«Ученики прп. Сергия Радонежского». Иеромонах Гурий (Гусев)

Гостем программы «Лавра» был насельник Троице-Сергиевой Лавры, настоятель подворья Лавры на источнике преподобного Сергия Радонежского «Гремячий ключ», кандидат богословия иеромонах Гурий (Гусев).

Разговор шел об учениках преподобного Сергия Радонежского, продолжавших заложенные им монашеские традиции.

Ведущие: Кира Лаврентьева, архимандрит Симеон Томачинский

---

Кира Лаврентьева

— Программа Лавра на Радио ВЕРА приветствует вас, дорогие наши слушатели. У микрофонов Архимандрит Симеон Томачинский, доцент Московской духовной академии. Здравствуйте, отче.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Добрый день.

Кира Лаврентьева

— И я, Кира Лаврентьева. В студии у нас иеромонах Гурий Гусев, насельник Троице-Сергиевой лавры, настоятель подворья Троице-Сергиевой лавры на водопаде Гремячий ключ, кандидат богословия. Здравствуйте, отче.

Иеромонах Гурий Гусев

— Добрый день. Христос Воскресе!

Кира Лаврентьева

— Воистину Воскресе! Не впервые вы у нас уже в этой студии. Только сейчас вспоминали нашу прекрасную программу о преподобном Никоне Радонежском. Кстати говоря, отправляю вас, дорогие наши слушатели, ее обязательно послушать, если вы ее не слышали, об этом удивительном святом, может быть, частично забытом, но это совершенно несправедливо. Мы пытаемся сейчас каким-то образом вместе с отцом Гурием имя отца Никона популяризировать заново, хотя он в дополнительной рекламе не нуждается, конечно. Удивительный подвижник. А сегодня мы будем говорить о цветнике или о древе, которое посадил преподобный в виде своих учеников. Дорогие наши слушатели, лично я была удивлена, когда узнала, кто среди учеников преподобного Сергия, какие удивительные святые находятся в плеяде этих учеников. Сейчас мы будем об этом говорить. А программу, как всегда начинаем с цитаты, которую озвучит нам отец Симеон.

Архимандрит Симеон Томачинский

— «Главою и учителем нового пустынножительного иночества был, бесспорно, преподобный Сергий, величайший из святых древней Руси. Большинство святых 14-го и начала 15-го века являются его учениками или собеседниками, то есть испытавшими его духовное влияние». Так пишет Георгий Федотов в своей замечательной работе «Преподобный Сергий Радонежский». Действительно, мы разговаривали о преподобном Никоне. Сегодня предлагаю начать наше общение с разговора о ближайшем круге учеников преподобного Сергия, о непосредственных учениках, кто с ним бок о бок трудился, кто участвовал в его трудах, видел их. Кого бы нам здесь в первую очередь надо назвать, отец Гурий?

Иеромонах Гурий Гусев

— Житие преподобного Сергия, составлен такой чудесный литературный памятник, мы не будем об этом говорить как о некой сказке, это литературный памятник, произведение нашего доброго светлого средневековья. Того времени, когда появилась обитель преподобного Сергия тогда еще не на небосклоне, а где-то в дремучих лесах, чащах. Мы говорим сейчас о самых первых-первых ее днях. Преподобный Сергий пожил в одиночестве, в пустынническом уединении сравнительно недолго.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Вначале с братом они пришли, но брат недолго выдержал.

Иеромонах Гурий Гусев

— Не каждый, во-первых, ставит перед собой цель уединенного жительства, кто-то хочет каких-то других целей, и не каждый может выдержать эту аскетическую жизнь, трудности, тяготы, лишения. О них мы поговорим, это интересный момент, о том, чем встречает пустыня подвижника. Не так, как кажется нам в сказочных каких-то, легендарных сказаниях. Житие — совершенно замечательный памятник литературы, который дошел до нас из бумаг, собранных преподобным иеромонахом, старцем Епифанием Премудрым. В одно наименование собрал все качества, кем он был. Да, он был иеромонахом Троицкого монастыря, как его называли старец Епифаний, те, кто успел его застать, так его упоминают. Он делал записки, заметки о преподобном Сергии, и, по настоянию преподобного Никона, игумена, он из этих заметок, записок собрал то, что мы сегодня видим, как житие преподобного Сергия. Позже появилась пространная редакция, дополненная чудесами преподобного, какими-то обстоятельствами, появилась уже в руках Пахомия Серба, именуемого Логофетом. Вот те драгоценные для нас повествования, слова, в том числе о первых учениках преподобного Сергия приходят к нам из воспоминаний, из записок старца Епифания Премудрого.

Архимандрит Симеон Томачинский

— А кем он был, какое послушание у него вообще было?

Иеромонах Гурий Гусев

— Преподобный Епифаний получил такое наименование Премудрый именно потому, что был ученым и первым писателем обители. О нем говорят, что он записи эти производил потому, что застал время с преподобным Сергием близко. Поэтому можно сказать, его важная заслуга в том, что он донес до нас обстоятельства, самовидцем которых был сам. Поэтому мы не можем не доверять ему, мы видим, как он, используя свой талант писателя, плетение словес, изящество свое словесное, доносит до нас обстоятельства жизни преподобного Сергия. Не просто как фактические какие-то моменты и обстоятельства, а с большой любовью.

Архимандрит Симеон Томачинский

— По всей видимости, сам преподобный тоже был в курсе, благословлял такие труды, это же невозможно в тайне совершать.

Иеромонах Гурий Гусев

— Конечно. Мы будем говорить об этих условиях пребывания в пустыне Сергиевой, он предупреждал своих учеников, когда они туда приходили. Я даже с удовольствием прочитаю эти слова, которые преподобный произносит, обращаясь к своим ученикам. Он предупреждает их о том, что пустыня встретит их непросто, вот он говорит своим первым ученикам, о них мы сейчас поговорим. «Можете ли терпеть скудость этого места? Вас ждет здесь и голод, и жажда, и всякие недостатки. Всё готовы мы понести, честный отче, отвечали пришельцы, всё понесем при помощи Божией за твои святые молитвы, только об одном просим, не удаляй нас от себя, не гони прочь от этого святого и достолюбезного места». Вот так ученики, которые стали приходить в преподобному, таким желанием горели претерпеть все трудности, тяготы, и голод, и жажду, лишь бы быть с преподобным Сергием. Житие повествует о первых учениках. Давайте, их имена святые вспомним. Мы знаем великих различных чудотворцев, о таких столпах Троицкой обители, как преподобный Никон или Савва. А вот об именах тех простецов, которые пришли первыми к преподобному, к сожалению, мало мы знаем, и их имена остаются в неком забвении нашем небрежном. Прежде всех к преподобному пришел некий Василий. Может быть, за его строгое жительство, может быть, за его слабое здоровье или преклонный возраст он был назван Сухим. Преподобный Василий Сухой — первый ученик, который пришел к преподобному. Мы о нем знаем, что он пришел с верховьев реки Дубны, недолго прожил с преподобным Сергием, под его водительством, вскорости почил. Это один из первых иноков, как пишут, пришельцев в обитель к преподобному. Я вспоминаю всегда, есть такая живописная картинка, где первые ученики изображены приходящими к преподобному. Стоит тогда еще молодо выглядящий преподобный Сергий, открыв двери, на крыльце своей кельи, ему кланяются два богомольца, подпоясанные веревочками, крестьяне, которые кланяются, просят принять в обитель. Кто они, эти два пришедших человека? Пришли два, отец и сын, это два старших ученика преподобного, пришельца, которые пришли одними из первых после Сухого. Это Онисим диакон и Елисей, отец с сыном, земляки преподобного Сергия. Когда обнищала Ростовская земля, они оттуда переселились вместе с родителями преподобного. Конечно же, они были и знакомы. Узнав, что преподобный Сергий выбрал такой путь, что он в этих краях организовал пустыню, пустынножительство правильнее сказать, они поселились в Радонеже и из Радонежа пришли к нему. Они стали одними из первых учеников. Когда преподобный Сергий уже учредил общежитие, немножко забегаю вперед, оградил кельи просто говоря частоколом, некой изгородью, то Онисим получил послушание вратарника. Это такое послушание в древних обителях монашествующего, который находится в маленьком помещении у ворот и встречает приходящих, гостеприимно их принимает или не пускает, если не подобает каким-то образом. Онисим и Елисей были одними из первых учеников и земляками преподобного Сергия. Еще один ученик преподобного Сергия, его сподвижник, это был крестьянин, тоже из простолюдинов пришел, он упоминается как земледелец, Иаков. Его называли Якута, может быть, это происходит из уменьшительно-ласкательного, Якута Иаков, так его прозвали. Он служил братии, как пишут, как рассыльный, на каких-то поручениях, как служка. Может быть, из-за своего крепкого здоровья, какого-то, может быть, характера восприимчивого, что он мог выполнять какие-то задания и какие-то послания относить, приносить. Преподобный Епифаний упоминает такое обстоятельство. Мы же будем говорить о послушаниях, о добродетелях, которые культивировались, выращивались в обители преподобного. Епифаний преподобный говорит, что посылали Иакова Якуту в мир с различными посланиями. Но делали это крайне-крайне редко, только при самых-самых важных обстоятельствах, чтобы не разорять обитель, ее дух частым посещением мира, чтобы не выветривался этот дух пустынножительства из обители. Еще один упоминающийся ученик.

Кира Лаврентьева

— Программа Лавра на Радио ВЕРА. В студии у нас иеромонах Гурий Гусев, насельник Троице-Сергиевой лавры, настоятель подворья Троице-Сергиевой лавры на водопаде Гремячий ключ, кандидат богословия. Мы говорим об учениках преподобного Сергия, в частности о малоизвестных. Сейчас отец Гурий нам о них рассказывает. Это удивительно, отец Гурий, это тоже, скорее всего, какие-то подвижники. Но мы знаем о них мало, не молимся им, житий их как-то мы не видим, таких оформленных. С чем это связано?

Иеромонах Гурий Гусев

— В-первых, как об отце Василии Сухом мы заговорили, об этом преподобном отце, что он прожил очень мало с преподобным Сергием. Видимо, он был уже пожилым человеком, больным, недуговавшим, поэтому о нем мы ничего практически не знаем. Неужели в то блаженное время человек, находившийся в непосредственном послушании у преподобного или, может быть, не столько в послушании, сколько находясь просто рядом с ним, проживая на каком-то отдалении, в соседней келье, подражавший преподобному Сергию, принимавший на себя его пример, примирявший его пустыннический образ жизни, мог оставаться не измененным, тем же мирянином, тем же каким-то пришедшим. Конечно же, они возросли в определенную монашескую меру. Они подвизались наравне с преподобным Сергием. Поэтому они почитаются как его первые ученики. Все они погребены где-то рядом с Троицким храмом, где-то там лежат их святые честные останки. Но знаем мы о них очень мало. Наверное, никогда не узнаем, потому что тогда никак это не отражалось в каких-то документах. Обитель тогда была проста и никак не фиксировалась пришедшая братия, приходили, жили. Я думаю, что преподобный Сергий никому не навязывал своего водительства духовное, просто уступал людям такую возможность жить рядом, подражать ему и вместе с ним подвизаться. Потому что преподобный Сергий считал себя, может быть, человеком недостойным. Мы поговорим чуть-чуть позже об одном важном качестве, которое объединяет всех учеников преподобного Сергия, приведем примеры, почему мы так считаем — это смирение, глубокое смирение, кротость даже. Преподобный Сергий никому не навязывался. Эти подвижники жили рядом с ним. Василий какое-то время пожил и почил. Преподобный Сергий, поскольку Василий Сухой пришел первым, наверное, первым его там и похоронил сам, своими руками. Вот что мы можем только о Василии сказать.

Архимандрит Симеон Томачинский

— А есть такое предание, что 12 было учеников, если действительно оно соответствует реальности? Или это такой образ просто?

Иеромонах Гурий Гусев

— 12, да, мы продолжим.

Архимандрит Симеон Томачинский

— И что 12 было келий вокруг. Насколько это достоверно? Понятно, что мы не можем говорить о полной исторической...

Иеромонах Гурий Гусев

— Был такая традиция, если не ошибаюсь, она отражена в Типиконе, один из древних монашеских уставов, в котором полагается строить келью на расстоянии «вержения камени». Вержение камени, простым языком сказать, на расстоянии брошенного камня.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Как в египетском скиту, да?

Иеромонах Гурий Гусев

— Да. Для чего это делалось? Чтобы никак не тревожил один другого, чтобы не мешали своей какой-то повседневной деятельностью, чтобы не отвлекали от молитвы. Так, наверное, обитель и выглядела, 12 этих келий, разбросанных по этому лесу дремучему на расстоянии вержения камени так, чтобы один не мог отвлекать другого. И собирались, может быть, для какого-то духовного назидания, какой-то духовной беседы, для общей молитвы, может быть, так, когда появился храм. А так, первоначально обитель выглядела, я предполагаю, если рубили кельи из леса, который рос вокруг, так оно и выглядело среди дремучей непроходимой чащи, полянка, пенечки, домики маленькие, которые были построены лишь для того, чтобы сохранять тепло зимой и всё.

Архимандрит Симеон Томачинский

— А посередине, наверное, деревянная церковь?

Иеромонах Гурий Гусев

— Да, так традиционно же было, кельи возводились вокруг храма, я думаю, на том же расстоянии вержения камени. Так, наверное, представлялось поселение. Конечно же, между этими пенечками, между этими домиками были какие-то скудные огородики, где что-то своими руками возделывали эти боголюбцы.

Архимандрит Симеон Томачинский

— А воду откуда брали?

Иеромонах Гурий Гусев

— Упоминает житие, что ходили за водой далеко к ручью. Со временем, когда уже братии стало прибавляться, стали роптать, что нет воды. Неужели преподобный Сергий не мог где-то поставить обитель поближе к ручью? Это напоминает и сегодняшние разговоры, что ж преподобный Сергий не основал лавру где-нибудь поюжнее, где потеплее? Или там, где меньшие снегопады зимой? А о том, как русские наши подвижники выбирали Север, мы будем говорить, когда начнем говорить об учениках преподобного Сергия, основавших свои обители.

Кира Лаврентьева

— Мне кажется, можно уже к ним и перейти или есть имена, которые вы бы хотели еще назвать?

Иеромонах Гурий Гусев

— Есть имена. Давайте мы продолжим.

Кира Лаврентьева

— Давайте закончим с теми именам, с первыми и перейдем к знаменитым именам.

Иеромонах Гурий Гусев

— Мы заговорили о первых 12-ти, назвали четверых, продолжим этот список и 12 имен святых назовем. Спустя год как собрались первые, пришел на жительство в обитель игумен Митрофан. Некоторые ошибочно называют его первым игуменом обители. Конечно, он пришел не как игумен, он пришел подвизаться вместе с преподобным в маленькое братство, он же и постриг преподобного Сергия и первым, как полагают, стал совершать богослужения, чтобы напутствовать святыми таинствами подвижников. Но тоже он пожил недолго, потому что он сильно занемог, видимо, он пришел уже в преклонных годах, и тоже отошел ко Господу. Он был одним из первых погребенных в обители. А после него, тут уже дата появляется, мы читаем, что в 1357-м году приходит к преподобному архимандрит Симон. Симон, не путайте с Симеоном.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Из Смоленска.

Иеромонах Гурий Гусев

— Да, Смоленский архимандрит. Но приходит он, как старейший из Смоленских архимандритов, по-видимому, он оставляет очень почетное место в Смоленске. Немножко здесь непоследовательно, в 1357-м году Симон приходит уже или 12-м или первым, кто превосходит это число 12-ти, но мы включаем его в первые, и скажу почему. На нем придется остановиться. Мы пройдем список имен и потом вернемся к этому имени, потому что оно связано с одним очень важным, ключевым моментом. Как говорит Святитель Филарет в своем слове на освящении храма Явления Божией Матери в лавре, понял благоразумный архимандрит Симон... Сейчас не близко к тексту процитирую на память.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Святителя Филарета трудно близко к тексту, у него такие мудрые речения.

Иеромонах Гурий Гусев

— Он говорит, что богомудрый архимандрит Симон понял, что лучше пустыня Сергиева, чем почетное место где-то в Смоленске или где-то. К слову, не знаю, позволит ли время эфирное, я вспомнил митрополита Симона, который был когда-то в Рязани, наш современник, мы его застали. Он это слово святителя Филарета цитировал наизусть полностью на патриарших приемах, обращаясь к Святейшему патриарху, тогда еще Алексею, на Сергиев день в лавре. Это вызывало у всех умиление и восторг. А я в то время прислуживал у столов, поэтому был свидетелем этого.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Владыка Симон был фантастическим, писателем в том числе, потому что множество богослужебных текстов составил, гимнографических трудов.

Иеромонах Гурий Гусев

— Но мы вернемся к архимандриту Симону Смоленскому, этому преподобному отцу, продолжим этот список. Дальше еще один подвижник, первый пришедший к преподобному, это Исаакий Молчальник. Исаакий Молчальник, где-то я встречал Исак Молчальник, он пишет. Исаакий общераспространенно. Преподобный Сергий видел его игуменом монастыря в Киржаче. Вот такой факт об Исааке Молчальнике. Мы знаем, что Исаакий преподобный молчал и слезы источал, он плакал и молчал и всё, такой умилительный отец. Преподобный Сергий видел в нем наставника и строителя Киржачской обители, он хотел, чтобы он на Киржаче устроил обитель. А преподобный Исаакий просит у преподобного Сергия благословения на молчальническую жизнь. Преподобный Сергий, прекрасно зная, что это один из тяжелейших подвигов, обуздать свой язык и молчать, это один из важнейших инструментов в молитвенном делании, отнесся очень серьезно к этой его просьбе. Конечно, он его не отправляет в Киржач, он понимает, что он должен остаться здесь, что уже никаким строителем-игуменом его там не поставишь. Преподобный Сергий сказал ему так, что если желаешь безмолствовать, приходи завтра после литургии к северным дверям алтаря и жди меня. Преподобный Сергий, зная, что на этот подвиг просто так благословить нельзя, нужно обязательно вооружиться молитвой, помощью Божией, совершает литургию и, видимо, как кажется, горячо молится об этом подвижнике, об Исааке, чтобы он на этом пути не надорвался, не оступился, выдержал этот нелегкий путь. После совершения Божественной литургии он выходит северными дверьми, там, где обычно пономари располагаются, и благословляет Исаакия. И Исаакий Молчальник видит свет, как огненное пламя, исходящее из руки преподобного Сергия. С этого момента он берет на себя подвиг молчальничества. Вот такой преподобный Исаакий Молчальник.

Кира Лаврентьева

— Он до конца дней своих молчал, отец Гурий? Неизвестно ничего об этом? Есть же такой подвиг, несколько лет молчать, потом опять начинать говорить, а есть, наверное, особо высокий подвиг, молчать всю жизнь. Мы ничего не знаем об этом?

Архимандрит Симеон Томачинский

— Как у Тарковского в фильме...

Кира Лаврентьева

— Я тоже вспоминаю Андрея Рублева«.

Иеромонах Гурий Гусев

— Каждый раз, когда Исаакий Молчальник, как пишет нам житие, хотел что-то сказать, его тут же ограждало благословение преподобного Сергия, он вспоминал этот исшедший из руки преподобного Сергия огонь. Вот что мы читаем: «Только раз чудное видение разрешило ему уста. Вот как это было. Однажды преподобный Сергий совершал Божественную литургию вместе с братом своим Стефаном и племянником Федором, уже посвященным тогда в сан пресвитерский. Молчальник Исаакий стоял в церкви, вдруг он видит в алтаре четвертого чудным образом мужа, сослужащего всем троим и сияющего необычным светом в блистающих ризах. На малом входе с Евангелием чудный муж шел вслед за Сергием, и лицо его сияло как солнце, так что Исаакий даже не мог взирать на него. И он обратился к стоявшему подле него благовидному старцу Макарию с вопросом: „Что это за чудное видение, отче, кто это дивный муж?“» Это так Исаакий прервал свое молчание от такого восторга благодатного. Макарий отвечает: «Не знаю, чадо, но и меня объемлет страх»«.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Он тоже увидел?

Иеромонах Гурий Гусев

— «Разве не пришел какой-то священнослужитель с князем Владимиром?» А князь Владимир Андреевич Серпуховской гостил тогда в обители, наверное, присутствовал за богослужением, тут же стоял его боярин, тут же иноки. «Спросили у боярина, нет ли священнослужителя с князем? Боярин сказал, что никто не приходил. Так они увидели ангела, сослужащего преподобному Сергию». Это единственный раз, когда Исааки нарушил свой обет молчания.

Кира Лаврентьева

— Программа Лавра на Радио ВЕРА. У нас в студии иеромонах Гурий Гусев, насельник Троице-Сергиевой лавры, настоятель подворья Свято-Троицкой Сергиевой лавры на водопаде Гремячий ключ, кандидат богословия. У микрофонов архимандрит Симеон Томачинский и Кира Лаврентьева. Мы очень скоро вернемся к этому разговору. Пожалуйста, оставайтесь с нами.

Кира Лаврентьева

— Программа Лавра на Радио ВЕРА продолжается. Еще раз здравствуйте, дорогие наши слушатели. В студии Светлого радио иеромонах Гурий Гусев, насельник Троице-Сергиевой лавры, настоятель подворья Троице-Сергиевой лавры на водопаде Гремячий ключ, кандидат богословия. У микрофонов архимандрит Симеон Томачинский, доцент Московской духовной академии и Кира Лаврентьева. Отец Гурий, мне показался интересным момент с преподобным Исаакием Молчальником, которого преподобный Сергий сначале видел в Киржаче настоятелем будущей обители, и когда узнал, что Исаакий имеет намерение взять на себя подвиг молчания, молчальничества...

Иеромонах Гурий Гусев

— Молчальничества.

Кира Лаврентьева

— Да, да. Он пересмотрел это свое видение, он пересмотрел свой взгляд на этого подвижника. Это очень интересно. Это, конечно, тайны Промысла Божия, которые открываются святым, но, получается, что у человека несколько вариантов, что ли, развития его жизни? Святые его как-то видят, допустимы тот и тот? Как тут, отец Гурий? Или преподобный Сергий, может быть, как человек смотрел на него и, увидев, что у Бога на него свой план, как бы себя отодвинул в этой ситуации? Тут много может быть точек зрения, истину мы не знаем точно.

Иеромонах Гурий Гусев

— Все-таки мы должны уделить внимание важной теме, что объединяет учеников Сергиевых — смирение. Преподобный Сергий, мы же знаем, сам несколько раз покидал обитель, дважды в житии пишется, по смирению. Один раз, когда услышал, что какая-то молва неприятная идет, кто тут старший. Он даже не стал после богослужения с братией выяснять этот вопрос.

Кира Лаврентьева

— Спорить, да.

Иеромонах Гурий Гусев

— Он уходит так, что даже никто не понял, что авва ушел. Его потом уже братья догнали и сказали, что не уходи, потому что мы разойдемся, и ты будешь отвечать за наше спасение. Именно это, эта любовь побеждает смирение. Преподобный Сергий возвращается. Он мог смириться так, уйти и скрыться и не возвращаться, и в этих лесах скрыться совсем, как он это сделал в юности, уйдя в пустыню. Но уговоры братии и ультиматум, что мы уйдем, смотри, будешь отвечать за нас, мы пришли к тебе, а ты нас бросаешь. Да, проблема взаимоотношений игуменов с братией. Здесь важный момент, он хочет поручить Исаакию одно послушание, как игумен он видит, что именно очень важно для обители, может быть, даже для государства важно. Может быть, важно для спасения душ других людей, которые будут в Киржаче подвизаться. И, видя, что Исаакий восходит на свою Голгофу подвижническую, аскетическую, он не смеет ему препятствовать. Он не сразу благословляет, не оставляя времени подумать или, как бы сейчас сделал современный игумен или какой-то руководитель, начал бы это всё взвешивать. Преподобный первым делом идет молиться, чтобы завериться силой Божией, чтобы преподать, чтобы стать действующим лицом в этом таинстве, подвига этого. Мы видим, что здесь и Исаакий проявляет высокое смирение. Он выбирает больше подвиг аскетический, чем руководство какой-то обителью. Симон, архимандрит Смоленский выбирает больше послушание преподобному авве Сергию, чем свой статус архимандрита в Смоленске. Мы видим потом это и у других учеников. Никон преподобный уходит в молчание на какое-то длительное время, пребывает в безмолвии, и разные, мы предполагаем, поводы к этому были, но в корне лежит его смирение. То, чего многим нам сегодня не хватает, это говорю не как укор, а как факт. Многим и руководителям не хватает этого смирения, преподобный Сергий не стал настаивать и благословил все-таки Исаакия. и многим послушникам не хватает смирения, чтобы принять какое-то благословение. В общем, это очень важная добродетель, которая учеников преподобного Сергия объединяет. Смотрите, какое завещание дает преподобный Сергий на смертном одре. Смирение с покорением, он просит учеников не забывать это качество, смирение с покорением, так говорит о смирении. Видимо, этим пронизано было всё, весь дух первой тогда Сергиевой обители, Троицкой обители, тогда еще маленьких домиков среди леса. Всё было наполнено смирением, взаимной любовью, пониманием, тем, чего не хватает сегодня нам. Мы все мечтаем, чтобы было так же между нами и в нашем общении. Разрешите, я продолжу вспоминать имена?

Архимандрит Симеон Томачинский

— Да.

Кира Лаврентьева

— Да.

Иеромонах Гурий Гусев

— Мы заговорили о видении, в результате которого Исаакий Молчальник нарушил свой обет, благодатное видение, и упомянули Макария. Еще один инок находился там, один из первых. Всё, что мы о нем знаем, об это Макарии, что он соучастник этого видения, он вместе с Исаакием видел, и его объял страх. Мы видим еще одного подвижника, который сподобился видеть этого ангела, сослужащего преподобному. Еще один подвижник, келарь Илья, как о нем пишут, старец добрый и послушный. Келарь Илья скончался в 1384-м году на Троицкой неделе. Всё, что о нем известно — старец добрый и послушный, скончался на Троицкой неделе. Следующий ученик — экклесиарх Симон, как о нем говорят, муж, испытанный добродетелью. О нем и сам преподобный отзывался с похвалой. Экклесиарх — церковная степень, это послушник, инок, который заботится о благоукрашении храма, возжигает лампады, готовит храм к богослужению, после богослужения прибирает всё. Он был тоже удостоен благодатного видения, но уже другого, поскольку он был пономарем, экклесиарх находился в алтаре, он увидел... Обратите внимание, какие святые люди окружают преподобного они видят чудесные видения, один другому говорит и тот подтверждает, тоже вижу, отче, и страх меня объемлет. Этот экклесиарх Симон видит огонь, который как свиток свернулся в алтаре и вошел в Чашу, из которой преподобный Сергий причащался. «Как некая чудная пелена, как свиток», — пишет житие. Преподобный Сергий причащался этого огня, как купина неопалимая. И самое вызывающее восторг, что мы имеем материальное свидетельство. Потир этот хранится сегодня в музее Московской духовной академии, мы можем видеть его и восхищаться, и стоять, и «объемлет страх».

Архимандрит Симеон Томачинский

— Он деревянный, да, был?

Иеромонах Гурий Гусев

—Да. Есть такое предположение, что преподобный Сергий его сделал сам, потому что он был плотник, работал руками своими. Какой-то токарный станочек, возможно, с ножным каким-то приводом, потому что эта Чаша выточена инструментом из единого цельного куска дерева.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Конечно, тогда не могли позволить себе какие-то дорогие, из драгоценных камней или каких-то материалов дорогих делать сосуды, это позже уже, видимо, время наступило, когда уже расцвел монастырь, были пожертвования. А тогда это бедная обитель.

Иеромонах Гурий Гусев

— Да. Жили очень скудно, и выбрали эту скудость жития намеренно. Преподобный Сергий ходил в худых ризах, как его вспоминают, что он ходил в заплатках, сам ремонтировал свою ряску, в которой он был. В житии мы помним, что кто-то, пришедший посмотреть на великого старца, увидел трудящегося в огороде в такой убогой ризе инока, даже немножко разочаровался: что же, я такой путь проделал, чтобы увидеть какого-то черноризца убогого? Это говорит о том, что преподобный скромный. Эту скромность передавал и братьям. Следующие имена, которые хочется назвать — это Варфоломей и Наум. О них в житии преподобного упоминаний нет, но упоминает о них преподобный Сергий позже, когда является во время осады лавры в 17-м веке, когда говорит, что послал учеников за помощью в Москву, и видели этих скачущих на худых конях иноков, которых не могли догнать поляки. Преподобный сам сказал, когда явился пономарю Иринарху во время этих суровых дней осады Троицкой обители. «Рцы братии и всем ратным людям: почто скорбят, что вести послать к Москве невозможно? Аз послах от себя к Москве в дом Пречистой Богородицы и к Московским чудотворцам молебное торжество совершити трех учеников своих: Михея, Варфоломея и Наума, в третьем часу ночи», — это преподобный Сергий говорит. Одни из учеников преподобного Сергия, именитых, о которых все знают, это воины-схимники, это Александр Пересвет и Андрей Ослябя. Мы сегодня говорим о них как об отдельных выдающихся святых. А ведь они у преподобного Сергия были, пришли к нему на послушание воины-схимники. Дмитрий Иванович просил их дать себе в войско как опытных воинов, не простых ратников, как сегодня бы сказали, рядовых солдат, а воевод, потому что они были бояре, Александр Пересвет был боярином Брянским, Андрей Ослябя был боярином Любецким, из тех брянских земель. Просит князь Дмитрий у преподобного Сергия именно их. Здесь мы видим, что сам преподобный Сергий участвует в их судьбе таким образом, он облекает их в схиму: «Примите оружие нетленное Крест Христов, которым сможете победить ваших супостатов». Мы знаем, что со сражения этих иноков началась великая Куликовская битва. Мы знаем Иоаникия. О Иоаникие преподобном мало можно сказать. Он тоже изображен в соборе святых угодников Божиих первых учеников преподобного Сергия. И, конечно, старец Епифаний Премудрый. Он после преподобного Сергия был духовником обители. Какие труды нес он при преподобном, сложно сказать. Я думаю, что как человек ученый, может быть, он переписывал книги. Вот мы и пришли к еще одному важному видению, явлению, это время блаженное, наполненное чудесными событиями первых времен обители преподобного. Это ученик Михей, простой монах, который находился вместе с преподобным Сергием во время чудесного явления Пресвятой Богородицы, когда Она переступила порог его кельи с двумя апостолами. И проходит некоторое время, Михей изображается с закрытым лицом, потому что он не мог смотреть на этот небесный свет, он спрашивает у преподобного: отче, что это было, моя душа чуть не разрешилась от тела? А преподобный говорит: чадо, давай немножко побудем в молитве, помолчим, потому что я сам взволнован. Через какое-то время говорит: нас посетила Пречистая Богородица, — и рассказал ему об этом. А Михей, как о нем упоминается в житии, возливал воду на руки преподобного Сергия. То есть он был у него видимо келейником. Так пишется, что возливал воду на руки преподобного, помогал умываться ему, послушание нес у него самое ближайшее. Но позвольте, наконец-то, вернуться к архимандриту Симону, и вот почему. Архимандрит Симон тоже был участником чудесного видения, как и многие из первого круга учеников. С этого момента надо начать говорить о древе, посаженном преподобным Сергием, монашеском древе. Однажды во время ночной молитвы преподобному Сергию слышится голос: Сергий, Сергий, — кто-то зовет его по имени. Он оканчивает молитву, открывает окно своей кельи и видит свет посреди ночи над его обителью и множество прекрасных птиц. Это видение прекрасных птиц в обители стало отправной точкой. Преподобный Сергий в результате этого видения уверился в том, что его ученики пойдут и дальше за пределы его обители. Голос пояснил преподобному Сергию, что он видит: «Так же умножатся и твои ученики, как эти прекрасные птицы, если пойдут по твоим стопам». Птицы сидели, как пишет нам житие, и вокруг кельи, и на заборчике на каком-то, и за забором обители на деревьях тоже были видны эти птицы в ярком сиянии. Тогда преподобный Сергий поспешил к своему соседу, а это подсказывает нам, что келья Симона архимандрита бывшего Смоленского находилась рядом с Сергиевой, он в ближайшую келью поспешил, разбудил его или, может быть, с молитвы его отвлек и позвал. Симон пришел и увидел только удаляющийся свет, стал свидетелем этого события. Преподобный Сергий, видимо, встревоженный этим видением, ему рассказал.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Отче, вы рассказываете, у меня сразу встают перед лицом картины замечательных муралов, которые в Сергиевом Посаде. И три всадника скачущих, на стене одного из домов замечательно нарисовано современными художниками. И благословение на Куликовскую битву, и видение птиц и другие. Это всё отображено и в работах современных художников, это как-то вдохновляет и нас сегодня. Это не какие-то дела давно минувших дней, не какие-то чисто исторические события, а для людей важно присутствие святых сегодня здесь и сейчас в нашей жизни.

Иеромонах Гурий Гусев

— Житие преподобного Сергия вообще вдохновило многие поколения русских людей, не только художников. Мы же знаем картину сражения Пересвета с Челубеем, и видение птиц, и благословение князя Дмитрия Донского на Куликовскую битву. Вдохновлялись люди этим житием. Почему? Потому что оно было одним из того немногого набора книг, на которых росли дети в русских семьях: Псалтирь, Священное Писание, по которому учились читать в церкви бегло, как ручеек. Учились читать по Псалтири, по Часослову, житию преподобного Сергия. Конечно, житие преподобного Сергия, эти истории о видениях, о явлениях, о чудесных знамениях впитывались подрастающим поколением, люди на этом росли. Они потом в жизни старались подражать преподобному Сергию, посещать его обитель, молиться ему горячо, так воспитывались поколение за поколением русских людей.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Кира, у вас дети как, читают такие истории, знакомы с ними?

Кира Лаврентьева

— Они, во-первых, в лавре регулярно бывают, потому что я люблю очень лавру. Во-вторых, они мультик...

Архимандрит Симеон Томачинский

— «Забытое чудо»?

Кира Лаврентьева

— Снятый при содействии Троице-Сергиевой лавре сто раз пересмотрели. В-третьих, я сама сто раз им рассказывала. Недавно мы были в лавре и ночевали в лаврской гостинице, а там в номерах Евангелие, Псалтирь, молитвослов и житие преподобного Сергия. Я им читала это житие прямо в таком первозданном виде со всеми языковыми оборотами красивыми церковнославянскими. Кстати говоря, очень хорошо им заходило.

Иеромонах Гурий Гусев

— А помните Ивана Шмелева «Богомолье», когда он мечтал побывать в детстве, и вот они, наконец-то, с бабушкой едут, и он всё помнит эту картинку, маленькая келейка и преподобный Сергий на крылечке этой кельи. Он едет и думает, что так сейчас он и увидит эту келейку. И тогда еще совсем юный Иван Сергеевич пишет, что я ищу глазами, хожу по обители с бабушкой, а где же келейка, когда же келейку покажут? Он был вдохновлен этим житием, как многие-многие люди вдохновились.

Кира Лаврентьева

— А картины Нестерова, мы в Третьяковской галерее ходили специально, смотрели «Детство преподобного Сергия», как он обитель основал. Там прекрасно, практически целый зал посвящен именно преподобному Сергию. Есть несколько картин, не касающихся его жития, но в основном всё про него. Они вообще невероятны, свежая зелень, он сам такой на них, как будто вчера написано. Удивительно. Благодать даже на этих картинах, мне кажется, почивает в каком-то смысле, да, отче?

Иеромонах Гурий Гусев

— Да, это всё, что делает нас русскими, это сохранение памяти, подражание святым. Это наш внутренний код. В чем эта сила русского духа? Наверное, в этих корнях. Мы сейчас поговорили о корне тогда еще молодой обители Сергиевой, как укоренял преподобный Сергий, и поливались эти корни, возрастали корни этого древа, будущего иноческого древа, которое потом распространило ветви свои по всей Руси и вся наша русская земля под этими ветвями, как в некой прохладе, находила утешение.

Кира Лаврентьева

— Программа Лавра на Радио ВЕРА. В студии у нас иеромонах Гурий Гусев, насельник Троице-Сергиевой лавры, настоятель подворья Троице-Сергиевой лавры на водопаде Гремячий ключ, кандидат богословия. Мы говорим об учениках преподобного Сергия, в частности, о малоизвестных. Отец Гурий, мы пообещали нашим дорогим слушателям, что мы обязательно еще напомним, а кому-то и расскажем вновь про известных учеников преподобного Сергия. Давайте несколько слов буквально хотя бы о них.

Иеромонах Гурий Гусев

— Пришло время. Мы рассказали, вспомнили, вернулись к этому житийному моменту видения прекрасных птиц. Вот отправная точка. Почему? Потому что преподобный Сергий, видимо, получил ответ на свои молитвы, что будет дальше, как развивать обитель, как назидать своих учеников. Видимо, тогда запросы общества были таковы, что хотели подвизаться в пустыни, ученики умножались, хотели тоже, может быть, куда-то уходить на уединенный подвиг. Здесь бы я хотел сослаться на хорошую, замечательную работу графа Михаила Владимировича Толстого, это сын Льва Николаевича, как интересно, кавалерист, офицер прапорщик, участник многих сражений. Охотно, как многие тогда люди, выросший, воспитавшийся на житиях святых, он посвящает часть своей жизни писательству, пишет, в том числе, о преподобном Сергии. Его перу принадлежит такое произведение «Патерик Свято-Троицкой Сергиевой лавры или происхождение северо-восточного русского иночества из обители преподобного отца нашего Серия игумена Радонежского, чудотворца». И вот что он в своей околонаучной... все работы того времени строги, они следуют определенным правилам, это было очень приятно. Он выявляет несколько ветвей этого монашеского древа. Это непосредственно Троице-Сергиева лавра как корень, как основное древо, и духовное потомство преподобного Сергия расходится как ветви. Первая ветвь Белозерская. Затем ветвь Белозерская вторая, ветвь Боровская, ветвь Соловецкая, ветвь Комельская, ветвь Махрищская, ветвь Прилуцкая и ветвь Суздальская. Об этих ветвях этот замечательный писатель пишет. Белозерская первая ветвь — преподобный Кирилл Белозерский. Мы знаем, что ветвь Белозерская происходит от Кирилла Белозерского преподобного. Вторая Белозерская ветвь от Ферапонта. Ветвь Боровская от преподобного Пафнутия Боровского. Соловецкая ветвь от преподобного Савватия Соловецкого. Ветвь Комельская от преподобного Корнилия. Такие разрастаются ветви и основываются обители. Нужно ли подробно нам пересказывать житие каждого святого? Наверное, не хватит нам эфирного времени. Но это же всё ученики преподобного Сергия, которые искали более строгой аскетической жизни. Когда обитель наполнялась и братией и богомольцами, что-то, возможно, начинало смущать, а все равно этот дух был, огонь этот в сердце горел уходить в пустыню. И вот ученики преподобного Сергия идут на Север. Они идут в заволжские леса для того, чтобы уединиться, удалиться от мира в непроходимую дебрь. И там, в этой непроходимой дебри, начинают основывать свои обители. Это Нил Сорский, первоначальник скитского жития в России. Люди, ушедшие, правда, в непроходимую дебрь. Если о преподобном Сергии мы еще можем сказать, что он ушел в Радонежские леса по какой причине? Что они, вероятно, принадлежали его родне, и он пошел туда по той причине, что там его никто не потревожит. А эти уходили в пустыню, навстречу совершенно суровым испытаниям.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Неизвестности.

Иеромонах Гурий Гусев

— Туда, где их никто не защитил бы. Смотрите, какая справка есть о первых подвижниках, которые уходят из обители преподобного Сергия навстречу совершенно непредсказуемым обстоятельствам, идут подвизаться, имея с собой, я думаю, самую скудную ношу, узелок, может быть, какие-то орудия труда, топорик. У преподобного Сергия сохранились из его вещей инструменты: маленькая стамесочка, которой он работал, с набитым обухом, по которому он бил молоточком. Голубинский пишет в своем описании, что был ножик с небольшими ножнами, чашечка, из которой пил преподобный. Вот небольшое имущество, которое имел монах. Они берут это небольшое имущество, идут в дремучие леса. Мир встречает отшельников первый раз по большей части враждебно. Первое время монастырь терпит беды от разбойников, это мы еще говорим об обители преподобного, тоже не исключение было. «Причина была та, что жители близлежащих сел опасались, чтобы их угодья не отошли к имеющему возникнуть монастырю. Напомним себе, здесь, — пишет граф Михаил Толстой, — эти случаи враждебного отношения людей к отшельникам. Преподобный Кирилл Белозерский много лет терпел от лихого соседа, покушавшегося неоднократно сжечь его хижину. Рыболовы видели в Кирилле Новоезерском врага. Арсения Комельского выгнали с того места, где он поселился, и неповинный ни в чем отшельник ушел в глушь Шимгонского леса. Та же участь постигла и Стефана Махрищского. Дмитрию Прилуцкому не дозволили окрестные жители селиться на реке Великой. Злые люди не раз нападали на Герасима Болдинского и били его. Неоднократно разбойники нападали на Сергия Нуромского. Александр Куштский отразил крестом татар, пришедших разорять обитель. Казанские татары обратили в груду пепла цветущую обитель Иакова Железноборовского. Чудь разметала келью Федора Ростовского. Григорий и Кассиан Авнежские, основатели монастыря близ Точмы были убиты. Авраамий Чухломский несколько лет боролся с чудью. Тогда только поняли гонители, что они заблуждались в своих взглядах на отшельников, когда увидали в них истинных ревнителей благочестия, своих молитвенников, своих покровителей, готовых помогать и на самом деле помогавших людям в их нуждах, напастях, скорбях и болезнях. Вот куда отправлялись ученики преподобного». Эти ветви произрастали с большим трудом. Что мы видим? Какую роль этого древа? Как оно стало спасительным для России, объединяющим? Когда подвижник уходит на малоосвоенные территории в Заволжские леса, на русский Север, уходит в поисках пустыннических мест, там, где мало поселений, все равно встречается с какими-то местными людьми. Они потихонечку, как граф Михаил Толстой пишет, начинают вразумляться, со временем становиться покорными, со временем становиться учениками, последователями этих подвижников. И так потихоньку облагораживается, удобряется русская земля. Чудь были совершенно злыми людьми, прямо враждебными.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Язычники.

Иеромонах Гурий Гусев

— Язычники, суровые, жестокие, избивали, даже убивали подвижников, как пишет. Они превращались в кротких, добрых людей. Надо понимать, что в любой скромной обители, даже пустынножительной, поминается имя иерарха столичного, таким образом, с митрополией тонкими нитями стягиваются и сами земли, где находятся эти обители. Потихонечку проходила, светским языком говоря, мягкая колонизация.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Культурная колонизация, мягкая сила.

Иеромонах Гурий Гусев

— Мягкая, культурная колонизация. К чему привела? Привела со временем к консолидации русских земель в то время, когда Русь очень нуждалась в объединении. Это период государственной раздробленности, мы видим, как княжества живут каждый сам по себе, у каждого даже своя экономика, как в немецких городах-государствах, у каждого свои взгляды на развитие государств. И преподобный Сергий, и впоследствии его ученики, начинают объединять русскую землю таким своим трудом. Отважные люди, самоотверженные, которые начинают уходить в пустыню, чтобы не видеть людей, а служат инструментом Божественным для объединения государства, чтобы всё государство превратилось в некую обитель, из которой удобно можно восходить в Царство Небесное.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Да, и главное отличие, мне кажется, от западной колонизации, что это было ненавязчиво, что это не было силовыми методами.

Иеромонах Гурий Гусев

— Да, не экспансия, колонизация правильнее.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Это действительно было своим примером.

Кира Лаврентьева

— Даже интересно, что преподобный Савва Сторожевский основал монастырь, который тоже стал своеобразным, очень мощным форпостом, который защищал Москву с западной стороны. Есть даже история, которая связана с французской оккупацией 1812-го года, когда преподобный Савва явился во сне наполеоновскому полководцу и сказал, всё, остановитесь. Вы представляете себе, что не только преподобный Сергий охраняет наше «Московское княжество» и не только «Московское княжество», княжество я это сейчас специально закавычиваю, Москву и всю Россию, но его ученики взяли от него это послушание, этот посох и сохраняют Русь Святую нашу с разных сторон. Я сейчас не намеренно называю эти слова, чтобы восхитить эмоции нашего разговора, а действительно так поначалу и было. Святая Русь в наших святых. Нас сейчас часто обвиняют, говорят, что вы говорите на современную Россию, что она Святая Русь? Какая она Святая Русь? Конечно, мы не называем Святой Русью какие-то тяжелые порочные истории, которые можно было бы исправить и которые можно было бы улучшить. Но ведь Святая Русь никуда не ушла, она же есть, отче?

Иеромонах Гурий Гусев

— Конечно.

Кира Лаврентьева

— С этим нельзя спорить. Она есть, она есть в наших святых, она есть в наших заступниках, это наша история. И это не какая-то восторженная полемика, мне кажется, вполне себе реальная вещь.

Иеромонах Гурий Гусев

— Да, мы вспомнили сейчас это явление преподобного Саввы Сторожевского этому французскому генералу. По-моему, там бригада какая-то квартировалась, и он ему сказал примерно так: если хочешь вернуться живым, не обижай обитель.

Кира Лаврентьева

— Ну да, преподобный Савва, он такой.

Иеромонах Гурий Гусев

— Верни, что награбил и уходи. Они всё вернули в обитель и ушли. Он явился, во-первых, он заступился за свою обитель, за свое братство, как небесный покровитель. Но это повлияло и на изменение жизни самого этого генерала, потому что он потом с большим благоговением к этому относился, по окончании войны он эту историю рассказывал. Почему это дерево под своими ветвями так утешило и укрыло русскую землю? Потому что действительно каждая обитель являлась источником вдохновения, о котором мы сказали уже, источником мудрости и образованности. Если мы говорим о Троице-Сергиевой лавре, то она стала вообще центром книжности своего времени и последующих времен. Троицкая обитель стала форпостом. Сколько раз ее пытались захватить враги, и никогда у них этого не получалось, обратите внимание. Поляки штурмовали 16 месяцев, ровно полтора года и не могли взять, ни один вооруженный поляк не зашел. Пленных затаскивали в обитель, допрашивали, но ни один вооруженный не выбил своим сапогом ворот нашей обители, если так приукрасить таким словцом. Позже французы разорили окрестности, искали лавру, как говорят, какой-то сильный туман сошел на обитель, и не могли они ее найти, так ни с чем ушли. То же самое было и в Великую Отечественную войну. Танки немецкие стояли уже в районе Дмитрова, на Стремиловских высотах были танки остановлены, немцы въезжали на Химкинский мост, к Москве рвались, не смогли, не дошли до обители Сергиевой, хранил Господь. Пока не пришли люди, утратившие веру, изменившие своей вере, предавшие свои корни, люди, которые от этих корней были отсечены обстоятельствами различными. Они пришли и сами стали разорять свою обитель. Мы знаем эти горькие времена, зафиксированные на фотографиях Михаила Пришвина, когда разоряли, сбрасывали колокола, своими руками сдирали ризы с икон. Это горькое время пережили, но делалось это уже нашими руками.

Кира Лаврентьева

— Тоже ведь не спишешь, не перепишешь, как есть, так есть. Да, но закончим на какой-нибудь радостной ноте, да, отче?

Иеромонах Гурий Гусев

— Конечно. Совсем недавно обитель преподобного Сергия и вся русская земля наша драгоценная встречала 700-летнюю память рождения преподобного Сергия. Пожалуй, более радостной ноты нет, потому что память преподобного Сергия жива, и всем обителям, посвященным ему в России, к этой юбилейной дате было уделено внимание, храмы восстанавливались к этому времени, оказывалась всесторонняя помощь храмам преподобного Сергия. Центром, конечно, стал Сергиев Посад. Память преподобного Сергия жива на протяжении многих-многих столетий и будет жить, пока бьется русское сердце в груди.

Кира Лаврентьева

— «Чтобы понять Россию, надо понять лавру, а чтобы вникнуть в лавру, должно внимательным взором всмотреться в основателя ее, признанного святым и при жизни, чудесного старца святого Сергия, как свидетельствуют его современники», — говорит нам священник Павел Флоренский. Сегодня в студии у нас был иеромонах Гурий Гусев, насельник Троице-Сергиевой лавры, настоятель подворья Троице-Сергиевой лавры на водопаде Гремячий ключ, кандидат богословия. Мы говорили об учениках преподобного Сергия. Их имена, дорогие наши слушатели, вы можете узнать самостоятельно, еще раз переслушать программу, вы можете посмотреть всё в интернете, посетить прекрасные монастыри, которые основали эти святые. Они, слава Богу, процветают и сегодня и дают много радости нам, приезжающим туда паломникам. У микрофонов были архимандрит Симеон Томачинский и Кира Лаврентьева. Мы прощаемся с вами, дорогие наши слушатели. Будьте на волнах Светлого радио. До свиданья.

Архимандрит Симеон Томачинский

— Спасибо. До свиданья.

Иеромонах Гурий Гусев

— До свиданья.

---

Все выпуски программы Лавра. Духовное сердце России

• «Развитие Сергиева-Посада». Наталья Григорьева
• «Сергиево-Посадский музей-заповедник». Наталья Григорьева
• «Святой преподобный Максим Грек». Протоиерей Александр Задорнов