«Видеть в каждом нуждающемся Христа». Священник Евгений Лищенюк

(13.02.2024)

У нас в студии был директор благотворительного фонда святителя Антония Смирницкого священник Евгений Лищенюк.

Отец Евгений рассказал о том, как рождались его многочисленные проекты помощи людям в сложных жизненных ситуациях, благодаря наставлениям святых отцов видеть в каждом обращающемся за помощью Христа.

Главными темами беседы стали помощь наркозависимым, бывшим заключенным, а также участникам военных действий и их близким.

Ведущие программы: Тутта Ларсен и пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности Василий Рулинский.

Тутта Ларсен:

— Здравствуйте, друзья. Это проект «Делатели» на Радио ВЕРА. Я Тутта Ларсен.

Василий Рулинский:

— Я Василий Рулинский, пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности. У нас в гостях сегодня священник Евгений Лищенюк, руководитель Благотворительного фонда святителя Антония Смирницкого и руководитель нескольких реабилитационных центров для зависимых, для бездомных, первого в России реабилитационного центра для зависимых женщин с детьми. Да, батюшка, все правильно сказал?

Иерей Евгений Лищенюк:

— Да, абсолютно.

Василий Рулинский:

— Отец Евгений, здравствуйте, рады вас видеть.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Добрый вечер.

Тутта Ларсен:

— Здравствуйте.

Василий Рулинский:

— Долго можно перечислять, сколько всего сделал отец Евгений. Я хотел бы начать эту программу с вопроса программного для другого проекта. Обычно Владимир Романович Легойда любит в «Парсуне» спрашивать: а кем вы себя больше всего ощущаете? Мне кажется это тот случай, когда отцу Евгению хочется задать этот вопрос: а кем вы себя больше ощущаете, отец Евгений?

Иерей Евгений Лищенюк:

— Я бы так сказал, что человеком Церкви и священником. Наверное, другое вряд ли придумаешь.

Тутта Ларсен:

— Кстати, интересно, как ни странно, священник, для меня более понятно, из каких состоит определений, функций, если позволите такое, не совсем духовное слово. А человек Церкви — он какой, он кто?

Иерей Евгений Лищенюк:

— Человек, сохраняющий верность православию. Для меня эта история. Мы сейчас перед эфиром чуть-чуть поделились историями. Для меня это история как семейного характера, потому что семья испытывалась в верности Церкви, так и с самого детства отец говорил, что в каких-то ситуациях сложных — как мне казалось сложных, на самом деле просто хулиганство было — Церковь без тебя проживет, проживешь ли ты без Церкви. И всегда этот вопрос ставился очень остро и по серьезному. В какой-то момент, интересно, что этот момент наступил даже не перед поступлением в семинарию, а в середине третьего курса — в середине третьего курса семинарии я для себя решил, что во что бы то ни стало, но я буду в церковной ограде. Если до этого были сомнения какие-то, то с этого момента, как поезд встал на рельсы.

Василий Рулинский:

— А почему именно в этот момент?

Иерей Евгений Лищенюк:

— Я не знаю, но экватор. Надо было как-то определяться. Мне кажется, что и психологически подходишь к моменту выбора. Первых два курса я учился практически нехотя. Это видно было. У меня было желание быть медиком, хирургом и идти в армию. Но как-то появились трудности в отношениях со священноначалием, и послушаний прибавилось семинарских, и в какой-то момент было тяжело, но Господь подхватил и эту ношу сразу перевел в благодатный капитал. И с этого момента с середины третьего курса я стал больше делать, но с большей радостью.

Тутта Ларсен:

— Интересно вы сказали, что помимо священнослужения, рассматривали для себя такие профессиональные пути, как медицина или военное поприще — это все равно служение. У вас как-то изначально с детства был запрос на какое-то делание чего-то для общества.

Иерей Евгений Лищенюк:

— До священства у меня отец в спецназе служил, и у нас всегда было воспитание категоричное, отношение было к людям окружающим, что отдаешь все, у всех все общее. Наверное, это с детства тянулось-тянулось, каких-то переломных моментов не было, что или вот так или вот так. Я в шестом классе прочитал книгу «В горах Кавказа», захотелось в горы Кавказа. Тогда все так. Потом появились песни отца Олега Скобля, все слушали, пономарство, священство. К концу обучения в школе появилось желание такое идти либо в армию, либо в медицину. Потом Господь все совместил, что есть возможность людям помогать в исцелении тела, души, и поддерживать тех, кто стоит на защите родины.

Василий Рулинский:

— Вы же в семинарии, я так понимаю, были, мягко скажем, не очень спокойным семинаристом, хулиганом, отец Евгений. Можно об этом говорить или нет?

Иерей Евгений Лищенюк:

— Да говорите, ваша передача.

Тутта Ларсен:

— Вы были пассивным лентяем или активным в семинарии?

Иерей Евгений Лищенюк:

— Я лентяем не был.

Тутта Ларсен:

— Но учился нехотя.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Учился нехотя. Мне тогда казалось, что много есть всего интересного вне учебы.

Василий Рулинский:

— Но третий курс, и все изменилось, да?

Иерей Евгений Лищенюк:

— Да, первый курс был самым в этом отношении активным. Второй курс я больше изучал, кто как живет, смотрел, придерживается ли тех принципов, о которых говорит, внутреннее юношеское было... А с третьего курса я уже четко решил и от этого решения уже не отходил.

Василий Рулинский:

— Вы как-то говорили в каком-то интервью, что первое с чего начали, это возвращение из сект ребят, у которых был опыт зависимости. Это еще в семинарии началось или уже после?

Иерей Евгений Лищенюк:

— Это в семинарии мы организовали группу. Было интересно ходить в секты, вести исследования, расследования, и мы организовали миссионерскую группу. У нас была талантливая учительница Юлия Вячеславовна Ушакова, она всю жизнь посвятила языкам, потом культуре, потом сравнительному богословию, основному богословию. Она нас наставляла, мы ходили в секты, вели дискуссии, приносили материал, вместе с ней изучали, говорили, какие вопросы нам задавали, готовили ответы, потом возвращались. Вели тогда еще не миссионерскую деятельность, позже она превратилась в миссионерскую.

Тутта Ларсен:

— Подождите, а как это ходили в секты? Ведь секты, по большей части, достаточно закрытые организации. Вы как-то официально запрашивали встречу или притворялись интересующимися? Как это происходило?

Иерей Евгений Лищенюк:

— Мы интересующимися притворялись.

Тутта Ларсен:

— А, то есть вы так засылали казачка.

Василий Рулинский:

— Без подрясника.

Иерей Евгений Лищенюк:

— В подряснике я начал общаться с представителями некоторых деноминаций только, наверное, курса с пятого. А даже на четвертом курсе мы задружили с пятидесятниками, меня пригласили в ячейку, в домашнюю группу. Я год посещал ее, вместе мы не молились, я говорю: я еще раздумываю. Вместе мы не молились. На пятом курсе я пришел, там собрание 12 человек было, они совершили молитву, порезали тортики, и я говорю: я хочу перед всеми покаяться. Они что все, наконец-то Евгений пришел к Богу.

Тутта Ларсен:

— Наш, наш.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Я говорю: я православный семинарист, у меня пятый курс, я долго вас изучал и решил официально взять благословение, потому что пишу дипломную работу по пятидесятникам.

Василий Рулинский:

— И кусок тортика больше в горло им не полез?

Тутта Ларсен:

— Да, в голову полетел.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Потом через год или полтора я пытался связаться, но как-то...

Тутта Ларсен:

— Они обиделись, да?

Иерей Евгений Лищенюк:

— Да, обиделись сильно.

Василий Рулинский:

— Вы просто разрушили доверие, которое они...

Иерей Евгений Лищенюк:

— Я думаю, было много ожиданий, потому что я и приходил и по Священному Писанию разбирал тоже, и им нравилось, что я вроде еще не у них, но уже столько знаю. Потом, когда у них картина поменялась, они, конечно, обиделись. И для меня тоже сейчас негативный опыт.

Василий Рулинский:

— А вы надеялись кого-то привести к православию среди тех, куда ходили?

Иерей Евгений Лищенюк:

— Из этой ячейки нет. Там было понятно, что когда я признаюсь, то либо они простят, и мы выстроим диалог по написанию моей работы, либо вот все, до свиданья.

Тутта Ларсен:

— Хорошо, хоть не побили, могли бы серьезно обидеться.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Они люди добрые. А потом этот опыт очень пригодился. Мы в конце пятого курса создали группу для вышедших из различных сект, деноминаций. Когда я стал диаконом, у нас было стабильное собрание группы, мы начинали заниматься миссионерской деятельностью в тех организациях, которые тогда помогали бездомным, зависимым. Больше всего там было тех, кто имеет опыт «протестантской» в кавычках реабилитации. С этой группы началась деятельность и путь по помощи людям, которые поскользнулись, так бы я сказал.

Тутта Ларсен:

— Почему именно зависимые стали вашей темой церковного служения, это вся история с сектами вывела туда?

Иерей Евгений Лищенюк:

— Да. Все очень просто, ребята принимали православие, мы начинали общаться, им нравилось, они принимали православие и потом начинали колоться.

Тутта Ларсен:

— Как так?

Иерей Евгений Лищенюк:

— Ну, вот именно, для меня тоже встал вопрос: как так? Почему человек, пришедший в православие, начинает колоться. Потом оказалось, что они и до этого употребляли, просто через пятидесятников они некоторое время вышли в ремиссию. Потом, не занимаясь этой темой, принимая православие, они старыми рамками относились к вопросу веры, где-то не хватало общинности, где-то не хватало профессиональной поддержки. Я тогда не совсем понимал, как с ними выстраивать работу поддерживающую.

Тутта Ларсен:

— Тогда еще программ-то не было общепризнанных. Ничего себе.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Ну да. Они срывались. Для меня сначала это вообще шок был: как так, ты же...

Василий Рулинский:

— Привел к истинной вере.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Да, пришел к настоящей вере. Потом они сами сказали, отец Евгений, мы все из среды бывших, давайте с вами подумаем, у меня этот есть знакомый, сорвался, этот знакомый, этот еще не переставал. Давайте что-то подумаем, для них сделаем. Тогда мы занимались организацией, которую позже закрыли, как преступную, оттуда тоже еще одна семья пришла. Мы с ними начали общаться в 2006-м году и до сих пор общаемся. Супруг сейчас у нас работает старшим центра в одном из центров. Это самые первые.

Василий Рулинский:

— То есть это те люди, кто из этой организации вышли, Преображение России?

Иерей Евгений Лищенюк:

— Да, да.

Василий Рулинский:

— Была запрещена и минюстом.

Тутта Ларсен:

— Это секта.

Василий Рулинский:

— Полусектантского характера. Она по всей стране была распространена, ее минюст запретил. Много искалеченных судеб после этой организации осталось. Я так понимаю, в Воронеже тоже были такие центры. Вы взяли их на попечение?

Иерей Евгений Лищенюк:

— Мы взяли. У меня не было центров. Я сначала был семинаристом, потом был диаконом, не было возможности организовывать ничего. Я попросил друга взять их к себе на работу, я про интересный путь. Они сорвались после ухода, потом несколько месяцев трезвости, потом нашли им хорошую квартиру, они приезжают в квартиру, на следующий день звонок: отец Евгений, у нас беда, мы тут чуть не поубивали друг друга. Я приезжаю, они там с фингалами. Я говорю: в чем проблема? Они говорят: вышли на балкон, а там пакет марихуаны и банка вина.

Тутта Ларсен:

— Ничего себе.

Василий Рулинский:

— Это кто им оставил?

Иерей Евгений Лищенюк:

— Они уверены, что лукавый.

Тутта Ларсен:

— Это «Делатели» на Радио ВЕРА. Я Тутта Ларсен.

Василий Рулинский:

— Я Василий Рулинский. Мы сегодня говорим с отцом Евгением Лищенюком, руководителем Благотворительного фонда Антония Смирницкого и организатором множества реабилитационных центров для зависимых, для бездомных. Батюшка, мы начали говорить про то, как вы были диаконом, как приводили из сект людей в православие, и как впервые задумались о том, как начать им системно помогать в плане лечения от этой зависимости. Лечение не правильное слово, реабилитации зависимости. Вы упомянули о том, что программ особенно не знали, это был поиск во всем мире американских, западных...

Тутта Ларсен:

— Инструментов.

Василий Рулинский:

— Да, инструментов. Либо поиск наших православных, отечественных, как это было?

Тутта Ларсен:

— И вообще, что это, это были смелость, юность и дерзость погружаться в такую сложную и довольно страшную тему? Не имея при этом какого-то профильного образования, ни реабилитолога, ни психолога, все-таки сложно.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Я сейчас вспоминаю, как это было, это было трудно, мягко говоря. Я сейчас вспоминаю: ну вообще сумасшедший, не было абсолютно... ноль ресурсов. Как-то мечталось что ли, вера помогала, поддерживала. Послушаний уже тогда было достаточно много, мы занимались миссионерством, апологетикой, ходили по школам, университетам, создавали школу молодежного служения, много всего было. Ребята говорят: давайте открывать центр. С нулем денег, у нас была такая ваза узбекская, кто-то подарил, уже не помню, мы раз в неделю собирались, разбирали поучения аввы Дорофея и кидали туда десятину каждый от себя, я и они. И собиралось три-четыре тысячи в месяц. И мы на эти деньги начинали делать реабилитационный центр. Один диакон отдал дом, избу в деревне.

Василий Рулинский:

— Уже неплохо.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Мы приехали, там по центру дома береза выросла.

Василий Рулинский:

— Вот такой, да.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Ни полов, ни окон. Договорились, сначала будем делать субботники, выезжать. Мы каждую субботу ездили, убирались, потом варили там чай на костре, с духовными беседами, такое было у нас хобби. Потом появился наркозависимый, которого привел знакомый ко мне. Он говорит: я хочу у вас проходить реабилитацию. Я говорю: у нас нет ни одного сотрудника, ни одного человека. Он говорит: я буду первый. И вот мы его взяли.

Тутта Ларсен:

— И что с ним делать?

Иерей Евгений Лищенюк:

— Вот он просто заселился, говорит: я там буду ремонтировать все.

Василий Рулинский:

— Куда, к березе?

Иерей Евгений Лищенюк:

— Туда, да. Мы завезли доски, окна остеклили часть, часть клеенкой забили. Он заехал, это 2010-й год был.

Василий Рулинский:

— Ему удалось как-то восстановиться, реабилитироваться?

Иерей Евгений Лищенюк:

— Да, потом он, к сожалению, умер от передозировки, спустя семь лет. Он вахтовым методом поехал работать, обычно ребятам вахтовиками не рекомендуется работать. Он сорвался, употребил, умер.

Василий Рулинский:

— А это отношение, вы сейчас говорите об этом достаточно спокойно. Видно, что за плечами багаж знаний, профессиональный опыт...

Тутта Ларсен:

— Принятия.

Василий Рулинский:

— Принятия. А вы, как человек, научились с этим справляться, с тем, что ты вкладываешь душу, можно сказать, всего себя отдаешь этим людям, чтобы они восстановились, а потом все равно такая история.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Наверное, лет пять было очень тяжело, потом привык. Первые пять лет каждый срыв, каждый обман, уход воспринимались как личная трагедия, проигрыш, предательство. Мы продолжали заниматься сектами, зависимыми. В какой-то момент, тоже искал ответы, как другие с этим совладают, пришло понимание, что я не помогаю, я тружусь сам, создаю условия. Человек может принять эти условия или не принять. Выбор его. На каком-то семинаре, когда собирались православные наши специалисты по работе с зависимыми, я услышал такой ответ. Не помню, какой был вопрос, но я запомнил ответ, что Бог позволил Адаму и Еве покинуть рай. Так почему мы не можем позволить человеку умереть так, как он хочет. С этого момента мы и с сотрудниками повернулись, по-другому начали смотреть на наш результат. Наш результат не в том, что человек прекратил употреблять или не прекратил, мы смотрим, что мы смогли для этого сделать. Если мы смогли все, что в наших силах, остальное зависит от Бога и от человека.

Василий Рулинский:

— Это как-то очень мудро, глубоко.

Тутта Ларсен:

— И грустно.

Василий Рулинский:

— Ну да. Но это про свободу человека, каждый из нас может нести ответственность за свою жизнь. Господь и дал нам ответственность и эту свободу. Конечно, это тяжело, в каком-то смысле, потому что эта свобода и эта ответственность в конечном итоге причина многих зол, многих страданий, совершенно страшных обстоятельств, которые Иван Карамазов описывает с этой слезинкой ребенка. Это же ужасные вещи, которые там описаны, его волнует, как это зло, как это страдание все допустимо.

Тутта Ларсен:

— Но с другой стороны, это очень честно, когда ты себе говоришь, что я делаю то, что я могу, а то, что я не могу, я на себя не беру.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Здесь даже, мне кажется, такой подход помогает ребятам справляться с проблемами. До этого их всегда заставляли, тянули.

Тутта Ларсен:

— Их воспринимали, как объекты по причинению добра.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Да. Сейчас я говорю, что вы свободные люди. Если вы с нами, то у нас есть правила. Я живу по правилам, ребята-сотрудники наши живут по правилам, ну и вам рекомендую, иначе вы будете не с нами. Если они говорят, что я боюсь сорваться, начать употреблять, я говорю: не бойся, ты что никогда не употреблял? Если сорвешься — сорвешься. Но у тебя сейчас есть возможность попробовать по-другому. Так мы с этим посылом... Мы на себя не берем ответственность за решение человека. Если хочешь, мы готовы, если не хочешь, ты нас этим не оскорбляешь. Часто ребята уходят, потом срывается кто-то, звонит: вы меня простите, пожалуйста. Я говорю: если ты ничего у нас не украл, если не подкопал, и мы не заметили, а ты виноват, если ты ущерба не нанес, а просто из-за того, что ты ушел, это твоя жизнь. Я рад буду, если ты вернешься. С таким посылом...

Василий Рулинский:

— А сколько раз можно возвращаться? До семижды семи? Или у вас есть какие-то пределы?

Иерей Евгений Лищенюк:

— Есть. Ребята, которые один раз пришел, ушел, и мы обратно принимаем, если это было с намерением, что я уйду, потом еще вернусь.

Тутта Ларсен:

— Вы добренькие, вы примите.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Я говорю, что мы дадим тебе адреса и телефоны.

Василий Рулинский:

— Других центров, да?

Иерей Евгений Лищенюк:

— Да. Но мы здесь прибегаем к словам старца Эмилиана (Вафдиса), они всегда очень помогают: ты обязательно спасешься, но не у нас.

вр

— Дорасти надо до этой фразы.

св

— Мы не доросли, мы вычитали и взяли на вооружение. Если, например, мы видим ему тяжело, он ушел, обманут собой, лукавым, сорвался и просится назад, мы говорим, что можем тебя взять на полный курс с некоторыми утруднениями. Но это последний раз. Он соглашается, мы тогда берем. Бывают такие, что у него уже нарушение психики, он периодически ложится в больницу. Они безобидные, страдают, если он в городе где-то начинает срываться, мы для них тоже пространство придумали, но это как чемодан без ручки. Когда консультант звонит: вот этот опять обращается, брать его? Я говорю: ну вообще-то не надо. Он говорит: а что мы с ним делать будем, куда его, ведь жалко. Я говорю: ну давайте тогда, посмотрим, в Доме милосердия.

Тутта Ларсен:

— Вы сказали программа, что из себя представляет программа?

Иерей Евгений Лищенюк:

— У нас программа церковной помощи наркозависимым универсальная. На Синодальном уровне принята, координационным центром издана, делится на три этапа: прийти в себя, прийти к Богу и вернуться к людям. Первых два этапа занимают девять месяцев. У нас это в сельской местности, девять месяцев, потом три месяца еще в городе.

Тутта Ларсен:

— Девять месяцев — интересная цифра, прямо как вызревание младенца.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Вообще 12 месяцев. Девять месяцев — это период, когда человек приобретает психофизическую трезвость, и еще месяцев шесть он занимается своим переосмыслением своего прошлого опыта и приобретением нового опыта. Наркотики, как у некоторых шутка, не проблема.

Василий Рулинский:

— Поясните эту мысль, а то, знаете, по-разному могут понять.

Тутта Ларсен:

— Проблема — это, видимо, тот тупик, в который человек зашел в своих экзистенциальных поисках.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Проблема в том, что человек без наркотиков не может. Ему не дай наркотиков, он будет пить. Не будет наркотиков и алкоголя, он будет пить какие-нибудь таблетки. Чем-то пытаться уйти из реальности. Почему он не может находиться в реальности, почему ему здесь не радостно? Задача разобраться в этом и дать возможность переосмыслить через опыт Церкви. Мы считаем, что для человека, который долго употреблял наркотики, выше опыта в кавычках «кайфа», который он переживал в наркотическом опьянении, может быть только опыт настоящей радости в благодати.

Василий Рулинский:

— И много людей в ваших центрах действительно меняются?

Иерей Евгений Лищенюк:

— Всегда хочется больше. Я даже не знаю, как ответить на этот вопрос, очень относительный. В каждом потоке каждый год есть ребята, которые приобретают трезвость и не возвращаются к употреблению. У нас храм, наверное, наполовину из ребят, кто прошел реабилитацию. Чтецы, помощники, волонтеров много, наши сотрудники, у нас 21 человек сотрудников сейчас, из них абсолютное большинство — это ребята, кто проходил реабилитацию, это самые надежные сотрудники. Я не хочу сказать, что остальные не надежные, все надежные, я имею в виду, для нас, когда мы принимаем на работу своего, то мы уже знаем все его сильные стороны, слабые стороны.

Василий Рулинский:

— Особенности.

Иерей Евгений Лищенюк:

— И он относится не как к работе, как к служению. Поэтому бывают ситуации, когда очень трудно найти человека со стороны, и фактически единственный вариант — из своих. Например, сейчас социальные работники Дома милосердия нашего и странноприимницы, когда уход за бездомными старичками-инвалидами, это такое послушание, которое невозможно превратить в работу, ее конвертировать в какую-то сумму, давать эту сумму человеку, чтобы он приходил и за ними ухаживал. Мы несколько человек попробовали, постажировались — не тянут.

Василий Рулинский:

— Не работает, да? Не с тем чувством занимаются этим?

Иерей Евгений Лищенюк:

— Там даже о чувствах не разговаривали, просто физически не тянут.

Василий Рулинский:

— Это программа «делатели» на Радио ВЕРА. Мы говорим сегодня с иереем Евгением Лищенюком, руководителем Благотворительного фонда Антония Смирницкого и создателем многих реабилитационных центров для зависимых, для бездомных в Воронеже. С вами Тутта Ларсен.

Тутта Ларсен:

— И пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности Василий Рулинский. Мы вернемся через минуту.

Тутта Ларсен:

— Это «Делатели» на «Вере». Я Тутта Ларсен.

Василий Рулинский:

— И я Василий Рулинский, пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности. У нас в гостях сегодня иерей Евгений Лищенюк, руководитель Благотворительного фонда Антония Смирницкого и создатель реабилитационных центров для зависимых, для бездомных и других проектов в Воронеже. Батюшка, мы с вами поговорили немножко, чуть-чуть коснулись темы зависимых, и в конце первой части программы поговорили о бездомных. О том, что появился такой Дом милосердия, странноприимница, слава Богу, совсем недавно он появился. Для меня это точно было какое-то открытие, прорыв в вашей деятельности, одно дело помогать тем, у кого, можно сказать, есть какие-то надежды.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Сохранный.

Василий Рулинский:

— А другое дело, когда, понятно, что кроме как в церкви об этих людях практически никто больше не позаботится. Им идти некуда, документов нет. Это ведь такие люди в основном у вас там?

Тутта Ларсен:

— Мне очень понравилось, как Илья Кусков, создатель тоже большого проекта для бездомных, называет их отверженные. Там бездомные, бомжи — это немножечко не то слово, неточное. Мне кажется, то, о чем ты говоришь — это люди, которым реально никто не поможет, кроме церкви.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Наверное. Я изначально не хотел заниматься, вернее у меня не было даже предпосылок каких-то заниматься помощью людям, которые оказались на улице. Во-первых, и желания не было, мотивации никакой. Мы занимались зависимыми. Но со временем начали посещать колонии с миссионерскими беседами. Потом те, кто из колонии освобождался, приходили, говорили: отец Евгений, вы к нам приезжали, очень понравилась беседа, то-то, то-то, а как можно где-то, может, реабилитацию, где-то пожить у вас? А у нас не было такой возможности. Потом с разных храмов отправляли к нам бездомных тоже.

Тутта Ларсен:

— Потому что они тоже почти все зависимые.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Вот так, в общей сложности — это наркозависимые...

Василий Рулинский:

— Комбо такой.

Иерей Евгений Лищенюк:

— ...бездомные, освободившиеся и уже умирающие — это почти одна категория.

Тутта Ларсен:

— На самом деле нет?

Иерей Евгений Лищенюк:

— Нет, абсолютно, конечно. Для нас в центр с зависимыми принять бездомного, это абсолютно бесполезно для бездомного и вредно для зависимых. Нам приходилось отказывать, но потом, когда приходили бездомные, просились, я какой-то период времени даже поручал помощникам отказывать. Потому что сам не мог.

Василий Рулинский:

— Тяжело?

Иерей Евгений Лищенюк:

— Отказать не тяжело, говоришь: у нас нет возможности. Он уходит, а ты потом целый день ходишь с осадком. Все эти слова из притчи о Страшном Суде, что если это Христос пришел, как потом? Прочитал я как-то слова отца Иоанна Кронштадтского, который говорит, что когда человек пришел, я точно не передам, не надо углубляться в его историю, не надо расследовать, исследовать.

Тутта Ларсен:

— Возьми да помоги, да?

Иерей Евгений Лищенюк:

— Возьми помоги, потому что это пришел Христос.

Василий Рулинский:

— Иоанн Златоуст так же говорит.

Иерей Евгений Лищенюк:

— И то, что ты делаешь в материальном плане, гораздо ничтожнее, чем то, кто к тебе явился. Поэтому в какой-то момент захотелось, чтобы хотя бы их куда-то направлять. Мы создали со знакомым, он создал Дом трудолюбия, договорились, что мы будем туда направлять.

Василий Рулинский:

— В Воронежской области?

Иерей Евгений Лищенюк:

— В Воронеже самом. Начали направлять людей в другие Дома трудолюбия. Вы знаете, когда берут, человек работает, деньги отдает?

Василий Рулинский:

— Это полурабская система, тяжелая.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Мы хотели такой же сделать, только более честно. Но с других домов трудолюбия к нам начали всех инвалидов и стариков отправлять.

Василий Рулинский:

— Потому что вы более честно начали работать.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Мы не отказывали. Ну, как откажешь? И у нас эта вся система лопнула. Мы сделали в Костенках при реабилитационном центре помещение и начали туда принимать тех людей, которые с немощами.

Тутта Ларсен:

— То есть по сути богадельня получилась.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Да. Но она очень быстро заполнилась. Появились паллиативные, те, которые приходят умирать, и кого привозят уже из больниц, потому что он без регистрации, они его по закону не могут оставлять.

Василий Рулинский:

— А выписывать некуда.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Выписывать некуда. У нас были ситуации, когда врачи звонили, говорили, он нормальный, за собой ухаживает, его привозили, говорят: помогите вынести. Мы брали и онкологии последней стадии и все. Все эти моменты, которые сопровождают тяжелобольного человека. Недавно тоже попросился человек, он сам мне набрал, откуда-то с Севера, и говорит: я, если нужно, и работать смогу, вы меня возьмите только, мне жить негде, я замерзну на улице. Я говорю: ну, давай, сейчас помощник созвонится, паспортные данные, мы купим билет тебе тогда, и добро пожаловать. Он приехал, а у него СПИД последняя стадия. Ему начали делать кардиограмму, у него с присоской кожа отслаивается.

Василий Рулинский:

— Ой!

Иерей Евгений Лищенюк:

— Обычно эти истории так и случаются, что мы не ищем человека где-то по подворотням, а кто-то находит, привозит. А уже отказать очень тяжело. Потом стало понятно, что надо расширяться, потому что в тех условиях мы уже больше принимать не могли и отказывать тяжело. И решили попробовать сделать проект «Странноприимница», тоже помолились. Помощники говорят: где мы будем брат средства.

Тутта Ларсен:

— А главное, руки, с такими людьми должны работать более-менее квалифицированные люди, хотя бы сестры милосердия.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Мы никогда не полагались на квалифицированных и рук достаточных.

Тутта Ларсен:

— Ну как же? Если у тебя тяжелобольной человек, даже, например, с последней стадией онкологии, нужно инъекции делать, как-то за ним ухаживать особо.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Договориться с медсестрами, с поликлиникой о сопровождении сейчас, по крайней мере у нас, не сложно. В этом плане поддержка очень хорошая. Просто нет койкомест. Ухода такого помыть, искупать, чуть-чуть починить что-то. Они же приходят, у них, бывает, пальцы вместе с марлей снимаются. Это все на плечах тех, кто с ними трудится.

Тутта Ларсен:

— И кто это, волонтеры?

Иерей Евгений Лищенюк:

— Это наши выпускники, которых мы принимаем на работу потом.

Тутта Ларсен:

— Ага? Вот это да.

Василий Рулинский:

— Мне очень понравилась фраза отца Евгения, как-то он на нашем общецерковном съезде по социальному служению сказал, что те люди, которые к нему приходят, это люди, у которых нет ни флага, ни родины, ни направления, ни смысла, ничего. Отец Евгений им дает флаг, смысл и куда идти.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Чаще всего, да.

Тутта Ларсен:

— То есть, я вспомнила, не знаю, правда это или нет, где-то читала, в каких-то соцсетях, и все так умилялись, какая прекрасная идея. Взяли и совместили Дом престарелых с детским домом. И бабушкам с дедушками весело и дети опекаемы. Не знаю, правда это или нет, но получается, что вы...

Иерей Евгений Лищенюк:

— Вполне возможно, но под это надо очень подбирать бабушек-дедушек.

Тутта Ларсен:

— Ясное дело. И получается, что ваши выпускники, которые прошли реабилитацию, остаются помогать бездомным и умирающим.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Те из них, кто настоящие подвижники. У нас сейчас есть два, один куратор всей этой темы, есть два сотрудника, сотрудница одна из женского центра выпускница, на их плечах вся эта очень тяжелая работа. Потому что принимает человека, на улице увидели, позвонили, примите дедушку, он ходит, будет вам что-нибудь чинить. Все думают, что нам все чинить надо.

Тутта Ларсен:

— Что у вас все ломается.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Обычно это и представляется, что это миленькие дедушки, просто оказались на улице, за ними ухаживают, а он: спасибо, внучок.

Тутта Ларсен:

— А дедушка уголовник.

Иерей Евгений Лищенюк:

— У нас ребята есть, один из таких знаковых, Витя, ему сейчас 77 уже, он 50 лет отсидел. И, конечно, он не каждого подпускает себя помыть, он задает всегда вопросы очень остро и не всегда интеллигентно.

Василий Рулинский:

— Как вы изящно выразились.

Иерей Евгений Лищенюк:

— И ребята, которые паллиативщики, почти все от 15-20 лет и выше отсиженных. Поэтому, конечно, добротой и романтикой социального служения там не пахнет.

Тутта Ларсен:

— Ну и благодарности вряд ли от них добьешься какой-то.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Мы изначально так договорились, что мы не за благодарность работаем. С ребятами мы так обсуждали, что это такие же ребята, как вы, только с ними затянули чуть-чуть. Вот если бы вы не попали сюда, то... у вас еще есть все шансы. Если мы им не поможем, то неизвестно, как к нам Господь отнесется. У них идет смрад от их ног, в которых опарыши живут, но от нас идет смрад грехов, хотя мы выглядим внешне в принципе ухоженно.

Тутта Ларсен:

— То есть получается, мы это делаем ради себя, ради своего личного спасения?

Иерей Евгений Лищенюк:

— Скорее, я бы сказал так, что мы находим разные причины, чтобы только это делать.

Василий Рулинский:

— Отец Евгений, я еще хотел бы спросить по поводу вашего центра для женщин. Это очень важная тема. Вы сказали о том, что посещаете тюрьмы и колонии. Я так понимаю, что какая-то часть этих женщин, кому вы начали помогать и построили для них центр специальный, это как раз освободившиеся из колонии? И у меня ощущение и у вас, я понимаю, что это первый в России именно женский центр, где могут зависимые женщины жить вместе со своими детьми. Тоже необычная практика. Я правильно понимаю, что вообще реабилитация женщин это более сложная история, чем реабилитация мужчин?

Иерей Евгений Лищенюк:

— Да. Немножко уточнить по истории происхождения. У нас женских колоний нет, у нас только в СИЗО женщины находятся. Вообще я до последнего отказывался заниматься зависимыми женщинами. Когда меня женщины спрашивали, почему, я всегда говорил, что мне жалко сотрудников. Я понимал, что эта тема достаточно серьезная, а у нас так повелось, что у нас весь штат сотрудников — это мужчины. У нас даже и приход, когда что-то случается, куда-то уезжаю, второй священник заболевает или тоже уезжает, и кто-то из священников прикомандированный приезжает служить, говорят: необычно, выходишь на амвон и вместо бабушек мужики. Я от этой темы очень скрывался. Но у нас есть такой приют «Покров». Наталья, руководитель...

Василий Рулинский:

— Алексеенкова.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Да, да. Она говорит: у нас мамочки многие употребляют либо алкоголь, либо наркотики, куда их можно отправлять? И мы взяли два центра, на тот момент было женских, и начали созваниваться с ними: возьмете, возьмете? Три там условия.

Василий Рулинский:

— Наши церковные центры?

Тутта Ларсен:

— Без детей?

Иерей Евгений Лищенюк:

— И без детей, но мы готовы были, чтобы в приюте дети были, как-то договариваться. Но все равно достаточно высокий порог прохождения. Она говорит: отец Евгений, давайте сами сделаем. Я говорю, как в этом: бери и делай. Она: нет, я сама не справлюсь, мы бы что-то со зданием подумали, с детьми бы помогали, вы бы зависимостью занимались. Ну и мы решили попробовать, дали в соцсетях объявление, что ищем сотрудниц для православного центра. Пришла девчонка, сказала, что я шаговичка, по шагам выздоравливала, в наркологии работала. Я говорю: ты нам не подходишь, у нас вариантов нет, поэтому чуть-чуть посмотрим на тебя. И у нее получилось. Она наша опора серьезная в женской реабилитации. Она, наверное, 90% всей нагрузки на себе тянет. Начали принимать девчонок. У кого есть дети, мы договариваемся с приютом «Покров», они по доверенности берут детей, и мы через месяц начинаем их пытаться по чуть-чуть соединять. Если нам первое время детей от мамы не отсоединить, то она не сможет заниматься собой, она будет растворяться в детях и переключаться на детей. Когда начали заниматься женщинами, я понял, что эта тема гораздо серьезнее и тяжелее, чем мужская реабилитация. Во-первых, с мужчиной, что-то он не то сделал, легче разговаривать и ауфидерзейн легче сказать, пойдет, он может себе навредить. А тут сразу семейная история: дети. Например, она что-то сделала, нарушила что-то в распорядке, за это ты ее отчисляешь, а у нее дети в приюте. Тогда мы начинаем процесс лишения ее родительских прав, отдаем в интернат детей. В этом всем какова доля нашей ответственности, все ли мы смогли сделать? И так далее, все старые вопросы начинаются.

Василий Рулинский:

— Это программа «Делатели» на Радио ВЕРА. Мы говорим с иереем Евгением Лищенюком, руководителем Благотворительного фонда святителя Антония Смирницкого в Воронеже и руководителем нескольких реабилитационных центров для зависимых и женщин и мужчин, для бездомных. Батюшка, простите, по поводу женской реабилитации. Вы начали говорить о том, как создавался этот центр, и о том, как сложно реабилитировать женщин. Я так понимаю, ключевая проблема — дети. Но только ли эта проблема? Есть ли еще какие-то особенности самого женского организма.

Тутта Ларсен:

— Скорей, психики.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Женщины более эмоциональны и быстрее все впитывают, по опыту реабилитации. Я бы сказал так, если мы берем наркозависимую девушку 20-ти лет, то ее опыт можно растянуть на пять ребят наркозависимых.

Тутта Ларсен:

— Вот это да!

Иерей Евгений Лищенюк:

— Когда спрашивают, сколько там человек, какой объем, я говорю: одна девчонка наркозависимая равняется один мужской реабилитационный центр, по проблемам, нагрузке, эмоциям, всему остальному. Когда начинаешь с ними... Во-первых, многие девчонки первое время просто плачут, даже не разговаривают, просто плачут. А потом, когда они начинают открываться и рассказывать, конечно, я всегда шучу, но как в том фильме, я смеюсь, чтобы не плакать. Когда они начинают рассказывать истории, нередко это насилие в раннем возрасте со стороны отцов и отчимов, со стороны братьев, предательство матерей, продажа. С самого детства, с раннего возраста, с пяти, с семи, с десяти лет. Когда она в 20 лет попадает к нам, она уже, можно сказать, видела все зло этого мира. Мы разговариваем не с человеком, у которого...

Тутта Ларсен:

— Там зависимость — верхушка айсберга.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Конечно. Зависимость — это просто способ уйти от той жуткой, страшной, катастрофической реальности, которая съедает. Обычно бывает так, начинается опыт проституции, сначала какой-то криминал, уход из дома, проституция, и потом уже, чтобы заглушить обличение совести, дальше алкоголь и обязательно, как часто эксперты это говорят в области зависимости, что за каждой зависимой женщиной стоит мужчина.

Тутта Ларсен:

— Который все это поощряет и стимулирует.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Практически всегда даже начинает с подачи, из руки мужчины принимает наркотик или алкоголь.

Тутта Ларсен:

— Фантастические, конечно, обобщения, не укладывается в голове, что у такой женщины еще могут быть дети и даже не один ребенок.

Иерей Евгений Лищенюк:

— И не два, бывает не три и даже не четыре.

Василий Рулинский:

— Получается им помочь в этой ужасной истории, кажется, это просто невероятно, как-то отсюда выбраться.

Иерей Евгений Лищенюк:

— По-разному, но есть у нас очень хорошие положительные примеры. Есть не очень хорошие, когда много трудов, и все печально. А есть, когда приезжали под давлением обстоятельств и как-то располагались, то, что происходило, то, что видели, как-то все проникало в сердце, в душу. Это из минусов. А из плюсов, если они начинают верить, то они уже по-настоящему верят. И там меньше вопросов недоверия Церкви. Если с ребятами мы много достаточно вопросов таких решаем и обсуждаем, интеллектуального характера вопросы в отношении веры, Евангелия, святых отцов, богослужений, то у девчонок, например, она: есть ли Бог, я не знаю, я столько видела зла, там Бога не было. Потом, следующий этап: а простит ли меня Бог, вы даже не представляете, что я делала? Например, у нас были истории, когда попадали на реабилитацию женщины — ветераны боевых действий, которые пожалев ребенка, не исполнили приказ, и ребенок подрывал целые подразделения. Это все тянулось 15-20 лет, и потом они попадают на реабилитацию. На реабилитации они впервые задают вопрос: а вообще Бог меня может простить или нет? Вы даже не знаете, кто я. Но когда они это перешагивают, страх перед исповедью, начинают открываться, просят прощение у Бога, начинают искренне молиться и посещать первые службы, с этого момента у них пропадают вопросы в отношении веры, копательства, ковыряния. Они доверились Богу и дальше вопросы только: как правильно молиться, как правильно исповедоваться. Дальше уже, как дальше?

Тутта Ларсен:

— Нет вопросов, есть ли Бог.

Василий Рулинский:

— Отец Евгений, это, конечно, невероятно глубокие вещи, о которых вы говорите, но это не все те сферы, которыми вы занимаетесь. У вас есть еще одно направление, о котором надо обязательно сегодня поговорить. Это направление реабилитации и помощи тем, кто возвращается с фронта и их семьям, семьям погибших.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Одно из моих любимых — тюрьма, не сказали.

Василий Рулинский:

— Любимых.

Тутта Ларсен:

— Поле нуждающихся в реабилитации ширится и ширится.

Василий Рулинский:

— Я, кстати, прежде чем мы поговорим про тему вернувшихся с фронта, я хотел бы спросить у вас. Вы сами сказали про тюрьму. Недавно вышел всем известный фильм «Слово пацана», я не знаю, смотрели вы его или нет.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Смотрел.

Василий Рулинский:

— У меня ощущение, хорошо, что смотрели, я, например, жалею, что я смотрел. У меня ощущение, что этот фильм вредный, я не понял, зачем он вообще есть. Слушая вас сейчас, я понимаю, что весь этот, нельзя говорить ад, но весь этот ужас, который люди переживали, испытывали, реальность, которая была, зачем ее еще раз показывать? Мне непонятно. Вы можете свое отношение выразить к этому фильму? Насколько он нужен? Много на этот счет споров сейчас идет. Но вы как человек, кто знает эту всю среду?

Иерей Евгений Лищенюк:

— Я не задавался даже вопросом, нужен ли. У меня так получилось, что мы жили в Новокузнецке, это город в 90-е годы очень криминальный, не знаю, как там сейчас. И на отпеваниях, когда священник в соборе служил, приносили убитых, мы с братом считали, сколько контрольных выстрелов было. Это было обыденностью. А в школе, я помню, воспоминания второго класса, меня пригласил одноклассник, у него фамилия была Коноплин, домой, мы заходим, у него отчим пьяный, мама пьяная лежит. Я говорю: что, мы будем дома сидеть. Он говорит: конечно, там может быть, даже что-то осталось. Мы переступили через них, он достал водку, там осталась водка еще. Он себе стакан налил, выпил. Второй класс. В общем-то, то, что в «Слове пацана» показывалось, мне кажется, это облегченный вариант той реальности, которую мы пережили, и это чудо, что мы пережили. Надо на примере таких... Из-за того, что эта тема очень спорная в обществе, не люблю спорные темы поднимать. Если говорить о своих детях, то я бы на примере этого фильма сказал, что романтики ноль. Начинается, когда все классно красиво, друг за друга, заканчивается всегда смертью, катастрофой, зависимостью, развалом.

Тутта Ларсен:

— Скорее этот фильм не вредный, если с тобой рядом есть...

Василий Рулинский:

— Отец Евгений.

Тутта Ларсен:

— ... отец Евгений, который объяснит, почему здесь ноль романтики,

Василий Рулинский:

— Слава Богу, со мной есть отец Евгений. Отец Евгений, переходя к теме вернувшихся с фронта, мы с таким не сталкивались за последние двадцать, даже тридцать лет, последний раз Чечня была.

Тутта Ларсен:

— По крайней мере в массе.

Василий Рулинский:

— И, наверное, в меньших объемах совершенно. Это новое абсолютно. Наверное, тоже такое же было у вас чувство, как когда зависимыми начали заниматься, как подступиться к этой теме, это же особый мир. Или вы знали уже, как помогать им?

Иерей Евгений Лищенюк:

— На начало Специальной военной операции мы с матушкой были в Калининграде. Когда был подписан указ о принятии в состав России ЛДНР, помню, я сказал матушке: война началась. Она говорит: как, ведь только подписали указ? Мне было понятно, что это уже начало, начало того, о чем я с детства слышал. Мы жили около Почаевский лавры, семь километров, по воскресным дням у нас даже была возможность с ребятами ходить на службу в Почаевскую лавру, и там старчики еще в 90-х годах говорили, что лет через 30-ть будет война, это война с Россией.

Тутта Ларсен:

— Ничего себе.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Украина разделится.

Тутта Ларсен:

— Серьезно?

Иерей Евгений Лищенюк:

— Конечно.

Тутта Ларсен:

— Мы слышали такое от старца Зосимы, но он был в Донбассе. Неужели Почаевские старцы тоже об этом говорили?

Иерей Евгений Лищенюк:

— Конечно. Тогда это звучало, как...

Тутта Ларсен:

— Как дичь какая-то.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Для нас это была фантастика какая-то, мы на это не обращали внимание. Потом, у меня отец служил на Западной Украине, появились раскольники с 94-го года. Очень сильно православных священников избивали, очень сильно. Отец входил в группу по защите нашего православного епископа, ездили в Киев от семьи, поэтому он выхватывал несколько раз по-серьезному. Этот епископ благословил ехать в Россию, потому что, говорит, у тебя дети маленькие. Поэтому, что происходит сейчас, задатки я видел с детства.

Тутта Ларсен:

— Не новость.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Да. Все шутки, москали, кацапы, анекдоты, все это к чему-то должно было привести.

Тутта Ларсен:

— Я прошу прощения, это удивительно для меня, я выросла в Донбассе, и никаких шуток.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Потому что Донбасс.

Тутта Ларсен:

— Нет, ну там было очень много украинцев. Моего отчима звали Борис Андреевич Суковатый, он был стопроцентный малоросс. Все шутки были про хохлов, про евреев, про татар, про русских, про цыган, все жили в единой абсолютно, не сказать, что в симфонии, но беззлобно. Даже если шутили, такого не было никогда. Такой ненависти, типа мы и они, свои и чужие, нет. Извините, я просто для контраста.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Там да, это чувствовалось. Когда началась Специальная военная операция, у меня немало знакомых, друзей пошло, поэтому через два-три месяца стало понятно, что нужна будет поддержка по возвращению. Это еще до начала мобилизации. Мы начали уже изучать этот вопрос, и полтора года мы этот вопрос изучаем, изучаем, пришли к выводу, что система помощи государством создается. Но одно, когда люди объединены одной проблемой, а другое, когда это просто срез нашего народа. Это ребята из разных слоев общества, по-разному попали на военные действия, по-разному воевали, в разных подразделениях, с разным отношением, с разным опытом. И фактически сейчас каждый человек, с кем мы сталкиваемся, не хочу сказать, что кто-то обращается к нам за помощью, кого-то мы находим, с кем-то как-то через знакомых связываемся, с каждым человеком завязывается дружба. То, что может помочь воину вернуться в мирную, адекватную, конструктивную жизнь — это чувство братства здесь.

Тутта Ларсен:

— Социальные связи, человеческие связи.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Социальные связи немножко звучат формализовано, а именно братство, общинность — это то, чего не хватает здесь, что присутствует на войне.

Тутта Ларсен:

— В церкви по идее должно...

Иерей Евгений Лищенюк:

— В церкви в первую очередь, я иногда говорю про какие-то вещи — это базовая прошивка.

Василий Рулинский:

— Вы повели обучение психологов православных в Воронеже, около 50-ти человек прошли это обучение, теперь знают, как с психологической травмой работать и, я так понимаю, эти психологи вместе со священниками отвечают на звонки тех людей, кто в этой ситуации оказался, вернувшихся, родственников погибших. Давайте озвучим, по какому телефону можно позвонить, попросить о помощи. Это тоже важная информация, и что нужно знать об этом.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Можно звонить по телефону горячей линии службы милосердия, и если вопрос, который будет сформулирован, будет касаться родственника, который находится в зоне СВО или это сам воин позвонит, то тогда переадресуют на нас.

Василий Рулинский:

— Телефон 8-800-70-70-222 — это федеральный телефон горячей линии милосердия. Спасибо, отец Евгений, что вы этим занимаетесь, мне кажется, это очень важная работа. И чем дальше, тем больше будет случаев, когда обращаются. Я так понимаю, что каждую неделю сейчас звонят уже и не один, не два звонка, это уже, это большое количество звонков.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Гораздо больше общения с теми, кто уже у нас в братстве состоит, потому что это ежедневное общение. Здесь хочется сказать, что мы помогаем не из-за того, что мы видим, что человек находится в нужде. А просто из-за того, что и наши ребята, кто в команде сейчас уже по этой теме, по каким-то причинам, все по разным, не можем сейчас быть там, поэтому мы занимаемся помощью здесь. Те ребята, воины, кто вернулся, с разными абсолютно проблемами, кто-то без каких-то частей тела вернулся, кто-то, ребята сами шутят, что вернулся без мозгов, но их и до не было. И сейчас, тем не менее, из-за того, что он какое-то время рисковал собой, если у него есть желание, то включаем его тоже в свою команду.

Тутта Ларсен:

— Они вам просто дороги?

Иерей Евгений Лищенюк:

— Конечно.

Василий Рулинский:

— Можно звонить, не только если ты в Воронеже находишься, из любой точки страны.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Конечно.

Василий Рулинский:

— Отовсюду можно звонить, везде какую-то помощь могут оказать.

Иерей Евгений Лищенюк:

— В случае чего даже не только с нашей стороны.

Василий Рулинский:

— Спасибо большое, отец Евгений. Я хотел бы еще напомнить о том, что если вы хотите присоединиться к помощи, стать волонтером и помогать в больницах, либо как социальные волонтеры раздавать гуманитарную помощь, либо как строитель, волонтер-ремонтник поехать восстанавливать частные дома нуждающихся инвалидов, пожилых в Мариуполе, это все можно сделать, зайдя на сайт помочьвбеде.рф. Это сайт, который создал наш Синодальный отел по благотворительности, как раз для того, чтобы объединить там все возможности помощи.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Мне хотелось бы сказать, что сейчас часто, находясь в обыденности и повседневности, у нас краски перестают пестрить в жизни. Кто скучает, касается иногда уныние, недовольство своей жизнью, рабой, семьей, отношениями, положением, очень полезно поехать на недельку, даже если нет никаких навыков, хоть кирпичи подавать. Человек вернется другим.

Василий Рулинский:

— Да, это проверено.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Жизнь заиграет новыми красками.

Василий Рулинский:

— Это проверено, действительно, так и происходит. Я бы еще сказать, что если у вас все-таки есть строительная специальность, вы, например, сантехник, плиточник, штукатур, установщик окон, дверей, особенно нужны такие люди, вся эта информация есть на сайте помочьвбеде.рф. Но если у вас нет строительной специальности или вы просто хотите помогать как волонтер, раздавая гуманитарную помощь, посещая на дому нуждающихся людей в Донецке, в Северодонецке, там сейчас очень сложная ситуация, очень много домов без отопления остались. Все это можно сделать, присоединившись к помощи на сайте помочьвбеде.рф. Отец Евгений, спасибо большое за ваши труды. Тот случай, когда я совершенно не дежурно говорю, эфира совершенно не хватило, час это очень мало для вас, и три часа мало. Но я думаю, что мы обязательно будем вас приглашать и дальше, потому что хочется очень о многом поговорить. Спасибо большое.

Иерей Евгений Лищенюк:

— Вам спасибо за то, что вы делаете.

Тутта Ларсен:

— Это были «Делатели» на Радио ВЕРА. Я Тутта Ларсен.

Василий Рулинский:

— И я, Василий Рулинский. А у нас в гостях был иерей Евгений Лищенюк, руководитель Благотворительного фонда Антония Смирницкого в Воронеже и создатель множества замечательных проектов для зависимых, для бездомных, освободившихся и вернувшихся с фронта. Батюшка, спасибо вам. Всего доброго.

Тутта Ларсен:

— Спасибо.

Все выпуски программы Делатели

Другие программы

Духовные этюды

16 мая. «Яблони в цвету»

Скачать

Фото: Anna Zakharova/Unsplash

Невозможно вдосталь насладиться созерцанием цветущей по весне яблони, покрытой, словно невеста, белоснежным одеянием! И если попытаться представить себе зримые очертания Рая Божия, то им, убеждён, более всего соответствуют плодовые деревья, усыпанные белыми и розовыми соцветиями. Именно такова христианская душа, украсившаяся, в результате долгого покаянного, молитвенного подвига, весенним цветом смирения, чистоты и любви, — добродетелей, которые сдруживают нас с ангелами.

Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров

Все выпуски программы Духовные этюды

Читать полностью

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 17 мая (вечер 16 мая) 2026г.

Неде́ля 6-я по Па́схе, о слепо́м.

Глас 5.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре: ^[1]

Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. (Дважды)

На третий раз до середины:

Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в

Хор: И су́щим во гробе́х живо́т дарова́в.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 5:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры воскресные, глас 5:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Честны́м Твои́м Кресто́м, Христе́,/ диа́вола посрами́л еси́,/ и Воскресе́нием Твои́м жа́ло грехо́вное притупи́л еси́,/ и спасл еси́ ны от врат сме́ртных:// сла́вим Тя, Единоро́дне.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

Стихира: Воскресе́ние дая́й ро́ду челове́ческому,/ я́ко овча́ на заколе́ние веде́ся,/ устраши́шася сего́ кня́зи а́дстии,/ и взя́шася врата́ плаче́вная./ Вни́де бо Царь сла́вы Христо́с,/ глаго́ля су́щим во у́зах, изыди́те:// и су́щим во тьме, откры́йтеся.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Ве́лие чу́до,/ неви́димых Соде́тель, за человеколю́бие пло́тию пострада́в,/ воскре́се Безсме́ртный./ Прииди́те оте́чествия язы́к, Тому́ поклони́мся:/ благоутро́бием бо Его́ от пре́лести изба́вльшеся,// в Трие́х Ипоста́сех Еди́наго Бо́га пе́ти навыко́хом.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Вече́рнее поклоне́ние/ прино́сим Тебе́, Невече́рнему Све́ту,/ на коне́ц веко́в, я́ко в зерца́ле пло́тию возсия́вшему ми́рови,/ и да́же до а́да низше́дшему,/ и та́мо су́щую тьму разруши́вшему,/ и свет Воскресе́ния язы́ком показа́вшему:// Светода́вче Го́споди, сла́ва Тебе́.

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Нача́льника спасе́ния на́шего,/ Христа́ славосло́вим:/ Тому́ бо из ме́ртвых воскре́сшу,/ мир от пре́лести спасе́н бысть./ Ра́дуется лик а́нгельский,/ бе́гает де́монов пре́лесть,/ Ада́м пады́й воста́,// диа́вол упраздни́ся.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

Стихира: И́же от кустоди́и науче́ни быва́ху от беззако́нник,/ покры́йте Христо́во Воста́ние,/ и приими́те сре́бреники, и рцы́те/ я́ко нам спя́щим, из гро́ба укра́ден бысть Ме́ртвый./ Кто ви́де, кто слы́ша, мертвеца́ укра́дена когда́,/ па́че же пома́зана и на́га,/ оста́вльша и во гро́бе погреба́льная Своя́?/ Не прельща́йтеся иуде́е,/ навы́кните рече́нием проро́ческим, и уразуме́йте,// я́ко Той есть вои́стинну Изба́витель ми́ра, и Всеси́льный.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Го́споди, ад плени́вый,/ и смерть попра́вый, Спа́се наш,/ просвети́вый мир Кресто́м честны́м,// поми́луй нас.

Стихиры Недели о слепом, глас 2, самогласны:

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

Стихира: Слепы́й роди́выйся, в свое́м по́мысле глаго́лаше:/ еда́ аз грех ра́ди роди́тельных роди́хся без о́чию,/ еда́ аз за неве́рие язы́ков роди́хся во обличе́ние?/ Не домышля́юся вопроша́ти,/ когда́ нощь, когда́ день?/ Не терпи́та ми но́зе ка́меннаго претыка́ния,/ не ви́дех бо со́лнца сия́юща,/ ниже́ во о́бразе мене́ Созда́вшаго./ Но молю́ Ти ся Христе́ Бо́же,// при́зри на мя и поми́луй мя.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: Мимоходя́ Иису́с от святи́лища,/ обре́те челове́ка сле́па от рожде́ния,/ и умилосе́рдився положи́ бре́ние на о́чию его́, и рече́ к нему́:/ иди́ умы́йся в Силоа́ме,/ и умы́вся прозре́, сла́ву возсыла́я Бо́гу./ Сосе́ди же его́ глаго́лаху ему́:/ кто твои́ зе́ницы отве́рзе,/ и́хже никто́же от зря́щих исцели́ти возмо́же?/ Он же возопи́в, рече́:/ Челове́к Иису́с глаго́лемый,/ Он ми рече́, умы́йся в Силоа́ме, и прозре́х./ Той есть вои́стинну,/ Его́же рече́ Моисе́й в зако́не, Христа́ Месси́ю:// Той есть Спас душ на́ших.

Стихира Недели о слепом, глас 5:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Го́споди, мимоходя́ путе́м,/ обре́л еси́ челове́ка сле́па от рожде́ния,/ и удивле́ни бы́вше ученицы́, вопроша́ху Тя глаго́люще:/ Учи́телю, кто согреши́: сей ли,/ или́ роди́тели его́, да слеп роди́ся?/ Ты же Спа́се мой возопи́л еси́ к ним:/ ни сей согреши́, ни роди́тели его́,/ но да явя́тся дела́ Бо́жия на нем./ Мне подоба́ет де́лати дела́ Посла́вшаго Мя,/ я́же никто́же мо́жет де́лати./ И сия́ рек, плю́нув до́лу, и бре́ние сотво́рь,/ пома́зал еси́ о́чи его́, рек к нему́:/ иди́, умы́йся в Силоа́мстей купе́ли./ Он же умы́вся здрав бысть, и вопия́ше к Тебе́:/ ве́рую Го́споди, и поклони́ся Тебе́.// Те́мже вопие́м и мы, поми́луй нас.

Догматик, глас 5:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Догматик: В Чермне́м мо́ри,/ Неискусобра́чныя Неве́сты о́браз написа́ся иногда́./ Та́мо Моисе́й, раздели́тель воды́:/ зде же Гаврии́л, служи́тель чудесе́./ Тогда́ глубину́ ше́ствова немо́кренно Изра́иль;/ ны́не же Христа́ роди́ безсе́менно Де́ва./ Мо́ре по проше́ствии Изра́илеве пребы́сть непрохо́дно;/ Непоро́чная по Рождестве́ Эмману́илеве пребы́сть Нетле́нна./ Сый, и пре́жде Сый,/ явле́йся, я́ко Челове́к,// Бо́же поми́луй нас.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́: (В приходской практике может опускаться)

Поется стихира храма ^[2] , затем:

Стихира Недели о слепом, глас 4:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Все житие́ слепы́й нощь помышля́я,/ возопи́ к Тебе́:/ Го́споди, отве́рзи ми зе́ницы,/ Сы́не Дави́дов Спа́се наш,// да со все́ми и аз воспою́ Твою́ си́лу.

Богородичен воскресный, глас 4:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богородичен: При́зри на моле́ния Твои́х раб, Всенепоро́чная,/ утоля́ющи лю́тая на ны воста́ния,/ вся́кия ско́рби нас изменя́ющи:/ Тя бо еди́ну, тве́рдое и изве́стное утвержде́ние и́мамы,/ и Твое́ предста́тельство стяжа́хом./ Да не постыди́мся, Влады́чице, Тя призыва́ющии./ Потщи́ся на умоле́ние, Тебе́ ве́рно вопию́щих:/ ра́дуйся, Влады́чице, всех по́моще,/ ра́досте и покро́ве,// и спасе́ние душ на́ших.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день), и всех святы́х. Мо́лим Тя, многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день) и всех святы́х. благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихира воскресная, глас 5:

Стихира: Тебе́, Воплоще́ннаго Спа́са Христа́,/ и Небе́с неразлучи́вшася,/ во гла́сех пе́ний велича́ем,/ я́ко Крест и смерть прия́л еси́ за род наш,/ я́ко Человеколю́бец Госпо́дь,/ испрове́ргий а́дова врата́,/ тридне́вно воскре́сл еси́,// спаса́я ду́ши на́ша.

Стихиры Пасхи, глас 5.

Стих: Да воскре́снет Бог,// и расточа́тся врази́ Его́.

Стихира: Па́сха/ свяще́нная нам днесь показа́ся;/ Па́сха но́ва свята́я;/ Па́сха та́инственная;/ Па́сха всечестна́я./ Па́сха Христо́с Изба́витель;/ Па́сха непоро́чная;/ Па́сха вели́кая;/ Па́сха ве́рных./ Па́сха две́ри ра́йския нам отверза́ющая.// Па́сха всех освяща́ющая ве́рных.

Стих: Я́ко исчеза́ет дым,// да исче́знут.

Стихира: Прииди́те/ от виде́ния жены́ благове́стницы,/ и Сио́ну рцы́те:/ приими́/ от нас ра́дости благове́щения, Воскресе́ния Христо́ва:/ красу́йся, лику́й/ и ра́дуйся, Иерусали́ме,/ Царя́ Христа́ узре́в из гро́ба,// я́ко жениха́ происходя́ща.

Стих: Та́ко да поги́бнут гре́шницы от Лица́ Бо́жия,// а пра́ведницы да возвеселя́тся.

Стихира: Мироно́сицы жены́,/ у́тру глубоку́,/ предста́вша гро́бу Живода́вца,/ обрето́ша А́нгела/ на ка́мени седя́ща,/ и той провеща́в им,/ си́це глаго́лаше:/ что и́щете Жива́го с ме́ртвыми?/ Что пла́чете Нетле́ннаго во тли?// Ше́дше, пропове́дите ученико́м Его́.

Стих: Сей день, его́же сотвори́ Госпо́дь,// возра́дуемся и возвесели́мся в онь.

Стихира: Па́сха кра́сная,/ Па́сха, Госпо́дня Па́сха!/ Па́сха всечестна́я/ нам возсия́. Па́сха,/ ра́достию друг дру́га обы́мем./ О Па́сха!/ Избавле́ние ско́рби,/ и́бо из гро́ба днесь,/ я́ко от черто́га/ возсия́в Христо́с,/ жены́ ра́дости испо́лни, глаго́ля:// пропове́дите апо́столом.

Стихира Недели о слепом, глас 8:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Пра́вды со́лнце мы́сленное, Христе́ Бо́же,/ из утро́бы све́та лише́ннаго,/ Твои́м пречи́стым прикоснове́нием просвети́вшее обою́ду,/ и на́ши о́чи душе́вныя озари́вшее,/ сы́ны дне покажи́,/ да ве́рою вопие́м Ти:/ мно́гое Твое́ и неизрече́нное, е́же на нас благоутро́бие,// Человеколю́бче, сла́ва Тебе́.

Стихира Пасхи, глас 5.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Воскресе́ния день,/ и просвети́мся торжество́м,/ и друг дру́га обы́мем./ Рцем бра́тие,/ и ненави́дящим нас,/ прости́м вся Воскресе́нием,/ и та́ко возопии́м:/ Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в,// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. ^[3]

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь, глас 4:

Хор: Богоро́дице Де́во, ра́дуйся,/ Благода́тная Мари́е, Госпо́дь с Тобо́ю:/ благослове́на Ты в жена́х/ и благослове́н Плод чре́ва Твоего́,// я́ко Спа́са родила́ еси́ душ на́ших. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Хор: Благословлю́ Го́спода на вся́кое вре́мя,/ вы́ну хвала́ Его́ во усте́х мои́х./ О Го́споде похва́лится душа́ моя́,/ да услы́шат кро́тции, и возвеселя́тся./ Возвели́чите Го́спода со мно́ю,/ и вознесе́м И́мя Его́ вку́пе./ Взыска́х Го́спода, и услы́ша мя,/ и от всех скорбе́й мои́х изба́ви мя./ Приступи́те к Нему́, и просвети́теся,/ и ли́ца ва́ша не постыдя́тся./ Сей ни́щий воззва́, и Госпо́дь услы́ша и,/ и от всех скорбе́й его́ спасе́ и./ Ополчи́тся А́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́,/ и изба́вит их./ Вкуси́те и ви́дите, я́ко благ Госпо́дь:/ блаже́н муж, и́же упова́ет Нань./ Бо́йтеся Го́спода, вси святи́и Его́,/ я́ко несть лише́ния боя́щимся Его́./ Бога́тии обнища́ша и взалка́ша:/ взыска́ющии же Го́спода// не лиша́тся вся́каго бла́га.

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Хор: Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. (Трижды)

У́треня

Шестопса́лмие:

Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия