Поделиться
Фрагмент иконы «Трифон Вятский перед Богоматерью».
Вятская земля с бескрайними лесами, горный Урал с холодными реками. Тысячи лет на этой земле жили племена идолопоклонников – вогулы и остяки. Они охотились, ловили рыбу и приносили добычу в дар своим богам. Но пришло время, когда по лесным дорогам, по рекам в эти места пришли новые люди. Они рассказывали язычникам о своем Боге, о том, как принял он за всех людей крестные муки. Одним из этих мужественных проповедников был преподобный Трифон Вятский.
Трифон родился в 1546 году в селе Немигонка Архангельской губернии, принял постриг еще юношей и путь послушания привел его на Урал. Он принимал испытания с бодрым духом и улыбкой, примирял и исцелял людей. Однажды он сел в лодку, и отдал себя на волю речных волн. День и ночь плыл он вниз по течению, пока лодка не остановилась у малого притока по прозванью Мулянка. Тогда взял Трифон весла, поднялся вверх по речушке до большой поляны, окруженной непроходимым лесом. На той поляне росла старая ель. Ее ветви были увешаны приношениями охотников-остяков . Преподобный Трифон решил поселиться на той поляне, поставил дом, завел огород. Но остяки быстро узнали, что на их священной поляне появился чужак. Тогда возмутились они, взяли оружие и поспешили на встречу с незваным гостем.
Подступили остяки к жилищу Трифона, закричали, грозя оружием. Преподобный вышел к ним.
Первый остяк-охотник:
Кто ты?! Зачем ты пришел и поселился здесь?!
Второй остяк-охотник:
Это наша священная поляна, здесь мы поклоняемся нашим богам. А эта могучая ель – наше священное дерево. Мы приносим ей дары. Здесь не место чужакам!
Трифон:
Здравствуйте, добрые люди. Имя мое Трифон. И зла я вам не желаю.
Первый остяк-охотник:
Почему он улыбается? Он, что, не боится нас? (Трифону). Эй, чужак! Где твое оружие?
Второй остяк-охотник:
Да, ты посмотри. Все его оружие – тяпка да лопата.
Первый остяк-охотник:
Эй, чужак! Почему ты не ведаешь страха?
Трифон:
Я раб Господа моего Иисуса Христа. И бояться мне нечего.
Первый остяк-охотник:
Иисус? Что за бог? Не слыхали о таком.
Второй остяк-охотник:
Наши боги живут в наших лесах. В каждом камне, в каждом дереве. Только в них мы верим.
Первый остяк-охотник:
А каков твой бог? Какова его сила?
Трифон:
Что ж, я расскажу вам об Иисусе Христе…
Трифон улыбнулся и начал рассказ о своем Боге и его новозаветных деяниях. И остяки с интересом слушали, пока Трифон не закончил свой рассказ.
Трифон:
Вот таков мой Бог. А ваши кумиры – совсем не боги. Одно лишь наваждение!
Первый остяк-охотник:
Может, и силен твой бог, да не сильнее наших.
Второй остяк-охотник:
Да, верно! Многие люди смеялись над нашими богами, над нашими обычаями. Да только боги их наказывали – с ними случались несчастья.
Первый остяк-охотник:
Не смей подходить к священной ели! Если ты коснешься нашей святыни, тебя ждет смерть. Помни об этом!
Трифон:
Спасибо, добрые люди, за предупреждение о силе ваших богов. А вы приходите снова. Гостям я всегда рад.
Остяки-охотники разошлись в смущении и задумчивости. Как только они ушли, Трифона проведал купец Федор Сухоятин – беспокоился он за жизнь преподобного. Но Трифон встретил купца невредим, а еще попросил у него острый топор. Догадался купец, что задумал монах, рассказал, что даже добрые христиане, рискнувшие смеяться над священным деревом, болели и умирали в муках. Но Трифон твердо решил истребить языческое мольбище. Четыре недели он готовил себя молитвами и постом, а затем, взяв святую икону, пошел к языческой сосне. Дерево это было крепкое, широкое, но Трифон принялся его рубить и не остановился, пока старая ель не рухнула на землю. И дерево, и все языческие дары преподобный Трифон сжег на костре.
Когда увидели остяки, что их священная ель превратилась в угли, а Трифон никак не пострадал, воскликнули: «Велик Бог христианский!». Но не сразу смирились язычники, грозились убить монаха, да не смогли – отвел Трифон беду молитвами. В конце концов, остяки покорились, стали почитать блаженного Трифона и приняли веру Христову.
Позже преподобный Трифон вернулся в Пыскорскую обитель, где нес послушание 9 лет. А затем с благословления духовного отца, иеромонаха Варлаама, отправился в вятскую землю, где 24 марта 1580 года основал первый в Вятке монастырь. Остаток жизни он посвятил строительству обители и воспитании монашеской братии. А среди людей получил прозвание Трифона Вятского.
30 марта. О творчестве Франциско Гойи
Поделиться
Сегодня 30 марта. В этот день в 1746 году родился испанский художник Франциско Гойя. О его творчестве — исполняющий обязанности настоятеля московского храма во имя равноапостольных князя Владимира и княгини Ольги в Черёмушках протоиерей Владимир Быстрый.
Путь Гойи в религиозной живописи начался с новаторства. В 1771 году в Сарагосе, в базилике, он расписывает купол фреской «Поклонение имени Бога». Вместо традиционных образов он создаёт иллюзию прорыва небес. Ангелы буквально врываются в пространство храма, устремляясь к сияющему символу Творца. Для православной традиции это изображение кажется странным и, более того, недопустимым.
Но главный шедевр ждал Мадрид. В 1798 году уже оглохший после болезни художник расписывает купол небольшой церкви Сан-Антонио-де-ла-Флорида. Сюжет — «Чудо святого Антония, воскрешающего убитого». Однако вместо благочестивой процессии Гойя изображает шумную мадридскую толпу. Святой и мертвец окружены простолюдинами, зеваками, детьми, карабкающимися на ограду, чтобы лучше видеть. Художник словно говорит: «Чудо происходит не в заоблачных далях, а здесь и сейчас, среди нас».
Его кисти принадлежит и классическое распятие 1780 года, написанное в традициях Веласкеса, где Христос предстаёт не столько страдающим Богом, сколько одиноким человеком.
Пройдя через ужасы войны и разочарования, Гойя навсегда остался художником контрастов. Он умел видеть святость в грешной земной плоти, а божественный свет — в самой гуще жизни. И сегодня его фрески в мадридской часовне, где в итоге упокоился сам мастер, остаются гимном вере, понятной через сердце и глаза своего времени.
Все выпуски программы Актуальная тема:
30 марта. О творчестве Василия Тропинина
ПоделитьсяСегодня 30 марта. В этот день в 1776 году родился живописец Василий Тропинин. О его творчестве — настоятель московского храма Живоначальной Троицы на Шаболовке протоиерей Артемий Владимиров.
Колорит произведений Тропинина ставит его в один ряд с великими европейскими портретистами. Не забудем, что он родился в семье крепостного и до 47 лет пребывал в этом статусе, пользуясь вниманием своего хозяина. Он был чужд каких бы то ни было негативных настроений, однако за заслуги перед отечеством получив вольную, так и не остался под кровом графа, но стал жить и творить самостоятельно. В Москве мы найдём близ Волхонки памятную доску в честь нашего художника.
Думается, что именно православию, воспитанию в патриархальном духе обязан Тропинин силой своего творчества. Интересно, что Тропинин, героями которого были и дворяне, и купцы, и высокородные люди, любил изображать маленького человека — главного героя русской литературы второй половины XIX века.
Замечательно, что эти портреты — горничных, нищего старика — он писал для себя, но в отличие от карикатуристов или жанристов, Тропинин никогда не искажает образа Божия в человеке. Он не сосредотачивает внимание на низменных страстях, но всегда старается проникнуть в заветную глубину человеческого духа, что и составляет замечательную особенность его портретов.
Все выпуски программы Актуальная тема:
Псалом 41. Богослужебные чтения
Поделиться
Здравствуйте! С вами епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Богооставленность — это знакомое любому верующему человеку состояние. Знакомо оно и неверующим, но такие люди, не имея опыта общения с Богом, не могут и осознать себя отлучёнными от общения с Ним. Богооставленность — это, пожалуй, самое тяжёлое и страшное состояние, с которым нам доводиться сталкиваться в нашей духовной жизни. Как его понять? Как его пережить? Как сделать так, чтобы мы вновь начали жить в присутствии Божием? Ответы на эти вопросы пытается дать 41-й псалом. Он звучит сегодня в православных храмах во время богослужения. Давайте его послушаем.
Псалом 41.
1 Начальнику хора. Учение. Сынов Кореевых.
2 Как лань желает к потокам воды, так желает душа моя к Тебе, Боже!
3 Жаждет душа моя к Богу крепкому, живому: когда приду и явлюсь пред лицо Божие!
4 Слёзы мои были для меня хлебом день и ночь, когда говорили мне всякий день: «где Бог твой?»
5 Вспоминая об этом, изливаю душу мою, потому что я ходил в многолюдстве, вступал с ними в дом Божий со гласом радости и славословия празднующего сонма.
6 Что унываешь ты, душа моя, и что смущаешься? Уповай на Бога, ибо я буду ещё славить Его, Спасителя моего и Бога моего.
7 Унывает во мне душа моя; посему я воспоминаю о Тебе с земли Иорданской, с Ермона, с горы Цоар.
8 Бездна бездну призывает голосом водопадов Твоих; все воды Твои и волны Твои прошли надо мною.
9 Днём явит Господь милость Свою, и ночью песнь Ему у меня, молитва к Богу жизни моей.
10 Скажу Богу, заступнику моему: для чего Ты забыл меня? Для чего я сетуя хожу от оскорблений врага?
11 Как бы поражая кости мои, ругаются надо мною враги мои, когда говорят мне всякий день: «где Бог твой?»
12 Что унываешь ты, душа моя, и что смущаешься? Уповай на Бога, ибо я буду ещё славить Его, Спасителя моего и Бога моего.
Не только лань, упомянутая в прозвучавшим псалме, но и всякое иное живое существо нуждается в воде, а потому всем нам прекрасно знакома жажда, и мы знаем, с какой силой в знойный день хочется припасть к прохладному источнику чистой воды. Этот образ псалмопевец использует для того, чтобы рассказать о стремящейся к Богу душе. Если человек жаждет и жаждет сильно, то ни о чём ином он думать не в состоянии, вода человеку жизненно необходима, без неё он умрёт очень быстро, так и оставшаяся вне Бога душа стремится к Нему, она знает, что без Бога ей не жить. Но можно сколь угодно сильно стремиться к воде в пустыне и при этом не находить её, так и стремление к Богу в периоды богооставленности не заменяет собой общение с Ним. Об этом и сказал псалмопевец: «Слёзы мои были для меня хлебом день и ночь, когда говорили мне всякий день: „где Бог твой?“» (Пс. 41:4).
После этих слов псалмопевец занялся тем, чем поневоле занимается любой жаждущий человек: он начал вспоминать то, как раньше наслаждался общением с Богом. Точно так же и нуждающийся в воде человек вспоминает время, когда он не испытывал жажду.
А дальше в псалме начинается самая важная его часть: всё же, Бог — не вода, и наша жизнь — не безводная пустыня. Да, в пустыне можно погибнуть от жажды, но Бог не оставит человека, рано или поздно богооставленность пройдёт, и общение с Богом вернётся, а потому псалом как некий рефрен повторяет обращение к своей душе: «Уповай на Бога, ибо я буду ещё славить Его, Спасителя моего и Бога моего» (Пс. 41:12). Сейчас пустота и тишина, сейчас душа не чувствует присутствия Божия, но нужно помнить, что такое состояние не будет вечным, а потому вера в Бога не должна гаснуть, Бог должен оставаться для души прибежищем, и если будет так, то она пройдёт период богооставленности, она окрепнет, и в конечном итоге достигнет предела своих стремлений — Бога.
Любопытно, что псалом ничего напрямую не говорит о причинах богооставленности. Однако из контекста можно сделать о них вывод: богооставленность — это своего рода закалка души, некое испытание, ведь человек по-настоящему ценит лишь то, что ему далось трудом. Так и общение с Богом мы в полной мере сможем оценить лишь тогда, когда за него придётся побороться.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
