Поделиться
— Маргарита Константиновна, взгляните, какая любопытная вещь!
— Ну-ка, что там у вас, Андрей Борисович? О, да это же старинный лубок, рисунок с изображением Страшного Суда! Интересный экспонат. Художник отразил события, описанные апостолом Иоанном Богословом в его Откровении, или Апокалипсисе.
— Вот, смотрите, Маргарита Константиновна: наверху нарисован Небесный град Иерусалим. У его ворот стоят ангелы. Над городом — облако. На нём, на Престоле, Сам Господь с открытой книгою в руках, воссел судить человечество. У ног Его — Адам и Ева. А внизу — народы земные, пришедшие на Суд Божий.
— Подобные изображения Страшного Суда берут своё начало в византийской традиции. На Руси они были очень популярны. Печатались вплоть до начала 20 века. Особенно широко распространялись среди крестьян. Ведь большинство из них не умели читать. И такие вот визуальные образы помогали им понять Евангелие.
— Но ведь и рисунок кто-то должен был людям объяснить?
— Андрей Борисович, между прочим, ответ на ваш вопрос находится прямо здесь, в петербургском Музее истории религии. Кстати, тоже визуальный.
— Вы меня заинтриговали, Маргарита Константиновна. Где же он?
— Буквально в нескольких шагах. Давайте пройдём в зал русской живописи.
— Ну что ж, а вот и он — ответ на ваш вопрос!
— Я, признаться, догадывался, что это картина! (Читает): Василий Пукирев. «Дьячок объясняет крестьянам картину Страшного Суда». Настоящая жемчужина! Почти все знают полотно Пукирева «Неравный брак». А этот шедевр, пожалуй, известен немногим.
— Вы правы, Андрей Борисович. Василий Владимирович Пукирев для большинства — художник одной картины, знаменитого полотна «Неравный брак», которое вы сейчас упомянули. Однако у живописца есть и другие прекрасные произведения. Одно из них перед нами.
— В большой деревенской избе собрались крестьяне. Молодая мать с сыном, седобородый мужчина и, наверное, его жена. Они внимательно, смотрят на человека в очках и тёмном одеянии — кажется, это подрясник, часть церковного облачения. Он что-то рассказывает, водя рукою по рисунку, который висит на бревенчатой стене избы. Вид у рассказчика интеллигентный — он кажется образованным человеком.
— Собственно, название полотна, которое Пукирев написал в 1868 году, полностью отражает то, что на нём происходит: «Дьячок объясняет крестьянам картину Страшного Суда». На стене как раз висит печатный лубок, сродни тому, что мы с вами, Андрей Борисович, ранее видели. Дьячок — церковный служитель — поясняет крестьянам, что изображено на рисунке. Наверное, цитирует Откровение апостола Иоанна Богослова.
— А может быть, Первое послание апостола Павла к Коринфянам. Помните? «Не все мы умрём, но все изменимся вдруг, во мгновение ока, ибо вострубит ангел, и мёртвые воскреснут...». Эти строки тоже ведь отсылают нас к Апокалипсису и сцене Страшного Суда.
— Может быть, Андрей Борисович! Во всяком случае, судя по лицам крестьян, они искренне воспринимают то, о чём повествует им церковный служитель. Люди задумались о своей жизни. О том, как в Судный час непостыдно предстать пред Богом.
— Маргарита Константиновна, а дьячок — это ведь церковный чтец, пономарь? Он участвует в Богослужениях, но не является ни дьяконом, ни священником.
— Совершенно верно, Андрей Борисович. Дьячок — это устаревшее название. И знаете, в то время, когда Василий Пукирев писал эту картину, дьячки, действительно, как вы справедливо заметили, принадлежали к интеллигенции. Были образованной частью общества. Они владели грамотой, знали Священное Писание.
— И, так сказать, несли просвещение в массы.
— Вот и мы с вами, Андрей Борисович, сегодня просветились. И картину Страшного Суда увидели, и замечательное полотно Василия Пукирева.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Все выпуски программы Свидание с шедевром
Послание к Римлянам святого апостола Павла
Поделиться
Апостол Павел. Мозаика
Рим., 90 зач., V, 17 - VI, 2
Комментирует священник Дмитрий Барицкий.
Что со мной происходит: ум говорит одно, а сердце тянется в противоположную сторону? Житейский опыт кричит об опасности, а нахлынувшие чувства тянут в самый её эпицентр. Думаю, каждому эти состояния хорошо знакомы. Откуда же эта раздробленность, которая порой бывает так болезненна и что с ней делать? Ответ на этот вопрос находим в отрывке из 5-й и 6-й глав послания апостола Павла к Римлянам, который звучит сегодня за богослужением в православных храмах. Давайте послушаем.
Глава 5.
17 Ибо если преступлением одного смерть царствовала посредством одного, то тем более приемлющие обилие благодати и дар праведности будут царствовать в жизни посредством единого Иисуса Христа.
18 Посему, как преступлением одного всем человекам осуждение, так правдою одного всем человекам оправдание к жизни.
19 Ибо, как непослушанием одного человека сделались многие грешными, так и послушанием одного сделаются праведными многие.
20 Закон же пришел после, и таким образом умножилось преступление. А когда умножился грех, стала преизобиловать благодать,
21 дабы, как грех царствовал к смерти, так и благодать воцарилась через праведность к жизни вечной Иисусом Христом, Господом нашим.
Глава 6.
1 Что же скажем? оставаться ли нам в грехе, чтобы умножилась благодать? Никак.
2 Мы умерли для греха: как же нам жить в нем?
Как христиане из числа иудеев, так и римские христиане, к которым обращается Павел в только что прозвучавшем отрывке, весьма почитали традиции предков. В первую же очередь те законы, которые были фундаментом их общества и культуры. Для иудеев — это закон Моисеев, для римлян — это так называемые mores maiorum, «обычаи предков», неписаные нормы, которые передавались из поколения в поколение, а позже частично были зафиксированы в виде законов 12 таблиц и множества других кодексов. Благодаря всем тем принципам и нормам, которые там были прописаны и которые регламентировали повседневную деятельность граждан империи, Рим считался воистину правовым государством.
А потому слова, которые Павел произносит в только что прозвучавшем отрывке, по меньшей мере кажутся странными его слушателям. Апостол заявляет: закон пришёл для того, чтобы умножить преступление. Перед нами не проповедь анархии и не призыв к бунту. Павел просто хочет объяснить людям, что человечность, добродетельность, порядочность и многие другие качества, к которым мы стремимся и ценим больше всего в людях, — это не результат следования нормам закона, как представляется некоторым. Закон появляется тогда, когда уже невозможно сдерживать зло, которое лезет наружу из человеческого сердца. Это ограда, за которую нам лучше не переходить, чтобы наше общество не развалилось на части. Поэтому, по логике Павла, появление закона свидетельствует скорее о масштабах болезни человечества. Закон не лечит больную душу, а просто называет грех грехом и делает беззаконие очевидным для всех. Поэтому апостол призывает не слишком-то на него надеяться. От того, что мы установим правила поведения, человек не станет лучше по своей сути.
Апостол знал об этой проблеме не понаслышке. В этом же послании к Римлянам он так и говорит: «Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю... не я делаю то, но живущий во мне грех». Христос, по словам Павла, как раз и пришёл для того, чтобы эта болезненная двойственность исчезла. Спаситель основал Свою Церковь. Посредством её Таинств он даёт её участникам Свою благодать. Она-то и делает то, что никогда не сможет сделать ни один самый строгий свод правил и законов. Врачует нашу болезненную и такую мучительную двойственность. Она восстанавливает мир в душе. Даёт сердцу полноту. И, как говорит апостол Павел, эта благодать преизобилует в Церкви Христовой. В греческом оригинале стоит очень яркое выражение: она выплёскивается через край. А потому всякий, кто решится прийти и взять её, получит этой живительной влаги сполна.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Псалом 129. Богослужебные чтения
Поделиться
Безусловно, есть вещи непоправимые. Такие, как смерть, например. Но всё же и для надежды в нашем мире место существует. На том стоит библейское, христианское понимание человека и окружающей его реальности. О надежде говорит нам и псалом 129-й, что звучит сегодня в храмах во время богослужения. Давайте послушаем.
Псалом 129.
Песнь восхождения.
1 Из глубины взываю к Тебе, Господи.
2 Господи! услышь голос мой. Да будут уши Твои внимательны к голосу молений моих.
3 Если Ты, Господи, будешь замечать беззакония, — Господи! кто устоит?
4 Но у Тебя прощение, да благоговеют пред Тобою.
5 Надеюсь на Господа, надеется душа моя; на слово Его уповаю.
6 Душа моя ожидает Господа более, нежели стражи — утра, более, нежели стражи — утра.
7 Да уповает Израиль на Господа, ибо у Господа милость и многое у Него избавление,
8 И Он избавит Израиля от всех беззаконий его.
Псалом 129-й был написан неизвестным автором в тяжкие для древнего Израиля годы Вавилонского плена. Так принято именовать случившуюся в 6-м веке до Рождества Христова насильственную депортацию большей части ветхозаветных иудеев из исторической Палестины на земли Вавилона (в наши дни — территория Ирака). Проблема состояла не только в принудительном характере переселения и не только в утрате свободы. Вавилонские войска разрушили Иерусалим и его храм. Почти на 70 лет прервалась богослужебная традиция Ветхого Завета, начавшаяся ещё при пророке Моисее.
Древнеизраильская цивилизация оказалась на грани полного исчезновения. Ведь без общей молитвы, богослужения в единственном для иудеев храме в те времена невозможно было представить себе, в принципе, ветхозаветных евреев. Потому услышанный нами псалом наполнен такой грустью. Автор произведения от лица всего народа обращается к Богу: «Из глубины взываю к Тебе, Господи. Господи! услышь голос мой». Глубина, о которой мы слышим, — глубина скорби, страдания, а ещё и нравственного падения, ставшего причиной разрушения Иерусалима. Псалмопевец убеждён — если бы народ его не отвернулся от Господа, не случилось бы поражение.
Но несмотря на произошедшую катастрофу и понимание собственного недостоинства, псалмопевец не теряет надежды. Он знает, что Бог — это Любовь, справедливая, но всё же милующая. Потому в псалме мы слышим следующее: «Да будут уши Твои внимательны к голосу молений моих. Если Ты, Господи, будешь замечать беззакония, — Господи! кто устоит? Но у Тебя прощение, да благоговеют пред Тобою».
И автор псалма надеется на прощение от Бога. Более того, он об этом прощении умоляет. Потому что понимает — если сначала не достичь примирения с Господом, не получится и выжить в условиях Вавилонского плена. Ведь определяющее значение имеет не столько внешняя форма бытия (хотя от неё много чего зависит), но всё же внутреннее стремление человека или всего народа. В Евангелии мы читаем: «Где будет сокровище ваше, там будет и сердце ваше». И автор псалма проникновенно утверждает — его сердце в Боге: «Надеюсь на Господа, надеется душа моя; на слово Его уповаю. Душа моя ожидает Господа более, нежели стражи — утра, более, нежели стражи — утра».
И псалмопевец призывает весь народ присоединиться к изложенному желанию быть с Богом до конца: «Да уповает Израиль на Господа, ибо у Господа милость и многое у Него избавление, и Он избавит Израиля от всех беззаконий его». И Господь надежду автора псалма 129-го не посрамил. Древний Израиль, покаявшись, смог преодолеть испытание Вавилонского плена, вернуться в историческую Палестину, благодаря Господа за посланное избавление, которое могло бы и не состояться, если бы не имелось таких выразителей упования на Бога как безымянный составитель 129-го псалма.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
