«Вся деловая часть предлагаемой книжки основана на подлинных документах, в большинстве своем до сих пор не опубликованных и собранных учрежденной Временным Правительством Чрезвычайной Комиссией для расследования противозаконных по должности действий бывших министров. Книжка в несколько сокращенном виде была напечатана в журнале “Былое” № 15 <…> под заглавием “Последние дни старого режима”... Александр Блок. Июль 1921».
Это сдержанно-деловое предисловие Блока, написанное к выходу его последней книги (собственно, это и самый последний, написанный им для печати текст), – читал нам Владимир Спектор.
Я получил блоковский том «Последние дни Императорской власти» (включающий в себя и записные книжки того периода, и статьи о драматичной для поэта работе в комиссии по расследованию деятельности сметённого режима) – из рук составителя, Станислава Лесневского, чье имя надолго связано с именем Блока. Десятилетиями Станислав Стефанович трудился над изданиями блоковского наследия, годами возрождал родовое Шахматово. А ещё и написал немало учёных книг, создал одно из лучших в стране издательств…
Интеллектуальным и духовным ключом к переосмыслению этой блоковской работы (напомню, что комиссия не нашла состава преступления) стала для меня вошедшая в книгу статья составителя. Я теперь думаю, что Лесневский, вослед за Блоком, успел почти неприметно зафиксировать на главной ниве своей жизни – цитирую – «возможное глубокое изменение взгляда на потрясающее историческое событие». Даже, дерзну сказать: завещал возможность подобной эволюции – и нам, своим современникам. Я говорю «завещал», потому что эта книга оказалась последним трудом и Станислава Стефановича. Его не стало зимой 2014-го.
Нечего и говорить, что в советские годы за маленький текст «Поэт и империя» учёного лишили бы профессии, а то и упрятали в сумасшедший дом. Почему? Да потому, что бывший советский литературовед, вглядываясь в технические, казалось бы, правки автора (сдавая книгу в издательство, Блок переменил название и добавил один неожиданный документ), – Лесневский заглянул в самую душу своего героя. Он уловил, что великий поэт, уже успевший назвать новое государство «полицейским» и рассмотревший в очистительном (как ему казалось поначалу) огне революции – не Спасителя «в венчике из роз», но бесовщину и пошлость, – оказался один на один с величайшей трагедией своего Отечества.
И осознал, что это именно трагедия, а не что иное.
А ещё составитель поместил на клапанах суперобложки две цитаты. Блоковскую – «…мы – дети страшных лет России, забыть не в силах ничего» и – пушкинскую (из письма Гнедичу) «история народа принадлежит поэту». Сразу припоминаются и последние блоковские стихи: «Пушкин! Тайную свободу пели мы вослед тебе…»
…Журнальный вариант назывался «Последние дни старого режима». Включенный уже в книгу новый документ – это «опоздавшее» письмо графа Келлера – государю, с мольбой «не покидать нас». Итак, книжное издание своего труда Александр Блок, как пишет Станислав Лесневский, неожиданно завершил «поразительным гимном Императорской России…»
«Серебряный век, который жил и расцветал под эгидой Императорской власти, умирал. Наступала эпоха тоталитарной диктатуры и в идеологии, и в культуре, и в жизни. Даже “тайную свободу” отнимали...
И вот в последние дни своей жизни Александр Блок отправляет в печать свою последнюю книгу – “Последние дни Императорской власти” и присоединяет к своему тексту письмо верноподданного генерала, графа Келлера, адресованное “Его Императорскому Величеству Государю Императору Николаю Александровичу”. Письмо в минувшее...»
Так завершалась статья Лесневского «Поэт и империя». Она удивительным образом оказалась его завещанием нам, сегодняшним. Невольным призывом к нашей чуткости, к пробуждению в себе умения слышать – перефразирую поэта – «музыку времени», – которая долговечнее, глубже и честнее того или иного организованного шума.
Первое послание к Коринфянам святого апостола Павла
1 Кор., 149 зач., XI, 23-32

Комментирует протоиерей Павел Великанов.
Здравствуйте, с вами протоиерей Павел Великанов. Сегодня в храмах читается отрывок из 11-й главы 1-го послания апостола Павла к Коринфянам. И свой комментарий мне хочется предварить словами из одного стихотворения греческого поэта Константина Кавафиса:
Должно случиться то, потом другое,
и незаметно время небольшое
пройдёт (полгода или год примерно) —
и мы сочтём, что всё закономерно.
Какие мы старанья ни приложим,
чтоб сделать мир на прежний не похожим,
мы лишь вконец развалим всё, что сможем,
и, убедившись в этом, руки сложим.
Давайте послушаем теперь текст апостола — который имеет прямую связь с этими стихами.
Глава 11.
23 Ибо я от Самого Господа принял то́, что и вам передал, что Господь Иисус в ту ночь, в которую предан был, взял хлеб
24 и, возблагодарив, преломил и сказал: приимите, ядите, сие есть Тело Мое, за вас ломимое; сие творите в Мое воспоминание.
25 Также и чашу после вечери, и сказал: сия чаша есть новый завет в Моей Крови; сие творите, когда только будете пить, в Мое воспоминание.
26 Ибо всякий раз, когда вы едите хлеб сей и пьете чашу сию, смерть Господню возвещаете, доколе Он придет.
27 Посему, кто будет есть хлеб сей или пить чашу Господню недостойно, виновен будет против Тела и Крови Господней.
28 Да испытывает же себя человек, и таким образом пусть ест от хлеба сего и пьет из чаши сей.
29 Ибо, кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе, не рассуждая о Теле Господнем.
30 Оттого многие из вас немощны и больны и немало умирает.
31 Ибо если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы.
32 Будучи же судимы, наказываемся от Господа, чтобы не быть осужденными с миром.
Всё, что сказал апостол Павел, было сказано совсем неспроста: он находится в самой гуще острейшего конфликта в коринфской общине. Апостол вставляет рассказ об установлении Вечери Господней в самый центр своего упрёка коринфянам, потому что их общая трапеза перестала быть знаком единства: богатые ели отдельно и обильно, а бедные оставались униженными. Для ранних христиан Таинство Евхаристии ещё было связано с общей трапезой, и потому такое социальное неравенство сразу становилось откровенной богословской ложью.
Перед нами — не просто «благочестивое литургическое наставление», а самый настоящий суд над общиной, которая превратила святыню в продолжение обычной социальной иерархии. Как же быстро коринфяне «сползли» в прежнее неравенство — от которого вроде бы как и должны были избавиться! Точно по Кавафису:
Какие мы старанья ни приложим,
чтоб сделать мир на прежний не похожим,
мы лишь вконец развалим всё, что сможем,
и, убедившись в этом, руки сложим.
Апостол Павел как бы говорит: если за столом распятого Мессии вы опять строите мир привилегий, значит, вы ещё вообще не поняли, что именно происходит с хлебом и вином, возносимыми во имя Христово.
Заметим, насколько остро и беспощадно апостол возвращает мысль коринфян к установлению этого Таинства: не мы придумали его, а Сам Господь! Не на пике торжества и славы — а в самый момент предательства! Светильник Евхаристии зажигается в момент предельного сгущения человеческой подлости и тьмы греха.
И именно в этот момент Бог в Лице Своего Единородного Сына заключает новый договор с человечеством: «завет в Его крови». Сын Божий отдаёт Свою непорочную жизнь на Кресте как «печать» этого договора — а вам сложно умерить жадность своих желудков на евхаристической трапезе и поделиться с неимущими? О чём тогда вообще вам говорить?..
Евхаристия — это окно, через которое вечность входит во время. И она совсем не обязательно будет «приятной»: она будет настоящей, обличающей, срывающей любые «защиты» и «тряпочки» оправданий, которыми мы зачастую прикрываем собственное непотребство и греховность. Тому, кто не побоялся обнажить свою уязвимость, неправедность, удобопреклонность ко греху — обнажить навстречу Божественному Свету — это и называет апостол «самоосуждением» — с того «срывать» уже нечего: он уже открыт, распахнут навстречу Богу. А вот для того, кто всячески держится за «мнимую правильность» — придётся несладко.
Дай Бог каждому из нас, приступая к Таинству Евхаристии, иметь мужество честно осуждать самих себя, чтобы не быть подвергнутым Божественному осуждению!
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Волшебное зеркало для Центра слухоречевой реабилитации

В городе Троицк в Новой Москве есть особенное место — Центр реабилитации для детей с нарушением слуха. Сюда юные пациенты приходят, когда самое сложное позади. Операция по установке специального импланта, который поможет слышать, прошла. А значит впереди новая серьёзная работа — научиться распознавать звуки и превращать их в речь.
Специалисты Центра занимаются с каждым ребёнком индивидуально: подбирают программы, проводят занятия в форме игры, дают родителям обратную связь по итогам встречи. Желающих попасть на реабилитацию — сотни. Чтобы сохранить особый подход к каждому ребёнку, необходимо специальное оборудование.
Помочь с его приобретением решили в благотворительном фонде «Страна — детям». Проект открывает сбор на покупку «Умного зеркала». Это современный интерактивный комплекс для реабилитации по слуху.
Ребёнок садится перед ним и видит в отражении знакомых персонажей из сказки. Может управлять ими, если правильно произнесёт звуки. В случае ошибки зеркало подсказывает правильный вариант. Таким образом реабилитация для детей превращается в увлекательную игру. А специалисты могут проанализировать видеозапись занятия и скорректировать программу для развития подопечных.
Подарить детям реабилитацию с «Умным зеркалом», а также возможность слышать и говорить можно на сайте фонда «Страна— детям».
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Страстная среда». Священник Николай Конюхов

о. Николай Конюхов
Гостем программы «Светлый вечер» был клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве священник Николай Конюхов.
Разговор шел о смыслах и евангельских событиях Великой среды, в частности о предательстве Иуды.
Этой беседой мы продолжаем цикл из пяти программ, посвященных дням Страстной седмицы.
О Великом понедельнике мы говорили со священником Владиславом Береговым (эфир 06.04.2026)
О Великом вторнике мы говорили со священником Павлом Лизгуновым (эфир 07.04.2026)
Ведущий: Константин Мацан
Все выпуски программы Светлый вечер











