оредеж. С сыновним трепетом, должно сказать, потому что рожден на благословенных твоих берегах, и с сыновней же надеждой, потому что бо́льшая часть жизни прошла здесь, и я знаю, как благосклонен ты к своим чадам, будь они скотами или рыбами, стрекозами или челове¬ческими детенышами...» В таком духе.
Монах Симеон Афонский. «О самом простом. Для взрослых, детей, и для тех, кто хочет стать монахом»
Поделиться
Монах Симеон Афонский — это литературный псевдоним насельника Святой Горы, иеромонаха Симона (Бескровного), современного духовного писателя. Его книги пользуются популярностью у самой широкой аудитории, поскольку о евангельских истинах автор говорит с читателями на простом, каждому понятном языке. Он пишет стихи и прозу, произведения для детей. А в одной из своих книг монах Симеон Афонский обращается одновременно ко всем читателям. Речь идёт о сборнике коротких зарисовок, который называется «О самом простом. Для взрослых, детей, и для тех, кто хочет стать монахом».
В маленьких историях на отвлечённые, казалось бы, темы, автор рассказывает нам о добре и зле, жизни и смерти, о милосердии, жертвенности, вере и спасении. Почти все зарисовки в книге монаха Симеона Афонского — авторские. То есть, принадлежат его собственному перу. В коротких, динамичных сюжетах, писатель осмысливает важнейшие добродетели — любовь к ближним, смирение, целомудрие, веру, надежду, любовь.
Вот, к примеру, такая ситуация, наверняка знакомая многим. По дороге одного города в час пик ехал водитель. Ему казалось, что он ведёт машину безукоризненно, а вот другие участники движения его раздражали своей медлительностью. Едва ли не каждому он кричал из окна своей машины что-нибудь обидное. Неожиданно водитель сам немного промедлил. И даже не успел понять, что произошло, как услышал со всех сторон возмущённые голоса. Монах Симеон Афонский смотрит на ситуацию с духовной точки зрения. «С чем мы обратимся к людям, то и услышим в ответ, и этот ответ будет подобен многократному эхо. К себе будь строг, а за другими смотрит Бог», — так он комментирует эту простую историю.
Кстати, подобные лаконичные разъяснения автор даёт после каждой зарисовки. Например, он рассказывает о двух соседях, которые жили на противоположных берегах небольшой реки — один на высоком, другой — на низком. Они враждовали между собой, и если ненароком где-нибудь пересекались, то обязательно ссорились. И вот, однажды весной пошли проливные дожди. Река разлилась. Человек, который жил на высоком берегу, вышел из дома. Смотрит — а река полностью смыла дом соседа с низкого берега. Он сам, жена и дети цеплялись за обломки, звали на помощь. И неожиданно жалко ему стало соперника. Спустил он поскорее лодку на воду и помог выбраться несчастному и его семье. И стали с тех пор бывшие враги друг другу ближе, чем родные братья. «Не было бы счастья, да несчастье помогло! Слава Тебе, Господи, за всё!», — такими словами заканчивает историю автор книги, монах Симеон Афонский.
Зарисовки, которые мы прочтём на страницах сборника «О самом простом», действительно, на первый взгляд необычайно просты. И столь же глубоки духовным смыслом, заложенным в них. Поэтому и будут полезными для всех — для взрослых, детей, и для тех, кто хочет стать монахом.
Все выпуски программы Литературный навигатор
Храм Михаила Архангела (село Лермонтово, Пензенская область)
Поделиться
На западе Пензенской области есть «Музей-заповедник Тарханы», посвящённый памяти Михаила Лермонтова. В начале девятнадцатого века эти земли принадлежали бабушке поэта, Елизавете Алексеевне Арсеньевой. В имении Тарханы прошло детство Михаила Юрьевича, и многое здесь может поведать о нём и о его семье. Тесно связаны с жизнью Арсеньевых-Лермонтовых и два храма, расположенных на территории усадьбы. Один из них посвящён Архангелу Михаилу, второй — преподобной Марии Египетской.
Была в Тарханах ещё одна церковь — Никольская. Деревянный храм действовал, когда Елизавета Арсеньева приобрела усадьбу в 1794 году. Помещица в то время только что стала женой капитана Преображенского полка Михаила Арсеньева. В маленькой деревенской церкви набожная дворянка оплакивала мужа, когда он безвременно скончался в 1810 году.
К этому времени у Арсеньевой подросла дочь Маша. Спустя четыре года после смерти отца девушка вышла замуж за отставного офицера Юрия Лермонтова. В октябре 1814-го у неё родился сын Михаил. Будущий поэт появился на свет в Москве, но затем жил с матерью и бабушкой в Тарханах. В детстве он причащался в Никольской церкви.
В 1817-м Мария Лермонтова умерла от чахотки, не дожив до двадцати двух лет. Её похоронили в Тарханах, в семейном склепе, рядом с отцом. Заботу о трёхлетнем Мишеньке взяла на себя бабушка, Елизавета Алексеевна. Она построила в поместье храм во имя небесной покровительницы дочери — преподобной Марии Египетской, а старую Никольскую церковь перенесли за пределы барской усадьбы, на сельское кладбище. До наших дней она, увы, не дожила.
В 1826 году в Тарханах началось строительство ещё одного храма. На этот раз Елизавета Алексеевна пожелала увековечить память о муже, Михаиле Арсеньеве. Храм во имя Михаила Архангела строили много лет. В 1836-м Михаил Лермонтов приезжал в Тарханы, а уже в апреле 1842-го под сводами Михаило-Архангельского храма стоял гроб с телом поэта. Сначала, после гибели на дуэли, Лермонтов был похоронен в Пятигорске, но спустя восемь месяцев бабушка добилась, чтобы останки внука перенесли в её имение. Еще через три года хозяйка усадьбы и сама упокоилась в семейном склепе.
Сегодня фамильная усыпальница Лермонтовых-Арсеньевых — часть «Музея-заповедника Тарханы». Сохранились здесь и обе церкви, построенные Елизаветой Арсеньевой — и Михайловская, и Мариинская. В них совершаются богослужения и можно помолиться о людях, которые здесь жили, любили, страдали и... верили.
Все выпуски программы ПроСтранствия
16 мая. «Яблони в цвету»
Поделиться
Фото: Anna Zakharova/Unsplash
Невозможно вдосталь насладиться созерцанием цветущей по весне яблони, покрытой, словно невеста, белоснежным одеянием! И если попытаться представить себе зримые очертания Рая Божия, то им, убеждён, более всего соответствуют плодовые деревья, усыпанные белыми и розовыми соцветиями. Именно такова христианская душа, украсившаяся, в результате долгого покаянного, молитвенного подвига, весенним цветом смирения, чистоты и любви, — добродетелей, которые сдруживают нас с ангелами.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
