«Вера и сомнения». Епископ Переславский и Угличский Феоктист

У нас в студии был епископ Переславский и Угличский Феоктист.

Разговор шел о трудах митрополита Антония Сурожского, в частности о его размышлениях о вере, неверии, сомнении и встрече с Богом.

Этой программой мы открываем цикл из пяти бесед, посвященных личности и размышлениям митрополита Антония Сурожского.

---

Константин Мацан

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. Здравствуйте, уважаемые друзья. В студии у микрофона Константин Мацан. Этой беседой мы открываем цикл программ, который на этой неделе в часе «Светлого вечера» с 8-ти до 9-ти у нас будут выходить и будут посвящены митрополиту Антонию Сурожскому: его наследию, главным темам в его текстах и выступлениях, его жизни. Тема для меня лично очень дорогая и сокровенная. И вот наконец-то мы к ней приступаем. Вернее, наконец-то я осмелился как-то заговорить о любимом. Тоже не с потолка эта решимость возникла. Скоро, в начале октября, с 3-го по 5-е октября, если быть точным, в Доме русского зарубежья пройдет очередная, X уже конференция по наследию митрополита Антония Сурожского. В этот раз ее тема звучит так «Митрополит Антоний, преемственность, контекст, уникальность», попытка посмотреть на труды владыки в контексте его времени и богословия, и философии, культуры его эпохи. И вот на встречу этой конференции мы задумали сделать такой цикл программ по владыке Антонию. Сегодня первая беседа — прикосновение к самым, может таким узловым темам в наследии владыки, в его выступлениях: вера, сомнения, встреча с Богом. И проводником в мир этих тем для нас сегодня станет епископ Переславский и Угличский Феоктист. Добрый вечер, дорогой владыка.

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Добрый вечер, Константин. Добрый вечер, радиослушатели.

Константин Мацан

— Вы для наших слушателей в представлении не нуждаетесь, как постоянный автор программ «Евангелие день за днем». Но, я очень рад, что сегодня в таком разговорном жанре мы с вами поговорим. А для вас вот в круге вашего чтения тексты владыки Антония какое место занимают?

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Я не буду врать и не буду говорить, что я прям вот много его сейчас читаю, да. Нет, я его читал раньше много, вдохновился. Он во многом, как мне кажется, меня определил. Потому, что, конечно, какие-то может быть его мысли я уже, за давностью лет, забыл, мне кажется, что просто они как-то вот во мне существуют сами по себе, что они, сам до них дошел. Но, когда я встречаюсь с какими-то его текстами или слушаю его голос, записи его передач, то я с удивлением обнаруживаю, что он там говорит о том, о чем и я зачастую тоже говорю на публике. И из чего делаю вывод, что видимо вот когда-то тогда, когда еще много читал труды митрополита Антония, во мне вот эти семена оставил, и они дают свои всходы, мне так кажется.

Константин Мацан

— А вот все-таки можно сказать или подумать о том: вот в чем он вас определил? Понятно, что это трудный вопрос. Я тоже очень понимаю, о чем вы говорите, потому что для меня владыка Антоний стал одним из первых авторов вообще, через которых я стал знакомиться с православием и с церковной жизнью. И в этом смысле ты уже не можешь отделить: где ты, а где его мысли. Тебе кажется, что вот ну, собственно, ты так и думал всегда.

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Да.

Константин Мацан

— Действительно. При этом дальше, вот смотря на мир, развиваясь, узнавая какие-то другие, не знаю, если угодно, ну если не формы православия, то просто какие-то другие подходы, другие тональности, скажем так, ты вот начинаешь отличать: нет, вот это все-таки что-то такое, вот близко к тому, что я читал у владыки, и что мне поэтому дорого; а это что-то такое, на что я смотрю, скорей, со стороны. Вот что для вас, в чем он вас определил и сформулировал?

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Ну я думаю, в первую очередь в отношении к Евангелию, к тому, как Евангелие необходимо воспринимать. Что по отношению к Евангелию нельзя лукавить, нельзя быть нечестным. Надо честно говорить, что вот: Господи, ну мне этот отрывок непонятен, или неприятен, или он меня абсолютно не трогает, а вот этот вот мне интересен, а этот меня вот на, заставляет подумать и как-то вот какую-то работу духовную проделать. Вот. Потому, что ну я не знаю, кто еще из таких, относительно современных и громких, известных авторов говорит о честности по отношению к Евангелию, которая, конечно же, должна простираться на всю духовную жизнь. И вообще вот честность, честность по отношению к самому себе, по отношению к Богу, по отношению к ближним и, она для владыки Антония, как мне видится, очень важна. Помимо этого он также много говорил о том, что заповеди Христовы, они не формализуются, и поэтому невозможно, то есть тот, кто их исполняет формально, он их не исполняет. И у него есть прекрасные совершенно истории про то, как там сидел нищий в Париже, да, с этой шапкой для сбора денег. И люди шли, кидали туда какие-то денежки, и при этом не смотрели на него самого, этого нищего. Думая, что тем самым они исполнили заповедь. Ну при этом был некий человек, учитель, у которого не было денег, но он подошел, снял шляпу перед этим нищим. Нищий встал, что-то сказал ему, нищий встал, и они обнялись. И вот дальше там довольно долгая и, история, владыка Антоний рассказывает, и он при, подводит к тому, что те люди, которые давали деньги и не глядели на человека, то есть не видели в нем человека попросту, они заповедь не исполнили, хотя формально они ему подали. А тот, кто ему ничего не дал физического, но при этом увидел в нем человека, заповедь исполнил: дал ему самое вот важное, вот может дать человек, один человек другому человеку. И вот такое отношение у владыки Антония вообще ко всем заповедям. И он на этом настаивает, он говорит, что: ну невозможно сказать, что: вот так вот сделай и заповедь исполнишь. Потому, что всякий раз необходимо думать, необходимо включать свое сердце в первую очередь. Если ты сердце не включил, если ты подошел формально, то ты заповедь так не сможешь исполнить. Просто -на- просто не, не получится.

Константин Мацан

— Знаете, а вот вы начали с того, что есть в Евангелии, могут быть у человека фрагменты, которые даже неприятные, не только непонятные, или даже как-то вызывают отторжение. А вот у вас, у епископа Церкви до сих пор такие моменты есть?

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Безусловно, конечно, есть, да.

Константин Мацан

— А пример можете привести?

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Ну, наверно, самый, вот который сейчас у меня, сразу там могу сказать, не думая — это история с исцелением паралитика у Овчей купели.

Константин Мацан

— А почему?

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Не нравится мне паралитик. Это очень странное исцеление, вот, я его не понимаю. Я не понимаю: почему.
Константин Мацан

— Ну это тот эпизод, когда была Овчая купель.

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Да.

Константин Мацан

— И раз в год ангел спускался, и вода вскипала. И того, кто в эту воду погружался, тот получал исцеление. И вот много-много лет, ну 17, по-моему, лет лежал человек у этой Овчей купели, я могу цифры напутать, и все никак не успевал первым войти. И, когда Христос пришел и спросил его: «Почему ты здесь лежишь и никак не можешь войти в эту купель уже так много лет?», человек ответил: «Не имею человека, который бы меня внес.». И есть, на сколько я знаю, разные толкования этого эпизода.

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Да, да.

Константин Мацан

— В том числе и такие, что человек просто 17 лет лежал и как-то ни разу не задумывался о том, что, за что ему все это послано. И в общем поэтому Христос так как бы задает ему вопрос: Ну а ты, какие ты выводы сделал за эти 17 лет о своем там, о себе. А может другие толкования. Почему вам не нравится этот паралитик?

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Мне не нравится потому, что мне, повторю, мне этот, сам человек, паралитик вот, я, я понимаю, что я могу ошибаться в прочтении этого отрывка, есть действительно разные комментарии, вот. Но, его дальнейшие действия показывают, что, ну во-первых, да, начнем с того, что эти годы он лежал, не нашлось человека, который смог бы ему помочь. Это очень странно, потому что, и я, я допускаю, что такие люди есть, но я пока не встречал человека, у которого не было бы того, кто за него там всех порвет, вот. Ну и я, я допускаю, что такие люди есть, вот, допускаю. Но, если человеку кажется, что такое вот есть, ему все же стоит, вот как-то владыка Антоний тоже вспоминал совет своего духовника, что ну там, в какой-то момент он рекомендовал ему перед сном вспоминать тех, кто о нем молится и по чьим молитвам он сам может не молиться. То есть да, вот это вот да, это очень интересный опыт. И, если человеку кажется, что нет того, кто за него там горой, то стоит, наверно, тоже вот такой эксперимент провести и подумать: кто о нем молится. И если он вдруг не вспомнит, то надо тогда другой вопрос поставить: а за, а о ком я молюсь, да, и для кого я являюсь тем человеком, который всех растолкает, но в купель, значит, своего ближнего погрузит. Ведь потому, что мы видим другого евангельского паралитика, которого друзья вносят через крышу, который ничего не говорит и за которого делают все друзья. Он просто, он — объект какой-то, он как недвижимость какая-то. Он даже со Спасителем ничего не говорит. Друзья принесли, положили: исцеляй, вот просто взяли Его за грудки: исцеляй. Ну Господь: ну что ж, хорошие вы ребята, мощные, вот, исцелил. Здесь мы видим, что, что-то другое: человек, который дикально одинокий. Ну это вот одиночество такое, какое-то совершенно нездоровое, кажется. Что причины этого кроются в особенностях личности этого человека. Конечно, никакой человек не может быть исключен из спасения, из божественного действия. Но, это часть истории. Есть вторая часть истории, которая после, происходит после обретения здоровья, да, и он просто выдает иудеям Христа, говорит: Я тут не в курсе, вот пожалуйста, он там сделал, идите с Ним и разбирайтесь. Многие толкователи, даже большинство толкователей говорят о том, что он так поступил из благодарности, думая, что иудеи хотят ну и стать Его учениками, и вообще вот, вот Он — Великий человек, пожалуйста, вот Он мне помог. Ну есть и другая линия толкования, которая говорит, что он просто был очень бесчувственным и не понимал каких-то простых вещей. Просто, чтобы от него отстали, ну вот он: ну вот с Ним, пожалуйста, идите говорите. Вот он как будто бы не мог не знать того движения вокруг Иисуса, которое было в те, в те, в то время. Но, повторю, мне эта история не нравится самим человеком, да. Но, я не исключаю, что ну тут может быть проблема то ни в нем, а во мне, и я каких-то вещей не вижу в упор. Вот. Потому, что, и я подчеркиваю, это всегда подчеркиваю, что большинство толкователей говорят о том, что все с ним было хорошо. И лишь какие-то совсем маленькие, можно сказать, маргинальные, и я вместе с этими маргиналами вот говорю, что: ну какая-то сложность, какую-то сложность вижу.

Константин Мацан

— Ну при этом мысль владыки Антония, наверное же, не в том, что нужно, вот если такой эпизод попадается, нужно как бы обрадоваться и так на этом настаивать, что: вот я честный, я не могу это понять. Видимо речь о том, что надо в этом признаться, ну чтобы как бы через это все-таки пройти.

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Да, конечно, конечно.

Константин Мацан

— Пробраться к смыслу.

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Конечно, конечно, конечно. Ну вообще мысль владыки Антония, она совершенно евангельская, потому что мы видим: в Евангелии много эпизодов непонимания апостолами того, что говорит им Христос, того, что вообще происходит. То есть у них масса свидетельств. Господь им открыто говорит, что: вот сейчас идем в Иерусалим, Сын человеческий будет предан и все им рассказывает. А они не понимают, не понимают, не понимают. Или задают Ему вопросы, какие-то такие вопросы, ну я сейчас не, прям вот не вспомню такого яркого, да, из тех вопросов, ну хорошо, может быть какой-нибудь вопрос такого непонимания тотального: это когда они делят места в Царстве Христовом, да. То есть просто вот да. Или, или когда вот, и тут же хотим, чтобы, ну сесть ну там сынов Зеведеевых, один по правую, другой по левую, «можешь ли пить чашу, которую Я пью, и крещением, которым Я крест, крещусь.». Мне бы кто такое сказал, я бы, и не важно, что он имеет в виду, я бы сказал: «Нет.». Они, очевидно, на столько поглощены вообще земными перспективами, как им кажется, Царство Христово, что говорят: да, конечно, пожалуйста, здорово. Хотя Он тут же буквально говорил им, вот. Ну я про что? Про то, что Христос может быть, уставая от вопросов и непонимания учеников, Он всегда им на эти вопросы отвечал. И это очень важный момент, что он никогда не говорил им, что: так, значит вы такие бестолковые, идите вообще от Меня, Я других наберу учеников. Нет, Он с ними возюкался как с маленькими детьми буквально. И я понимаю, что, если апостолы так, как Он к апостолам относился, Он к любому человеку так относится. И поэтому важно быть с Ним предельно откровенным. И владыка Антоний об этом и говорит. Мы можем вспомнить этот эпизод, когда Господь говорил о евхаристии, и все люди послушали, сказали: ну что Он бред какой-то говорит и ушли от Него. И только, только апостолы остались. И Он говорит: А что же вы не уходите, почему остаетесь? И апостол Петр отвечал, что: Господи, а к кому нам идти. Ничего не понимаем, но идти нам больше не к кому. И вот это вот состояние, да, и вот такое ну чувство по отношению ко Христу, что: я ничего не понимаю, но мне некуда идти, оно, мне кажется, очень важным для христианина.

Константин Мацан

— Епископ Переславский и Угличский Феоктист сегодня с нами в программе «Светлый вечер». Еще одна очень важная тема в беседах владыки Антония — это тема про веру и сомнение. А вот сомнение — спутник веры?

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Мне думается, знаете, что, когда исчезают сомнения, вера улетучивается.

Константин Мацан

— Почему?

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Не может быть никакой веры без сомнений. Ну а что это тогда, если нет сомнений, это что, ну как вот. Вы понимаете, вера, она предельно динамична. И мы видим, что, если тебе кажется, что такой, ну прям ты утвержден в вере своей, то это означает, что ты просто не знаешь самого себя, или невнимателен по отношению к себе. Потому, что есть масса ситуаций в течении дня нашей жизни, когда мы абсолютно забываем и о нашей вере, и обо всем, и мы же, живем как люди, нас окружающие мирские, светские, неверующие, ничем от них не отличаемся. То есть мы себя ведем в тех или иных ситуациях точно также, как нам повелевает, то есть так, как нам повелевает вести себя социум. Ну например, там в очереди стоишь, один тебя попросил подвинуться, второй попросил подвинуться, третий, четвертому ты уже в зуб дал, сказал, что, ну так раздражаешься на какие-то моменты такие, вот, пытаешься там себе какое-то место выхватить получше дома там на парковке, например, да. Вот. Ну условно говорю: у меня нет никакой инвалидности и никаких сложностей с тем, чтобы перемещаться на расстояния, да, ну вот, ну при этом я, я, я про себя сейчас рассказываю, я стараюсь припарковаться поближе к подъезду. Внимание, вопрос, я задаю себе вопрос: зачем я это делаю? Потому, что ну для меня пройти 200 метров, там 300 — это не проблема, абсолютно. Но, надо ж, вот почему-то все так делают, я тоже так делаю. Иногда я себе даю по загривку и как-то просто останавливаюсь подальше, потому что понимаю, что ну там люди с детьми, например, или люди, которым сложно ходить там, да, им же нужнее, вот. Я допускаю, что скорее всего приедет какой-нибудь борзый человек и встанет там. Ну, ну, ну это ж, это не моя уже проблема. То есть я-то сам себя должен ставить на последнее место. И вот с этим поставлением себя на последнее место, конечно, много сложностей. Ну, если я этого не делаю, вопрос к моей вере. И если я думаю, что, вот в этом всем состоянии я думаю, что я суперверующий и прям все у меня хорошо, то это означает, что я не знаю себя.

Константин Мацан

— Слушайте, а вот вы сказали про последнее место. Есть известные слова, ну по-моему это все-таки не из бесед владыки Антония, но это удивительно в любом случае сочетается с его мыслью, что: у нас нет возможности занять последнее место, там уже Христос.

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Ну поближе к Нему.

Константин Мацан

— Ну да, да, да. Ну это просто очень красиво. Ну знаете, это очень яркий пример, то, что вы приводите. Есть еще одна грань аспекта, грань темы веры и сомнения, это сомнения в самом фундаментальном. А вот у вас, как у священнослужителя бывает сомнение в бытие Бога? Бывает ли такое, что, вот я много лет уже верующий человек, а вдруг то, во что я верю, почему я в это верю, а вдруг все не так на самом деле?

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— В бытие Бога у меня сомнений никогда не было, даже до того еще, как я стал членом Церкви. Я уж не знаю, почему так сложилось, вот. Но, тут другое. Бывает, возникают вопросы: так ли оно все, как учит Церковь, вот.

Константин Мацан

— Угу!

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Вот правильно ли Церковь все поняла, интерпретировала, и так далее. Тем более, что мы понимаем, что существуют различные церковные деноминации, скажем так, христианские, да, с отличающимся в каких-то моментах вероучением. Вот. Э, такое бывает, конечно. То есть оставаться верным православному вероучению во всех его аспектах, во всех его может быть непростых очень таких постулатах или, я не знаю, как там, да, правильно сказать. Тем более мы понимаем, есть некое догматическое развитие, есть то, во что верили первые христиане, есть то, что пришло чуть попозже, вот. Но, ну одним из самых ярких может быть примеров является почитание Божий Матери, о котором мы ничего не можем найти в упоминаниях, в апостольских посланиях это приходит позже. Но, это становится верой всей Церкви. И здесь ну вот у многих ведь есть сомнения, я имею в виду у христиан не православных и там протестантов, и так далее. То есть вот здесь не, не заразиться, или как-то не пустить в, эти сомнения в душу и им как-то противостоять, конечно, бывает непросто.

Константин Мацан

— А что делать, если они приходят? А вот что об этом владыка может быть говорил? Вот есть сомнение, оно пришло, ты не можешь его проконтролировать, оно не спросилось, когда приходило. У тебя дальше выбор: что, дальше остаться с ним, гнать его, признать его, продумать его, вот что?

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Я думаю, что самый простой способ и самый действенный — это Богу их изложить. Вот. И Бог найдет способ тебе, что самый простой их рассеять и развеять, и так далее. Вот. Потому, что ну соблазн утраты правильной догматической веры, он, он над всеми нами висит, и мы понимаем, что и очень мудрые люди, духовные и опытные иной раз этому соблазну поддавались, не выдерживали. И вот те древние ересиархи, да и не только древние, ну древние в первую очередь, они были ведь очень опытными и духовно опытными в первую очередь людьми. Но, тем не менее вот с ними это происходило. И поэтому вот сохранение именно веры той вот православной — это очень непростая задача. Тем более, что я как все же дипломированный, да, в этом смысле человек, я знаю сколько привито к нашему современному православному сознанию неправославных абсолютно, так сказать, воззрений, вот, которые пришли к нам там какими-то путями окольными. Но, при этом зачастую православные люди воспринимают их как вот что-то такое фундаментальное. Там, например там, ну не знаю, можно отношение к священству, например, да, вот. Если так поспрашивать православных людей наших: вот священство, оно неизгладимо или, или что, вот как оно, оно, оно может быть, его можно сана лишить вообще, этого человека?

Константин Мацан

— Так.

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Вот. Люди чаще всего говорят, что: нет, оно неизгладимо, и все прочее вот как бы вот, да. Но, это, я понимаю, что радиослушатели сейчас, некоторые возмутятся, но это, это так. С точки зрения православных, Православной Церкви и, если мы посмотрим еще на высказывания там, да, древних отцов, то они воспринимали священство как одежду, которую дает тебе Церковь, и ты ее носишь. Это не изменение твоего естества, если угодно. Это крещение — изменение твоего естества, вот. А священство — это одежда, которую тебе как вот некий кредит доверия Церкви дается для выполнения определенных функций. Ты можешь оказаться недостойным носить эту одежду. И Церковь говорит: Товарищ, брат, придется вернуть.

Константин Мацан

— Поносил и хватит.

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Поносил и хватит, да. Конечно, Церковь потом может признать свою ошибку, ну бывают всякие истории, ну там понятно, что она может быть под давлением политических сил или чего-то еще, вот, и сказать, что: ой, поспешили, на, вот возвращаем тебе эту одежду, вот. А с точки зрения Католической Церкви немножко все иначе. Там не, невозможно так вот священника лишить. Почему? Потому, что, если мы откроем чины поставления во всей этой степени священства, католические чины и наши чины православные, мы увидим их радикальное отличие. Все 3 чина католические: дьякона, священника и епископа, они вспоминают священство Ветхого Завета и говорят о том, ну то есть у них есть некое такое проведение параллели, что: там было священство, и вот мы как будто бы его наследники. Ну так это можно понять. А священство Ветхого Завета, оно было природным. То есть ты родился в определенной семье, от определенного отца и все, ты вот, ты не можешь никуда деться. Ты можешь шалить, как там дети или шалили, в конечном итоге Бог их уничтожил, но они не могут перестать быть священниками. В нашей православной традиции, конечно, Ветхий Завет совершенно не упоминается, упоминается Спаситель как тот, кто нам дает эту одежду. И вот митрополит Антоний об этом тоже говорил, но в другом контексте. Он говорил о том, что: есть один только священник в, в высшем смысле, то есть вот в абсолютном смысле этого слова — Господь Иисус Христос. Мы все вот постольку поскольку, поскольку Он нам дал через свою Церковь эту вот одежду поносить, вот. И об этом не стоит забывать. Поэтому.

Константин Мацан

— Вообще очень интересно. Я, о чем вы сейчас говорите, я вспоминаю, меня как-то очень как-то удивил, когда я услышал, владыки Антония один факт, простой, казалось бы. Если я не путаю, он рассказывает, что: я ни разу не заходил в Алтарь до дьяконского поставления. Была у него такая мысль, что он никогда не искал священства. И вот я подумал: как это не похоже на вот, на какие-то другие истории, когда человек с детства там в Алтаре помогает и потом вот он становится священником, там дьяконом, потом священником. А владыка как будто бы, может быть это некоторое преувеличение, или я не очень точно цитирую, но в любом случае вот для него именно церковное служение, оно как-то вот началось, ну он его не, не искал, скажем так, как я понял.

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Ну если бы он его искал, я думаю, он не получал бы своего первого образования и не становился бы врачом, и это бы, ну сразу шел по этой линии, вот. Ну тут я бы не стал, знаете, говорить, что: вот это правильно, это неправильно.

Константин Мацан

— А, да, не об этом речь, конечно.

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Тут путь у каждого свой. И тут.

Константин Мацан

— Знаете, в этой связи я помню у него тоже такое высказывание, что: когда он уже, он уже был митрополитом, и он рассказывал, что: «Я, когда поставляю во дьяконы человека и вот впервые ввожу его в Царские врата, куда имеет право входить только люди в сане, а перед тем, как его в Алтарь, в алтарные врата ввести, я его останавливаю и говорю ему, что: „Подумай, задумайся. Ты сейчас переступаешь грань ну между вот этим миром и тем, между временем и вечностью, который по большому счету мог переступить только Христос. Ну вот тебе сейчас дарована большая, большой дар, большая ответственность, какая-то тайна, что ты можешь вот совершать служение в Алтаре, вот предстоя вечности от времени.“.». Вы чувствуете, о чем это, вот из вашего опыта священнического?

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Да, безусловно, конечно. ну видите, об этом сложно говорить на самом-то деле, потому что не совсем хватает слов, у меня во всяком случае. Служение Алтарю, оно, о нем написаны книги. Есть пастырское богословие как наука. Вот. Но, всякий раз для конкретного человека это служение преломляется каким-то своим образом. То есть ты можешь проштудировать и быть, много книг и быть отличником в, в семинарском курсе пастырского богословия и даже написать по нему какую-нибудь работу научную, может быть даже защитить ее. Но, когда ты сам становишься священником, ты переживаешь то, о чем вот там написано не было. То есть среди там.

Константин Мацан

— Интересно.

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Помимо того, что там было написано, еще и нечто сверху ты переживаешь, такое, о чем. Это твое, твой индивидуальный опыт. Он, он всякий раз по-разному переживается. Ты понимаешь одно: что, и люди внешние свидетельствуют, что происходят с тобой какие-то изменения. Те изменения, которые ты не мог вообще себе представить. Те изменения, которые тебе самому может быть даже и не очевидны, но очевидны людям. Например, вот человек был какой-то нетерпеливый и раздражительный, вдруг внезапно он делается терпеливым и вполне себе, значит, могущим выносить самые не, непонятные и неприятные ситуации, самых непонятных и неприятных людей, вот. У него появляется ну основной дар — конечно, дар любви, который дается человеку в хиротонии, любви по образу тому к, по образу той любви, которую Господь к нам всем имеет. Вот. И, ну дело в том, что любовь, она ведь в каждом человеке себя по-своему раскрывает и проявляет. И даже, если мы там берем отношения такие, ну чисто человеческие: там любовь к, не знаю, отцовская, любовь к жене, ну и так далее, любовь к детям. Есть, конечно, какие-то киношные такие, знаете, книжные проявления этой любви, которые иногда эксплуатируют люди, вот. Но, и, а есть, есть другое. Есть то, что твое личное, то, то так, так, как ты проявляешь, да. Если ты не видел никогда соответствующих фильмов и не читал соответствующих книжек, и ты вообще выключен из культуры массовой, ты будешь как-то вот по-своему проявлять, в любом случае как-то по-своему проявляешь. И в любой, по-настоящему там близкой и гармоничной паре есть вот такие вот штуки, семейной паре, я имею в виду, которые вот, вот, вот они так любовь проявляют. Самим это может быть непонятным, да и для людей может неожиданным быть, но это их тайна их любви. Вот также, также и священство, как вот дар любви священства, он в каждом человеке по-своему раскрывается. И здесь задача в том, чтобы его, по, позволить ему в тебе раскрыться. И это может быть самое сложное. Потому, что священство тебя в любом случае ставит вне привычных вот этих вот мирских установок. Ты не можешь быть таким же, как все, как бы тебе не хотелось. И да, в этом смысле ты становишься служителем тайны, и из этого служения, повторю еще раз, ты, то есть не, невозможно взять, поносить эту одежду и потом без последствий для своей души.

Константин Мацан

— И остаться прежним.

-Епископ Переславский и Угличский Феоктист

Ее снять, да.

Константин Мацан

— Вернемся к этому разговору после небольшой паузы. У нас сегодня в программе «Светлый вечер» епископ Переславский и Угличский Феоктист. Дорогие друзья, не переключайтесь.

Константин Мацан

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. У микрофона Константин Мацан. В гостях у нас сегодня епископ Переславский и Угличский Феоктист. Напомню, мы обсуждаем наследие митрополита Антония Сурожского, его мысли, его тексты, опыт его священнической, пастырской жизни. И еще одна тема, которая часто возникает в беседах владыки Антония, это тема о встрече человека с Богом, в том ключе, что для того, чтобы эта встреча состоялась для того, чтобы состоялось, по-другому это называя, богообщение, оба должны быть настоящими. «Человек, — говорит владыка Антоний, — должен быть настоящим. И Бог, — как не парадоксально это прозвучит, — должен быть настоящим, а не каким-то другим.». А вот как Бог может оказаться ненастоящим?

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Я думаю, что ненастоящим может быть восприятие, наше восприятие Бога. Есть много историй на эту тему, да. Вот у нас есть известный наш и уважаемый, любимый, спикер Радио ВЕРА отец в том числе Павел Великанов, да.

Константин Мацан

— Да.

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Вот тут недавно мы с ним тут записывали видео-подкаст, и я его просил еще раз рассказать историю, которую он где-то вот рассказывал. Я ее еще, еще раз сейчас, да, историю расскажу, что.

Константин Мацан

— Давайте.

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Про некоего афонского монаха, который рассказывал отцу Павлу о том, что он молится только тогда, когда чувствует отвращение к молитве. Вот.

Константин Мацан

— Интересно.

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— А если он, если он там чувствует, что душа горит и хочется, он идет колоть дрова или что-то еще, чем-то еще заниматься подобным, вот. И на, отвечая на вопрос: «Почему так?», он говорит, что: «Когда мне хочется, я не знаю, кому я молюсь: своим этим разгоряченным чувствам, своим страстям или кому-то еще, то есть каким-то своим там фантомам. Вот. А когда мне не хочется, когда у меня ничего нет, когда абсолютно пуст, я понимаю, что взываю к Богу.». Там просто не к кому взывать, получается. Вот. Это, вот владыка Антоний о чем-то подобном говорил, вот я ранее упомянул его общение с его духовником отцом Афанасием, который ему советовал вспоминать тех людей, которые о нем молятся перед сном, по чьим молитвам он может не молиться сам. И этому совету предшествовал разговор, где спрашивал, то есть они говорили о молитве и спрашивал отец Афанасий: «Там тебе нравится ли молиться, любишь ли молиться?». Тот говорит: «Да, очень люблю, прям тянет меня, прям здорово так все.». И вот отец Афанасий говорил, что: «Любишь, значит ты просто слишком на себя надеешься.».

Константин Мацан

— Там еще, мне кажется, была деталь, которая мне тоже запомнилась.

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Да, да, да.

Константин Мацан

— Когда не просто «любишь ли», а еще спрашивал отец Афанасий: ты, то есть ты чувствуешь себя как плохо.

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Да.

Константин Мацан

— Как будто бы некомфортно, если лег спать там, не до конца дочитав правило, ты.

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Да, да, да, да, да.

Константин Мацан

— Вот это вот.

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Это важно.

Константин Мацан

— «Да, конечно, я чувствую себя некомфортно. Я должен обязательно до конца.».

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Да, да.

Константин Мацан

— «Ну если ты так ставишь вопрос, тогда не молись.» — говорит владыка.

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Да, это очень важное, конечно, дополнение, да, дополнение. Ну то есть, с одной стороны, нравится. С другой стороны, я чувствую себя неуютно, не сделав шим, не выполнив шим, если я там не дочитал, не прочитал, или вообще как-то упустил, да. И после этого он полгода ему, ну на полгода.

Константин Мацан

— Запретил молиться.

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Воздержаться от молитвы, да, потому что здесь эта, эта история про тебя, а не про Бога. Это ты сам с собой, да. И, конечно, молитва, она ведь не должна нас приводить в состояние удовлетворенности: что я все сделал, молодец я, вот я молодец, и чистая совесть у меня теперь. Вот. Совсем другой ожидается эффект от молитвы на самом-то деле, и может быть даже противоположный этому, вот. Удовлетворенность молитва принести тебе вряд ли может. Она может тебе открыть тебя самого: ты самый малоприятный человек, вот, да. И да. Вот я думаю, речь здесь про это, про вот истинность и правдивость, когда я, с одной стороны, понимаю: кто я и что я. А с другой стороны, я не живу фантомами и выдумками о Боге. А вот это очень важный момент. Почему? Потому, что ведь ладно вот на том уровне, о котором я сейчас говорил, человек имеет правильное догматическое представление о Боге и, ну при этом у него может быть погрешности какие-то в практике, скажем так, духовной жизни, это одна история. Но, чаще всего, если мы говорим о наших современниках, да, я думаю, не только о наших современниках, вообще о человечестве, у людей очень размытые и очень некорректные представления о Боге. Если просто начать проводить такой опрос и спрашивать, да, людей: что вы думаете, кто он, как Он там, о Христе, мы увидим, услышим, вернее, очень много несуразицы, какой-то невероятной несуразицы. Когда спрашиваешь, я-то, я, я этим занимался, я спрашивал, когда на приходе служил, люди приходят на исповедь, я вот так иногда там задавал такие вопросы: «Ну кто такой Бог? Что такое Бог?»: это вот все доброе, что есть в мире, я вот добрый, и поэтому Бог во мне, там частичка Бога. Вот. Когда говоришь, что: Бог — Личность, люди зачастую удивляются: в смысле, в каком смысле Личность, что значит Личность.

Константин Мацан

— И упрекают вас в ереси.

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Ну меня может не, меня не упрекали пока, но это. Хотя нет, есть же, ну я думаю, упрекали, просто я об этом не знаю, а вот в лицо, пока еще не было такого. Вот. И тут с, с одной стороны, надо приобрести вот эти вот правильные, да, представления о Боге, потому что, если, ну хотя бы приблизиться к ним. И очевидно, что человек, он вот именно правильные, вот правильное представление в абсолютном смысле о Боге вряд ли способен приобрести, потому что у нас просто не хватает, ну во всяком случае на уровне описательном, вот слов, словесном мы этого не сможем никогда сделать, да. Мы всегда будем где-то как-то приближаться, но, но полностью не сможем в силу ограниченности нашего аппарата понятийного, да и вообще познавательного, познавательных способностей. Ну вы — философ, лучше меня это знаете, да, это можете лекцию большую прочитать на эту тему. Я не, не способен. Вот.

Константин Мацан

— Я воздержусь.

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Да, не сегодня. Вот. Значит тут необходимо постоянно, с одной стороны, уточнять и свои представления о Боге. Потому, что ну ясно мне: не, нет того человека, который может сказать, что он впол, вполне, то есть он это догматически изучил. Нам необходимо постоянно как-то в эту сторону думать. А с другой стороны, вот избавляться от таких вот молитвенных иллюзий, если угодно.

Константин Мацан

— А человек как может быть ненастоящим? Что такое ненастоящий?

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— А когда человек настоящий вообще?

Константин Мацан

— А вот в таком случае вопрос: может ли он быть настоящим?

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Может. И Христос об этом говорит. Христос, ведь как условие настоящести, то есть нет, как условие достижения настоящести, да, он упоминает эту «клеть твою, в которую необходимо войти перед молитвой. И когда ты вот находишься один, да, обратись к Отцу твоему, видящему тайну, и Он, тайны, и Он даст тебе яви.». То есть мы о чем это среди прочего? О том, что даже присутствие наблюдателя какого-то, оно делает нас уже ненастоящими. Вот. Сто молитва, истинная молитва, общение тэт-а-тэт искреннее возможно только тогда, когда есть ты и Бог, и нет никакого кого-то еще, то есть да, вот.

Константин Мацан

— Слушайте, а можно ли обернуть это суждение, что не, мы сейчас говорим: молитва возможна тогда, когда есть ты и Бог, когда ты настоящий. То есть мы сначала как бы должны как-то стать настоящими, потом станет возможным молитва. а не наоборот ли? Вернее, не работает ли это и наоборот, что если ты пытаешься молиться, и если ты как бы переживаешь действительно присутствие себя перед Богом, вот то, какой ты в этот момент, каким ты вдруг оказываешься, если молитва ну состоялась, продлиться, вот это ты настоящий?

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Знаете, мне думается, что этот вопрос из разряда: как там стать быстрым бегуном, например там.

Константин Мацан

— Так.

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Ну надо бегать, бегать правильно, вот. Как стать настоящим? Надо искать себя настоящего в отношениях с Богом. Вот. А это делается в молитве. Естественно, что это не происходит мгновенно и сразу. Если мы посмотрим на тех вот людей, которых мы чтим как подвижников и тех, которые оставили по себе наследие аскетическое, ну там Иоанна Лествичника вспомним, важно понимать, что он это сделал отнюдь не молодым человеком, а проведя много десятилетий в подвиге, в настоящем аскетическом подвиге, и без какого-то рассеяния. Не в том смысле, не как мы: с понедельника по пятницу я там живу вполне себе светской жизнью, в воскресенье, в субботу вечером, если повезет, вспоминаю о том, что существует Церковь и Бог, иду в храм, там, значит, мух считаю, в воскресенье в лучшем случае причащаюсь, в худшем случае просто присутствую, опять же считая мух. И потом радостно чувствую себя, отдавшим свою любезную душу и вот возвращаюсь к обычной жизни, в надежде, что Бог увидел мои старания и меня всячески благословит, и оградит от различных потрясений, а также выдаст мне побольше зарплату. Вот. И дети мои болеть не будут, вот. Ну вот Иоанн Лествичник и люди, ему подобные жили не так. Они жили просто в постоянном напряж, напряжении, да, как там по «Братьям Карамазовым», да, то есть там отдавая не сколько там, 5 копеек, или сколько там, отдавал копейку на, на обедне, а всю жизнь отдавая Христу. Так вот, они только через несколько десятилетий подвига и в старости смогли что-то об этом говорить, вот, по-настоящему говорить. А до той поры, и то под нажимом. Это не то, что он там: бах, бах, бах, жил-жил и потом такой: дай-ка я сейчас всех просвещу. Нет, на него надавили, и он написал, и написал нетленную книгу.

Константин Мацан

— Как стыдно становится. Мы вот целыми днями на Радио ВЕРА говорим, говорим, и, конечно, мы в общем-то опираемся на опыт великих, мы — карлики на плечах гигантов. Но, и какой-то свой опыт, вроде как, кажется, что-то нам не то, что дает право утверждать, а все равно через себя вроде пропускаешь, даже если ты говоришь цитатами других людей, вот мы сейчас говорим про митрополита Антония, мы все равно говорим все-таки через себя и в этом особенном смысле о, о себе. Ну другого доступа у нас нет к миру, кроме как наше «я». И так стыдно становится. Может замолчать вообще?

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Очень хочется замолчать. Но, на, на радио это трудно, на радио это сложно и невозможно. Ну у нас же есть цель определенная, к чему мы это делаем. Конечно, у нас нет иллюзии, что мы говорим что-то такое, вот концептуально непревзойдённое, то, что поменяет человека. Наше радио, я уж вам сейчас расскажу, да.

Константин Мацан

— Давайте.

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Для чего мы тут собрались вообще изначально, для чего Радио ВЕРА существует. Ля того, чтобы призвать людей задуматься в эту сторону, да, начать немножко думать. Думать, читать, изучать и в первую очередь, конечно же, молиться для того, чтобы потом стать настоящими, подлинными и обрести подлинного, настоящего, невыдуманного Бога.

Константин Мацан

— Епископ Переславский и Угличский Феоктист сегодня с нами в программе «Светлый вечер». Я вот сейчас вспоминаю, недавно от нас ушел такой известный философ Альберт Васильевич Соболев, замечательный мыслитель, исследователь. Его друзья, коллеги так иногда упрекали, что он мало пишет статей. Вот он что-то прочитал, узнал, понял и какое-то совершил, вот ну если угодно, открытие, такое не, не, не сугубо там научное, текст новый открыл, а какое-то вот прозрение. Ну или может быть и знание какое-то приобрел. И ему говорят: Что же, что же вы не написали, не пишите об этом статью. Вот надо публиковать, вот рассказывать. Он говорит: «Зачем? Как бы в лице меня человечество уже об этом узнало. Зачем об этом еще что-то говорить.».

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Изумительно, изумительно.

Константин Мацан

— Я, это я тоже, об этом тоже, мне так понравилось это.

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Ну ведь это здорово. Ну, ну у нас теперь, есть философы, которые много говорили, но ничего, почти ничего не писали. Мамардашвили вот вспоминаю, который как-то тоже не, не был.

Константин Мацан

— Да.

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Замечен в это, в, в стремлении писать.

Константин Мацан

— И Сократ. Ну хорошо.

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Владыка Антоний еще, который тоже.

Константин Мацан

— Да, да, это вот тоже яркий пример к нашему разговору. Есть же прекрасная история про то, как владыка Антоний признавался, что свою, свою первую проповедь, ну или одну из первых он написал и читал по бумажке. И, как он признается, люди зевали. А потом его духовный наставник, по-моему, это был архимандрит Лев Жилле сказал ему: «Говорите от себя. Это будет, по крайней мере, живо.». И с тех пор владыка стал говорить вот без бумажки. Хотя, кстати, книги, которые публикуются, публиковались недавно, все-таки там опубликованы некие конспекты. Все-таки он с, писал себе некие конспекты, но они очень краткие. То есть буквально там вот, там первый пункт там вот об этом, второй там: там Владимир Соловьев о красоте, следующий там, не знаю, такая-то картина. То есть это буквально тезисы такие, маячки, по которым нужно идти. Ну это все равно не был текст. Но, при этом какая чистая речь у владыки. Если слушать его записи, он говорит, как пишет. Как будто это чистовик сразу. Потрясающе.

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Да.

Константин Мацан

— Ну вот смотрите, еще одна тема, очень важная, я хочу успеть ее обсудить, это мысль владыки о том, что: быть собой — это быть свободным. А вернее, быть свободным — это вот быть собой, вот тем самым настоящим. Вот как у вас это отзывается?

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Я думаю, что здесь мы возвращаемся в, к Адаму и Еве.

Константин Мацан

— Так!

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Потому, что на самом деле они были настоящие и свободные. В какой момент своей, так сказать, биографии? Мне кажется очевидным, что настоящими и свободными они были до вкушения райского запретного плода. Потом у них пропадает и свобода, и вот их настоящность. Вот они себя теряют. Они начинают ну вот прятаться друг от друга, от Бога, ну и так далее, вся там начинается человеческая жизнь, всем нам хорошо известная, вот и понятная. И, соответственно, путь к свободе, к самому себе вот настоящему, которым, вот к то, к тому замыслу Бога о тебе, да, который был при творении твоем персональном, вот, он лежит, конечно, в уменьшении области греха, с которой ты соприкасаешься, выдавливание его из себя, ну конечно, не своими силами, а силой Божий. Вот. Ну вот я думаю, это тут про это. Потому, что мы, пока мы в грехе и греху принадлежим, мы не можем говорить ни о свободе, ни о подлинности какой-то.

Константин Мацан

— А вот тексты владыки о богослужении и о литургии. Вот что в них для вас такое самое отзывающееся?

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Все. Если кратко, все. Почему? Потому, что, говоря о богослужении, он затрагивал очень важные темы и вопросы, которые у нас до сих пор не решены.

Константин Мацан

— так.

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Не смотря на то, что прошло уже больше там 50 лет, но есть вот такая программная его статья, если угодно, это, если не путаю, на IV Ассамблее Всемирного совета Церквей, куда он единственный раз съездил, а потом он из этой, с этой организацией перестал как-либо сотрудничать, она ему очень не понравилась. Вот. И он там говорил как раз о богослужении. В 68-м году, по-моему, дело было. Он говорил о тех проблемах. Которые есть в богослужениях, и вообще в русском православном богослужении, и в богослужении как таковом. Он говорил о том, что: мы сегодня, что у нас сегодня богослужение не достигает своей цели. Оно формировалось в другие, именно другие эпохи, в других культурах, и те образы, которые в нем вшиты, интегрированы, они не откликаются и вообще ничего не значат для современного человека. Это вроде бы очевидно и понятно. Потому, что даже вот есть, ну не знаю, наши молодые люди, те, кому там 15, не знаю, лет, есть образы, им понятные и на которые они реагируют. А для нас это просто пустой звук какой-то. Так и наши, нашего поколения образы, символы, они ничего не значат для тех, кто младше, или тех, кто там другое поколение, постарше, вот. То есть мы видим, что уже даже на уровне одного поколения некая бездна, и вот этот вечный конфликт отцов и детей там имеем. И, и, ну здесь еще сложнее все получается. получается, помимо проблемы языка, да, это какая-то вообще просто невероятная пропасть образов и этих смыслов. Ну тут, тут опять же проблема языка, да, о которой владыка Антоний тоже говорил и которую сегодня не безопасно вообще поднимать, эту проблему, лучше о ней молчать. Вообще о богослужении сегодня мы стараемся не говорить. То есть тот, кто скажет в микрофон, что у нас есть сложности, что богослужение у нас, вот оно, необходимо его переосмыслять и пересобирать как-то, и речь не идет о литургии, конечно же, вот, а о богослужении суточного круга в первую очередь, то вот такого человека заклеймят либералом и нехорошим вообще персонажем. Вот я сейчас в микрофон говорю, я понимаю, что часть тех, кто услышат, возмутятся: ну как так, как можно покушаться на святое, то, что незыблемое, то, что нам досталось от предыдущих поколений, не, не, в которых было столько святости. Люди молились так, служили и спасались. А что мы туда лезем вообще. Это вот очень интересный момент. То есть.

Константин Мацан

— Знаете, можно я маленькую просто вставлю.

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Да, конечно.

Константин Мацан

— Здесь ремарку, не по содержанию, а для протокола. Для нас на Радио ВЕРА действительно вот есть вопрос: а как обсуждать темы, которые могут вызвать неоднозначные реакции. И для меня лично здесь очень простой критерий: кто говорит. Вот я полагаю, что я как мирянин мало что могу об этом сказать. А епископу Церкви об этом говорить приличествует, с моей точки зрения. Поэтому я спокойно слушаю то, что вы говорите, потому что кому, как ни князю Церкви, простите, об этом говорить, при этом понимая, что любой спикер, он живой человек и не дает окончательных ответов и не призывает к немедленным, каким-то необдуманным решениям и изменениям.

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Вот владыка Антоний тоже не призывал. Он, у него не было решений этих вопросов. Он просто говорил, что есть проблема. И, конечно же, никакой человек, никакой князь не может решить ее сам по себе. Это должно быть соборное решение Церкви, такое какое-то обдуманное, взвешенное и вот. Ну это именно соборно. Не, не, тут нет, не может быть и чья-то власть, вот одного человека, даже самого важного.

Константин Мацан

— Авторитетного.

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— И авторитетного, да, в Церкви. Это соборно. Потому, что, если, иначе наша Церковь не примет этого. Но, нам стоит признать, что сегодня, и это очень легко проверить, и вот владыка Антоний об этом тоже говорил, что есть ведь эффективность, если угодно. Он там другое слово использует, ну я просто думаю, так понятней будет. Эффективность богослужения нашего, она проявляет себя не в том, что я чувствую во время этого богослужения, а в том, как я живу между окончанием, его окончанием и началом следующего богослужения. То есть оно должно изменить от этот вот отрезок моей жизни. Я зашел одним, должен выйти другим. Что-то должно произойти. И богослужение, он тоже настаивает, должно быть творчеством. Не музейным экспонатом, не археологической какой-то древностью, куда мы ну приходим, смотрим, ни в коем случае там руками не трогать, да, вот часто у нас бывает написано рядом с экспонатами в музеях. Вот. это должно быть творчеством Церкви, творчеством человека и, и никак иначе, меняющим меня, меняющим. Вот. Я не, не должен забывать о том, что там я услышал и что это пережил, выйдя за приделы храма. Вот. И только вот получая только какое-то эстетическое наслаждение, или там услаждение слуха, или что-то еще там, там обоняние, и вообще своего какого-то, ну визуал то есть, с их чувства, это что-то более глубинное должно быть. Если богослужение не достигает этой цели, то, соответственно, надо с ним, как-то вот его переосмыслять.

Константин Мацан

— как-то у меня в резонанс с этим входит еще такое высказывание владыки Антония про то, что в идеале каждая церковная община должна быть такой общиной, которая могла бы написать свое Евангелие. Не в смысле свое оригинальное, новое, а вот передать свой опыт хождения за Христом.

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Да, да. То есть выдать тот текст, который поможет там человеку, не знающему Евангелие, обрести тот евангельский дух и следовать за Христом, и обрести спасение в конечном итоге, да. ну вот и богослужение к тому, к тому же самому должно вести. Ну я подчеркиваю, что у владыки Антония не было не было ответов, и у меня нет ответов. И ни у кого нет ответов. А тот, что, который человек говорит, что у него есть ответы, ну он может быть слишком поверхностный. Вот. Потому, что мы, даже когда мы говорим о переводе на современный язык, здесь возникает очень много вопросов, очень много подводных камней. Об одном из них говорил ныне почивший преподаватель церковно-славянского языка нашей Московской духовной академии. Он говорил о том, что: вот есть я, ну он о себе говорил, ну хорошо, я могу о себе говорить, я — человек, который вырос вне Церкви и сформировался там в позднюю советскую эпоху. Потом те музыкальные мои предпочтения там, да: вот этот сибирский панк, например там, или еще какой-то русский рок, много чего такого в моей голове сидит, и оно не может меня в какой-то степени не определять. Я не могу не реагировать на какие-то явления мира, да, там словами, не знаю, Егора Летова, или Янки Дягилевой, или там Башлачева, ну не важно, не важно кого. Вот. Ну это не здорово, потому что вот эта вот реакция моя, моя вот эта пораженность моего мозга, да, нездоровая, если я начну заниматься переводами, я обязательно ее туда, значит, протяну так или иначе, втяну. Оно у меня окажется где-нибудь там в Псалтырь вшита, или в богослужение, ни дай Бог.

Константин Мацан

— И вместо слова «Аминь» будет «Все идет по плану».

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Да, да, да, да (смеется). Ну что-то, и не на таком уровне, конечно.

Константин Мацан

— Ну я иронизирую.

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Ни на уровне слов, да.

Константин Мацан

— Понятно.

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— А на уровне каком-то более глубоком таком.

Константин Мацан

— Какой-то страстной зараженности.

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Я прекрасно это понимаю о себе, что не мне этим заниматься, да. Ни, ни, ну я знаю, что там есть люди, идущие за нами, другие люди, которых, выросли они в Церкви. Да, понятно, любой человек страстен, любой человек там что-то где-то увидел, что-то примешалось, но все же не в такой степени, как я. И я, то есть поэтому я не считаю для себя возможным как-либо вторгаться в эту область, потому что я лично боюсь навредить. И мне кажется, что хоть и владыка Антоний вряд ли слышал когда-нибудь «Гражданскую оборону» (смеются), но мне думается, что у него тоже были свои основания.

Константин Мацан

— Ну хронологически мог.

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Хронологически мог, но я не думаю, что ему было это интересно и вообще как-то могло его задеть хоть сколько-то. Вот. Ну я думаю, что у него были свои основания полагать, что ему лично не стоит там направо-налево шашкой махать и заниматься реформаторством каким-то. Ну вот.

Константин Мацан

— А вот такой, тоже известный эпизод из в, из жизни владыки Антония, который он описывал, когда в какой-то из дней он вышел на проповедь и не смог ничего сказать, и просто признался публично, вот сейчас, здесь и сейчас, что: «Дорогие братья и сестры, я сегодня плохо молился. Постите меня, мне нечего вам сказать по поводу сегодняшнего Евангелия. Простите меня.» и ушел. Вот, ну я не спрашиваю, было ли с вами такое, но, как вам кажется, такое вообще повторимо?

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Конечно.

Константин Мацан

— Да?

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Я думаю, что, я, знаете, даже как-то эту историю вспоминал и, по-моему, даже на радио я писал текст очередной для, ну никак не откликается текст. Ну я вспомнил эту историю. Там дальше что-то значит, соответственно, зацепившись за слова ни евангельские, а владыки Антония. Ну такое часто бывает, и это правда, это правда. Я задаю себе вопрос, особенно на всенощных бдениях. Вот всенощное бдение мы совершили 3 дня назад, мы совершали там праздничное, очень похожее неделю назад, точно такое же воскресное: а чем они у меня отличаются друг от друга?

Константин Мацан

— Ну вопрос то не только в том, на сколько откликнулось, а в том, чтобы признаться публично перед прихожанами в этом.

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Я этого не боюсь. Я-то не боюсь признаваться, что я вот. Тем более, знаете, особенности нашей епархии, они располагают не бояться. Почему? Потому, что у нас все же храмов много, людей мало и богослужения такие камерные. Все друг друга знают, и можно быть очень в этом смысле искренним и свободным. И владыка Антоний, он же тоже служил не в мегаполисе, ну в смысле не в московском храме, в котором много людей там, сотни бывают, да и даже может быть до тысячи доходит. Это другая совершенно история. То есть выйти перед, не знаю, там тысячей человек, сказать: Знаете, я что-то сегодня вот, да, это все же, этот разговор подразумевает некую камерность.

Константин Мацан

— Семейственность.

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Семейственность, и ты должен знать во всяком случае большинство тех людей, к которым ты обращаешься. Вот.

Константин Мацан

— ну что ж, спасибо огромное за эту беседу, дорогой владыка. Вспомнили мы сегодня владыку Антония. Дорогие слушатели, мы будем всю неделю в часе с 8-ти до 9-ти, напоминаю, говорить на этой неделе про разные аспекты в наследии митрополита Антония. Поговорим о его богословии, поговорим о психологии в его богословии, поговорим о том опыте, который связан с его врачебной профессией, с сопровождением умирающих и с преодолением скорби расставания с ближними. Поэтому оставайтесь с нами на этой неделе в этом цикле «Светлого вечера». У нас сегодня в гостях был епископ Переславский и Угличский Феоктист. У микрофона был Константин Мацан. Спасибо еще раз, дорогой владыка. Дорогие слушатели, до свидания, до новых встреч.

Епископ Переславский и Угличский Феоктист

— Спасибо.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «33-е воскресенье по Пятидесятнице». Священник Николай Конюхов
• «Семья, праздники, церковная община». Священник Дмитрий и Ника Кузьмичевы
• «А.П. Чехов — пьеса «Вишневый сад». Олег Скляров

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов