Поделиться
Фото: Josh Eckstein/Unsplash
«Если тебя ударят по правой щеке, подставь и другую!», — сказал Иисус Христос в Нагорной проповеди. Во времена Спасителя эти слова прозвучали не просто неожиданно, а революционно. Отношения между иудеями регламентировал Закон, данный Богом через пророка Моисея, и в нем недвусмысленно предписывалось отвечать на любую агрессию зеркально — «око за око, зуб за зуб». И вдруг Тот, Кого считали Мессией, заявляет, что не следует проявлять агрессию в ответ на оскорбление!
Смиренное отношение к обидчику было невообразимым на Ближнем Востоке до Рождества Христова. В этом можно убедиться, обратившись к законодательствам государств, соседствовавших с израильтянами. Так, Кодекс законов Хаммурапи, обнаруженный французскими археологами на территории Персии в 1901 году, предусматривал весьма суровое наказание за пощечину.
Комментарий:
Во время раскопок древнего города Сузы французская археологическая экспедиция обнаружила черную конусообразную стелу, испещрённую клинописными надписями. После расшифровки выяснилось, что это законодательный свод, созданный при царе Хаммурапи в восемнадцатом веке до Рождества Христова. Кодекс, состоящий из двухсот восьмидесяти двух пунктов, регулировал сферы жизни вавилонского общества. Оговаривались в нём и наказания за оскорбление действием, в том числе и за удар по щеке. При этом тяжесть последствий зависела от общественного положения обидчика и пострадавшего. Так, за удар сановного человека — жреца, купца или чиновника, полагалось шестьдесят ударов воловьей плетью. Такое наказание выдерживали не все, часто оно оборачивалось смертью нарушителя. За причинение обиды члену городской общины, имевшему в собственности землю, закон предусматривал штраф в одну мину — то есть, приблизительно, в восемьсот граммов серебра. Пощечина, нанесённая человеку свободному, но неимущему, оценивалась значительно дешевле, а именно в десять сиклей — или, в современных мерах, в сто сорок граммов серебра. Рабу, который дерзнул поднять руку на любого свободного горожанина, отсекали ухо. И ни при каких обстоятельствах не предусматривалось прощение оскорбителя!
Для жителей древнего Ближнего Востока пощёчина служила символом оскорбления. Об этом свидетельствуют исторические документы из архива ассирийского царя Ашшурбанипала, обнаруженные английским археологом Остином Генри Лэйрдом на раскопках древней Ниневии в середине девятнадцатого века.
Комментарий:
В богатой клинописной библиотеке Ашшурбанипала, правившего Ассирией в седьмом веке до Рождества Христова, были собраны художественные произведения того времени — например, Эпос о Гильгамеше, а также хозяйственные, юридические, финансовые и прочие документы. Одна из клинописных табличек содержала описание вавилонского языческого ритуала, который проводился два раза в год, во время весеннего и осеннего равноденствия и длился одиннадцать дней. Сначала жрецы совершали определенные обряды перед статуей верховного божества — Мардука, затем в действо включался царь. Правитель вставал на колени и клялся идолу, что ни в чем не виновен перед Вавилоном. Верховный жрец бил монарха по щеке, и если тот проливал слёзы, то оставался на троне. В противном случае служители Мардука могли свергнуть царя. Ритуальная пощечина показывала народу, что перед идолом даже самый знатный из людей обязан терпеть самое унизительное обращение.
Иисус Христос не просто призвал прощать причиненные обиды — Он сам претерпел пощечины, оплевание, избиения и прочие издевательства вплоть до Распятия на Кресте. Бог, ставший Человеком, прошёл через унижение, чтобы освободить людей от языческого рабства. И научное сопоставление евангельского текста с историческими документами красноречиво свидетельствует о том, какая пропасть пролегает между древними законами и заповедями Христа — заложенной самим Богом основой христианского милосердия.
Горе вам, актеры
Поделиться
Когда я читал, как Христос называет фарисеев лицемерами, я всегда думал, что речь идет про людей, которые сознательно притворяются. Знают правду и намеренно делают вид, что не знают. Такие расчётливые обманщики.
У слова лицемер есть и другое значение — актёр, человек, играющий роль. Оно, в общем-то, очень близко к притворству, но все же добавляет важный смысл. Актерство может быть не злонамеренным. Человек может играть роль и думать, что так и должно быть, он может быть вполне искренен в своей игре и даже по-настоящему переживать чувства «своего персонажа».
Фарисеи, которых обличает Христос, судя по всему, довольно искренне верили в то, что, играя по внешним правилам и соблюдая все предписания, они угождают Богу. Этим и было вызвано их озлобление в адрес Воплощенного Бога, Который не вписывался в их сценарий. Играя роль «вождей Израиля», они потеряли в ней самое главное — реального живого человека.
И такого актерства в себе я очень опасаюсь.
Вот, прихожу в храм. Я там по-особому одет, по-особому здороваюсь, по-особому веду себя. Знаю, каким должен быть. Знаю, что в пост нужно надеть темное, а на Пасху — улыбаться. И от этого знания всего один шаг до ситуации, когда форма живёт отдельно от содержания, до того самого актерства, где я, быть может, и думаю, что все делаю искренне, но, на самом деле, просто играю роль в большом театре общества. Хочу выглядеть христианином, потому что это благочестиво и праведно, а не действительно быть им.
Грань эта очень тонкая, а потому, чтобы не утонуть в этом актерстве и не слиться с ним, я выработал для себя важное правило: регулярно спрашивать себя, для чего я надеваю темное в пост, совершаю поклоны, благочестиво молчу или пою «Символ веры» вместе со всеми на литургии? Для себя или для соответствия чужим ожиданиям? А если ради второго — то это желание соответствовать рождается из заботы о людях или из желания самому показаться хорошим?
Надеюсь, что это правило поможет избежать того осуждения, о котором мы читаем в Евангелии: «Горе вам, лицемеры...».
Автор: Алексей Шириков
Все выпуски программы Частное мнение
Да запотеет милостыня
Поделиться
Однажды, когда я гулял по Москве, ко мне подошел мужчина с просьбой о милостыне. Знакомая многим, я думаю, ситуация. У меня в таких случаях всегда возникало внутреннее колебание: что правильнее сделать? Как проявить любовь к этому человеку? Дать ему денег, не размышляя о том, куда они пойдут? Отказать, чтобы у него был стимул трудиться и так зарабатывать на хлеб? Помочь, но не деньгами?
В тот раз я выбрал последнее.
— На что вы просите? — уточнил я у мужчины.
— На еду.
— Давайте мы дойдем до магазина, и я вам куплю.
К моему удивлению, он согласился. Это был первый случай, когда на такое предложение я получал положительный ответ от просящего.
Мы дошли до супермаркета, я купил мужчине хлеба и тушенки, после чего мы разошлись. А я в очередной раз задумался, как же лучше действовать в таких ситуациях? В голову пришли слова из одного древнейшего христианского текста, почти ровеснике апостольского века —Дидахе: «Пусть милостыня твоя запотеет в руках твоих, пока ты не узнаешь, кому дать».
Что это значит? В той книге эта цитата дана в качестве дополнения к наставлению о том, что нужно давать просящим и не просить без нужды. За последнее, между прочим, обещается суровое наказание: «Если (кто принимает), не имея нужды, тот даст отчет, почему принял и на что: подвергшись же заключению, испытан будет относительно того, что сделал, и не выйдет оттуда, пока не отдаст последнего кодранта».
Мне кажется, общий смысл этих наставлений — в ответственном подходе к дару. Он не всегда полезен — иногда может и навредить. Мы хорошо понимаем это по отношению к детям: есть забота, которая помогает, и есть забота, которая балует, расслабляет. Ведь любовь — это не безусловное удовлетворение любых желаний любимого.
Так, получается, и с пожертвованиями: если я хочу проявить любовь, я должен не просто дать деньги, но подумать, принесет ли это человеку пользу. Не дам ли я повод к его осуждению за то, что он принял без нужды? Конечно, я никогда не могу быть уверен в ответе. Особенно, когда вижу человека в первый и последний раз.
Но, полагаю, хорошим проявлением ответственности и реальной заботы может стать как раз честная попытка купить еду, если просят на еду, билет на поезд, если в этом нужда у просящего или приобрести лекарства, если человек собирает деньги на них. Заодно, может быть, и станет понятно, реально ли перед нами нуждающийся.
Автор: Алексей Шириков
Все выпуски программы Частное мнение
Добродетель внутренней честности
Поделиться
Когда я изучал богословие в семинарии, многое мне было непонятно. Вот, например, почему, если Бог — Любовь, допускается вечное страдание грешников? Я пытался размышлять, искать ответ. И в то же время мне было страшно в этом поиске: а вдруг я забреду не туда? Вдруг впаду в ересь?
Подобные страхи останавливали от размышлений и многих моих знакомых. «Грешно, наверное, об этом думать», — говорили они и просто принимали непонятное как факт: вечное страдание, так вечное страдание.
Возможно, этот путь хорош, но меня он никогда не устраивал. Конечно, я тоже могу просто согласиться с чем-то и не думать. Но что дальше? Если согласился, не понимая, услышанное никак меня не изменит, не повлияет на мою жизнь, моё мышление. Более того, это будет как-то нечестно перед Богом.
Вот это стремление к внутренней честности принесло мне больше всего открытий на христианском пути. И сегодня я, кажется, понимаю, почему.
Если слышу то, что непонятно, и просто принимаю это как данность, я лишаю себя одного очень важного двигателя внутренней жизни — незакрытого вопроса. А он порождает интерес и поиск ответа.
Хочется узнать, как решали эту проблему святые отцы, как её рассматривают современные богословы, простые люди вокруг меня. Быть может, во всём этом поиске я так и не найду решения задачи, но зато процесс поиска принесет десятки важных открытий.
Конечно, эта работа требует смирения. В богословских вопросах я всегда стараюсь напоминать себе: если ты какую-то мысль не понимаешь, это еще не значит, что она неверна. Возможно, ты со временем сможешь ее понять, если не будешь себя обманывать, говоря, будто уже всё понял.
А для того, чтобы не заблудиться и не уйти с пути истинного, я всегда молился и просил Бога, чтобы Он Сам наставил меня и прояснил то, что остается непонятным.
Примером и вдохновителем этого честного поиска может быть праведный Иов. В своем страдании и непонимании причин он не боялся задавать Богу вопросы и требовать от Него объяснений. А если уж в Ветхом Завете такое Господь поощрял, то в Новом, где Христос называет нас Своими друзьями, мы и вовсе, кажется, к такому призваны.
Автор: Алексей Шириков
Все выпуски программы Частное мнение
