Светлый вечер с протоиереем Владимиром Вигилянским (эф. 14.06.2015)

Светлый вечер - прот. Владимир Вигилянский (эфир 14.06.15) Часть 1
Поделиться
Светлый вечер - прот. Владимир Вигилянский (эфир 14.06.15) Часть 2
Поделиться

прот. Владимир Вигилянский 1У нас в гостях был настоятель храма святой мученицы Татианы при МГУ протоиерей Владимир Вигилянский.
В день памяти Всех святых, в земле Русской просиявших, мы говорили о том, когда возник этот праздник и почему важно помнить о подвиге святых, живших на нашей родной земле.

Ведущие: Тутта Ларсен, Владимир Аверин

Т.Ларсен

— Здравствуйте, дорогие друзья, это программа «Светлый вечер». В студии Тутта Ларсен

В.Аверин

— И Владимир Аверин, добрый вечер.

Т.Ларсен

— И у нас в гостях настоятель храма святой мученицы Татианы при МГУ – протоиерей Владимир Вигилянский. Здравствуйте!

В.Вигилянский

— Здравствуйте!

Наше досье:

Протоиерей Владимир Вигилянский, родился в 1951 году в Тернополе. Окончил Литературный институт имени Горького. Несколько лет был внештатным сотрудником Издательского отдела Московской патриархии. Работал в журнале «Огонек» и в других известных периодических изданиях, в 1995 году стал священником. Член Союза журналистов России и Союза российских писателей. С 2012 года настоятель храма святой мученицы Татианы при Московском государственном университете, имени Ломоносова.

В.Аверин

— Отец Владимир, люди, которые приходят в храм при МГУ святой Татианы – это обязательно люди, связанные с МГУ?

В.Вигилянский

— Нет, у нас, так я немножко социолог, поэтому мне всегда все интересно, я считаю, сколько Татьян на соборовании, например, или еще что-то например, поэтому меня всегда интересует, имеют отношение люди к университету, или нет. Думаю, что часть пятая, шестая, так, имеет отношение к университету, или имело отношение к университету. Люди как-то стали, а потом уже стали ходить.

В.Аверин

— По привычке.

В.Вигилянский

— По привычке, да.

Т.Ларсен

— Там, на самом деле замечательный приход, очень дружный, как мне кажется и какой-то такой очень живой, знаешь, там реально люди между собой общаются, там какая-то детская прекрасная воскресная школа, и школа пения церковного. Но, кстати, если уж продолжить эту тему, то я, например, как бывший человек, который имеет отношение непросто к университету, а к журфаку МГУ у меня очень долго был некий барьер, который я  не могла переступить, я не могла зайти в храм святой Татианы, потому что до храма там был театр и кабак, я в этом кабаке провела немало времени с бокалом игристого шампанского и мне просто реально было стыдно, я не могла перестроить в себе какое-то это настроение, чтобы все-таки действительно понять, что это был, есть и остается храм

В.Вигилянский

— Первые годы, довольно много приходило людей, именно для того, чтобы покаяться в том, что они делали до того, как здесь был храм.

Т.Ларсен

— В этих стенах.

В.Вигилянский

— Многие из них вообще даже не знали, что там был храм. Некоторые говорят – тут я в преферанс играл, тут мы то делали, это делали и так далее, в общем, там довольно было весело.

Т.Ларсен

— Целовались.

В.Вигилянский

— Для советского времени, и это была какая-то отдушина, такое какое-то поле свободы небольшое, но люди потом как-то со стыдом вспоминали о проведенных там часах.

Т.Ларсен

— Досуга.

В.Аверин

— А согласитесь, что это в известной степени модель такого воцерковления, нового воцерковления России, в принципе. Я думаю, что когда начался снова массовый такой вход в церковь, можно говорить вот теми же самыми словами, в первую очередь люди приходили каяться за то, что они сотворяли до того, как открылись храмы, или как стало можно, я тут боюсь формулировки какие-то употреблять, потому что для кого-то стало можно, кто-то узнал, кто-то не знал, действительно. И вот этот вот вход, он был именно такой, кто-то, как Таня, не может, может быть до сих пор решиться переступить этот порог, потому что…

Т.Ларсен

— Он туда на спектакли ходил.

В.Аверин

— Ну не в этот именно храм, а вообще та жизнь, которая там при советской власти была, она была… она настолько нагрузила человека иным содержанием каким-то, может быть иными грехами какими-то, которые он воспринимает сам как грехи, что он не может преступить храма в принципе, и сегодня. Кто-то ринулся как раз каяться. И вот судьба храма при МГУ, это действительно может быть такая капля росы, в которой отражается вообще весь процесс вот этого нового похода русских людей, ну там, не знаю, граждан Российской федерации, или граждан Советского союза бывших в православную церковь, так?

В.Вигилянский

— Согласен с Вами, тут очень интересная одна вещь, это один из самых первых храмов, который пострадал от советской власти, причем говорят, лично от Ленина, потому что там висела, то есть не висела, а была надпись «Свет Христов просвещает всех», каждая буква была больше двух метров и первое, что сказал Владимир Ильич, что нужно сбить этот…

Т.Ларсен

— Крамольный лозунг.

В.Вигилянский

— Крамольный лозунг, и вот в начале 1919 года храм был закрыт, ну, на основании, конечно, закона об отделении государства от церкви и этот храм университетский как бы нарушал этот закон советский и он был одним из первых закрыт. И, ну как-то разграблен. Говорят, во дворе нынешнего журфака горел иконостас, а он такой ампирный XIX века со всякой пышностью, золотом.

Т.Ларсен

— С розочками.

В.Вигилянский

— Розочками, ангел печали, ангел скорби, там как-то так. И бывший настоятель отец Максим Козлов, а я второй священник был на протяжении многих лет, он решил восстановить то, что было до революции. Мне это ужасно не нравилось, потому что, ну это ампир, в общем это какое-то время такого какого-то западного влияния на русскую церковь и так далее. Сейчас я счастлив, что я продолжаю его восстанавливать, он у нас еще не восстановился, но мы точно, просто тютелька в тютельку, росписи, орнаменты, паркет, восстанавливаем то, что было до революции.

В.Аверин

— А вот эти вот буквы?

В.Вигилянский

— Буквы давным-давно восстановили.

Т.Ларсен

— Мне кстати интересно, я вот никогда об этом не задумывалась, если храм в 1919 году закрыли, пожгли иконостас, наверняка ризницу разграбили, а как сохранили мощи?

В.Вигилянский

— Мощи никакие не были сохранены.

Т.Ларсен

— Не было ковчега, да?

В.Вигилянский

— Не было, мы привезли частичку мощей из Псково-Печорского монастыря, где есть длань мученицы Татианы и часть была нам подарена Псково-Печорским монастырем. У нас было… я вам скажу очень интересную вещь, вот недавно прошел праздник Кирилла и Мефодия и почитание Кирилла и Мефодия пошло из храма мученицы Татианы.

Т.Ларсен

— Уже современная его история?

В.Вигилянский

— Нет, в XIX веке. Михаил Погодин привез мощи Кирилла и Мефодия, это довольно трудная вещь, произвел розыск деятельности Кирилла и Мефодия, они были опубликованы в середине XIX века. Была заказана икона Кирилла и Мефодия, туда были вставлены мощи и почитание Кирилла и Мефодия пошло из храма мученицы Татианы.

В.Аверин

— Из университетского храма почитание просветителей земли русской?

В.Вигилянский

— Славянской письменности. И от Михаила Погодина. И эта икона пропала, мы ее разыскивали везде, и в Историческом музее, потому что многие иконы свозились туда, попали туда, и нигде не оказалось. Мало того, вот известная икона Кирилла и Мефодия, где они стоят, именно такая икона была заказана и она распространилась по всей России после этого.

Т.Ларсен

— Списки по всей России?

В.Вигилянский

— По всей России.

Т.Ларсен

— А той самой первой нет?

В.Вигилянский

— Нет.

Т.Ларсен

— А может быть ее сожгли?

В.Вигилянский

— Может быть

Т.Ларсен

— Ну вообще, мне кажется, у храма очень, конечно, история многострадальная, но сейчас, это действительно какой-то оазис, удивительно светло, он очень непохож на храм, на самом деле, все равно, он какой-то даже для храма, какой-то очень радостный, светлый, не знаю даже, как это сказать. Там хочется улыбаться, там хочется выпустить ребенка побегать, хотя это не очень положено.

В.Аверин

— А вот здесь…

В.Вигилянский

— У нас десятки детей, у нас очень большое количество детей.

В.Аверин

— Отец Владимир, а сейчас это крамольная мысль была произнесена Татьяной, или нормальная – это не похоже на храм, это храм…

Т.Ларсен

— На обычный храм.

В.Аверин

— На обычный храм, это храм в котором хочется улыбаться, значит…

Т.Ларсен

— Человек в храм ходит не только радоваться, но и поплакать только полезно в храме.

В.Аверин

— Он ходит за жизнью туда в этот храм, за радостью жизни, или он ходит туда печалиться?

В.Вигилянский

— Вот вы знаете, может быть интуитивно Вы сказали, может быть зацепились за то, что я сказал, у нас на иконостасе стоят огромные скульптуры – два ангела, ангел радости и ангел печали. Так, как это понималось в классической скульптуре, это как…

В.Аверин

— Не православная традиция.

В.Вигилянский

— Не традиция, не православная традиция, но это метафоры, это символы, которые очень важны для жизни вообще православного человека, как такового. А храм у нас не просто храм – это домовый храм, он не строился, как храм, он был отдан Московским университетом под храм. Это вообще был зал, где приемы, не знаю как, бал и так далее. Он не смотрит строго, ведь у нас храмы строятся строго на восток, именно ветхозаветный человек ждал мессию с востока и так строится, вы можете попасть в какую-нибудь местность и там разрушенный храм какой-то, но вы точно можете, не надо компаса, можете сказать, там восток, запад, север, юг и так далее. Так вот этот храм, он не на восток, он чуть-чуть в сторону. В восточную, как бы восточная сторона, но чуть-чуть в сторону градусов на 25-30.

 

Т.Ларсен

— Это программа «Светлый вечер», в студии Тутта Ларсен и Владимир Аверин. У нас в гостях протоиерей Владимир Вигилянский. Мне все-таки кажется, для меня, опять же, как для Татьяны, все-таки мне очень посчастливилось, что у меня такая святая покровительница, которую праздную раз в год, которая действительно прочно ассоциируется и с университетом, и вообще, ее отмечают день не только Татианы, как-то вот…

В.Аверин

— И очень весело отмечают, надо сказать.

Т.Ларсен

— И весело отмечают, и ее вот такое настроение, которое она создает в этом храме, оно тоже имеет значение, потому что святые же тоже бывают разные. Я ужасно люблю святителя Луку Воино-Ясенецкого, это тоже наш очень большой почитаемый в семье святой, потому что, мы назвали сына в честь него, а Марфунька, она… просто мы выбрали такое красивое-красивое имя, а Марфа – праведная Марфа, мать столпника Семена, или Нила, даже забыла уже, то есть, невозможно, ни лика найти, ни иконы. Ну как-то, но все равно же есть такая святая, значит мы ей тоже поклоняемся. А сколько вообще святых, о которых мы даже и не знаем.

В.Аверин

— Вот, а давай все-таки к сегодняшнему празднику – День всех святых в земле Российской просиявших. Я не случайно зацепился за судьбу храма святой Татианы, особая такая судьба храма, как вообще особая судьба храмов Русской православной церкви на этой земле. И праздник то ведь тоже такой особый, он был установлен уже при советской власти, получается.

В.Вигилянский

— Какой праздник?

В.Аверин

— День всех святых в земле Российской просиявших.

В.Вигилянский

— Да.

В.Аверин

— Это такой специальный какой-то вот день, который вдруг, когда все рушилось, когда уже начался процесс закрытия храмов, когда пошло наступление государства на православие, люди в церкви решают, что нужен такой праздник. Вот зачем особость такую подчеркивать?

В.Вигилянский

— Ну, любой православный человек скажет, что на крови мучеников вообще зиждется основание церкви. И, в годы, когда это мученичество проявлялось так распространялось при советской власти, с одной стороны, с другой стороны, закрывались храмы и церкви, было очень важно найти какую-то связь с теми святыми, которые создали образ святой Руси и впитали в себя все достоинства всемирного православия, восточной церкви христианской. До него существовали очень сильные греческие мученики.

В.Аверин

— Нет, вот зачем противопоставлять, потому что там неделей раньше День всех святых, всех мучеников, которые были в христианстве. И вдруг возникает такой очень сугубо национальный праздник. И я вообще хотел у вас спросить, почему Русская православная церковь, вот это вот национальное подчеркивается, особость от остального. Вот у нас Русская православная церковь, а вот все остальные, какие-то они, пусть будут, но не русские, не наши.

Т.Ларсен

— Там свои пусть просияют.

В.Вигилянский

— Я с Вами совершенно здесь не согласен, изнутри церкви… только со стороны это кажется и видится, что русское православие. Внутри из… такой церковный взгляд, говорит совершенно о другом, о том, что у нас… мы взяли все лучшее из христианства, ведь у нас церковь молодая российская, Русская православная церковь, она молодая, по сравнению, например, с Грузинской, или по сравнению с…

Т.Ларсен

— Греческой.

В.Вигилянский

— Греческой.

В.Аверин

— С Армянской.

В.Вигилянский

— Да, и так далее, понимаете, поэтому…но…

В.Аверин

— Простите, а здесь вот тоже, почему она вдруг молодая? Ведь шел процесс распространения христианства, я не хочу сейчас ничего сравнивать, просто это пример, понятный мне, вот есть вселенская католическая, так она себя называет и того, что она разными способами появляется в Мексике, или в Перу, никто не говорит, что Перу такая молодая католическая церковь.

В.Вигилянский

— Почему не говорит? Говорят!

В.Аверин

— Она единая.

В.Вигилянский

— Да, конечно, и российская… русские святые в земле российской просиявшие, это как раз говорит о единстве, а не об обособленности, единстве всех святых. Ведь того же упомянутого святителя Луку, которого совсем недавно, 15 лет тому назад канонизированы, он почитается всем православием, в Греции много храмов в честь святителя Луки, не просто один, или два, а много храмов. Его почитают и в Румынии, и в Сербии.

Т.Ларсен

— А мне кажется, что здесь очень просто все. Почему именно после революции понадобилось создать праздник всех святых в земле Российской просиявших – потому что уже было понятно, что с таким подходом, с таким уничтожением церкви и ее членов, мучеников будет столько, что возможно не все имена будут известны, и не все люди, которые умрут за веру, они может быть даже не все будут канонизированы фактически, но как-то они все равно своей кровью свою святость подтвердят. И поэтому, по-моему, это как раз очень логично, мы можем не знать их имен, мы даже можем не знать о том, что они существовали, но они все равно в этом сонме есть, потому что они умерли за веру православную.

В.Аверин

— Да, но и когда празднуется праздник всех святых мучеников, там тоже есть безымянные мученики, которые в первые годы христианства отдали свои жизни и кровью доказали, вот все ровно то же самое.

В.Вигилянский

— Практически в каждой поместной церкви есть праздник своих святых, в каждой.

В.Аверин

— Да, но при этом, я например, на протяжении многих лет слышу такое понятие, как каноническая территория русской православной церкви, и поэтому, скажем, там, условно Константинопольский патриархат, вроде как бы не должен заходить на эту каноническую… хотя это единая православная церковь.

В.Вигилянский

— Я вас удивлю, когда скажу, что есть зал у святейшего патриарха Кирилла, где поставлены флаги государств, в которых присутствует Русская православная церковь Московского патриархата, и этих флагов 17, то есть 17 стран, в которых присутствует Русская православная церковь Московского патриархата. У нас… каноническая территория – это очень важная вещь, это… мы все время говорим о том, что есть какие-то законы мирского государства, а есть законы церкви. Иногда они противоположны и не совпадают, но в том числе и связаны с канонической территорией. Вот, произошли трагические события, связанные… например, в Грузии, мы признаем территорию Грузинской православной церкви на территории Абхазии, хотя уже это отдельное государство.

Т.Ларсен

— Поговорим об этом буквально через пару минут, это программа «Светлый вечер» на радио «Вера»

 

Т.Ларсен

— Вы слушаете программу «Светлый вечер». В студии Тутта Ларсен и Владимир Аверин и у нас в гостях настоятель храма мученицы Татианы при МГУ – протоиерей Владимир Вигилянский. Несмотря на то, что сегодня День всех святых земли Российской просиявших, Володя пытается обозначить границы, канонические границы Русской православной церкви.

В.Аверин

— Я хочу понять законы жизни церкви.

Т.Ларсен

— Ничего себе!

В.Аверин

— Кто мне еще про это расскажет?

В.Вигилянский

— Для нас история церкви играет важную роль. Для нас понятие традиции тоже неубитое понятие. И мы следуем сложившимся представлениям и о традициях, и об истории церкви, поэтому, в этом смысле мы консервативны и тянем за собой шлейф жизни прошлого, в том числе и почитание святых. И у нас есть основания цепляться за это, это не имеет политической…

В.Аверин

— Так мне политическая вообще не волнует…

В.Вигилянский

— Такой, как бы вам сказать, вот политического такого противостояния, которое возможно в светской жизни между государствами, между обществами и так далее. В конечном счете, все поместные церкви признают друг друга, в отличие от раскольничьих церквей. Вот раскольничьи церкви, которые созданы по политическим мотивам, например Украинская церковь Киевского патриархата, она была создана Кучмой просто, она не создана была какими-то…

Т.Ларсен

— Собором отцов.

В.Вигилянский

— Людьми и все такое, верующими, это было политическое противостояние Киева и Москвы в середине 1990-х годов и они поддерживали материально раскольника, который отнял с помощью государства у канонической церкви, отнял здания и особенно это происходило в определенных областях и в сельской местности, где старушкам было все равно, молятся то одинаково, абсолютно.

Т.Ларсен

— Но поминают разных предстоятелей на литургии.

В.Вигилянский

— Но поминают разных предстоятелей.

В.Аверин

— Да, но когда пала Византия, Русская церковь тоже обособилась, до этого…

В.Вигилянский

— Искали возможности признания, сначала Константинополь…

В.Аверин

— И поминали разных предстоятелей.

В.Вигилянский

— Давал сюда великих светильников русских, например, митрополита Петра в XIV веке – это константинопольский епископ, который был послан сюда служить. Потом получили некую соборно согласованную бумагу о самостоятельности церкви. Так, например, образовались совсем недавно Болгарская православная церковь, совсем недавно. Там сначала были раскольники, которые самостийники такие, а потом получили такое право – иметь и были признаны всеми другими поместными церквями, в отличие от Киевского патриархата.

В.Аверин

— Но, долгое время были раскольниками.

Т.Ларсен

— Я понимаю, в чем вообще суть твоего вопроса, что если даже в такой, ну, выражаясь современным языком продвинутой, высокой среде, как там отдельные церкви, их патриархи и служители,  нету какого-то единодушия согласия и такие смуты происходят, что же говорить о нас – обычных прихожанах, которые вообще просто за делом спасения своей души настолько о нем не радеют, что где уж там, какие там… к каким там святым приближаться, я не знаю. я вот, извините, конечно, перейду на личности, как я это люблю. Но, например, сегодня я поняла, что я вообще самый гневливый человек на свете, я еле-еле дошла до храма, я психовала и сердилась на самых родных и любимых моих людей – на собственных детей и получается, что ты говоришь о каких-то там высоких материях. Надо на себя все переносить.

В.Вигилянский

— Я настоятель двух храмов, и у меня еще есть храм при гимназии Василия Великого, но я что сейчас понял, я настоятель двух храмов нерусских святых. Татиана – это римская мученица, святая III века – дочка консула. И я настоятель храма святителя Василия Великого – великого отца церкви в Подмосковье при гимназии. Не русских святых, но мы их воспринимаем…

Т.Ларсен

— Как родных.

В.Вигилянский

— Как родных абсолютно, ну, про Татиану я и говорит не хочу, потому что, если спросишь иностранца, кто такая Татиана, они скажут, что это русское имя.

В.Аверин

— И у нас тоже скажут, что это русское имя.

В.Вигилянский

— Да.

В.Аверин

— Татьяна русская душою, это выжжено внутри просто.

В.Вигилянский

— Русская душою, с одной стороны, с другой стороны – эти Тацианы, Тицианы – это вот оттуда.

Т.Ларсен

— Правда?

В.Вигилянский

— Да.

Т.Ларсен

— То есть, Тициан – это Татьян?

В.Вигилянский

— Это Татьян.

Т.Ларсен

— Ничего себе!

В.Вигилянский

— Татьян. И вот, поэтому, если какая-нибудь американка берет имя Татьяна, то это с русской коннотацией.

Т.Ларсен

— Это жест.

В.Вигилянский

— Это жест, потому что у нее прабабушка была из Одессы, понимаете, как-то так. Ну и Василий Великий, ну Вася то уж точно русский.

Т.Ларсен

— А на самом деле?

В.Вигилянский

— Грек.

Т.Ларсен

— Бэйзил.

В.Вигилянский

— Да, то есть, Базиль, у меня есть друг француз, который в Чувашии архимандрит, пэр Базиль мы его называем – отец Василий, вот он монах Русской православной церкви, француз, родившийся в Париже и уже давно живущий здесь.

Т.Ларсен

— В Чувашии?

В.Вигилянский

— В Чувашии, да.

Т.Ларсен

— С ума сойти.

В.Вигилянский

— Ну он очень известный такой, его по телевидению часто показывают.

В.Аверин

— Медийное лицо сейчас это называется.

В.Вигилянский

— Послы к нему ездят и так далее. Он пэр Базиль. Так что, как бы сказать, какого-то такого оттенка национализма в церкви ноль, особенно когда мы говорим о святых.

Т.Ларсен

— А кстати про национализм, буквально сегодня разговаривала с одной своей подружкой, у нее сестра родная замужем за греком. Они родили пятую дочку, назвали ее Афина, в греческой церкви это имя вполне считается уместным, поминается в их записках.

В.Вигилянский

— Также, как Христос.

Т.Ларсен

— А они говорит, я вот даже не знаю, я боюсь, что если я у нас начну писать такое имя, у меня не примут такие записки. Или я, например, когда каких-то грузинских своих друзей поминаю, там, Нана, я в скобочках пишу грузинка, но я не уверена, что это можно делать вообще. Ведь все-таки, действительно, как мы почитаем своих российских святых, так и там сербы, болгары, я не знаю, грузины, тоже…

В.Аверин

— А что, в Сербии есть праздник всех святых в земле Сербской просиявших?

В.Вигилянский

— Да, конечно.

В.Аверин

— И у греков есть?

В.Вигилянский

— Про греков ничего не знаю, про сербов точно знаю, про Грузию точно знаю.

Т.Ларсен

— Ну вот у нас в Сербии был прекрасный протоиерей Миленко, в Черногории, который нас причащал, я вот не знаю, можно его поминать в записках, или нет. Или надо написать Миленко и в скобочках серб, или батюшка запутается там в алтаре?

В.Вигилянский

— Ну, смотря какой батюшка, большинство московских батюшек, их не смутишь ни какими именами.

Т.Ларсен

— Ни какой экзотикой.

В.Вигилянский

— Мы молимся даже за Рамзанов, или за, если пишут… ну а что делать. Господи, ты сам все знаешь, я же не буду копаться в этом во всем, ну что делать, если пишут, то мы молимся.

Т.Ларсен

— Интересно, конечно, вообще.

В.Вигилянский

— Вот это вот лучший ответ, на самом деле, на весь разговор, который до этого состоялся, вот сейчас прозвучал самый лучший ответ, спасибо Вам, что Вы про это сказали.

 

Т.Ларсен

— Мы продолжаем программу «Светлый вечер». У нас в гостях настоятель храма мученицы Татианы при МГУ – протоиерей Владимир Вигилянский. Ну, где-то месяц, может быть полтора назад… Кстати, вообще, я Вам хотела сказать огромное спасибо за Ваш аккаунт в Фейсбуке, я знаю, что Вы уже не добавляете новых друзей, но мне повезло, я поспела в первом эшелоне и Вас действительно очень интересно читать, каюсь, я редко комментирую, потому что из моих контекстов особо ничего не прибавишь. Но буквально месяц назад, может быть полтора, Вы ездили в Германию на православной европейской, или православной немецкой молодежи.

В.Вигилянский

— Получилось, что европейской молодежи. Дело в том, что в Германии довольно много русских.

Т.Ларсен

— То есть православная европейская молодежь – это те же наши русские, получается?

В.Вигилянский

— Все русские, там довольно большая эмиграция последней волны.

Т.Ларсен

— 1990-х?

В.Вигилянский

— 1990-х и туда приехали с детьми русские, и, вот на эти съезды, 13 съезд был, храм в Кельне целителя Пантелеимона зарубежной церкви, но мы вместе, они поминают патриарха Кирилла там уже после воссоединения и там были мальчики, девочки. Ну для меня они мальчики, девочки, там от 16 до, может быть 30 лет, но, в основном 20-ти летние там. Они приехали из Нидерландов, из Бельгии, в основном из Германии, но в том числе были даже из Белоруссии, туда привезли, из разных мест Германии.

Т.Ларсен

— А они сами приезжали, или это какие-то местные общины православные собирали свою молодежь и так вот…

В.Аверин

— Делегировали.

В.Вигилянский

— Да, делегируют именно так. Это для них недорого стоит, поскольку этот кельнский храм, он большой, большая территория, там есть помещения для молодежного центра и там есть возможность бесплатно жить, но там такие лагеря для детей летние, ну и в том числе для молодежи весной они делают такие вещи. Единственное, что они там платят небольшие совсем деньги, типа там 30 евро в день на еду.

В.Аверин

— Ну, если скинуться, то можно приготовить что-нибудь на эти деньги вполне в Германии.

В.Вигилянский

— Вот, и там… поэтому, для них это не обременительно.

Т.Ларсен

— А что это вообще такое, зачем эти съезды православной молодежи проводятся? Что там происходит – катехизация, или это просто какая-то маркировка – ты и я, мы и одной крови, одной веры?

В.Вигилянский

— Каждый год какая-то тема, в этом году была свобода – церковь и свобода.

В.Аверин

— Это дискуссии проходят?

Т.Ларсен

— То есть, это такой просветительский съезд?

В.Вигилянский

— Просветительский, они зовут нескольких…

Т.Ларсен

— Спикеров?

В.Вигилянский

— Спикеров, и вот меня и мою матушку, а это скорее важно было для матушки, потому что она написала книгу, которая называется «Православие и свобода» и она со всех сторон эту тему так всю историю вопроса, проблемы, богословие, история, античная философия, там Кант и понятие свободы, русская философия, потому что у нас русская философия чокнулась на этой теме. Ну и у нас есть евангелисты, которые – апостол Иоанн, который вообще, почему его еще называют богословом и философом, потому что он поднял вопрос о свободе.

Т.Ларсен

— Я хотела только добавить для наших слушателей, что матушка отца Владимира является достаточно известный писатель Олеся Николаева – автор и  художественных произведений, и поэт.

В.Вигилянский

— Стихов, прозы и вот такой философской эссеистики. И одна из книг называется, которую она написала в 2002 году она вышла…

Т.Ларсен

— А, то есть, это не новое издание?

В.Вигилянский

— Нет, 13 лет тому назад, которая называется «Православие и свобода». То есть, грубо говоря, она могла бы заменить всех лекторов там.

Т.Ларсен

— А вот европейская православная молодежь, она чем-то отличается от московской, с которой Вы имеете дело, МГУ?

В.Вигилянский

— Она отличается очень интересно, они друг с другом говорят по-немецки.

Т.Ларсен

— Даже, если из Бельгии и Нидерландов приезжают?

В.Вигилянский

— Нет, немецкая.

В.Аверин

— А молятся на каком языке?

В.Вигилянский

— На русском, это русская церковь, да, и они прекрасно говорят по-русски, потому что они из русских семей, но им легче, у них среда, они кончили школы, или учатся в институтах, им легче друг с другом говорить по-немецки. Я вдруг смотрю, они там…

Т.Ларсен

— Как Вы думаете, а как вообще так получилось, что эмигранты вот этой последней волны… ведь они уезжали в 1990-е, когда не было еще особо такого массового прихода народа в храмы, воцерковления….

В.Аверин

— Почему, в 1990-х то как раз…

Т.Ларсен

— Ну, кто-то массово приходил в храмы, кто-то массово уезжал в Европу, и почему они сохранили веру, и более того, передали ее детям? Почему эти дети так вот, не смешались, не ассимилировались там, где они…

В.Аверин

— Я боюсь, что там как раз можно говорить о том, что родители как раз уехали, а дети подросшие пришли в церковь.

В.Вигилянский

— Возможно, но скорее всего с родителями, родители претерпели большие… ведь церковь за границей, русская церковь – это еще и клуб, помимо всего прочего. И это место встречи эмигрантов, так было всегда, со всеми волнами эмиграции.

Т.Ларсен

— То есть, можно сказать, что это территория России за границей?

В.Вигилянский

— Можно так сказать. вот я как раз прочитал книжку дневников Ковалевского Ивана, который был старшим алтарником на Рю Дарю, до войны, во время войны и после войны. Вот эти дневники потрясающе интересные. Я читаю его дневники и записи такие короткие, там как раз говорится о том, что… он то верующий, он алтарник, и у него всякая малышня – Саша Шмеман, Ванька Мейердорф, понимаете, у него бегает под ногами.

Т.Ларсен

— Путается.

В.Вигилянский

— И он их учит, еще до войны, представьте себе. А ему уже 40 лет, он ровесник века, он 1900 года рождения, сын члена Государственной думы дореволюционной. И вот он говорит о том, как туда люди приходили, к церкви не имеющие никакого отношения, туда…

Т.Ларсен

— Пообщаться.

В.Вигилянский

— В храм на Рю Дарю в Париже.

В.Аверин

— К своим просто.

В.Вигилянский

— К своим, во время войны, и до войны, во время всяких перипетий и так далее. То же самое и здесь, ну и там должно быть воцерковление. Я хочу сказать, я с напрягом туда ехал.

Т.Ларсен

— Вообще словосочетание православная молодежь какое-то посконное, вообще.

В.Вигилянский

— Во-первых, это, во-вторых, я в гимназии все время себя редуцирую, когда проповедь надо сказать перед детьми, которым 10-12 лет и так далее, вот праздник, надо как-то по-простому для детей, чтобы они хотя бы за что-то зацепились и слушали,  и тоже самое и здесь, я ждал того, что нужно, так сказать, 2 +2 равняется (многозначительно, с паузой) четыре. Ну в общем, как-то так. Ничего подобного, оказалось очень адекватная, умная… Почему – потому что они разбились на какие-то семерки, десятки, на семерки, по семь человек, причем случайно, там настоятель как-то их разделил и у нас был один день, когда они брали из того, что они услышали из лекций, брали какую-то тему и ставили вокруг одной темы много вопросов, чтобы развивать их дальше. И это было настолько интересно, что я просто не ожидал.

В.Аверин

— Скажите, а у нас есть что-то подобное для православной молодежи внутри России? Готова ли православная молодежь внутри России дискутировать, готова ли она на этом…

Т.Ларсен

— Задавать вопросы.

В.Аверин

— Да, задавать вопросы, на этом уровне общаться с учеными и с богословами?

В.Вигилянский

— Ну, нужны инициаторы, чтобы создать нечто подобное и мы увидим, что все хорошо. Вот я на протяжении, когда был вторым священником еще, я на протяжении, по-моему, лет пяти по воскресеньям собирался с молодежью, мы читали Евангелие от Матфея – четыре года.

Т.Ларсен

— Только от Матфея?

В.Аверин

— О, еще можно дольше, у Матфея там…

В.Вигилянский

— Мы читали и до конца не дочитали, потом у меня было послушание в патриархии, я уже не мог этим делом заниматься. И когда… и не только молодые, но и ходили из других храмов тоже ходили, потому что мы про жизнь говорили, брали кусок и почему это актуально, и что там в Евангелии, и как это сопрягается с нашей жизнью, мы это дело обсуждали. Достаточно найти какую-то адекватную форму и все будет у нас.

В.Аверин

— А надо?

В.Вигилянский

— Конечно.

В.Аверин

— Потому что, это вопрос, там вера и дискуссия, они совместимы, или нет?

В.Вигилянский

— Когда это не… если бы туда… ко мне стали ходить по сто человек, вы понимаете, это весь наш… у нас хороший храм в том смысле, что у нас есть место, где может собираться по 200-300 человек. Я один раз, когда у нас не хватало стульев, решил посчитать, выяснилось, что там было 95 человек. Если они ходят, значит интересно, значит что-то это интересно – друг с другом делиться и что-то высказывать, какую-то свою мысль. Но в нашем храме, может быть он не похож на другие, у нас постоянные встречи, музыкальные, киноклубы, с интересными людьми, с философами…

Т.Ларсен

— Это Ваша инициатива, или приход так провоцирует?

В.Вигилянский

— Уже приход, я наоборот, я в ужасе, что у нас все это расширяется-расширяется…

Т.Ларсен

— Движуха.

В.Вигилянский

— Движуха какая-то идет..

В.Аверин

— А это не отвлекает от молитв, это не отвлекает от литургии?

В.Вигилянский

— Но это вне.

В.Аверин

— Вне, конечно, но все равно, когда человек знает, что он туда может прийти и на концерт, и в киноклуб, и повстречаться, и на лекцию.

Т.Ларсен

— Но это и есть приход.

В.Аверин

— И еще до кучи на молитву.

В.Вигилянский

— Вы знаете, вера без дел мертва есть. У нас, мы кормим бомжей, у нас вторник, когда мы везем к трем вокзалам еду, она у нас варится и мы кормим бомжей. У нас есть тюремная социальная работа, у нас есть дом престарелых в Тверской области, у нас «Старость и радость» – мы помогаем старикам, которые не могут выбраться в храм, или привозим их, или их… И это все молодежь делает и в том числе и это. У нас есть беженцы с Украины – брат и сестра из Одессы, которые гениальные музыканты, они на двух роялях играют у нас в притворе Рахманинова, понимаете? И, я говорю: «Ну там хоть кто-то пришел?»,-  я спрашиваю на следующий день. Мне говорят: «Да вы что, там было человек 80». Вы понимаете, а потом, это не про молодежь речь, но про людей среднего возраста, или пожилых, они очень одиноки, даже, которые ходят в церковь. Они хватаются за подобного рода события, которые у нас есть. Потом у нас есть кинокритики, киноведы, литературоведы, писатели, лауреаты всяких премий

В.Аверин

— И тоже при деле.

В.Вигилянский

— Они устраивают, они там зовут Лунгина, или еще кого-то, мы обсуждаем какой-то фильм.

Т.Ларсен

— Но, я просто хочу добавить еще, ты немножко недооцениваешь, опять же, вот силу сплоченности прихожан вокруг своего любимого храма. Потому что, когда возникает какая-то большая беда у кого-то, просто отец Владимир в том же Фейсбуке неоднократно, слава Богу, что есть такая возможность, пользоваться современными технологиями, кидает клич на соборную молитву и все эти 80-90-100-200-300 человек, которые ходят слушать Рахманинова, они молятся за какого-то мальчика, которому делают операцию в связи с онкологическим заболеванием и мальчик…

В.Вигилянский

— И помогает.

Т.Ларсен

— И мальчик идет на поправку.

В.Вигилянский

— Я им рассказываю, во-первых, подробную историю, не просто, помолитесь за болящую такую-то, я рассказываю историю про человека, а потом отчитываюсь через каждые десять дней, или через две недели, что происходит с ними, и народ видит, что оказывается молитва может быть… и у меня по несколько тысяч человек молятся там, Фейсбук гадость страшная…

Т.Ларсен

— Но удобно.

В.Вигилянский

— Но если положить на одну чашку весов возможность соборной молитвы, а на всю остальную чашку весов все остальное, то это перевесит, как великая придумка.

Т.Ларсен

— Это ответ на твой вопрос, а не отвлекает ли от молитвы, нет, к ней привлекает. Спасибо огромное за интересный разговор, хотя он получился очень такой полярный разнообразный, и качало нас из стороны в сторону изрядно.

В.Аверин

— Приходите к нам еще!

Т.Ларсен

— Обязательно! У нас в гостях был протоиерей Владимир Вигилянский, настоятель храма мученицы Татианы при МГУ. В студии были Владимир Аверин.

В.Аверин

— Тутта Ларсен, спасибо Вам большое, отец Владимир

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (2 оценок, в среднем: 5,00 из 5)
Загрузка...