Поделиться
Как часто так бывает: провалишься в житейскую яму, возишься, стараешься, никак не выберешься. И просишь у Бога — выведи! Помоги!
Но чувствуешь себя, по маловерию, один на один с проблемами в этой житейской яме.
Вот про такую яму расскажу я вам историю из детства.
Было мне лет пять. Мой папа учил меня на лыжах ходить. Получалось, конечно же, плохо. Я устала, замёрзла, палки болтались, руки внутри варежек сжала в кулачки, от холода...
Мы съехали в глубокую яму, теперь я знаю, он это сделал специально. Он учил. Папа пошёл вверх по склону, ёлочкой. «Давай!» — сказал он, обернувшись, уже на гребне.
И я полезла вверх. Я не умела. Я съезжала обратно, падала. Я заплакала. Папа объяснял, как надо — «ёлочкой». Показывал, но ко мне не спускался. Я была в отчаянии. Упала в снег, запуталась в лыжах да палках, разрыдалась.
Отец поглядел на меня строгим взглядом, сказал: «Я пошёл». И исчез. Вот тогда настал уже полный ужас.
Вылетела я из этой ямы пулей! Вмиг научилась «ёлочкой»!
А папа, оказывается, стоял в двух шагах, просто снизу не было видно. Он понимал, что ему надо отойти, чтобы я — следом за ним. Конечно, знал, что метнусь вверх, чтобы нагнать.
Увидев его, я была счастлива. Счастлива тому, что он никуда не ушёл, и тому, что сама смогла вылезти! Всё я поняла тогда. И отец мой, помню, так улыбался... Как счастливый отец.
А вот теперь, вернусь к нашим, житейским, взрослым ямам.
Кажется мне, нет, не кажется, уверена: Бог поступает точно так же.
Никогда не бросает нас. А любя, заботясь, хочет научить — чтобы сами справлялись, чтобы возрастали в жизни. Подскажет раз, другой. Видит: всё никак, — отойдёт. Но только чуть-чуть, только, чтобы мы себя проявили, научились, а не на нём висли. Есть в том большой смысл.
Выскочив из такой ямы, испуганные, но всё же сами, чувствуем мы, что Бог теперь — рядом. И очень важное осознаём: ничуть Он нас не бросал, просто поверил, что сможем. А мы — сумели. Сумели, заметьте, — бросившись именно в сторону Бога, вверх по склону. Так же как я, тогда, маленькая, взлетела из ямки — вслед за отцом.
Нам нужно учиться самим из ямок выбираться, с крепкой верой в Божью помощь. Выбираться в ту сторону, вверх!
Я вот, всю жизнь учусь, этой самой «ёлочкой». Кривовато получается, но лезу я, Господи. И точно знаю, что Ты опять стоишь сразу за гребнем, только мне тебя, порой, со склона — не видно... А склон этот сложный, но прекрасный.
Автор: Анастасия Коваленкова
Все выпуски программы Частное мнение
4 мая. О честности и благочестии
Поделиться
О честности и благочестии — настоятель храма Феодора Стратилата в Старом Осколе Белгородской области священник Николай Дубинин.
Честность — это эквивалент порядочности, потому что ты хранишь свою честь, свою репутацию, значит, у тебя есть какие-то свои правила, стержень, и ты этими правилами не торгуешь, не меняешь их, не предаёшь их.
А потому благочестие в христианстве — это сохранённая честь, когда человек, прожив некую дистанцию в своей жизни, сохранил себя, сохранил свои правила, свои принципы, сохранил чистоту своей души и перед Богом, и перед ближними.
Поэтому наши благочестивые предки говорили, что честь нужно беречь именно с молоду. Сразу, с момента нашего взросления, мы должны беречь вот эту порядочность и приверженность заповедям Божиим и тем правилам, по которым мы живём. Тогда человек будет благочестивым.
Вот помоги нам, Господи, чтобы наша христианская жизнь всегда была благочестивой, и мы никогда бы не поступались ни своей христианской совестью, ни своей честью.
Все выпуски программы Актуальная тема:
4 мая. О грехе осуждения
Поделиться
О грехе осуждения — настоятель Богоявленского храма в Ярославле священник Александр Сатомский.
Мы живём в достаточно плотной информационно насыщенной среде. Если наши совсем недавние предки были достаточно ограничены кругом новостей и событий (он, в общем-то, распространялся, ну, буквально, на, может быть, километров 10 от той деревни, в которой они жили), то нам теперь, конечно, есть дело до всего мира и до того, что происходит в нём. Не забываем мы при этом, однако, и о наших ближних, о тех, которые сопровождают нас всякий день, и внимание к их личной жизни, их внутреннему устроению и многому другому, в общем-то, нас также не покидает.
Таким образом, ситуация осуждения оказывается для нас значительно более характерной, чем для тех же самых наших недавних предков. То есть они осуждали только своих близких, а мы не забываем осуждать практически весь мир.
Что делать? Ситуация, как кажется, патовая, но выход она точно имеет. И это не выход, когда мы говорим, что мы не в осуждение, а в рассуждение предлагаем нечто. Давайте для начала трезво отметим проблему. Каждый раз, когда мы видим, что сердце наше прилежит к осуждению другого, раскаемся в моменте времени. Не просто отложим это до грядущей исповеди, а прямо в этот момент и обратимся к Богу со словом о том, что, да, Господи, я опять прилежу сердцем к этому же самому греху. Помоги мне и очисти меня.
Но а второй важный момент — будем помнить учительство Священного Писания по этому поводу. Христос говорит о том, что наше спасение в некотором смысле в наших руках самым очевидным образом: «Оставь нам долги наши, как мы оставляем должникам нашим», — говорит он в предлагаемой молитве Господней. Вдруг оказывается, если мы прощаем других и не судим их каким-то особенно страшным судом, то и сами можем быть прощены, и сами можем быть не осуждены. Только в данном случае уже не другими, а Богом.
Все выпуски программы Актуальная тема:
Деяния святых апостолов
Поделиться
Питер Пауль Рубенс. Тайная Вечеря, 1631-1632
Деян., 24 зач., X, 1-16
Комментирует протоиерей Павел Великанов.
Одна из самых болезненных современных проблем — склонность заранее раскладывать людей по полкам: свои и чужие, достойные и подозрительные, чистые и нечистые, «нормальные» и «не такие, как мы». Сегодня в храмах читается отрывок из 10-й главы книги Деяний святых апостолов — где мы услышим неожиданную оценку свыше такой «двойственности».
Глава 10.
1 В Кесарии был некоторый муж, именем Корнилий, сотник из полка, называемого Италийским,
2 благочестивый и боящийся Бога со всем домом своим, творивший много милостыни народу и всегда молившийся Богу.
3 Он в видении ясно видел около девятого часа дня Ангела Божия, который вошел к нему и сказал ему: Корнилий!
4 Он же, взглянув на него и испугавшись, сказал: что́, Господи? Ангел отвечал ему: молитвы твои и милостыни твои пришли на память пред Богом.
5 Итак пошли людей в Иоппию и призови Симона, называемого Петром.
6 Он гостит у некоего Симона кожевника, которого дом находится при море; он скажет тебе слова, которыми спасешься ты и весь дом твой.
7 Когда Ангел, говоривший с Корнилием, отошел, то он, призвав двоих из своих слуг и благочестивого воина из находившихся при нем
8 и, рассказав им все, послал их в Иоппию.
9 На другой день, когда они шли и приближались к городу, Петр около шестого часа взошел на верх дома помолиться.
10 И почувствовал он голод, и хотел есть. Между тем, как приготовляли, он пришел в исступление
11 и видит отверстое небо и сходящий к нему некоторый сосуд, как бы большое полотно, привязанное за четыре угла и опускаемое на землю;
12 в нем находились всякие четвероногие земные, звери, пресмыкающиеся и птицы небесные.
13 И был глас к нему: встань, Петр, заколи и ешь.
14 Но Петр сказал: нет, Господи, я никогда не ел ничего скверного или нечистого.
15 Тогда в другой раз был глас к нему: что Бог очистил, того ты не почитай нечистым.
16 Это было трижды; и сосуд опять поднялся на небо.
Чтобы точнее понять смысл прозвучавшего сейчас апостольского чтения, необходимо напомнить о нескольких важных деталях. Первая — то, что Корнилий — это центурион, офицер среднего звена. Он отвечал за дисциплину, строй, обучение и боевую готовность; то есть это был не просто солдат, а опытный офицер, пусть и не самого высокого ранга, но всё же вполне приличного. Ангелом он отправляется к неизвестному ему Петру — который остановился у кожевника — представителя низшего, рабочего сословия.
Вторая деталь — не историческая, а смысловая. Для апостола Петра разделение на «чистых» и «нечистых» животных, чётко зафиксированное в традиции богооткровенной религии Ветхого Завета, — неотъемлемое условие Божественного порядка, часть понятной и удобной «священной схемы» — которая на практике помогает быстро определять своё личное отношение — причём не только к дозволенной и запретной пище, но и к много чему ещё: иноплеменникам, временам, бытовым предметам. Разделение на «чистое-нечистое» снимает необходимость постоянного анализа происходящего: чего тут мудрить, если перед нами — очевидно «нечистое?»
Что же происходит в двух откровениях — Корнилию и Петру? Первого Ангел направляет к Петру — причем не объясняя, что именно должно там произойти: иди — и там тебе всё скажут. Петру же даётся очень яркое, впечатляющее видение, где его буквально заставляют переступить через привычную схему разделения на «чистое-нечистое» — то есть с точки зрения совести самого Петра совершить недолжное, грех, даже преступление — с точки зрения ветхозаветной этики. И вот он перед выбором: послушаться себя и своего привычного представления — или оказать послушание Богу. Он в итоге, после того как сначала попытался отнекиваться, решается послушать Бога — и оказывается прав. Через этот «слом» привычных представлений открывается дверь к вхождению язычников — в данном случае Корнилия сотника — в Церковь Христову.
Конечно, непросто переступать через привычные схемы. Но сегодняшнее чтение из книги Деяний даёт нам замечательный образец: там, где перед нами — живой человек, любые схемы — какими бы комфортными они для нас ни были — однозначно вторичны!
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
