Поделиться
Возле дома моей бабушки рос тутовник. Она посадила его много лет назад, когда только переехала в свой дом с небольшим огородом. Сорок лет спустя тутовник возвышался над всей улицей, привлекая взоры соседей и прохожих густой кроной.
Я очень любила тутовник, и бОльшую часть летних каникул проводила на нем. Бабушка никогда не запрещала мне забираться на дерево, только просила быть осторожнее. А когда я спускалась, ждала меня внизу с горбушкой хлеба и стаканом молока или компота.
На тутовнике я читала книги, наблюдала за жизнью улицы, мечтала и даже смотрела кино! По выходным на нашу улицу приезжал выездной кинотеатр, и экран разворачивался прямо посередине улицы, а с тутовника открывался самый лучший вид!
Но больше всего мне нравилось в ветреную погоду взбираться высоко-высоко на самую верхушку тутовника, обнимать ветви и раскачиваться вместе с ними на ветру, слушая шум листвы, который то напоминал бушующее море, то превращался в музыку. Это было настоящее волшебство! Казалось, что так будет всегда...
Когда мне исполнилось четырнадцать лет, бабушка тяжело заболела и умерла. Через год маме пришлось продать дом: мы жили на другом конце города, следить за ним должным образом не получалось. Новые хозяева очень скоро тутовник срубили, а дом снесли. И вместе с ними словно исчез мой чудесный и счастливый мир.
Но чем больше проходило времени, тем отчетливее становилось: самое важное осталось со мной — любовь бабушки, ощущение тепла и радость, с которой я когда-то смотрела на мир с ветвей тутовника.
Память о счастливом детстве, любовь близких, родной дом — всё это делает человека настоящим, помогает не потерять самого себя во взрослой жизни, поверить в свои силы. Митрополит Антоний Сурожский говорил, что подлинная вера в себя — это не самоуверенность, а доверие той глубине, которую Бог вложил в каждого человека.
Мне кажется, именно в детстве, когда нас просто любят, это глубина впервые открывается. Мы еще ничего не знаем о Боге, но уже учимся узнавать любовь.
«Любовь никогда не перестает», — пишет апостол Павел в своем послании к коринфянам. Поэтому все, что было дорого в детстве, тоже не исчезает бесследно. Оно просто меняет форму, превращаясь в невидимую, но прочную опору внутри. Подобно семенам, упавшим в землю, которые однажды обязательно прорастут вновь.
Мой тутовник тоже никуда не исчез. Потому что главным в нем была любовь бабушки, которая привела меня туда, где она открывается во всей своей полноте...
Сегодня я звонарь в храме Воскресения Словущего, и минимум раз в неделю поднимаюсь высоко-высоко на колокольню храма и звоню в колокола...
И иногда, особенно в ветреную погоду, в звоне колоколов слышится шум листьев моего тутовника и голос бабушки, которые возвращают меня в детство, когда она была рядом. И тогда я особенно ясно понимаю, что любовь действительно не перестает. Все, что было подарено любовью, однажды помогает узнать Того, кто сам есть Любовь.
Автор: Анастасия Битиева
Все выпуски программы Частное мнение
Страннолюбия не забывайте. Алексей Шириков
Поделиться
В одной из поездок мы сняли через интернет комнату в частном доме, в маленьком грузинском селе. Ехали до него мы двое суток по красивым горам без связи и без интернета, из-за чего не получили сообщение от хозяина, что он отменяет бронь, потому что ему надо уехать куда-то по делам допоздна. В итоге, к арендованному нами, как мы думали, домику мы подъехали почти одновременно с его владельцем, уже в темноте, уставшие после долгой горной дороги.
Формально бронь была отменена и нас заселять никто не был должен. Но вместо того, чтобы просто развести руками, хозяин засуетился, растопил печь, принес ещё одеял сверх положенного, извинялся, что не успел прогреть дом к нашему приезду. Потом мы долго сидели на кухне и разговаривали о дорогах, о путешествии, о политике, о местной жизни. А наутро нас ждал завтрак, от которого стол буквально ломился: сыр, зелень, домашний хлеб, яичница – будто он готовил для большого семейного праздника.
Похожее гостеприимство встречало нас потом не раз, особенно на Балканах, куда мы ездили на свадьбу к друзьям. Там нас встречали в аэропорту, расселяли, кормили, возили на экскурсии, будто мы единственные их гости. А на свадьбу, между тем, собиралось до 300 человек!
И вот в такие вечера, за чужим столом, среди людей, которых видишь первый раз в жизни, возникает совершенно особое тепло. Языковой барьер, разница в обычаях куда-то отступают перед этим простым фактом: тебя усадили за стол и приняли как дорогого гостя.
Для меня всё это стало важным уроком, объяснившим на практике библейскую тему странноприимства. В книге Бытия Авраам сидит у входа в шатёр в жаркий полдень. Завидев трёх путников, сам бежит им навстречу и устраивает пир. И только потом, за трапезой, выясняется, что в его шатре под видом усталых странников оказался Сам Господь.
В послании к Евреям тоже тоже есть призыв не забывать страннолюбия, ведь через него некоторые, сами того не заметив, оказали гостеприимство ангелам. Христос и вовсе указывает на то, что, принимая странника, человек принимает Его – Бога, спрятанного за лицом уставшего путника на пороге твоего дома.
Тот грузин, который устраивал нам радушный прием, конечно, вряд ли думал о Аврааме, когда растапливал печь для двух незнакомцев, свалившихся к нему без брони. Но, кажется, именно так эта заповедь и должна работать, не как цитата, которую нужно помнить в нужный момент, а как что-то, что уже вошло в привычку.
Автор: Алексей Шириков
Все выпуски программы Частное мнение
Слишком много свободы. Алексей Шириков
Поделиться
На собрании одной из библейских групп, где мы разбирали Евангелие, я упомянул, что, согласно Священному Писанию, Бог даёт человеку свободу. Это утверждение получило необычно активный отклик у собравшихся:
— А вот про свободу, не слишком ли много её? — прокомментировал один из участников
— В смысле? — уточнил я.
— Ну, вот везде у нас свобода. И разве это хорошо? Вот носят рваные джинсы, кольца в носу — чего в этом хорошего? — парировал собеседник.
— А разве это свобода? — включился другой участник, — Людей убедили в том, что это красиво — вот они и носят. Но это не выбор, а следование моде.
Некоторое время разговор шел о том, что понимать под свободой: свободу от внешней власти? От себя? От греха?
Наблюдая за этой беседой, я подумал, как же сложно человеку с темой свободы. Кому-то её мало, а кому-то много. Кто-то понимает её, как рваные джинсы, а кто-то — как монашескую одежду. И при всей этой сложности библейский текст однозначно даёт нам понять, что именно к свободе, а не к рабству, ведёт нас Бог. «К свободе призваны вы, братия, только бы свобода ваша не была поводом к угождению плоти, но любовью служите друг другу» — пишет апостол Павел.
И, конечно, все участники той дискуссии в библейской группе справедливо замечали, что в свободе много риска. Но почему-то Бог на него идёт. Уже в раю, согласно книге Бытия, человеку разрешают есть от всех деревьев, кроме одного. И это единственное ограничение выглядит почти демонстративным: смотри, ты можешь выбрать иначе, чем Я предлагаю. Свобода дана не как побочный эффект, а как что-то настолько важное, что ради неё Бог идёт на риск, понимая, чем всё это может закончиться.
Уже после занятия тот же собеседник подошёл ко мне отдельно, когда все расходились, и сказал:
— Вот в Советском Союзе говорили: «Партия — ум, честь и совесть нашей эпохи». А почему бы не поставить на эту роль Библию, и пусть все ей подражают?
Вопрос был скорее риторическим, ответа он явно не ждал. Но я после этого подумал о том, что мне ведь доводилось читать в учебниках истории про государства, которые пытались сделать именно так. Заставить людей жить по Библии. Да и вокруг себя я похожее видел. Ни разу это не привело к тому результату, на который рассчитывали устроители.
Не получается, видимо, у человека любить без свободы.
Автор: Алексей Шириков
Все выпуски программы Частное мнение
Свет веры. Виктория Галкина
Поделиться
Утро выдалось суетливым: будильник прозвенел, а я уже мысленно была в десяти местах сразу — надо успеть до работы забежать в магазин, не забыть про отчёт для клиентов, забрать заказ на почте, ответить на три письма, ещё бы записаться к стоматологу, пять минут тишины и заодно выучить испанский, кажется. Голова гудела от этого списка. Если хоть что-то не сделаю прямо сейчас, день рассыплется, как недостроенный карточный домик.
Машинально встала, заправила кровать, умылась, начала укладывать волосы у зеркала и в этот момент почувствовала, как внутри накапливается раздражение. Хотелось всего и сразу, чтобы всё было идеально, чтобы никто не мешал.
В прихожей над дверью висела маленькая икона Божьей Матери «Неопалимая Купина», которую я привезла из Оптиной пустыни. Она была такой спокойной, неподвижной посреди утренней спешки. Вспомнились мамины слова, сказанные как-то в ответ на вечное «надо всё успеть»: «Господи, дай мне разум видеть, что важно, а что просто шумит».
Я повторила про себя эту фразу и почувствовала, как спешка чуть-чуть отступила.
На кухне сестра наливала чай. Она всегда делала это медленно, будто сам процесс — налить воду, подождать, пока заварится, был не досадной тратой времени, а чем-то важным. Увидев меня, сестра улыбнулась и подвинула ко мне тарелку с фруктами.
— Садись, — сказала она спокойно, — Пять минут ничего не решат, а вот банан почернеет.
Я хотела возразить, сказать, что времени нет, что надо бежать, но вместо этого села и откусила кусочек.
Она не стала спрашивать, что меня тревожит, не стала советовать, как всё успеть. В этой тишине я поняла: не обязательно делать всё сразу, можно сначала просто выдохнуть, можно выбрать одно самое важное дело и сделать его хорошо.
Когда наконец вышла на улицу, город уже шумел, но я шла не в такт этой спешке, а в своём, комфортном ритме.
Вечером я открыла молитвослов и нашла там фразу, которая будто подытожила день: «Предай Господу дела твои, и утвердятся помышления твои».
Предать — значит не отказаться от труда, а вручить его Тому, кто видит всё до конца, Богу. Отдать Ему свою усталость, свои промахи, свою торопливость. В доверительном «Господи, Ты знаешь лучше» обрести тишину, в которой помышления становятся ясными, а сердце — смиренным.
Автор: Виктория Галкина
Все выпуски программы Частное мнение
