«80-летие Философского факультета МГУ»

(05.02.2022)

Библиотечная полка с книгами в полумраке

Гость программы — Владислав Александрович Лекторский, философ, академик РАН, главный научный сотрудник Института философии РАН, выпускник философского факультета МГУ имени М. В. Ломоносова.

Ведущий: Алексей Козырев

А.Козырев:

- Добрый вечер, дорогие друзья!

В эфире радио «Вера» программа «Философские ночи», и с вами её ведущий Алексей Козырев.

Сегодня мы поговорим о традициях Философского факультета и философском образовании в России.

У нас сегодня в гостях выдающийся российский философ, академик Российской Академии наук, главный научный сотрудник Института философии Российской Академии наук, выпускник Философского факультета МГУ 1955 года Владислав Александрович Лекторский.

Здравствуйте, Владислав Александрович!

В.Лекторский:

- Здравствуйте, Алексей Павлович!

А.Козырев:

- Владислав Александрович, сегодня с Вами говорим в таком необычном формате – поскольку… вот… разгар очередной волны коронавируса… Вы – на даче… и… совершенно правильно, что бережёте своё здоровье – поэтому, мы общаемся не в нашей студии, а по зуму. Поэтому, я, заранее, прошу извинить – и Вас, и наших радиослушателей – за возможные технические недочёты.

Я не буду скрывать, что поводом к нашей встрече явилась юбилейная дата. В эти дни, Философский факультет МГУ празднует 80-летие со дня своего создания.

Вообще, факультет был создан Михаилом Васильевичем Ломоносовым в 1755 году, вместе с Московским Университетом – это был один из трёх первых факультетов Императорского Московского Университета. Кстати, Университет тогда находился на Никольской улице – улице русского просвещения, рядом с Красной Площадью, в здании Аптекарского приказа. А рядом была Славяно-греко-латинская Академия, где занимались богословием. Поэтому, в Университете не было с самого начала Богословского факультета, а был Философский факультет.

Потом у факультета долгое время были приключения, когда он то закрывался, после слов князя Платона Ширинского-Шихматова в письме Николаю I, что «польза от философии сомнительна, а вред возможен», то вливался в состав других факультетов Московского Университета. И, вот, в 1941 году было принято историческое решение, когда Университет был в эвакуации в Ашхабаде, во время войны, в самые суровые годы – враг стоял под Москвой, воссоздать Философский факультет.

Владислав Александрович, Вы, как выпускник 1955 года, конечно, ближе к тем военным и послевоенным годам. Вы – человек, который помнит войну, помнит день нападения нацистской Германии и день Победы.

Как Вы думаете, почему в военные годы было принято такое решение? Как Вам кажется – с высоты прожитых Вами лет?

В.Лекторский:

- Наверное, это неслучайно было сделано именно в годы войны. Потому, что война эта была… это было не только сражение армий – хотя, прежде всего, это были военные действия, это были сражения армий, это была защита нашей страны от нападения германских войск и их союзников, – но это было также сражение и идей, и в это время, по-моему, было очень хорошо понято и осознано, что, в общем-то, это очень важная вещь – речь шла о борьбе идеологий, и о столкновении тех философских идей, которые лежали в основе этих разных идеологий. И, поэтому, видимо, руководство нашей страны, наша власть осознала, что без развитой философии, которая соответствовала бы той социальной системе, которая была в нашей стране, невозможно полностью одержать победу над нацистской Германией и её союзниками. Потому, что они несли не только военную силу и военную мощь – они пытались как-то навязать миру ту систему идей… они, конечно, были человеконенавистническими, и, тем не менее, они на кого-то действовали, эти идеи. И нужна была борьба идей, нужно было разоблачение этих идей.

Насколько я знаю, во время войны, когда война началась уже, целый ряд философов, которые были тоже в эвакуации – в частности, находились там, в Ашхабаде, по-моему, или где-то ещё – специально писали работы с разоблачением идеологий нацистских, с критикой тех идей, которые были использованы для того, чтобы эту идеологию как-то обосновать.

А.Козырев:

- То есть, мысль, по сути, была тогда духовным оружием?

В.Лекторский:

- Это было духовное оружие. И, прежде всего, именно с этим была связана необходимость воссоздания Философского факультета. Хотя, может быть, не только с этим. Было ясно и другое – что развивалась наука, развивались технологии, и современная наука поставила перед собой целый ряд и философских идей – с пересмотром тех позиций, тех представлений, которые были характерны для классической науки. Так, что ХХ век – это век философских дискуссий в самой науке. Это, видимо, тоже было важно и нужно потому, что важно было философски осмыслить и науку тоже.

И, когда я поступил на философский факультет – в 1950 году, там эти вот дискуссии в научных сферах – они играли очень важную роль в это время, и…

А.Козырев:

А что за дискуссии тогда были? Споры о генетике, Вавилов…

В.Лекторский:

- Это, во-первых, дискуссии в области генетики – это 1947 год. Потом, дискуссии в области языкознания – это уже 1950 год. Как раз, я поступал на факультет Философский, когда вышла работа Сталина «Марксизм и вопросы языкознания», и нам её преподносили в разных курсах, мы её обсуждали, кстати, на наших занятиях – студенты первого курса, мы тоже были как-то втянуты в эти обсуждения.

Были дискуссии… в физике шли. Такой не было общей союзной дискуссии по физике, и, тем не менее, на страницах журнала «Вопросы философии», и в других изданиях, обсуждались… вот… философские вещи, связанные с пониманием теории относительности, квантовой механики.

А.Козырев:

- Мне хотелось Вас ещё спросить о том, что послужило причиной Вашего прихода на факультет? Я смотрел запись устной истории, где Вы рассказываете, что Вы – из небольшого города во Владимирской области, и Ваша семья – это семья, имеющая священнические традиции. И сама фамилия – Лекторский – это… такая… латинизированная фамилия, от слова «лектор», что, в переводе, означает «чтец» – то есть, церковный чтец. И, если я не ошибаюсь, то это – фамилия церковная. Так?

В.Лекторский:

- Нет, это правильно, правильно… я хотел сказать другое – что если возьмёте церковный календарь за 7 октября, там есть такой… в этот день – это память новомученика Михаила Лекторского. Это был священник, это мой родственник, это в 1921 году… или в 1920 году… он был на Дону священником. И, значит, там арестовали группу казаков, а он их защищал, и его тоже взяли и повезли на расстрел. Какие-то казаки развязали ему руки и сказали: «Беги!» Он сказал: «Я не побегу. Я буду вместе с вами». И, вот, с ними вместе, его расстреляли, и сейчас на Дону стоит памятный Крест – памяти священника Михаила Лекторского. Он тоже, вот, из моих родственников, во всяком случае.

А колыбель – это была Владимирская область, да. Там в этих городах, в Муроме, в частности, один из предков был протоиереем ещё в городе Муроме, в XIX столетии, я нашёл тоже такие… так сказать… рассказы о нём, об этом человеке – они есть, они опубликованы. Это, вот – да, из этого рода…

Вот, мой папа – из этой семьи. Он родился в городе Карабаново, Владимирской области – это недалеко от города Александрова. А мама моя – из села Мячково, тоже Владимирской области, тоже недалеко от Александрова.

А.Козырев:

- Ваш папа был школьный учитель, да?

В.Лекторский:

- Папа остался круглым сиротой. Его отец умер во время Первой Мировой войны, а мама умерла от тифа в 1919 году… или в 1920 году, когда была Гражданская война. Он остался круглым сиротой.

Потом он был… работал рабочим даже на фабрике в Карабанове. Потом он кончил фабзавуч – такое было… значит… заведение. Потом он поступил в Педагогический институт. А в этот же институт поступила мама из села Мячково, Владимирской области. Вот, там они и встретились. В Москве, уже здесь, они поженились. Я родился в Москве сам, уже в 1932 году. Так, что, вот… мама и папа – они выходцы из Владимирской области оба.

А.Козырев:

- А военные годы Вы где провели?

В.Лекторский:

- А военные годы – было такое… когда началась война, мне было 9 лет, я не такой был маленький уже. Перед войной мы жили где-то на даче около Москвы. А когда война началась… перед началом войны, папу призвали на переподготовку военную, в Военный лагерь… такая форма… так сказать… переподготовки военной была. Призвали его в мае месяце, или в начале мая. И он должен был 25 июня уже приехать из переподготовки. Но 22 июня, как известно, началась война, и всех… так сказать… участников этой переподготовки – всех сразу мобилизовали в армию. Так, что папа мой был с первого дня войны уже в армии, на фронте, и он воевал до конца войны, и демобилизовался только в 1946 году.

А.Козырев:

- Ну, это потрясающая судьба! Прожить всю войну… пройти всю войну – с первого дня до последнего – это потрясающе!

Он, наверное, был ранен, да?

В.Лекторский:

- Нет, он ранен не был. А я, когда война началась, я, вместе с мамой, уехал в село Мячково, откуда она была родом – там жили мои дедушка и бабушка. И я там два года учился в сельской школе – 1941-42 год, 2-3 класс.

Война. Я хорошо помню 1941 год. Действительно, была… немцы почти подошли к Москве, бомбили Москву ежедневно, и мы оттуда видели зарево – каждый вечер было видно, как Москва горит.

И была ужасно снежная зима – всё было засыпано снегом, были сильные морозы, я помню. Хорошо, школа дровами топилась. Приходили мы в школу… а писали чернилами тогда – не было шариковых ручек – чернила замерзли, писать-то нечем! Ребята, по домам! Так, что мы – больше гуляли, чем учились. И, поэтому, я в 1943 году сказал маме: «Мама, знаешь, здесь учёбы нет, а я хочу учиться – я в Москву уеду», – и в 1943 году я вернулся в Москву. В 4 класс я уже снова вернулся в свою старую школу.

А.Козырев:

Ну, вот, сейчас жалуются, что тяжёлые времена – ковид, дистанционное обучение… да ещё ЕГЭ, вот… очень много проблем у людей стало. Вспомнить бы Ваши годы!

В.Лекторский:

- Когда я приехал в Москву в 1943 году, и там были карточки, давали всё по карточкам – это был просто рай. Потому, что в деревне-то не было ничего. Там – хлеба не было у нас! Хлеба не было… элементарных вещей… сахара… ну… в колхозе работали… мама работала в колхозе, но… в колхозе давали – мизер.

А.Козырев:

- Вы знаете, моя мама, которая тоже Вашего года рождения, она вспоминала, рассказывала мне, как она приезжала в Москву, где нужно было отоваривать карточки. Отец был на фронте.

Так, вот, один раз, эти карточки у неё украли – она не знала, что сказать матери, когда возвращалась домой, в свою деревню. Как они проживут этот месяц? Без молока, без хлеба…

Поэтому, по сравнению с нынешними проблемами, все проблемы, которые вы пережили…

Ну, после этого, Вы закончили школу, после войны уже, и решили поступать на Философский факультет. Как этот выбор был сделан?

В.Лекторский:

- Ну, как был выбор сделан… Наверное, тут было несколько… так сказать… факторов, которые его определили.

Во-первых, я, действительно, долго не знал, куда поступать. Уже в старших классах школы думал… меня увлекали гуманитарные предметы очень… у нас была блестящая женщина… блестящий преподаватель истории – Сказкина Вера Дмитриевна. Она, кстати, была жена известного академика Сказкина – нашего историка, он блестящий был историк. У нас были блестящие преподаватели… и литературы… просто до сих пор с восхищением о них думаю! Так, что я интересовался этими вещами очень.

И, одновременно, я любил физику и математику, кстати, очень. Я участвовал в математических олимпиадах, которые в Московском Университете проходили.

И, думаю, что, в конце концов, я решил поступать на факультет – я понял, что философия – это именно то, что мне интересно, что меня интересует. Может, меня интересовала и история физики, там… я Эйнштейна читал уже в 10 классе…

А.Козырев:

- Ну, так и получилось, что Вы стали заниматься философией науки. То есть, в Вашем научном интересе соединились две стихии – наука и философия.

В.Лекторский:

- Даже не сразу. Я, когда поступил на факультет, я тоже определялся, чем заниматься – или историей философии… а потом у нас, когда я уже учился на 3-4 курсе, появился Эвальд Васильевич Ильенков – он защитил кандидатскую диссертацию, и стал вести спецсеминар по логике капитала, вот… и, в это же время, события на факультете определённые произошли… была такая дискуссия философская о предмете философии… там Ильенков, Коровяков ( тоже мой преподаватель )… и, вот, как-то меня они увлекли в ту область, которая называется теорией познания, или теорией научного познания… вот, я, под их влиянием, стал этим заниматься. Это те люди, которые тоже на меня повлияли – в смысле уже определения моих интересов.

А.Козырев:

- Но, ведь, в советское время – это хождение по лезвию ножа, Владислав Александрович. Споры Ильенкова и Коровякова, упрёки в гносеологизме, чуть ли не исключение из партии…

В.Лекторский:

- Так, вообще, когда я поступал на Философский факультет, мне кто-то сказал: «Ты куда, вообще, идёшь-то?» – тогда, как раз, была дискуссия по… (неразборчивое слово). «Ты, – говорит, – знаешь, вообще, как философы живут? У них тяжёлая жизнь». Почему-то я тогда не послушал… видимо, многого и не понимал, не понимал всех опасностей. А когда уже, вот… Ильенков с Коровяковым появились… дискуссия была о предмете философии… это, конечно, вот, я… я там участвовал, я уже был студент 4 курса, я… наверное, был наивный очень человек. И я, конечно, уверившись в правоту их идей, я… когда это на учёном совете обсуждалось – несколько дней, по-моему – я полез выступать, на 4 курсе. Я выступил в их защиту, и кончилось всё это тем, что… сам-то я еле-еле уцелел. Потому, что… меня, до этого, рекомендовали в аспирантуру, а после этого – какая аспирантура… дай Бог факультет закончить, куда-то устроиться работать ещё! Вот, это была целая проблема.

Но, вот, эти люди, тем не менее, увлекли – Ильенков, потом Зиновьев появился, потом другие люди… так сказать… я был уже с ними знаком, в конце моего обучения – Щедровицкий, Мамардашвили, и вся эта публика вот такая, плеяда целая философов будущих блестящих. Они, как-то, в общем… стали на молодёжь очень сильно действовать.

«ФИЛОСОФСКИЕ НОЧИ» НА РАДИО «ВЕРА»

А.Козырев:

- В эфире радио «Вера» программа «Философские ночи».

С вами – её ведущий Алексей Козырев, и наш сегодняшний гость – академик РАН, главный научный сотрудник Института Философии Владислав Александрович Лекторский.

Мы говорим сегодня о Философском факультете МГУ и его людях.

Владислав Александрович – выпускник факультета 1955 года. Он помнит блестящую плеяду имён, некоторые из которых мы уже называли. Это были учителя, его друзья, его коллеги.

Я Вас хочу спросить, Владислав Александрович, а чем тогда была заполнена жизнь студенческая? Какие были ценности, какие интересы? Чем студенты занимались во внеучебное время? Куда они ходили? Были ли какие-то духовные интересы у них… если они были?

В.Лекторский:

- Ну, что я Вам могу сказать? У нас, конечно, студенты были очень разные – на нашем курсе.

Были люди, которые, как я, пришли на факультет со школьной скамьи. У нас интерес был, конечно, к философии, как к особому типу познания. Пытались понять, осмыслить – что, как, к чему… что такое наука, что можно знать, что знать нельзя… и, вообще, как жить… и… и так далее – вот, эти все вещи.

А были и другие люди, которые к нам пришли, на наш курс – которые пришли из армии, некоторые люди участвовали в войне даже, фронтовики – таких было не так мало, кстати. Они в других… ещё в шинелях ходили.

Например, в нашей группе – у нас был большой курс… примерно… человек 45 было, около этого… и было несколько групп. И в нашей группе, например, был… одним из членов нашей группы был, впоследствии известный философ Алексей Сергеевич Богомолов. Богомолов в войне не участвовал, правда, но он был военным человеком. Он был лётчиком. Он был лётчиком, летал на самолётах, а потом он заболел диабетом, и… с таким заболеванием нельзя было быть лётчиком, и он, вот, поступил на философский факультет. Учился в нашей группе.

Учился он очень хорошо, блестяще. Могу, в этой связи, сообщить деталь. Он был женат, в отличие от большинства из нас, у него было уже тогда двое детей, по-моему… и, вот, он, двое детей и жена – жили на его стипендию. Правда, он блестяще учился и получал Сталинскую стипендию – это была стипендия повышенная, но, всё равно, вот, они жили все на одну стипендию. Поэтому, он должен был учиться очень основательно, конечно.

Мы были помоложе, у нас таких забот не было, и мы не понимали, видимо, многих вещей, которые он понимал.

Какие-то люди, пришедшие на факультет – кто из армии, кто с партийной работы, были и такие у нас, и в нашей даже группе был один студент, который до этого работал инструктором обкома партии где-то, а потом поступил на наш факультет. У них, наверное, были несколько другие интересы, думаю. Они, поскольку пришли из партийной работы, из политической жизни, они как-то… философию, наверное, рассматривали, в качестве какого-то важного подспорья вот в такой какой-то партийной карьере. Может быть, и так.

Поэтому, я думаю… тем более, люди разные, и кто-то – больше понимал в том, что происходит, кто-то – меньше понимали…

А.Козырев:

- А, вот, религия тогда занимала какое-то место в студенческой жизни, был интерес к религии, к Церкви?

В.Лекторский:

- Я этого не помню. По-моему, у нас этого не было, Вы знаете. У нас… о религии вообще не было разговора. У нас и не было курса религиеведения вообще. Это потом появилась на нашем факультете кафедра… сначала в Институте религии… так она называлась… «Религиеведение», по-моему. Кафедры «Научного атеизма» не было, когда я учился… такой кафедры просто не было.

Вообще… я, конечно, тогда был молод, и не все вещи понимал, но я… вот, кажется сейчас, что, когда я поступал – а я поступил в 1950 году, в сталинские годы, как раз, только что работа Сталина вышла, я рассказывал об этом, «Марксизм и вопросы языкознания» - тогда, как-то… эти вопросы религии не очень были в центре внимания. И, более того, мне кажется, что к религии было какое-то более мягкое отношение, чем в последующие годы.

Кстати, такой вот… вплеск этого атеизма… такого… воинствующего – он был при Хрущёве, по-моему. При Сталине как-то это было… более мягко. То есть, эти вещи не акцентировались, и как-то особенно больших разговоров на эту тему даже и не было. Церкви работали, были люди верующие, ходили в храмы, как я знаю, но… на факультете – нет, на факультете эти вопросы как-то не занимали особого места, по-моему… большого. Потом-то, я знаю… потом такая кафедра появилась, какие-то студенты, в том числе, люди из нашего курса, потом на эту кафедру поступили работать. А в мои годы – как-то, нет…

А.Козырев:

- Ну, вот, Генрих Батищев, Ваш друг – к концу жизни, насколько я знаю, он стал очень верующим человеком. Принял святое Крещение, и даже вёл семинар, в котором участвовали некоторые будущие священники. И Вы рассказывали как-то мне, что Вы даже спасали его перед директором Института философии…

В.Лекторский:

- Я рассказывал, как хотели его выгнать из Института, но как удалось… у нас хороший директор был – Георгий Лукич Смирнов – он понимал, что три года надо ему отбывать. А Батищев – дело в том, что он не просто был верующий. То, что он был верующий – мы знали, его близкие друзья. Но он перед этим Крестился. Но мне не сказал об этом. А я заведующий сектором был. Я эту историю рассказывал.

И – очередная переаттестация у нас идёт людей, и должны ему подписать характеристику. А секретарь партбюро – не подписывает ему характеристику, при этом, не говорит, почему. Я в полном недоумении.

Вдруг меня вызывает к себе директор – Смирнов, и секретарь парторганизации. И Батищева вызывают. Вот, сидим… как-то… говорим на разные темы… какого-то прямого разговора нет. Директор спрашивает: «Генрих Степанович, вот, у Вас есть… там… сторонники Ваших идей?» – «Да, есть». – «Вы с ними собираетесь?» – «Да, собираемся, обсуждаем идеи… да, идеи разные обсуждаем…» – «А есть среди Ваших… так сказать… слушателей и участников ваших бесед – священники?» – он спросил. Батищев как-то помычал, и сказал: «Да, есть такие люди». – «И что Вы с ними обсуждаете философские вопросы?» – «Да, обсуждаем». – «И с каких же позиций вы обсуждаете – с материалистических, я надеюсь?» – сказал Смирнов. Батищев что-то замычал, и ничего ясного не сказал.

И я уже начинаю понимать, что он Крестился, наверное, и думаю: «Что же Генрих мне-то не сказал? Я бы, хотя бы, был готов к этой беседе».

И потом вдруг директор ко мне обращается, и говорит: «Ну, что – ручаетесь за Генриха Степаныча?» Я говорю: «Ручаюсь». – «Не будем плодить диссидентов, – сказал, – подписывай характеристику!» – и подписал. И всё. И потом, после этого, Генрих сказал, что он, действительно, Крестился перед этим, и директор узнал, конечно. В дирекции узнали. Вот, так вот. Это был… Смирнов – он такой был… довольно…

А.Козырев:

- Были и другие случаи в Университете. Был, Вы прекрасно помните, профессор Валентин Фердинандович Асмус. Когда он умер, то его хоронили по церковному обряду. А потом одна американская газета опубликовала статью с фотографиями, как «красная профессура» провожает своего коллегу, а во главе процессии идёт православный священник. И был скандал, в связи с этим. Пожилых профессоров даже собрали на факультете, и стали проводить для них политинформацию, объясняя, что не следует приглашать священника, если вдруг вы надумаете умирать.

Как Вы вспоминаете Валентина Фердинандовича Асмуса?

В.Лекторский:

- Ну, Асмуса… я очень хорошо Асмуса вспоминаю – это был замечательный человек. Не только, как профессор, философ… он логикой занимался, по его учебнику логики мы учились в своё время, он был историк философии блестящий совершенно… так, что – вспоминаю его самым лучшим образом. Он был, конечно… и, как человек, он был исключительный, конечно – это… такой… синоним порядочности… такой… человеческой интеллигентности, что не всегда бывало в наши годы.

Я знаю, что сын его – Валентин Валентинович Асмус, филолог, по-моему, по образованию, кончил МГУ – он стал священником. Он тоже… он приходил как-то в институт… Валентин Валентинович… мы видели его.

А.Козырев:

- Отец Валентин был у меня в гостях на передаче, где мы сейчас с Вами общаемся. Мы с отцом Валентином хорошо знакомы. Другой сын Валентина Фердинандовича, Василий Валентинович, стал директором крупного научного института, связанного с изучением проблем космоса, учёным. Вот, такая интересная семья.

В.Лекторский:

- Ну, я знаю некоторых психологов наших, кстати, известных, которые потом стали священниками тоже. Есть психологи, которые священниками не стали – Московского Университета – но которые… вот… стали заниматься христианской психологией. И такие тоже есть люди. Так, что этих людей я знаю хорошо.

А.Козырев:

- То есть, факультет давал такую широкую палитру – разных учений, разных мировоззрений…

В.Лекторский:

- В те годы, понимаете… там в чём была особенность… конечно, когда я поступил учиться, это сталинские годы были, у нас была философия идеологизирована в значительной степени, и какие-то вещи… так… преподавали в очень жёсткой форме. Считалось, что канон философии – это… такой… небольшой текст о диалектическом и историческом материализме, написанный Сталиным, и вошедший в краткий курс Истории ВКП(б) – это считалась как… такая… священная книга. Но, тем не менее…

Вот, смотрите, даже вот в эти годы – 1950, 1951, 1952 – даже при жизни Сталина, нам преподавали предмет «История философии». Как преподавали? Не просто рассказывали – читать тексты нужно! Читать… там… Канта... читать Гегеля… даже Маха мы читали, между прочим. То есть, мы читали тексты. И, когда читаешь философские тексты, и вникаешь в логику рассуждений, в аргументацию, ты понимаешь, что это какое-то дело-то серьёзное, в общем-то. Это была прекрасная школа философии! То есть… вот… историки философии нам дали очень много, я считаю, для понимания, что такое есть философия. Потому, что нужно было источники читать, а не просто, вот… там… какие-то вещи, уже всем известные.

Потом, у нас, конечно, были блестящие психологи совершенно. У нас преподавал Леонтьев, Пётр Яковлевич Гальперин нам читал лекции, и даже семинары нам вёл он, а это – блестящие были люди, это – ученики Выготского, школа которого сейчас во всём мире известна, кстати. Тогда, ведь, Выготский был запрещён, они даже не могли на него ссылаться, тем более. Но, фактически, они продолжали развивать его идеи, и мы это всё усваивали, как-то начинали думать, осмысливать, и понимать многие вещи совсем иначе, чем это где-то… в других местах…

А.Козырев:

- Вот, когда мы говорим «ученики Выготского»… я только недавно отдал себе отчёт в том, что Выготский ушёл из жизни в 36 лет. Совершенно молодой человек, который, по сути, определил развитие отечественной психологии. Сегодня, в этом возрасте, обычно – ассистент… или… младший научный сотрудник…

В.Лекторский:

- Понимаете, сейчас… как об этом рассказывал… в мире, насколько я знаю, занимались философией сознания, и философией когнитивных наук. Сейчас – каждый второй исследователь в мире ссылается на Выготского! Это – классик. Это классик мировой психологии и наук о сознании ХХ столетия. Это такой человек был!

А.Козырев:

- Он тоже работал на Философском факультете?

В.Лекторский:

- Да. А дело в том, что тогда психология не отделилась ещё от философии, она была связана с философией… это было отделение психологии нашего Философского факультета в Московском Университете. Было отделение логики и отделение психологии в составе Философского факультета. Поэтому, это все наши профессора были, они были на одном факультете…

А.Козырев:

- Я хочу напомнить нашим радиослушателям, что мы сегодня говорим о философском факультете МГУ и его людях, в связи с датой, которую мы отмечаем – это 80-летие воссоздания Философского факультета в структуре Московского Университета – с одним из самых выдающихся наших философов, академиком РАН, главным научным сотрудником Института философии Владиславом Александровичем Лекторским.

И, после небольшой паузы, мы вернёмся в студию и продолжим наш разговор в программе «Философские ночи».

«ФИЛОСОФСКИЕ НОЧИ» НА РАДИО «ВЕРА»

А.Козырев:

- В эфире радио «Вера» программа «Философские ночи».

С вами – её ведущий Алексей Козырев, и наш сегодняшний гость – академик РАН, главный научный сотрудник Института философии РАН Владислав Александрович Лекторский.

Мы говорим сегодня о Философском факультете МГУ и его людях.

Владислав Александрович, как патриарх нашего философского сообщества, выпускник факультета 1955 года, помнит, наверное, все эпохи, всех людей нашего факультета, которому сегодня исполняется 80 лет со дня воссоздания.

Но, вот, хотелось бы поговорить и о темах Ваших научных занятий, Владислав Александрович. Вы выросли и сформировались, как учёный, под влиянием советской философии, школы марксизма. Хотя, марксизм – это тоже, в общем-то, весьма разнообразное явление, течение. Он не сводится только к одному сталинскому канону. Там были и Мамардашвили, и Щедровицкий, и Леонтьев-психолог, и Батищев, о котором Вы сегодня вспоминали.

Но, вот, Вы выбрали для себя такую тему – тему сознания, тему познания, рациональности. И, вот, поскольку наша передача проходит на радио «Вера», я бы хотел Вас спросить, как эксперта: всё-таки, есть ли какое-то различие между знанием, между эпистемой философской и верой? То есть, вера – это что-то такое приблизительное, несущественное, может быть, заблуждающееся, а вот знание-то – это что-то прочное, основательное, рациональное? Или, всё-таки, есть какое-то более сложное отношение между этими двумя явлениями? Когда я могу сказать «я знаю», это – то же самое, что я скажу «я верю», или, всё-таки, есть разница между «я знаю» и «я верю»? И есть ли здесь какая-то общая философская основа этих понятий?

В.Лекторский:

- Да, есть, конечно. Это большая проблема. Вера и знание. Они, конечно, различаются… это разные, всё-таки, вещи… но они взаимосвязаны очень тесно. Понимаете, какая вещь?

Но обычное… самое такое простое понимание их взаимоотношений состоит в следующем. Знание – это то, что истина – то есть, то, что есть на самом деле, и что может быть как-то обосновано. То есть, Вы можете, вот… если Вас спросят, почему Вы… вот, я знаю, что это так, знаю, что я Вас вижу сейчас. «А почему Вы так считаете?» – «Потому, что, в самом деле, посмотрите – вот, Алексей Павлович предо мною сидит, и Вы тоже можете его увидеть».

Или – я знаю теорему Пифагора, и я скажу: «Это на самом деле, это так». – «А почему ты знаешь об этом?» – «Потому, что я могу доказать теорему, я могу привести доказательство, видите?» – «Вижу, да». – «Значит, так».

А вера – когда Вы что-то утверждаете, или что-то полагаете, предполагаете, но не можете это обосновать. И, поэтому, то, что Вы полагаете, может быть верным, а может быть и неверным. В обычной жизни так.

Ну, скажем, я верю, что в соседней комнате стоит человек двухметрового роста. Спрашивают: «Ты знаешь?» – «Нет, не знаю». – «Ну, а почему же ты так говоришь?» – «Я верю, что он там есть». И иду в соседнюю комнату. Если он там есть, значит, я правильные вещи сказал. Если его там нет, значит, я ошибся. Я верил в это, но я ошибся, я заблуждался. Можно верить в то, что потом окажется неистинным.

Вот, такое первое различие. То есть, вера может быть истинной, но может, тем не менее, не быть обоснованной, и, поэтому, не быть знанием.

Впервые об этом стал говорить Платон – известный философ древнегреческий. Он такой пример, в этой связи, приводил. Вот, идёт человек по дороге. Ему сказали: «Иди по этой дороге, и придёшь в Афины». Идёт, идёт, идёт, и доходит вдруг до того места, где дорога раздваивается на две другие дороги. Он не знает, какую дорогу выбрать, чтобы в Афины попасть. Стоит и раздумывает. И, пока он раздумывает, какой-то человек другой выходит откуда-то, из какой-то рощицы, и путник спрашивает этого, вновь подошедшего, человека: «По какой дороге мне нужно идти, чтобы прийти в Афины?» Этот, вышедший из рощи человек, показывает рукой: «Вот, иди по этой дороге, и придёшь в Афины». Путник пошёл по этой дороге, и, действительно, пришёл в Афины.

Теперь вопрос такой возникает: этот человек, который из рощи вышел и показал на правильный путь – он знал, что этот путь ведёт в Афины? Оказывается, не знал. Он просто случайно махнул на какую-то дорогу, и эта дорога оказалась той, которая, в самом деле, ведёт к Афинам.

То есть, ваша вера может быть истинной, соответствовать тому, что есть, но если Вы не можете её обосновать, то, всё равно, это вера, а не знание.

А.Козырев:

- Но, всё-таки, в Афины мы можем попасть, несмотря ни на что.

В.Лекторский:

- Сейчас я расскажу. Это я… в обыденном смысле слова… там есть более сложные сюжеты.

Так, что… вера – это одно, а знание – другое.

Теперь… говорят так, что наука – она основана на знании, и лучше знать, чем верить. Потому, что вера может Вас и подвести. А когда Вы знаете, Вы… так сказать… знаете то, что уже… действуя, на основании знания, Вы уже не ошибётесь. На самом деле, так не получается. Даже и в науке. Потом я скажу – в других областях жизни.

Если у Вас нет веры, Вы никогда знания не будете иметь. В науке – абсолютно ясно. Начиная с того, что в науке для того, чтобы что-нибудь узнать, Вы сначала строите некоторое предположение, гипотезу выдвигаете. Она пока ещё не обоснована – то есть, фактом её ещё нельзя обосновать. Какие-то факты небольшие есть, в пользу гипотезы, но окончательно у Вас такого обоснования нет, у Вас фактов слишком мало. Но Вы предполагаете, что что-то может быть верным. И потом Вы работу продолжаете, и Ваше предположение становится верным. И тогда оно из веры превращается в знание. Но, если бы у Вас не было на первом этапе веры, если бы Вы не были убеждены, не верили в эту гипотезу, Вы ничего бы не сделали.

То есть, если вы не верите во что-то, и убеждены – никакого знания Вы не получите. После веры рождаются знания потом.

Я не говорю уже о теориях научных, которые тоже, во многом, основаны на каких-то предположениях, и… что-то там более обосновано, что-то менее обосновано… То есть, граница между верой и знанием оказывается не такой… так сказать… твёрдой и жёсткой. Не говоря о том, что если Ваша вера не безумна абсолютно, она тоже как-то… в какой-то степени, должна быть обоснована.

А.Козырев:

- А вот тут у меня вопрос. Владислав Александрович, когда речь идёт о науке – например, о природе света, природе частиц – понятно, что сначала вера, а потом знание. Но когда речь идёт о вещах духовных – например, о Боге – должны ли мы рационально доказывать существование Бога, как это делал, например, Фома Аквинский, который предложил пять доказательств. Должны ли мы предмет веры религиозной превращать обязательно в предмет научного знания?

В.Лекторский:

- Да, это, действительно, разные вещи. Вот, я хочу сказать, что религиозная вера отличается от веры, так сказать, познавательной. В обыденной жизни, или даже в науке, она отличается в одном очень важном… таком… пункте. Это – принципиальный пункт, что вера обычная, или даже научная вера – она может быть истинной, а может и не быть истинной. Вы, когда верите, Вы не знаете точно – так или не так будет. Если речь идёт о религиозной вере, она не может не быть истинной. Она обязательно истинная. Это особый тип знания, понимаете?

Теперь, как её обосновывать. Рациональным обычным способом её обосновать нельзя, я думаю. Было в средневековой философии известное доказательство бытия Божия – так называемое, металогическое доказательство. Когда пытались рационально… ряд философов этим занимались, включая Декарта, кстати… что если у Вас есть, в Вашем сознании, понятие такого самого совершенного существа, то оно обязательно должно существовать. Это известное металогическое доказательство. Казалось, что таким, чисто рациональным путём, можно доказать бытие Божие.

Кант уже опровергал эти вещи, и считал, что таким путём Вы не докажете ничего. Вот… поэтому, религиозная вера – конечно, она… особого типа. И, если говорить об обосновании, там какие-то другие типы обоснования должны быть – не обычные рациональные обоснования, принятые в обычной жизни, или и в науке тоже. А там – другие способы обоснования ищутся и обсуждаются, начиная с… вот… откровения… или религиозный опыт, так сказать, анализируется, о чём написано довольно много.

Например, такой… классик американской философии… и он же – классик психологии Уильям Джеймс – у него книжка есть, называется «Многообразие религиозного опыта». Он специально, как психолог, он делал религиозные опыты, он сам был религиозным человеком тоже. Вот… это – другого типа обоснование.

Конечно, я считаю, что… вот… этот обычный процесс, что наука имеет дело со знанием, а богословие, теология – с верой только, оно не проходит. Потому, что, я сказал, что и в науке есть вера – играет очень важную роль ( там другого типа, правда, вера, немножко ), и… там, где имеете дело с богословием, скажем, или с теологией, там тоже рациональное знание – оно имеет место. Как некоторое… подсобное, так сказать… как подспорье к вере, основной вере, конечно. Поэтому, там какие-то рациональные ходы мысли тоже могут иметь место. Когда Вы истолковываете что-то – Вы тоже должны что-то, какие-то вещи… хотя бы, тексты Вы должны знать.

А.Козырев:

- Ну, современная логика – вообще, вся рождается из доказательства бытия Бога.

В.Лекторский:

- Вся современная формальная логика – она происходит из средневековой логики, схоласты этим занимались основательно. А если брать не западную философию, схоластику, а если брать русскую философию, которая школы классической, как известно, не проходила, то там можно привести другие примеры.

Когда были русские религиозные философы, очень известные, и которые в этих текстах своих, философско-религиозных, пытались находить новые пути рациональных рассуждений. Считали, что о каких-то сюжетах… таких… очень важных, глубоких, связанных, как раз, с религиозным пониманием мира, можно рассуждать, но там… другой тип рациональности работает.

Вот, Флоренский был известный такой… человек, он был философ и священник, как известно.

А.Козырев:

- Сейчас, в эти дни, исполняется 140 лет со дня рождения отца Павла Флоренского.

В.Лекторский:

- Да. Он знал математику, он окончил физико-математический факультет, и прекрасно знал логику. И, вот, в его, одном из главных, произведений «Столп и утверждение истины» – там содержатся, как сейчас бы… более-менее современный исследователь… содержатся основания, так называемой, неклассической логики, которая была в мире принята, спустя только полвека. Он опередил на 50 лет развитие логики современной, которая сейчас работает – и в математике, и… в науках, кстати. Вот… у него там это – целая система разработана.

А другой русский логик, тоже выдающийся, который создал, так называемую, воображаемую логику, или неклассическую логику – фамилия его Васильев – он тоже, кстати, был сторонником русской религиозной философии, он, в связи с этим, и разработал эту систему.

То есть, вот, в рамках такого понимания мира, которое основано на вере, конечно, можно было разрабатывать и такие сюжеты, которые давали новое понимание самой рациональности тоже.

Так, что, такое вот жёсткой дихотомии ( здесь вера – здесь знание ) нету, они взаимосвязаны очень. Хотя, религиозная вера – это не просто обычная вера, в самом деле, это верно.

В обычной вере я могу ошибаться.

А.Козырев:

- Владислав Александрович, а как Вы относитесь к словосочетанию «новая рациональность»? Есть ли какая-то особая рациональность в ХХ веке, которая что-то существенным образом меняет в рациональности, например, Аристотелевской?

В.Лекторский:

- Рациональность… я, как раз, о рациональности писал довольно много. Эта рациональность предполагает два компонента. Во-первых, картина мира – понимание мира, или онтология, как мы мир себе мыслим. И, второе – способы рассуждения об этом мире, логика… да?

И, вот, в ХХ веке меняется, конечно, и понимание мира – очень серьёзно меняется, и то, что казалось диким совершенно, фантастическим – оно сейчас в науке обсуждается. Если, вообще, взять современные теории в физике, или в космологии – они кажутся просто некоторым людям несведущим каким-то сумасшедшим домом! Потому, что там такие… так сказать… допущения делаются, которые… кажутся нерациональными вообще!

Сейчас не будем в эти вещи вдаваться… и сами физики, наверное, плохо понимают, с чем они имеют дело. Другое понимание пространства, другое понимание времени, вообще… скажем, идея о том, что само время возникло – было время, когда не было времени… так скажем… парадоксально звучит, да? И… многие такие вещи… в общем… это, конечно, уже иное понимание мира.

Плюс, иное понимание способов рассуждения, да, другое понимание логики. Я уже ссылался на Флоренского, на Васильева, которые новые способы логики предлагали. Поэтому… в самом деле, сейчас… сама рациональность, или то, что мы называли разумным – она претерпевает… её понимание… большие изменения. И, может быть, в этом смысле, конечно… оказывается сама рациональность, в каком-то смысле, вариативной, она меняется, мы её иначе понимаем, и новые типы рациональности появляются. Поэтому… можно, мне кажется, об этом говорить тоже.

Хотя, мы сейчас хорошо понимаем и то, что… вот, если глубоко понимать рациональность, то ясно, что сама рациональность предполагает и целый ряд других вещей, без которых она невозможна. В том числе, и веру, и ряд ценностей человеческих очень важных – без этого она становится невозможной.

Скажем, если Вы хотите вести дискуссию о рациональности, то участники этой дискуссии должны быть свободными людьми, кстати, которые отвечают за то, что они говорят. Если они несвободны… если машины какие-то… о какой рациональности… о рациональности речи быть не может просто.

«ФИЛОСОФСКИЕ НОЧИ» НА РАДИО «ВЕРА»

А.Козырев:

- В эфире радио «Вера» программа «Философские ночи», и наш сегодняшний гость – академик РАН, главный научный сотрудник Института философии, один из самых выдающихся наших отечественных философов – Владислав Александрович Лекторский.

Владислав Александрович, Вы начали заниматься философией, когда ещё генетики была лженаукой, кибернетика была лженаукой… сейчас на самом острие научного знания – проблема искусственного интеллекта, машинного мышления, если можно так сказать, конечно, если машина может мыслить.

Вы уже начали говорить о рациональности машин. Как Вы считаете, машина может заменить человеческий разум? Ну, или, хотя бы, уподобиться ему?

В.Лекторский:

- Ну… понимаете, на эти темы много споров ведётся. Есть сторонники разных подходов к этой точке зрения, к пониманию этих вещей.

Я могу Вам рассказать, что, года два тому назад, Сберегательный банк России… который сейчас называется даже не «Сберегательный банк», а «Сбер», потому, что он ведёт… так сказать… многие области нашей жизни… они организовали большую конференцию международную, которая была посвящена искусственному интеллекту. Там и Путин выступал, кстати. Вот… и, в рамках этой конференции, они организовали Круглый стол, так называемый, который назывался «Философские проблемы искусственного интеллекта», в котором я тоже участвовал, выступал там.

И, вот, есть… разные там люди участвовали. И некоторые люди – и у нас, и на Западе, кстати, такие есть, – которые считают, что, в принципе, можно, с помощью модели искусственного интеллекта, смоделировать, или воспроизвести все основные рациональные процессы человеческого мышления, и, более того, они считают, что, в перспективе, эта искусственная интеллектуальная система будет обладать и сознанием даже.

Вот, у нас прошла дискуссия на эту тему… разгорелась. Там один немец выступал, который, вот, такую, примерно, позицию занимал. У меня позиция такая. Я считаю, что с помощью модели искусственного интеллекта невозможно воспроизвести сознание. Сознание и мышление – это не совсем одно и то же. И мышление довольно сложно – поэтому, сейчас не видно, чтобы… все мыслительные процедуры воспроизвести с помощью… таких вот… действий искусственного интеллекта.

Проблемы творчества – может ли искусственный интеллект творить что-то, принципиально новое? Тоже дискуссии на эту тему ведутся. Я считаю, что искусственный интеллект может, всё-таки, воспроизводить то, что уже было сделано человеком – иногда лучше человека, потому, что он быстрее это делает.

Или, скажем, искусственный интеллект часто обыгрывает в шахматы самых лучших шахматистов, чемпионов мира – это факт известный. Почему? А потому, что разработчики искусственного интеллекта изучили все партии шахматные, людьми созданные – все их ходы, и, конечно, интеллекту преподнесли это, в программу заложили. Он быстро… он быстро делает, он быстрее считает, чем человек, быстрее… но сами способы – не он изобрёл.

Или, скажем… искусственный интеллект может писать музыку в стиле Баха – настолько хорошо, что даже опытные искусствоведы могут быть озадачены: кто это – сам Бах написал, или кто-то ещё, похожее? Ну, потому, что ему в программу заложили, как писал Бах, какими способами – примерно. Тогда – да, он сделает.

Но искусственный интеллект не включён в нашу жизнь! Чтобы писать музыку, чтобы писать романы, да… нужно жить жизнью человеческой, а не жизнью машин.

Поэтому, с моей точки зрения… во-первых, я вижу границы развития искусственного интеллекта. Я убеждён абсолютно, и пытаюсь показать, что искусственный интеллект никогда не воспроизведёт сознание человеческое. А рациональность наша, человеческая, она – не просто набор неких правил, так сказать, и процедур, размышлений, а это… мы… человек сознаёт то, что он делает. Сознание – это великая вещь. Сознание, чувство самого себя, чувство «я», чувство личности. Вот, это вот – то, что невоспроизводимо никаким способом.

А.Козырев:

- А понятие личности, понятие «я» – это христианские понятия? Или они из античности к нам пришли?

В.Лекторский:

- В античности такого понятия не было, всё-таки, мне кажется. В античной философии этого не было. И, по-моему, об этом писал Лосев, в своё время – умнейший наш знаток, специалист в области античной философии.

Это, всё-таки, понятие возникло гораздо позже, и, я думаю, что оно связано с христианством было, в самом деле, да… это, вот – «внутренний человек», понятие внутреннего человека. Потом это было в европейской философии в виде идей Декарта, там… и проблемы «я»… но это, конечно… я считаю, что это связано с христианством, конечно. Потому, что… в античности этого не было. Там было понятие «души», но душа – она иначе понималась… не так, как мы сейчас «я» понимаем… это нечто было иное.

Поэтому, с этим связано… конечно, вся европейская философия – она связана с христианством, на его основе она, собственно, и возникла, и существовала. Поэтому… вот, такие вот вещи…

Теперь, что касается… значит… проблемы понимания, проблемы в творчестве… я тоже думаю, что есть у искусственного интеллекта принципиальные ограничения. Но тут проблема ещё другая есть. Вместе с тем, у него есть большие преимущества в том, что он очень быстро считает, и тут он может, конечно, человека превосходить, и, где-то, не просто быть конкурентом, но… есть опасность… вообще… в этом существует довольно большая.

Понимаете, сейчас, вот… известная такая вещь – это анализ больших данных. Вот, искусственный интеллект, эти системы – они очень быстро эти данные анализируют… огромные массивы данных… то, что человек не в силах делать – его мозг не может это быстро делать. Он быстро считает всё, и, на основе установления корреляций между разными группами этих данных, он может делать прогнозы того, как события будут развиваться. И прогнозы иногда бывают ошибочными, а иногда бывают довольно точными.

И, вот… и он, вроде, Вам предсказывает, что будет, и как себя вести. Самое пренеприятное состоит в том, что, если даже он прав – искусственный интеллект – то человек не может понять, на основе чего он такой прогноз сделал. То есть, мы не понимаем его… результатов его мыслительной, якобы, деятельности…

А.Козырев:

- Ну, и, наверное, он не учитывает свободную волю, которая есть у людей.

В.Лекторский:

- (неразборчивое слово) свободной воли. А есть опасность и другая. Если, на основе анализа поведения какого-то человека, искусственный интеллект высчитает, что такой-то человек склонен к совершению преступлений, тогда… если скажет, что, в целях безопасности общества, лучше его арестовать и посадить – когда он ещё не совершил преступления! – тогда всё то, на чём держится наша культура, и наша правовая система – оно под вопросом оказывается. Потому, что мы считаем, что, пока не совершено преступление, ты не можешь быть наказан. Потому, что у тебя есть свободная воля – ты можешь совершить, а можешь – не совершить. А тут у тебя, выходит, никакой свободной воли нет: на основе твоего поведения в прошлом, он даёт тебе однозначное предсказание того, что ты, скорее всего, сделаешь какую-то гадость. И уже юристы об этом говорят, они уже вопиют! И там много всяких проблем возникает. В том числе, очень сложных.

Сейчас обсуждается проблема «машинного права», так называемого. Когда много-много законов, и эти законы все в искусственный интеллект запихиваются, в машину, и машина считает, и выдаёт нам какие-то указания, какое решение принимать… а судья не понимает, вообще – на основе чего? Как это, вообще, было принято? Верить или не верить? Искусственный интеллект может и ошибаться, кстати, тоже – и нужно ему верить, да?

То есть, это где-то ставит под угрозу какие-то такие основоположения нашей культуры и каких-то фундаментальные ценности жизни человеческой, типа свободной воли, понимания того, что ты делаешь, почему ты это сделал… ты не понимаешь – искусственный интеллект тебе диктует, вообще: «Делай так-то, вот!»

А.Козырев:

- А мне очень интересными представляются Ваши рассуждения. Потому, что многие считают, что философы, которые занимаются искусственным интеллектом – они занимаются только апологией искусственного интеллекта. А Вы, как раз, сейчас представляете нам критику искусственного интеллекта.

В.Лекторский:

- Я просто эти вещи знаю. Более того, я же – председатель научного совета при Президиуме РАН по методологии искусственного интеллекта и когнитивных исследований. Эти вещи я хорошо знаю. Мы там… ежемесячно мы собираемся, обсуждаем эти вещи. Там выступают математики, специалисты в области искусственного интеллекта, учёные, которые мозг изучают, лингвисты… в общем… и философы, конечно. И, в общем, эти-то вещи мы обсуждаем регулярно уже много лет, и я знаю, какие там есть подводные камешки. Это не так всё…

А.Козырев:

- Ну, это обнадёживает! Искусственный интеллект ещё не скоро будет нами править! И, вообще, надо заметить, что это – средство, а не цель, к которой следует стремиться.

В.Лекторский:

- Он должен быть нашим помощником. А если он нас будет притеснять, то это… он может нам помочь, а может и погубить нас, если мы так… будем отдаваться… так сказать…

А.Козырев:

- Я бы хотел задать Вам вопрос. Владислав Александрович, Вы сказали, что для того, чтобы быть человеком, надо жить человеческой жизнью. Вот, Вам, как философу с большим стажем, что ещё важно, какая сфера – искусство, музыка, литература, религия?

В.Лекторский:

- Ну, что… конечно, я философией интересуюсь, и занимаюсь – моё главное время она и занимает, но я интересуюсь очень многими вещами. Я люблю литературу очень, хотя времени читать – всё меньше и меньше остаётся, к сожалению большому. Я много читал всегда. Я люблю очень историческую литературу, читаю книжки по истории, и писателей современных люблю… из современных люблю Водолазкина, между прочим, очень… читал многие его вещи. Он чем-то близок мне – в целом ряде отношений. Но… современной литературы хорошей, по-моему, не так уж много, к большому сожалению. Поэтому… вот, я Водолазкина назвал… может быть, ещё кого-то я могу сейчас вспомнить… а, в основном, читаю старых наших авторов, иногда – перечитываю. Когда перечитываю, то удивляюсь тому, что как-то я не замечал в них того, что сейчас вижу, раньше. Хотя, я и раньше читал… там… того же Достоевского… там… или ещё кото-то из русских классиков. Люблю это.

Музыку – люблю тоже. Если есть время, я с удовольствием хожу… но сейчас, вот… ковид начался… эпидемия… сейчас никуда особо не походишь… а мы ходили регулярно… и на концерты классической музыки, в том числе.

А.Козырев:

- А Ваши дети – пошли по Вашим стопам? Тоже стали философами?

В.Лекторский:

- Дети-то не совсем… дело в том, что… у меня дочка – она окончила психологический факультет нашего Университета Московского… то есть, всё-таки, ближе к философии, близко… как психолог работала, а потом она вышла замуж. У неё муж – геофизик, и его пригласили работать в Германию. Она в Германию уехала, вместе с ним. И сейчас там они живут, в Германии, уже много лет.

У меня – двое внуков. Один внук – экономист, окончил экономический факультет, а второй – врач, между прочим. Врач, лечит людей.

Я считаю, что если заниматься только философией, то и философией-то интересно заниматься не будешь. Потому, что философия, в самом деле, это – способ осмыслить нашу жизнь, не только науку. Хотя, и науку нужно, наука сейчас меняется сильно. Науки о человеке сильно меняются. Но, вообще – понимать, чем человек живёт. А сейчас…

Ведь, дело не просто в том, что в науке сейчас происходят колоссальные изменения, а происходят изменения колоссальные и в нашей жизни. Сейчас то, что казалось само собой разумеющимся, под вопросом оказывается, да? И сейчас, мне кажется, человечество ищет новые… так сказать… пути осмысления самого себя, и осмысления жизни своей. Сейчас поиск ценностей идёт очень сильный. И мне кажется, что в современном мире идёт… не только геополитические вопросы и вопросы экономические волнуют людей, хотя, это тоже всех волнует сильно, но идёт вопрос о смысложизненных вещах. Да? Идёт какая-то… идёт, если угодно, спор даже… спор разных способов понимания мира и человека, разных ценностных начал каких-то… это, может быть, самое главное.

А.Козырев:

- А Философские факультеты сегодня – нужны в системе нашего образования?

В.Лекторский:

- По-моему, очень нужны. По-моему… если Философского факультета не будет, то… ну, человечество потеряет само себя.

Потому, что… мне кажется… может быть, я, как философ, субъективно к этому отношусь… мне кажется, что сегодня главные вопросы – это вопрос философские.

Вообще, когда философия переживает звёздный час? Это всегда тогда, когда какая-то… какие-то есть привычные вещи – вот, они, привычно есть, люди так живут, и им всё ясно – как жить, что хорошо, что плохо, да? Занимаются наукой, технологиями… там тоже всё ясно. Философы тоже – они всегда есть. Они всегда были, они осмысливают какие-то такие, вот… предельные какие-то проблемы, да… метафизические, смысложизненные… но – хорошие люди, пусть этим занимаются, но всём остальным людям – более-менее, ясно, как жить. И философия, вроде, как бы… их и… особо прямо и не задевает.

А когда вдруг понимание привычного рушится, и когда понимаем, что нужно снова заново осмысливать и мир, и науку – что наука может, и чего она не может… и, главное, человека – как ему жить, как вести себя – тогда философия здесь на первом месте. Потому, что именно философы этими вещами занимаются.

Поэтому, если вот такие времена, кризисные, когда происходит кризис каких-то … ценностей, каких-то привычных вещей, то философия – она нужна в первую очередь.

Поэтому, я считаю, что в наше кризисное время… а оно, конечно, кризисное, во всех отношениях – и в науке тоже критические ситуации сегодня возникают… то, вот, в это время, философия – это… это время философии, в общем. Сегодня – время философии.

А.Козырев:

- Владислав Александрович, спасибо Вам за Ваше мудрое слово, которое прозвучало с эфире радиостанции «Вера»!

Я надеюсь, что… нашим радиослушателям сегодня – и с экранов телевизора, и из других СМИ – редко приходится слышать выступление настоящего философа, да ещё и человека, обладающего, действительно, жизненной мудростью. Я очень Вам благодарен за это общение, за то, что Вы нашли время и возможность ответить на мои вопросы.

Я Вас поздравляю с нашим общим юбилеем – с 80-летием Философского факультета, и надеюсь, что Вы ещё долго сможете продолжать Ваше наставничество, Ваши активные научные поиски, и – надеюсь, до новых встреч в эфире программы «Философские ночи» на радио «Вера», на светлом радио!

До свидания!

В.Лекторский:

- Спасибо, Алексей Павлович! Спасибо, дорогой!

«ФИЛОСОФСКИЕ НОЧИ» НА РАДИО «ВЕРА».

Другие программы

Духовные этюды

14 февраля. «Смирение»

Скачать

Фото: Vlad Tchompalov/Unsplash

Смирение — большая половина спасения. Приобретение смирения даётся в суровой борьбе с собственным падшим естеством. Сама ограниченность наша и постоянные претыкания на духовном пути — повод всегда смиряться пред Богом. Пусть же наши неисправности не ожесточают нас и, тем более, не приводят к унынию, но... смиряют. А смиренным, то есть сознающим свою греховность и кающимся в ней, Бог дарует благодать. «Сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит».

Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров

Все выпуски программы Духовные этюды

Читать полностью

Другие программы

Частное мнение

Служба доставки. Ольга Кутанина

Скачать

Я часто осуждаю людей. Борьба с этой страстью даётся с трудом. Особенно, когда кажется, что я права, и поведение человека действительно достойно порицаний.

Например, сейчас всюду активно перемещаются работники служб доставки. В любую погоду, в любое время дня, а иногда даже ночью. Они заходят в транспорт с огромными коробами за спиной, мчатся на велосипедах и мопедах с этими коробами. Рассекают потоки машин, и неожиданно для пешеходов заезжают на тротуары. Нарушают все возможные правила дорожного движения.

Когда я иду с коляской, в которой спит младенец, и двумя маленькими детьми рядом, а мимо по узкому тротуару проносится курьер на мопеде, да ещё сигналит нам с детьми, — мол, разбегайтесь! — возмущению моему нет предела. Я начинаю закипать, и в душе клокочет осуждение.

В такие моменты я бываю очень далека от христианского долготерпения и всепрощения. Мне так страшно, что могут сбить моих детей!

Я жалею, что не успела разглядеть и запомнить номер, написанный на коробе. Мне обидно, что не к кому обратиться, чтобы вразумить этих водителей. Попытки успокоить себя тем, что эти люди трудятся, что им надо много успеть за день, плохо помогают мне. Но однажды Господь дал мне возможность посмотреть на курьеров иначе.

Я шла вечером от метро. Пешеходы торопились домой. На пути был довольно длинный подземный переход. Поток людей вместе со мной спускался, шёл по переходу, а потом поднимался по лестнице.

Я покоряла ступеньки небыстро. Устала за день. Вдруг вижу: чуть правее поднимается крепкий плечистый мужчина в высоких ботинках и катит по пандусу мопед с огромным коробом на багажнике. Его сил едва хватало, чтобы толкать мопед. К середине подъёма он, видимо, совсем обессилел, потому что ноги его стали скользить, а мопед слегка покатился вниз. Мужчина напрягся, включил газ у мопеда, и это помогло ему не упустить транспорт. Он с трудом завершил подъём и оказался наверху.

Мне стало жаль этого сильного человека. Я подумала, что у нас много общего. Я регулярно катаю по пандусам коляску с малышом вверх и вниз и знаю, как это сложно. Иногда одна поездка за день на дальнее расстояние забирает все мои силы. А сколько таких поездок в день у него?

Тогда со мной случилось чудо. Сострадание вытеснило из сердца осуждение. Мне не хотелось больше возмущаться. Сочувствие открыло какое-то новое видение их труда.

Я вспомнила поучение святого Анатолия Оптинского: «Пожалей, и не осудишь». Как интересно получилось! Господь будто указал мне на эту деталь, открыл глаза, чтобы я увидела, как тяжко другому человеку, и сделал моё сердце мягким и готовым к состраданию.

Ведь всем нужно быть внимательными и терпимыми: и доставщикам, и пешеходам.

Автор: Ольга Кутанина

Все выпуски программы Частное мнение

Читать полностью

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 15 февраля (вечер 14 февраля) 2026г.

Вечер 14.02.26.

Неде́ля мясопу́стная, о Стра́шном Суде́.

Сре́тение Го́спода Бо́га и Спа́са на́шего Иису́са Христа́.

Глас 3.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре:

Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́ Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Ему́.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва, и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 3:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры воскресные, глас 3:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Твои́м Кресто́м, Христе́ Спа́се,/ сме́рти держа́ва разруши́ся,/ и диа́воля пре́лесть упраздни́ся,/ род же челове́ческий, ве́рою спаса́емый,// песнь Тебе́ всегда́ прино́сит.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

Стихира: Просвети́шася вся́ческая/ Воскресе́нием Твои́м, Го́споди,/ и рай па́ки отве́рзеся,/ вся же тварь восхваля́ющи Тя,// песнь Тебе́ всегда́ прино́сит.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Сла́влю Отца́ и Сы́на си́лу,/ и Свята́го Ду́ха пою́ власть,/ неразде́льное, несозда́нное Божество́,/ Тро́ицу Единосу́щную,// ца́рствующую в век ве́ка.

Стихиры Недели о Страшном Суде, глас 6, подобен: «Всю отложи́вше ...»:

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Егда́ хо́щеши приити́, суд пра́ведный сотвори́ти,/ Судие́ пра́веднейший, на престо́ле сла́вы Твоея́ седя́й,/ река́ о́гненная пред Твое́ суди́лище ужаса́ющая влече́т всех,/ предстоя́щим Тебе́ небе́сным си́лам,/ челове́ком же суди́мым стра́хом, я́коже ко́ждо соде́ла:/ тогда́ нас пощади́, и ча́сти Христе́ сподо́би спаса́емых, я́ко благоутро́бен,// ве́рою мо́лим Тя.

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Кни́ги разгну́тся, явле́на бу́дут дея́ния челове́ков,/ пред нестерпи́мым суди́лищем:/ возшуми́т же юдо́ль вся стра́шным скрежета́нием пла́ча,/ вся ви́дящи согреши́вшия,/ ве́чнующим му́кам, судо́м пра́ведным Твои́м отпуща́емыя,/ и безде́льно пла́чущия Ще́дре./ Те́мже Тя мо́лим, Бла́же:/ пощади́ нас пою́щих Тя,// еди́не Многоми́лостиве.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

Стихира: Возглася́т трубы́, и истоща́тся гро́бы,/ и воскре́снет челове́ческое все естество́ трепе́щущее,/ до́брая соде́явшии, в ра́дости ра́дуются,/ ча́юще мзду восприя́ти:/ согреши́вшии же трепе́щут, лю́те рыда́юще,/ в му́ку посыла́еми, и от избра́нных разлуча́еми./ Го́споди сла́вы, уще́дри нас я́ко Благи́й,// и ча́сти сподо́би возлюби́вших Тя.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Пла́чу и рыда́ю,/ егда́ в чу́вство прииму́ о́гнь ве́чный,/ тьму кроме́шную, и та́ртар, лю́тый червь,/ скре́жет же па́ки зу́бный и непреста́нный,/ боле́знь иму́щу бы́ти без ме́ры согреши́вшим,/ и Тебе́ преблага́го нра́вом лука́вым прогне́вавшим,/ от ни́хже еди́н и пе́рвый есмь аз окая́нный,/ но Судие́, ми́лостию Твое́ю спаси́ мя,// я́ко благоутро́бен.

Стихиры Сретения Господня, глас 1, самогласны:

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

Стихира: Глаго́ли, Симео́не,/ Кого́ нося́ на руку́ в це́ркви ра́дуешися?/ Кому́ зове́ши и вопие́ши:/ ны́не свободи́хся, ви́дех бо Спа́са моего́?/ Сей есть от Де́вы рожде́йся,/ Сей есть от Бо́га Бог Сло́во,/ воплоти́выйся нас ра́ди и спасы́й челове́ка,// Тому́ поклони́мся.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стихира: Приими́, Симео́не,/ Его́же под мра́ком Моисе́й законополага́юща прови́де в Сина́и,/ Младе́нца бы́вша, зако́ну повину́ющася./ Сей есть зако́ном глаго́лавый,/ Сей есть во проро́цех рече́нный,/ воплоти́выйся нас ра́ди и спасы́й челове́ка,// Тому́ поклони́мся.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: Прии́дем и мы, пе́сньми Боже́ственными Христа́ усря́щем/ и прии́мем Его́,/ Его́же спасе́ние Симео́н ви́де./ Сей есть, Его́же Дави́д провозвести́,/ Сей есть во проро́цех глаго́лавый,/ воплоти́выйся нас ра́ди и зако́ном веща́вый,// Тому́ поклони́мся.

Стихира Недели о Страшном Суде, глас 8:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Егда́ поста́вятся престо́ли и отве́рзутся кни́ги,/ и Бог на суде́ ся́дет,/ о кий страх тогда́ а́нгелом предстоя́щим в стра́се,/ и реце́ о́гненней влеку́щей!/ Что сотвори́м тогда́ во мно́гих гресе́х пови́ннии челове́цы?/ Егда́ же услы́шим зову́ща Его́, благослове́нныя Отца́ в Ца́рство,/ гре́шныя же отсыла́юща в му́ку./ Кто потерпи́т стра́шнаго о́наго изрече́ния?/ Но еди́не Человеколю́бче Спа́се, Царю́ веко́в,/ пре́жде да́же кончи́на не приспе́ет,// покая́нием обрати́в, поми́луй мя.

Стихира Сретения Господня, глас 6:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Да отве́рзется дверь Небе́сная днесь:/ Безнача́льное бо Сло́во О́тчее,/ нача́ло прии́м под ле́ты,/ не отсту́пль Своего́ Божества́,/ от Де́вы я́ко Младе́нец четыредесятодне́вен/ Ма́терию во́льне прино́сится в це́рковь зако́нную,/ и Сего́ на ру́ки прие́млет ста́рец,/ отпусти́, зовы́й, раба́, Влады́ко,/ и́бо о́чи мои́ ви́деста спасе́ние Твое́./ Прише́дый в мир спасти́ род челове́чь,// Го́споди, сла́ва Тебе́.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Пареми́и Сре́тения Госпо́дня:

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Исхо́да чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из глав 12 и 13:)

Чтец: Глаго́ла Госпо́дь к Моисе́ю в день он, во́ньже изведе́ сы́ны Изра́илевы от земли́ Еги́петския, глаго́ляй: Освяти́ Мне вся́каго пе́рвенца перворожде́ннаго, разверза́ющаго ложесна́ в сыне́х Изра́илевых. И и́де Моисе́й, и собра́ вся лю́ди, и рече́: по́мните день сей, во́ньже изыдо́сте от земли́ Еги́петския, из до́му рабо́ты, руко́ю бо кре́пкою Госпо́дь изведе́ нас отту́ду, и сохрани́те зако́н Его́. И бу́дет, я́ко а́ще введе́т вас Госпо́дь Бог в зе́млю ханане́йску, и́мже о́бразом кля́тся отце́м твои́м. И отлучи́ши вся́каго перворо́днаго, разверза́ющаго ложесна́, му́жеск пол Го́споду: и бу́дет, я́ко а́ще вопро́сит тя по сих сын твой, глаго́ля: что сие́? И рече́ши ему́: я́ко руко́ю кре́пкою изведе́ нас Госпо́дь от земли́ Еги́петския, из до́му рабо́ты. Егда́ бо ожесточи́ фарао́на не отпусти́ти нас, поби́ Госпо́дь вся перворо́дныя в земли́ Еги́петстей, от перворо́дных челове́ческих, да́же до перворо́дных ско́тских. Сего́ ра́ди аз же́ртву Го́споду приношу́: вся́каго, отверза́ющаго ложесна́, му́жеска по́лу и вся́каго перворо́днаго сыно́в мои́х изба́влю. И бу́дет в зна́мение непоколеби́мо пред очи́ма твои́ма. Я́ко та́ко рече́ Госпо́дь Бог Вседержи́тель: я́ко перворожде́нная сыно́в твои́х да́си Мне. И бу́дет: всяк, и́же а́ще роди́т отроча́ му́жеск пол, в день осмы́й обре́жете ему́ плоть кра́йнюю его́. И три́десять и три дни не вни́дет во святи́лище Бо́жие ко свяще́ннику, до́ндеже испо́лнятся дни́е очище́ния. И по сих принесе́ши Го́споду а́гня единоле́тно, непоро́чно во всесожже́ние и птенца́ голуби́на или́ го́рличищна при две́рех ски́нии свиде́ния, ко святи́телю. Или́ вме́сто сих принесе́ши пред Го́сподем два птенца́ голуби́на или́ два го́рличища, и помо́лится о нем свяще́нник. Я́ко воздая́ние воздаю́щии си́и Мне суть от всех сыно́в Изра́илевых, и прия́т их. И освяти́т я Мне вме́сто перворо́дных еги́петских: во́ньже день порази́х вся́каго пе́рвенца в земли́ Еги́петстей, от челове́ка до скота́, — рече́ Бог Вы́шний Святы́й Изра́илев.

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Проро́чества Иса́иина чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из главы 6:)

Чтец: Бысть в ле́то, в не́же у́мре Ози́я, царь,/ ви́дех Го́спода, седя́ща на престо́ле высо́це, и превознесе́нне, и испо́лнь дом сла́вы Его́. И Серафи́ми стоя́ху о́крест Его́, шесть крил еди́ному, и шесть крил друго́му, и двема́ у́бо покрыва́ху ли́ца своя́, двема́ же покрыва́ху но́ги своя́ и двема́ лета́ху. И взыва́ху друг ко дру́гу, и глаго́лаху: Свят, Свят, Свят Госпо́дь Савао́ф, испо́лнь вся земля́ сла́вы Его́. И взя́тся наддве́рие от гла́са, и́мже вопия́ху, и дом испо́лнися ды́ма. И рех: о, окая́нный аз! Я́ко умили́хся, я́ко челове́к сый, и, нечи́сты устне́ име́я, посреде́ люде́й, нечи́стая устна́ иму́щих, аз живу́, и Царя́ Го́спода Савао́фа ви́дех очи́ма мои́ма. И по́слан бысть ко мне еди́н от Серафи́мов, и в руце́ свое́й имя́ше угль о́гненный, его́же клеща́ми взят от же́ртвенника. И прикосну́ся усто́м мои́м, и рече́: се прикосну́ся сие́ устна́м твои́м, и оты́мет беззако́ния твоя́ и грехи́ твоя́ очи́стит. И слы́шах глас Го́спода, глаго́лющаго: кого́ послю́? И кто по́йдет к лю́дем сим? И реко́х: се аз есмь, посли́ мя. И рече́: иди́ и рцы лю́дем сим: слу́хом услы́шите, и не уразуме́ете, и, ви́дяще, у́зрите и не уви́дите. Одебеле́ бо се́рдце люде́й сих, и уши́ма свои́ма тя́жко слы́шаша, и о́чи свои́ смежи́ша, да не ка́ко уви́дят очи́ма, и уши́ма услы́шат, и се́рдцем уразуме́ют, и обратя́тся, и исцелю́ я. И реко́х: доко́ле, Го́споди? И рече́: до́ндеже а́ще запусте́ют гра́ди, от е́же не пожи́ти, и до́ми, от е́же не бы́ти челове́ком, и земля́ оста́влена бу́дет пуста́. И по сих продолжи́т Бог челове́ки, и умно́жатся оста́вльшиися на земли́.

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Проро́чества Иса́иина чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из главы 19:)

Чтец: Се Госпо́дь седи́т на о́блаце ле́гце и прии́дет в Еги́пет, и сотрясу́тся рукотворе́нная еги́петская от Лица́ Его́, и се́рдце их ума́лится в них. И смяте́тся дух их в них, и сове́т их разори́т. И преда́ст Еги́пта в ру́ки господе́й, зане́ сия́ глаго́лет Госпо́дь, Влады́ка Святы́й Савао́ф. Пию́т еги́птяне во́ду я́же при мо́ри. Река́ же оскуде́ет и и́зсхнет. Сия́ глаго́лет Госпо́дь: где суть ны́не прему́дрии твои́? Да возвестя́т ти и да реку́т тебе́ что совеща́ Госпо́дь Савао́ф на Еги́пта. В день он бу́дут еги́птяне в стра́се и тре́пете от лица́ руки́ Го́спода Савао́фа, ю́же Он возложи́т на них, и бу́дет олта́рь Госпо́день в стране́ еги́петстей и столп в преде́лех его́ Го́сподеви. И бу́дет в зна́мение в ве́ки Го́споду Савао́фу в стране́ еги́петстей. Я́ко воззову́т ко Го́споду, и по́слет им Госпо́дь челове́ка, и́же спасе́т их. И ве́дом бу́дет Госпо́дь еги́птяном, и позна́ют еги́птяне Го́спода в день он, и сотворя́т же́ртву и дар, и помо́лятся, и воздадя́т обе́ты своя́ Го́сподеви.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́: (В приходской традиции может опускаться)

Стихиры Сретения Господня, глас 1, самогласны:

Стихира: Ве́тхий де́ньми,/ И́же зако́н дре́вле в Сина́и дав Моисе́ю,/ днесь Младе́нец ви́дится/ и по зако́ну, я́ко зако́на Творе́ц,/ зако́н исполня́я, во храм прино́сится,/ и ста́рцу дае́тся./ Прие́м же Сего́ Симео́н пра́ведный/ и, обеща́ний сбытие́ ви́дев соверша́емое, ра́достно вопия́ше:/ ви́деша о́чи мои́ е́же от ве́ка та́инство сокрове́нное,/ напосле́док дний сих я́вльшееся,/ свет, разоря́я неве́рных язы́ков омраче́ние/ и сла́ву дая́ новоизбра́нному Изра́илю;/ те́мже отпусти́ раба́ Твоего́ от соу́з сея́ пло́ти/ к нестаре́емому и чу́дному некончае́мому животу́,// подая́ ми́рови ве́лию ми́лость.

Стихира: Днесь дре́вле Моисе́ю в Сина́и зако́н пода́вый/ зако́нным повину́ется веле́нием,/ нас ра́ди, я́ко Милосе́рд, по нам быв./ Ны́не Чи́стый Бог я́ко Отроча́ Свя́то, ложесна́ разве́рз чи́стыя,/ Себе́ Самому́ я́ко Бог прино́сится,/ зако́нныя кля́твы свобожда́я// и просвеща́я ду́ши на́ша.

Стихира Сретения Господня, глас 2, самогласна:

Стихира: Ему́же вы́шнии служи́телие с тре́петом мо́лятся,/ до́лу ны́не Симео́н ве́щными рука́ми прие́мь,/ Бо́га челове́ком соедини́тися пропове́да,/ и Челове́ка Небе́сна Бо́га ви́дяй,/ отлуча́яся су́щих на земли́, ра́достно взыва́ше:/ И́же во тьме́ су́щим Невече́рний Свет открыва́яй,// Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стихиры Недели о Страшном Суде, глас 6, самогласны:

Стихира: Помышля́ю день о́ный и час,/ егда́ и́мамы вси на́зи и я́ко осужде́ни,/ неумы́тному Судии́ предста́ти,/ тогда́ труба́ возшуми́т вельми́,/ и основа́ния земли́ подви́жатся,/ и ме́ртвии от гробо́в воскре́снут,/ и во́зрастом еди́нем вси бу́дут,/ и всех та́йная явле́нна предста́нут пред Тобо́ю,/ и возрыда́ют, и воспла́чутся,/ и во о́гнь кроме́шный оты́дут, и́же никогда́же пока́яшася,/ и в ра́дость и весе́лие, пра́ведных жре́бий// вни́дет в черто́г Небе́сный.

Стихира: О каковы́й час тогда́, и день стра́шный,/ егда́ ся́дет Судия́ на престо́ле стра́шном!/ Кни́ги разгиба́ются, и дея́ния облича́ются,/ и та́йная тьмы явле́на быва́ют,/ а́нгели обтека́ют, собира́юще вся язы́ки./ Прииди́те, услы́шите ца́рие и кня́зи, раби́ и свобо́дни,/ гре́шницы и пра́ведницы, бога́тии и ни́щии,/ я́ко гряде́т Судия́, хотя́й суди́ти всей вселе́нней./ И кто претерпи́т пред лице́м Его́,/ егда́ а́нгели предста́нут облича́юще/ дея́ния, помышле́ния, и мы́сли, я́же в нощи́ и во дни?/ О каковы́й час тогда́!/ Но пре́жде да́же не приспе́ет кончи́на,/ потщи́ся зову́щи душе́:/ Бо́же, обрати́в спаси́ мя,// я́ко еди́н благоутро́бен.

Стихира Недели о Страшном Суде, глас 7, самогласна:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Госпо́дни разуме́вше за́поведи, та́ко поживе́м:/ а́лчущия напита́им, жа́ждущия напои́м, наги́я облече́м,/ стра́нныя введе́м, боля́щия и в темни́це су́щия посети́м./ Да рече́т и к нам хотя́й суди́ти всей земли́:/ прииди́те благослове́ннии Отца́ Моего́,// насле́дуйте угото́ванное вам Ца́рствие.

Стихира Сретения Господня, глас 5:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Ве́тхий де́ньми, младе́нствовав пло́тию,/ Ма́терию Де́вою в це́рковь прино́сится,/ Своего́ зако́на исполня́я обеща́ние,/ Его́же Симео́н прии́м, глаго́лаше:/ ны́не отпуща́еши с ми́ром, по глаго́лу Твоему́, раба́ Твоего́,// ви́деша бо о́чи мои́ спасе́ние Твое́, Святы́й.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день), и всех святы́х. Мо́лим Тя, многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день) и всех святы́х. благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихиры воскресные, глас 3:

Стихира: Стра́стию Твое́ю, Христе́,/ омрачи́вый со́лнце/ и све́том Твоего́ Воскресе́ния,/ просвети́вый вся́ческая,// приими́ на́шу вече́рнюю песнь, Человеколю́бче.

Стих: Госпо́дь воцари́ся,// в ле́поту облече́ся.

Стихира: Живоприе́мное Твое́ воста́ние, Го́споди,/ вселе́нную всю просвети́,/ и Твое́ созда́ние истле́вшее призва́./ Те́мже кля́твы Ада́мовы изме́ншеся, вопие́м:// Всеси́льне Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: И́бо утверди́ вселе́нную,// я́же не подви́жится.

Стихира: Бог сый неизме́нен,/ пло́тию стражда́ измени́лся еси́,/ Его́же тварь не терпя́щи ви́сяща зре́ти,/ стра́хом прекланя́шеся,/ и стеня́щи пое́т Твое́ долготерпе́ние:/ соше́д же во ад, тридне́вен воскре́сл еси́,// жизнь да́руя ми́рови, и ве́лию ми́лость.

Стих: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня,// Го́споди, в долготу́ дний.

Стихира: Да род наш от сме́рти, Христе́, изба́виши,/ смерть претепе́л еси́:/ и тридне́вен из ме́ртвых воскре́с,/ с Собо́ю воскреси́л еси́,/ и́же Тя Бо́га позна́вших:/ и мир просвети́л еси́.// Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стихира Недели о Страшном Суде, глас 8:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Увы́ мне мра́чная душе́,/ доко́ле от злых не отрева́ешися?/ Доко́ле уны́нием слези́ши?/ Что не помышля́еши о стра́шном часе́ сме́рти?/ Что не трепе́щиши вся стра́шнаго суди́ща Спа́сова?/ У́бо что отвеща́еши?/ Или́ что отрече́ши?/ Дела́ твоя́ предстоя́т на обличе́ние твое́,/ дея́ния облича́ют клеве́щуща./ Про́чее о душе́, вре́мя наста́:/ тецы́, предвари́, ве́рою возопи́й:/ согреши́х, Го́споди, согреши́х Ти,/ но вем, Человеколю́бче, благоутро́бие Твое́, Па́стырю до́брый,/ да не разлучи́ши мене́ одесну́ю Тебе́ предстоя́ния,// вели́кия ра́ди ми́лости Твоея́.

Стихира Сретения Господня, глас 8:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: И́же на Херуви́мех носи́мый и пева́емый от Серафи́м,/ днесь в Боже́ственное святи́лище по зако́ну приноси́м,/ на ста́рческих, я́ко на престо́ле, седи́т рука́х/ и от Ио́сифа прие́млет да́ры Боголе́пно,/ я́ко супру́г го́рличищ,/ нескве́рную Це́рковь и от язы́к новоизбра́нныя лю́ди,/ голуби́на же два птенца́,/ я́ко Нача́льник Ве́тхаго же и Но́ваго./ Е́же к Нему́ обеща́ния Симео́н коне́ц прие́м,/ благословя́ Де́ву Мари́ю Богоро́дицу,/ страсте́й о́бразы, И́же из Нея́, провозгласи́/ и от Него́ проша́ше отпуще́ния, вопия́:/ ны́не отпусти́ мя, Влады́ко,/ я́коже пре́жде возвести́ ми,/ я́ко ви́дех Тя, Первове́чнаго Све́та// и Спа́са Го́спода христоимени́тым лю́дем.

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь Сре́тения Госпо́дня, глас 1:

Хор: Ра́дуйся, Благода́тная Богоро́дице Де́во,/ из Тебе́ бо возсия́ Со́лнце Пра́вды — Христо́с, Бог наш,/ просвеща́яй су́щия во тьме./ Весели́ся и ты, ста́рче пра́ведный,/ прие́мый во объя́тия Свободи́теля душ на́ших,// да́рующаго нам воскресе́ние. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Хор: Благословлю́ Го́спода на вся́кое вре́мя,/ вы́ну хвала́ Его́ во усте́х мои́х./ О Го́споде похва́лится душа́ моя́,/ да услы́шат кро́тции, и возвеселя́тся./ Возвели́чите Го́спода со мно́ю,/ и вознесе́м И́мя Его́ вку́пе./ Взыска́х Го́спода, и услы́ша мя,/ и от всех скорбе́й мои́х изба́ви мя./ Приступи́те к Нему́, и просвети́теся,/ и ли́ца ва́ша не постыдя́тся./ Сей ни́щий воззва́, и Госпо́дь услы́ша и,/ и от всех скорбе́й его́ спасе́ и./ Ополчи́тся А́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́,/ и изба́вит их./ Вкуси́те и ви́дите, я́ко благ Госпо́дь:/ блаже́н муж, и́же упова́ет Нань./ Бо́йтеся Го́спода, вси святи́и Его́,/ я́ко несть лише́ния боя́щимся Его́./ Бога́тии обнища́ша и взалка́ша:/ взыска́ющии же Го́спода// не лиша́тся вся́каго бла́га.

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

У́треня

Шестопса́лмие:

Хор: Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия