Москва - 100,9 FM

"Церковная совместная молитва". Светлый вечер с иеромонахом Лаврентием (Полешкевичем) (21.08.2016)

* Поделиться

ПолешкеыичУ нас в гостях был помощник благочинного Высоко-Петровского монастыря, кандидат богословия иеромонах Лаврентий (Полешкевич).

Мы говорили о том, каково значение совместной молитвы священника и прихожан в храме, могут ли молящиеся подпевать хору на богослужении и как научиться слышать и понимать слова молитв.

______________________________________

Т. Ларсен

— Здравствуйте, друзья! Это программа «Светлый вечер». В студии Тутта Ларсен и наш сегодняшний гость иеромонах Лаврентий (Полешкевич) — кандидат богословия, помощник благочинного Высоко-Петровского монастыря. Добрый вечер!

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Добрый вечер!

Наше досье:

Иеромонах Лаврентий (Полешкевич). Родился в 1980-м году в белорусском городе Барань. Окончил Минскую духовную семинарию, Санкт-Петербургскую духовную академию и общецерковную аспирантуру. Кандидат богословия. В 2009-м году был зачислен в братию московского Высоко-Петровского монастыря. В 2013-м был рукоположен в иеромонаха. Несет послушание помощника благочинного Высоко-Петровского монастыря по богослужебным вопросам.

Т. Ларсен

— Недавно совсем Высоко-Петровский мужской монастырь объявил набор на курсы для всех желающих научиться петь акафисты. Такие спевки будут проходить в рамках подготовки к престольному празднику Высоко-Петровского монастыря. Это будет День святителя Петра, который мы будем отмечать 6-го сентября. И занятия будут проходить как раз под вашим чутким руководством, правильно я понимаю?

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Да, конечно.

Т. Ларсен

— Зачем понадобилось всех желающих учить петь акафисты? И давайте вообще поговорим о том, почему именно акафистное пение будут изучать люди, пришедшие к вам под крыло?

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Дело в том, что в Высоко-Петровском монастыре не так давно появилась традиция — такая молитвенная традиция для прихожан ежедневного пения акафистов. В Высоко-Петровском монастыре постоянно открыты несколько храмов для посещения верующих. У нас храмов там на территории много, на самом деле. Некоторые храмы сейчас реставрируются и активно идет реконструкция обители. Люди, проходящие по Петровке, могут это заметить. Но тем не менее, несколько храмов по-прежнему остаются открытыми — это Собор святителя Петра, храм в честь Толгской иконы Божией Матери, Казанская часовня, а также храм Преподобного Сергия Радонежского. И ежедневно в открытых храмах совершается пение акафистов и чтение акафистов самими мирянами. То есть собирается группа верующих в определенное время. Например, в Толгском храме, в храме в честь Толгской иконы Божией Матери, ежедневно читается и поется акафист верующими в 14 часов. В 15 часов ежедневно поется акафист в честь Казанской иконы Божией Матери в часовне, в Казанской часовне, которая как раз выходит на Петровку. В 16 часов поется акафист святителю Петру в Соборе святителя Петра. И эта традиция у нас ежедневная, вне зависимости от праздников, даже постов. У нас прихожане собираются, или даже прихожане разных приходов собираются, и сами поют акафист. Читают акафист, поют его, читают молитву.

Т. Ларсен

— Откуда пошла такая традиция?

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Такая традиция пошла у нас с благословения нашего наместника, потому что действительно наша обитель исторически славилась своим богослужением и привлечением мирян к богослужению, к длительным красивым богослужениям. Об этом есть прямые исторические свидетельства. И на начальном этапе — каким образом можно привлечь прихожан в обитель? Тем, что мы сделаем такие богослужения, которые могли бы быть полезны и востребованы для мирян в качестве их активного участия, чтобы они там активно участвовали. Потому что все богослужения в разных храмах — в основном, конечно, поет хор и служит священник, а миряне просто пассивно участвуют, они молятся…

Т. Ларсен

— Выступают в роли слушателей.

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Да, в роли слушателей, в роли таких молчаливых молитвенных соучастников. Но, конечно, в нашей обители тоже есть профессиональный хор мужской, очень красивый. И посещающие нашу службу могут в этом прекрасно убедиться — придти на праздничную службу, например, когда у нас полный состав хора. Или в будни, когда у нас сокращенный состав. Но тем не менее ребята поют у нас хорошо. И некоторые мне задавали вопрос: «А зачем? Вот если у вас есть хороший хор, зачем тогда еще и народный хор во время богослужения?» Потому что обычно народный хор поет…

Т. Ларсен

— Криво.

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Криво, косо (смеются), но понятно. И при этом народный хор в основном у нас поет где-то в провинции, в сельских храмах, в провинциальных каких-то храмах. Это как бы обычно, считается обычным в храмах, где трудно найти профессиональных певцов или не совсем по средствам их позволить. А здесь и профессиональный хор есть, есть возможность — столица, столичный монастырь. Но тем не менее у нас делается акцент на работе с людьми, на образовательной деятельности — у нас очень много образовательных проектов в обители, целью которых стоит привлечение как можно больше прихожан в наш монастырь. Дело в том, что Высоко-Петровский монастырь на самом деле не на слуху. Очень много людей, москвичей, о его существовании просто не знают.

Т. Ларсен

— Даже странно, хотя он находится на проходной центральной улице — Петровке.

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Да, в том-то и странность, что о нем не знают. Вот Донской¸ Даниловский монастырь, Сретенский — они как бы на слуху. И другие тоже обители, которые в центре находятся, и не совсем в центре, они звучат. А о нашем монастыре мало кто знает. И в этом я лично сам мог убеждаться. В последние годы, когда был такой период, я открывал и развивал, и, собственно, сам проводил экскурсии, развивал паломническую службу нашу монастырскую. И большинство из экскурсий, которые нас посещали — москвичи, причем коренные москвичи, они даже удивлялись: «А мы не знали, что вообще здесь есть храмы. Мы не знали, что здесь есть монастырь, оказывается».

Т. Ларсен

— И уж тем более не знали, что он открыт для общего доступа.

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Да-да. Они не знали, что монастырю уже семьсот лет. «Семьсот лет! Неужели он такой древний?» — «Он имеет свою богатейшую историю, связанную с историей Москвы, с историей государства российского, и очень интересную историю». — «Ну как же! Мы же здесь прожили всю жизнь, и никто нам ничего не говорил, мы ниоткуда не могли узнать. И вот даже здесь, проходя по Петровке, мы не думали, что здесь что-то есть. Была какая-то вывеска о литературном музее, и всё. Но мы думали, что здесь просто музей, и даже внутрь не заходили. А тут оказывается…»

Т. Ларсен

— Вы думаете, что эти люди придут учиться петь акафисты?

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Дело в том, что это очень интересная такая практика. У нас школа акафистов — это условное название. Потому что акафисты все желающие поют на разных приходах. И даже есть на Красной площади Иверская часовня, где акафисты постоянно служат с утра до вечера, и все желающие приходят и их поют. Но у нас есть такая площадка, ежедневная площадка, где любой может научиться петь акафист. Причем не просто один какой-то, а несколько акафистов. И может постоянно приходить практиковаться. Что это за школа акафистов, которая у нас будет перед праздником святителя Петра? Это всего лишь 3 встречи: 26-го августа в 19.20, 30-го августа в 19.20, и 2-го сентября. Мы приглашаем всех желающих для того, чтобы проработать текст. Потому что напев-то все знают, обиходного акафистного пения, то есть ничего такого сверхъестественного не будет. Но текст своеобразный, и поэтому мы собираемся для того, чтобы проработать текст, пропеть его. И все желающие в этом могут принять участие.

Т. Ларсен

— Чтобы понять смысл того, о чем поют?

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Смысл и распеть определенные слоги.

Т. Ларсен

— То есть некий шаг разложить вокальный.

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Он просто не совсем стандартный. Там несколько строф не хватает кое-где. Поэтому необходимо…

Т. Ларсен

— Именно в акафисте Петру?

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Да, именно в акафисте Петру. Поэтому необходимо проработать этот акафист с людьми для того, чтобы меньше они сбивались, когда мы будем петь на Всенощном бдении 5-го сентября.

Т. Ларсен

— То есть так получается, что все-таки прийти и научиться петь акафисты может вроде бы любой, но желательно, чтобы это был человек, уже немножко знакомый с данной песенной традицией. Вы говорите: «Все знают, как поются акафисты». Вообще, не все.

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Для этого, во-первых, можно придти к нам на репетицию — для того, чтобы услышать, как они поются. Во-вторых, можно прийти в Высоко-Петровский монастырь каждый день — в 2, 3 или в 4 часа. И поучаствовать, самому почитать, и вместе со всеми попробовать попеть акафисты. В 16 часов святителю Петру у нас поется каждый день. В 15 часов в храме Казанской иконы, в 14 часов в храме в честь Толгской иконы Божией Матери.

Т. Ларсен

— А значит ли это, что эти курсы акафистного пения они после 6-го сентября закончатся? Если мы учим только акафист Петру, мы его споем 6-го и потом всё?

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Да. А потом прихожане могут приходить ежедневно в любой день в наши храмы и петь акафисты самостоятельно. Пожалуйста. Но кроме того, на этих репетициях мы не только будем прорабатывать текст акафиста, его мелодию, которая всем известна, этой мелодией поют акафисты во всех храмах Москвы, и не только Москвы. Мы еще будем разучивать неизменяемые песнопения вечерние и утренние, которые тоже будем исполнять. То есть не только будет у нас народный хор петь акафист на Утрене, перед каноном 5-го сентября вечером, собственно, на Всенощном бдении, но и мы будем петь еще неизменяемые песнопения вечерние и утренние. Такие, например, как «Свете тихий», «Ныне отпущаеши», «Богородице Дево, радуйся». Споем 33-й псалом, может быть «Малое славословие», «Величит душа моя Господа» на Утрене. То есть такие песнопения, которые, собственно, народ в храмах не поет, у нас это всё хор исполняет. А мы, тем не менее, народным хором всё это исполним. И, кроме того, я уверен, что впоследствии у нас будет праздничное Всенощное бдение — в субботу вечером можно будет прийти, и мы эти песнопения, которые разучили на этих репетициях, мы будем всем народом исполнять в храме. Мужской хор пока может подождать, а мы попоем всем народом эти песнопения в храме со всеми. То есть, даже когда мы не будем служить этот акафист, не будем его петь, мы будем петь неизменяемые песнопения за Всенощным бдением, и все желающие могут прийти и вместе с нами тоже попеть.

Т. Ларсен

— Традиция такого общего пения во время богослужений, она ведь уходит корнями глубоко-глубоко к самым первым христианам, когда невозможно было не петь. Все собирались именно для того, чтобы воспеть хвалы Богу, чтобы вместе соборно помолиться. И для всех, участвующих в этом процессе, в этом действии священном, каждое слово имело большой смысл. Каждое слово было актуальным, реальным и живым. Сегодня, конечно, для 80-ти, а может, и для 90-ста процентов прихожан богослужение — это набор не всегда понятных слов и звуков. Какие-то мы узнаем молитвы, со временем начинаем их повторять. Но это не значит, что мы понимаем даже тогда, о чем поем. Вы говорите о том, что как раз собираете народ не только для того, чтобы научить их петь акафисты, но и научить понимать, в чем смысл произносимых людьми слов. Вот об этом бы хотелось поговорить подробнее.

Т. Ларсен

— Вы слушаете программу «Светлый вечер» на радио «Вера». У нас в гостях иеромонах Лаврентий (Полешкевич) — кандидат богословия, помощник благочинного Высоко-Петровского монастыря. Говорим мы о том, что Высоко-Петровский мужской монастырь объявил набор на курсы желающих научиться петь акафисты. В принципе, конечно, церковное пение в последнее время это все-таки удел профессионалов чаще всего. И рядовой посетитель богослужения, как мы уже говорили, часто вообще не понимает, о чем поют. Хотя он узнает мелодию, может быть, даже какие-то отдельные слова. И получается, что мы как слушатели присутствуем на концерте. И иногда люди даже так говорят: «Я уйду после канона, — или: — Приду к помазанию». Как в театр: «Приеду к третьему акту». Понятно, что ничего общего с реальным участием в богослужении это не имеет. В этом смысле не стоит ли действительно сделать, с вашей точки зрения, какие-то глобальные, может быть, образовательные программы для всех абсолютно прихожан — чтобы пели все хором и знали, что поют. Но тогда не так красиво будет звучать богослужение.

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Идея хорошая. Но все-таки очень много людей получают удовольствие — я думаю, и священнослужители, и миряне — от хорошего, красивого пения профессионального хора. Конечно, есть перегибы в плане каких-то партесных произведений, когда уже не столько делается акцент на смысле того, что произносится, а на эффекте воспроизведения этих слов в музыкальной композиции...

Т. Ларсен

— Иногда такое бывает пение церковное, что просто заканчивается фраза и хочется зааплодировать. Как будто ты действительно уже присутствуешь на каком-то концерте классической музыки или духовной.

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Да, сразу приходит на ум такое произведение «Тебе Бога славим», не помню автора, когда в конце: «Аминь! Аминь!»

Т. Ларсен

— Да-да.

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Конечно, от этих перегибов нужно уходить. Нужно, на мой взгляд, соблюдать такую традицию профессионального пения, но вместе с тем делать традицию народных служб. То есть праздничные богослужения, они могут быть полностью заняты профессиональным хором. Некоторые песнопения может исполнить народный хор. А при этом, к примеру, службы с пятницы на субботу или, может быть, какие-то ночные службы с пятницы на субботу — у нас есть такая мысль с отцом благочинным, мы это обсуждали, — может быть, попробовать ввести какие-нибудь ночные службы, чтобы народ из Москвы приходил и пел эту ночную службу.

Т. Ларсен

— Без профессионального хора.

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Без профессионального хора, да.

Т. Ларсен

— Просто мы с вами говорили о том, что бывает такое красивое профессиональное пение, что ты как в концерте, а не в храме. А я слышала еще более, с моей точки зрения, странные факты — что очень часто в профессиональном церковном хоре поют люди, которые не просто не воцерковлены, а вообще даже не являются православными христианами. А может быть, даже являются атеистами или принадлежат другой конфессии. Но они хорошо поют. Или, например, они учатся хоровому пению где-нибудь даже в консерватории или в какой-нибудь музыкальной академии, и для них это хорошая практика — прийти и петь. Но при этом они совершенно духовно не участвуют в том, что происходит. Это продолжается до сих пор?

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Да, это имеет место быть в ряде храмов. Но что касается Высоко-Петровского монастыря, то ребята, которые к нам приходят петь, они приходят и помазываются, некоторые исповедуются и причащаются Христовых Тайн. Они на богослужении облачаются в подрясники, ведут себя соответственно, стараются вести.

Т. Ларсен

— Но вот мне казалось, что если мы даже перед тем, как покрестить младенца, проходим некое оглашение, какую-то беседу, как минимум, со священником. То если уж человек поет в церковном хоре и участвует в богослужении не просто как прихожанин, а его ведет в какой-то части его — как он может быть не православным?

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— На самом деле, даже участие в хоровом пении — это одна из форм воцерковления человека поэтапного. Я из личного опыта скажу о том, что я пришел в храм не просто как прихожанин. Я пришел в храм еще далекий от Церкви, тогда еще молодой человек, мне было 11 лет. Просто я пришел в храм, я не знал, что…

Т. Ларсен

— Что там происходит.

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— …что там происходит. Я не понимал смысла богослужения, я просто услышал, как поет профессиональный хор. Я уже тогда ходил в музыкальную школу, я окончил музыкальную школу по классу фортепиано, и я пел в музыкальной школе в хоре. И когда я услышал, впервые в жизни услышал, в 91-м году это было — впервые в жизни услышал, как поет церковный хор, меня настолько это поразило, впечатлило. Так как я еще был тогда ребенком, я боялся подойти к священнику, для меня это тоже было диковинкой. Храм был открыт в том городе, где я жил, не так давно — в 90-м году. В 91-м я уже туда пришел. Причем, сами понимаете, после советской школы, где была атеистическая пропаганда. У меня мать была членом партии и такой активисткой атеистической, поэтому для меня вообще эта сфера была…

Т. Ларсен

— Дикой.

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Как в космос как будто человек полетел, какой-то космической. Тем не менее, как-то, слава Богу, через бабушку свою я сумел договориться со священником, и меня взяли сразу в хор. Я стал петь песнопения по нотам и с текстом, при этом я сам еще внутренне был далек от веры — я не понимал, что происходит во время богослужения, я не знал структуру богослужения. Это подтягивалось уже потом, постепенно, шаг за шагом. И очень много случаев есть таких, когда певчие, приходя из консерватории или из музыкальной школы, начинали петь в храме, далекие абсолютно от Церкви, не верующие, и при этом постепенно воцерковлялись. И даже становились священнослужителями. Я думаю, что даже в Москве очень много клириков, которые когда-то таким образом воцерковились. Поэтому это площадка для воцерковления всё же. Поэтому, да, есть такое, что люди, далекие от веры, либо малоцерковные люди, они поют в церковном хоре. Некоторые всю жизнь остаются далекими от веры. Но все-таки, как показывает практика,— я сам был регентом в Москве одного из храмов и пел в качестве певчего в разных храмах Москвы, — как показывает практика, все же это очень хорошая площадка для воцерковления. Главное, чтобы была какая-то платформа, которая бы сближала хор, духовенство и прихожан. Чтобы это не было как-то отдельно, чтобы они вместе разделяли трапезу, например. Чтобы вместе участвовали в каких-то мероприятиях и праздниках.

Т. Ларсен

— И вместе пели.

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Вместе пели, вместе общались. Имели какие-то точки соприкосновения, дружили, может быть, еще какие-то общие интересы с прихожанами, с духовенством были бы у певчих. Это бы сближало и воцерковляло, потому что это, на самом деле, очень важная площадка для воцерковления людей.

Т. Ларсен

— Но, с другой стороны, можно вспомнить о том, что апостол Павел говорил, что «в церкви всё должно быть благообразно и по чину». И отцы Церкви называли хор «устами молящихся». И по этой логике, может быть, все-таки лучше, чтобы каждый бы занимался своим делом — чтобы хор пел, а прихожане тихо про себя молились.

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Вы всё верно говорите, конечно — «в церкви всё должно быть благообразно и по чину». Священники должны служить, миряне молитвенно участвовать, хор должен петь. Но вот эти наши проекты с пением народного хора, они больше миссионерские такие, носят миссионерский характер. И имеют цель привлечь как можно больше людей в нашу обитель для того, чтобы они могли познакомиться с нашим монастырем, с нашими традициями, молитвенными традициями. Ведь очень много людей приходит в монастырь, в монастыри разные. О нашем монастыре еще мало кто знает, и мы стараемся разными средствами людей привлечь и познакомить с нашей святой обителью и с теми традициями, которые у нас зарождаются. Ведь у нас богослужебные традиции только рождаются, и мы стараемся и с помощью прихожан как-то их обновить, и сами что-то создать, придумать. У нас, например, появляется традиция крестного хода по округе. Есть у нас такая округа, получается, условно: Петровский посад, улица Петровка, Крапивинский переулок, Петровский бульвар. И мы уже первый раз попробовали крестным ходом пройтись через всё это не так давно. И мы хотим, чтобы регулярно у нас крестный ход проходил в память святителя Петра на Пасху по этому маршруту. Вот эти акафисты, которые у нас миряне поют. Конечно, все понимают, что это столичный монастырь, столичный храм, необходимо, чтобы пел профессиональный хор — это лицо монастыря. Но тем не менее, мы не забываем о народе. На самом деле, конечно, народ у нас не берет на себя функции исполнения всего богослужения, они поют лишь некоторые песнопения. Основную массу у нас поет профессиональный хор, который действительно приятно послушать. И мы корректируем нашего регента замечательного, потому что он порой может увлечься в какие-то партесные вещи. Но тем не менее, он создает молитвенную атмосферу, обстановку. Вот мы с вами говорили о смысле текстов богослужения, которые доносятся до мирян, до священнослужителей. У нас также делается акцент на пении стихир — они у нас поются неспешно. А ведь стихиры, которые взяты из Октоиха или из Минеи, это ведь настоящая школа богословия, потому что они содержат очень много информации из жития того или иного святого и из воспоминаний о крестных страданиях и Воскресении Христовом — что касается воскресного дня. И действительно, когда вдумываешься в эти тексты, то много для себя открываешь. У нас хор поет стихиры неспешно для того, чтобы все могли прослушать текст, прочувствовать его, понять этот текст. Читается канон так же неспешно для того, чтобы могли понять тропари канона и вообще чему посвящены все эти воспоминания, которые в этот день празднуются.

Т. Ларсен

— Я была свидетелем такой практики в одном храме подмосковном, когда батюшка может остановить богослужение, выйти на амвон и рассказать приходу своему о чем сейчас только что пел хор или читалась молитва, почему именно так. То есть делал такие прямо сноски, грубо говоря. Может быть, это не совсем с точки зрения богослужебной верно, но с точки зрения его миссионерского участия в жизни его прихожан это было очень здорово. Там очень крепкий приход, и там действительно все поют практически всю службу хором. Есть профессиональный хор, но все от мала до велика участвуют в службе и понимают, что происходит, во многом благодаря и вот такому постоянному разъяснительному, может быть, немножко самостийному, но тем не менее, с моей точки зрения, полезному участию их священника. Это, с вашей точки зрения, не очень хорошая практика?

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Мы такое не практикуем в обители, и вряд ли и наместник, и братья поддержат такую инициативу. Но у нас есть очень важная другая площадка по разъяснению богослужения — у нас действует Петровская богословская школа. У нас набор производится летом и в начале осени, с сентября уже начинаются занятия, с сентября по май проходят занятия этой школы. У нас есть специальный предмет «литургика», где подробно разбирается не только история богослужения, но и богослужебные тексты — вообще всё, что исполняется. И народ на лекциях обсуждает всё это. Не только, конечно, у нас литургика и Ветхий, и Новый Завет, и история Церкви, и Катехизис, догматическое богословие, и другие предметы сейчас будут вводиться.

Т. Ларсен

— Но это же школа, это надо от человека какое-то определенное желание, определенные усилия, чтобы отдельно туда прийти, этим позаниматься. Разве не все средства хороши в привлечении прихожан, в вовлечении прихожан в молитвенную жизнь храма?

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Да. Но пока у нас такое не практикуется. Мы не можем останавливать богослужение, какое-то песнопение или чтение пояснять. Мы стараемся…

Т. Ларсен

— В монастыре более строгий устав в этом вопросе?

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— В этом вопросе — да.

Т. Ларсен

— Я даже не соотнося это именно с традициями Высоко-Петровского монастыря. Вот просто такой обычный сельский храм приходской.

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Я думаю, что проще было бы все-таки медленнее исполнять песнопения, вдумчиво, чтобы народ слышал слова, понимал текст и понимал вообще смысл песнопений, чтений, вникал в это. И тогда какие-то дополнительные пояснения уже будут излишними.

Т. Ларсен

— Продолжим наш разговор буквально через минуту. У нас в гостях иеромонах Лаврентий — кандидат богословия, помощник благочинного Высоко-Петровского монастыря.

Т. Ларсен

— Вы слушаете программу «Светлый вечер». Сегодня с нашим гостем иеромонахом Лаврентием (Полешкевичем) говорим о церковном пении и вообще об участии рядовых христиан в богослужении. Все-таки, если вернуться в историческую перспективу, то первые христиане действительно участвовали в богослужении целиком и полностью, и там ни о каком профессиональном хоре речи не шло — все делали всё, и все пели всё, и все говорили всё. У меня, например, сейчас в памяти всплывает картинка богослужения в каких-нибудь африканских христианских храмах, где все пляшут и поют осанны, и там, действительно, богослужение, может быть, иногда практически превращается в такую почти дискотеку. (Смеется). Но это, конечно, крайность. Но, с другой стороны, ты смотришь, ты видишь, насколько воодушевлены люди, как они радостно и непосредственно, почти по-детски, выражают свою любовь и веру через музыкальность, через движение. И думаешь: «А вот хотелось бы! Может быть, нам этого не хватает в наших православных храмах, где всё так сухо, так строго, так всё по чину?»

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Дело в том, что у нас менталитет немножко другой. Мы, конечно, радуемся, и мы готовы петь, и всё это выражается у нас в церковном творчестве, которое уже выходит за рамки богослужения — в плане каких-то групп, отдельных певцов, их творчества, исполнителей — всё это, конечно, имеет место быть. И порой люди слушают православный рок, и им это нравится. Ну, а богослужение у нас все-таки связано, действительно, с большей строгостью, со спокойствием, с неким умиротворением.

Т. Ларсен

— Не значит ли это, что мы далеко ушли от этой истовой истинной веры первых христиан?

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Нет, тут, я думаю, не в вере дело. Дело в богослужебном выражении этой веры. Можно горячо молиться и истово участвовать в богослужении, и при этом, действительно, чтобы всё было «благообразно и по чину». Чтобы каждый, как говорится, занимал свой сегмент в Церкви. У апостола Павла есть замечательный такой отрывок в Послании к Коринфянам, где он сравнивает Церковь с организмом человека. Почему Церковь — это единое целое? Почему это живой организм, единое целое? Потому что он состоит из разных членов Церкви — в Церкви не должно быть одинаковости, в Церкви не могут быть все одинаковыми. Потому что тогда это будет уже не тело, а куча. В куче песка все песчинки в целом одинаковые. Или, например, ведро воды — все капельки, они одинаковые. А для того, чтобы это была не куча, а тело, целое, каждый должен отвечать за определенный сегмент. Глаза имеют свою функцию, руки, ноги свою функцию, голова тоже. То же самое в Церкви. Есть священнослужители, есть певчие, есть миряне. Ведь певцы в древности имели особое посвящение в Церкви, то есть пел даже не каждый. Если уж брать древнюю практику, то практика византийская она предполагает, что чтец и певец это были специальные, скажем так, даже…

Т. Ларсен

— Уполномоченные.

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— …иерархические ступени церковного служения, в которые специально люди посвящались. Они имели свои облачения, они имели свои определенные правила и свой статус — то есть это всё выделялось, и были определенные правила для певчих и чтецов. Конечно, сейчас уже всё это ушло в глубь веков, и скорее, посвящение в чтеца, иподиакона осталось только формальным. И посвящают чаще всего перед принятием в более высокие иерархические степени — диакона, священника. Но тем не менее, как бы некая сакраментальность этого осталась. Поэтому народ может в ряде случаев петь песнопения, и порой позволяется всё. Но все-таки необходимо, чтобы хор был несколько отдельно, отстоял отдельно, и богослужение исполнялось уже профессиональными певчими. И порой многие люди... и даже с миссионерской точки зрения, это очень важный этап, потому что люди приходят в храм, первоначально не понимая смысла и всего остального, они приходят…

Т. Ларсен

— За красотой.

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— И за красотой, и за благолепием, потому что их может сначала заинтересовать эстетическая сторона богослужения и церковного пения, а потом уже постепенно они начнут входить в глубину богослужения. В частности, в том числе опираюсь на личный опыт.

Т. Ларсен

— Значит, все-таки получается, что Высоко-Петровский монастырь открывает курсы пения акафистов, но при этом мы все равно четко понимаем, что на богослужении поют профессионалы, а миряне, скорее…

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Да, конечно.

Т. Ларсен

— …а прихожане, скорее, учат это для того, чтобы… Не для того, чтобы подпевать, а для того, чтобы понимать.

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Да, да. Но у нас, возможно, впереди — это еще в процессе обсуждения — будут богослужения, например, вечерние и утренние богослужения Всенощной, Литургии, либо вечерней и утренней Литургии, которые будут петь миряне — только миряне, без профессионального хора. Это у нас пока в проекте. И есть даже такая идея ночных богослужений, еженедельных ночных служб. Но это пока что у нас всё обсуждается, и мы надеемся, что со временем это всё введется. Тогда площадка для пения народного хора будет всё увеличиваться и увеличиваться. То есть не только акафисты днем, не только отдельные песнопения на Всенощном бдении, но и будет полноценный суточный круг богослужения, который будет у нас петь народный хор.

Т. Ларсен

— Вообще это, конечно, важно. И важно, чтобы человек, который приходит петь, у него было хоть какое-то представление элементарное о музыке, о ритмике, потому что иной раз, действительно, лучше бы не пели. Например, в одном храме, куда мы часто ходим, когда идет Причастие, то хор один раз споет «Тело Христово примите», а потом поют прихожане. И вот хор спел красиво, причем в каком-то нормальном ритме, а дальше — у нас там есть такое «ядро», поющее от прихожан — и они поют это так длинно, уныло и мимо, что невозможно подпевать при всем желании. Ты хочешь включиться в это, но невозможно, потому что они одно слово растягивают на нескончаемо долгий интервал, и просто машешь рукой — ну ладно, я про себя это пою, не могу в этот хор влиться. Или один раз у меня была ситуация, когда рядом со мной «Символ веры» в другом храме женщина пела настолько мимо, что у меня уже не было никакой возможности сосредоточиться, мне просто было смешно, я стояла и хихикала всю дорогу, и все вокруг меня хихикали тоже, потому что это было просто феерично косое пение, просто смешно. Уже не до молитвы никому не было. Может быть, действительно это не всем дано, и лучше некоторым молчать.

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Да, если Господь не дал такого дара, то что делать. Просто отец наместник благословил мне…

Т. Ларсен

— С этим разбираться.

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— …заниматься с прихожанами. И если у нас все-таки укоренится такая традиция, что мы на Всенощном бдении любых праздников будем некоторые песнопения петь народным хором, то в качестве такого регента народного хора, очевидно, буду выступать я. Если я в это время сам не буду служить. Поэтому все будут ориентироваться на меня, на то, что я там буду махать, показывать рукой какие-то знаки, тон какой-то, и будут ориентироваться в целом на меня. Основной минус всего этого народного пения, когда народ поет, это то, что у них нет подпевалы. Нет заводилы такого, который мог бы их мобилизовать, мог бы дать им темп, мог бы в этом темпе их держать, в тональности необходимой держать, чтобы они не расползались, не расходились, и чтобы они не пели кто во что горазд.

Т. Ларсен

— Вы сказали, что акафисты — это одна из любимых форм молитвенных многих православных христиан, и что акафисты поют и дома, и в разных храмах. И все знают, как это надо петь, и все поют это одинаково. А мне почему-то казалось, что в каждом храме как раз своя традиция, как спеть акафист — по два раза песни начальные петь или не по два. «Аллилуйя» распевать, не распевать. Нет?

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Общий принцип пения акафистов у всех одинаковый, потому что первый кондак, он два раза повторяется — в начале и в конце, — это все повторяют. То же самое «Аллилуйя» они пропевают все. Единственное, какое расхождение я встречал — так это просто 13-й икос — там некоторые священники говорят один раз «Аллилуйя», некоторые три раза его повторяют: «Аллилуйя! Аллилуйя! Аллилуйя!». Но это несущественная разница. А так, в целом, принцип акафиста, он для всех стандартный, и все прекрасно понимают, как его исполнять. Я сталкивался с тем, что порой вместо второго — если акафист «Богородице» — вместо того, чтобы второй раз повторять первый кондак, обычно поют «О, Всепетая Мати». И все становятся на колени, это очень умилительно. Некоторые становятся на колени, когда три раза читают 13-й икос. Но это уже, скорее, какие-то внутренние благочестивые традиции.

Т. Ларсен

— Порывы.

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Порывы, да, порывы души, которые миряне выражают во время служения акафиста. А сам принцип пения и чтения акафиста, он одинаковый везде. Просто некоторые моменты личного благочестия порой выступают на первый план в том или ином месте акафиста. Но это поддерживается в Церкви, это благочестивая традиция, в этом ничего плохого нет.

Т. Ларсен

— Возвращаясь к теме народного участия в богослужении и в качестве и певчих, и просто как молитвенников и прихожан. Я столкнулась недавно с довольно интересной мыслью о том, что… Ведь есть слова апостола о том, что мы все, христиане, являемся царственным священством. Это не какая-то красивая фигура речи, а мы все действительно такие полноценные и необходимые участники литургического процесса. В то же время, очень часто к священнику в Православной Церкви относятся как к некому такому генералу, что ли, к такому отцу, который над всеми стоит и лучше всех всё знает. И народ не осознает того, что его участие в богослужении не менее важно, чем участие священника. Вплоть до того, что я слышала даже такую мысль, что священнослужитель не имеет права совершать Литургию, если в храме нет хотя бы одного прихожанина. Действительно существует такое правило? Или это слухи какие-то?

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Вообще Божественная литургия все-таки относится к общественному служению, и она не предполагается индивидуальной. Поэтому, если священник говорит: «Мир всем!» — к кому он обращается? Кого он благословляет?

Т. Ларсен

— Бывают же такие храмы деревенские, когда реально приходят люди только на Пасху и на Рождество, по большей части.

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Тогда…

Т. Ларсен

— И что, не служить Литургию?

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Нет, священник-то служит Литургию — но он никогда не остается один в храме. Священника обязательно сопровождает либо чтец, либо певчий…

Т. Ларсен

— Сойдут за прихожанина тоже.

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— … либо певчий и чтец в одном лице, который сойдет за прихожанина. Хотя бы вдвоем. Потому что священнику одному реально служить Литургию — всё петь и всё читать — это невозможно. Я еще такого нигде не видел. Хотя бы есть несколько человек на клиросе, два-три человека на клиросе, которые поют, читают, а прихожане могут заходить, приходить. Даже если никто на Литургии не причащается из мирян, священник причащается один. Тем не менее, он никогда не остается один в храме, обязательно кто-то есть на клиросе, кто будет читать и петь. Поэтому священник не решается на служение Литургии, когда он понимает, что он вообще останется один. Он обязательно договаривается с певчими или с чтецом, который одновременно является певчим, и вдвоем… Чаще всего, если, например, это женатый священник, он берет свою матушку, берет детей, и они поют службу. Кто-то пономарит, помогает ему в алтаре, кто-то на клиросе, и таким образом уже хотя бы несколько человек в Литургии участвуют. Я общаюсь с разными своими знакомыми, кто-то служит в селе сельским священником. И порой возникает такая ситуация, что вообще нет прихожан, даже если воскресенье. Все на уборочной страде, например. Одно, другое — у кого корова, у кого хозяйство, скот, огород, еще что-то. И люди порой предпочитают какие-то свои житейские нужды общественному богослужению. Ну, что делать — священник всегда идет в сопровождении матушки, детей, которые участвуют в службе. А один священник, конечно, он не решается служить Литургию, когда вообще в храме никого не будет, потому что реально с этим практически не справиться, если не будет второго человека, который бы пел и читал всё, что необходимо, за Литургией.

Т. Ларсен

— Это программа «Светлый вечер». У нас в гостях иеромонах Лаврентий (Полешкевич), кандидат богословия, помощник благочинного Высоко-Петровского монастыря. Мы уже говорили о том, что 6-го сентября у Высоко-Петровского монастыря престольный праздник — День святителя Петра. И помимо того, что все желающие смогут петь акафист святому Петру в этот день, я так понимаю, что есть какая-то программа, достаточно широкая, празднования этого замечательного дня в монастыре. Что еще будет происходить?

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Конечно, исторически день святителя Петра очень интересный. Он связан не только с наименованием улицы Петровка, потому что она была названа в честь святителя Петра. Сам святитель Петр — это первый московский святитель, хотя он никогда в исторических документах не именовался московским, мы его называем московским хонорис кауза, потому что он, по сути дела, перенес кафедру киевских митрополитов в Москву, был погребен в Успенском соборе Москвы, и он почитается как первый митрополит Московский. И фактически, он — тот человек, который акцентировал внимание на городе Москве. И косвенно, благодаря ему отчасти тоже, Москва стала столицей Руси. И когда у нас началось празднование 700-летия нашей обители, был торжественный крестный ход. В прессе он хорошо освящался — из Успенского собора Кремля по условному, скажем так, пути святителя Петра — был большой крестный ход, который возглавлял Святейший Патриарх с образом святителя Петра, с частицей его мощей, которая у нас в обители постоянно находится. Через весь центр, мы проходили по Петровке снизу вверх — от Большого театра до Высоко-Петровского монастыря. И там, на вершине уже Петровки, у монастыря был молебен. Огромное количество духовенства принимало участие в этом крестном ходе. И это было связано также с днем празднования города Москвы. Сейчас День города Москвы в этом году будет 11-го сентября, у нас празднуется 6-го сентября День святителя Петра. События будут в День памяти святителя Петра — у нас планируется квест вечером после Всенощного бдения, где будут задействованы все желающие прихожане, в основном молодые люди, который будет проходить по Петровке, в определенных местах будут определенные задания.

Т. Ларсен

— Вот это да! А кто придумал задания?

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Задания у нас пока разрабатываются, и они пока секретные.

Т. Ларсен

— Это будет исторический квест?

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Это будет исторический квест…

Т. Ларсен

— Духовный.

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— …по всей улице Петровке. А духовный квест у нас будет богослужение. (Смеются).

Т. Ларсен

— Катехизируют каждого третьего встречного прохожего. (Смеется).

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Ну, не знаю, смогут ли простые прохожие принять в этом участие, но если активно наши ребята будут ходить по Петровке, то, я думаю, что да. Они пройдут через всю Петровку, в определенных местах вспомнят историю Петровки, святителя Петра, историю Высоко-Петровского монастыря. А в сам день праздника мы планируем после Божественной литургии крестный ход по маршруту Петровка — Крапивинский переулок — Петровский бульвар, и обратно возвращаемся в Высоко-Петровский монастырь. То есть по нашему кварталу, по нашему району. Кроме того, у нас празднование 700-летия нашей обители продолжается, оно началось у нас в 2015-м году, в День святителя Петра. И 2017-й год — это условное как бы завершение ряда мероприятий, которые посвящены этому празднованию. С этим связан, кстати, и выпуск юбилейной монеты.

Т. Ларсен

— С изображением монастыря?

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— С изображением монастыря, да. Центробанк России выпустил специальную монету, серебряную монету номиналом 25 рублей. Она такая увесистая — 155,5 грамм. И на обратной стороне там изображен полностью весь Высоко-Петровский монастырь. Эту монету можно найти. Кроме того, прошел ряд конференций и презентаций, в том числе и в Историческом музее, которые связаны с юбилеем Высоко-Петровского монастыря. То есть череда событий, конференций в рамках, в том числе и Рождественских чтений, и отдельных каких-то исторических конференций, они будут проходить. Тем более, что сейчас у нас начались раскопки, которые много чего у нас открыли, в том числе колодец 17-го века.

Т. Ларсен

— Ух ты! Это на территории монастыря?

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— На территории монастыря, да. И каждый желающий может прийти и его увидеть — он пока виден, его не закопали. Древние надгробия монастырского кладбища. Проблема в том, что сейчас, к сожалению, на монастырском кладбище располагается одна из площадок детского сада, и дети прямо над могилами там находятся. Когда археологи раскопали часть монастырского кладбища, то некоторые надгробия прямо из-под детской площадки торчат.

Т. Ларсен

— Ужас какой. А садик советский еще?

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Садик советский еще, да. Садик находится в другом месте, просто одна из площадок используется на территории монастыря под одну из площадок детского сада. Но получается, что эта площадка находится на кладбище. Там захоронения монашествующих, и все желающие могут подойти к этой площадке и увидеть, как надгробия выступают с надписями, древние надгробия выступают с надписями монастырского кладбища.

Т. Ларсен

— Странная история. Вот вы говорили о том, что одна из задач и празднования такого широкого юбилея монастыря, и Дня святителя Петра, и ваших программ образовательных, и этих курсов акафистов заключается в том, чтобы популяризировать монастырь, сделать его интересным для прихожан. И, наверное, вообще для посетителей, как некое историческое место — как жемчужина архитектуры древней московской. Насколько вы готовы глубоко вступать во взаимодействия со всеми современными средствами распространения информации, например? Есть ли у монастыря свои аккаунты в соцсетях, ведет ли кто-то вашу страничку в интернете? Ведь это же всё очень и очень важные на сегодняшний день вещи. Или все-таки, когда речь идет об институтах духовных, нужно быть очень осторожным в использовании таких инструментов?

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Осторожность всегда не помешает, потому что интернет — это такая площадка неоднозначная. Но тем не менее, все наши проекты — молодежные, Петровской богословской школы, социальные, богослужебные проекты — они все освещаются в соцсетях и на сайте нашего монастыря. Есть у нас специальные странички, которые ведутся в сети «ВКонтакте» и в «Фейсбуке», и в других социальных сетях, и официальный сайт монастыря есть. И у нас своя пресс-служба имеется. И тесно мы сотрудничаем с разными средствами массовой информации, с разными телеканалами — и церковными, и светскими. У нас клирики выступают на разных телеканалах и радиопередачах. То есть достаточно у нас такой спектр большой для взаимодействия с обществом, и это взаимодействие на ежедневном уровне есть, плоды, результаты этого есть. Монастырь наш занимается и сам выпуском некоторых печатных изданий. У нас монастырь выпускает «Обитель Петрова» — наш журнал, а также журнал такой внушительный Синодального отдела по монастырям и монашеству. Наш наместник является главным редактором этого журнала, выпускает его — это «Монастырский вестник». Поэтому, что касается взаимодействия со СМИ и участия непосредственного в этой сфере, то это у нас развивается и на хорошем уровне находится.

Т. Ларсен

— Поскольку вы упомянули, что одной из частей праздника будет квест для молодежи, я так понимаю, что вы работаете и в таких современных жанрах. И наверное, это тоже так не просто — повернуться и открыться таким легкомысленным с какой-то точки зрения, может быть, формам общения — какие-то игры, квесты и т.д. Но мне кажется, что как раз подростки и школьники — это именно та аудитория, которая могла бы стать достаточно частыми посетителями Высоко-Петровского монастыря просто даже как какого-то исторического места, не говоря даже о религии или об участии в богослужениях.

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Это всё верно. Тем более, что наш монастырь имеет опыт участия в таком проекте как «Выход в город». Первоначально первый этап этого проекта осуществлял я со стороны Высоко-Петровского монастыря, потому что я как раз водил экскурсии всем ребятам из школ, которые приходили в нашу обитель. Рассказывал им об истории монастыря — это тоже своего рода был начальный квест, — когда мы поднимались на колокольню, пробовали звонить на колоколах. Когда мы делали всякие селфи на фоне монастыря. Когда я им делал историческую ретроспективу — они поднимались на колокольню, видели монастырь, а потом я им говорю: «А знаете, как он выглядел в конце 19-го века? Давайте посмотрим». И начинаю открывать им фотографии исторические: «Вот посмотрите, он выглядит сейчас так — Собор святителя Петра — а как он выглядел в 19-м веке. Или колокольня. А вот видите, как сейчас Петровка выглядит? А вот так она выглядела в 19-м веке». Показываю им. И они удивляются. — «А вот время, когда было запустение в Высоко-Петровском монастыре, — и показываю им эти фотографии. — «Можете сравнить — как, что, где». И, конечно, это такое погружение. Потом была разработана специальная экскурсия-квест для молодежи, она есть — где они какие-то артефакты искали в разных частях монастыря, отвечали на вопросы.

Т. Ларсен

— А как же это всё выдержал и наместник, и братья? Ведь это же гвалт, писк, визг, куча топающих и носящихся по территории монастыря детей. Я знаю, что некоторые монастыри московские, где даже нельзя по телефону мобильному разговаривать на территории монастыря — не в храме, а вот как ты вошел в ворота, и всё! И иногда даже могут остановить и сказать: «Молодой человек, у вас черепушка на футболке изображена, у нас нельзя в таком виде ходить по территории монастыря». А у вас прямо такая либеральность!

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Да, можно сказать либеральность. У нас, конечно, останавливают тех людей, которые ведут себя безобразно, или начинают курить на территории монастыря. Что касается… Вот вы как-то в начале программы сказали о том, что мы находимся на Петровке, там же проходной двор — да, у нас монастырь представляет своего рода проходной двор. У нас огромное количество иностранцев проходит через наш монастырь. Они в основном туда заходят, потому что им интересна архитектура. У нас заходят очень много групп аудиогида — когда они в наушниках идут, ничего не говорят, просто такая группа. И они просто проходят через наш монастырь, где-то фотографируются, что-то смотрят и выходят на Крапивинский переулок, идут дальше. В этом плане, конечно, у нас самый настоящий проходной двор. Поэтому у нас и…

Т. Ларсен

— А это и есть популярность.

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Да. Сейчас, правда, есть некоторая сложность из-за того, что у нас активно ведется реконструкция монастыря — у нас огромное количество рабочих на территории. Сейчас в лесах находятся большая колокольня и надвратный храм Петра и Павла, примыкающий к Крапивинскому переулку. И постоянно огромное количество каких-то строительных машин — что-то вывозят, что-то завозят. Пыль, шум, строительный шум в том числе. Это, конечно, людей несколько отталкивает. Но тем не менее те храмы, которые у нас не в лесах находятся, они посещаются людьми. И несмотря на шум и гам, там совершаются богослужения, поются акафисты. Мы где-то прикрываем просто окна на время служб для того, чтобы шум был не так хорошо слышен. Но тем не менее, люди все равно, даже в таких непростых условиях, не забывают нашу обитель, приходят и участвуют во время богослужения.

Т. Ларсен

— Ну что же. Я искренне верю в то, что Высоко-Петровский монастырь заслуженно станет одной из жемчужин и исторического, и духовного маршрута Москвы. Надо самой тоже съездить и детей свозить. Я честно скажу — сама очень давно там не была…

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Будем рады вас видеть.

Т. Ларсен

— …а дети мои ни разу еще не были в Высоко-Петровском монастыре. Это большое упущение — вы правы. Хочу нашим слушателям напомнить, что 6-го сентября в Высоко-Петровском монастыре будет проходить праздник, престольный праздник — День святителя Петра. И в преддверии этого праздника в монастыре открыты курсы по обучению пению акафистов. Все желающие могут пройти эти курсы и петь акафист в честь святителя Петра 6-го сентября. И еще будут всякие разные другие интересные мероприятия в честь праздника на территории монастыря — интереснейший квест исторический, о котором мы немножечко здесь вскользь упомянули, но о котором мы у нас на радиостанции еще подробно обязательно вам расскажем. Спасибо огромное за интересный разговор!

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Спасибо вам!

Т. Ларсен

— Захотелось научиться петь акафисты, зайду, может, к вам на курсы. У нас в гостях был иеромонах Лаврентий (Полешкевич) — кандидат богословия, помощник благочинного Высоко-Петровского монастыря. Всем светлого вечера!

Иером. Лаврентий (Полешкевич)

— Храни вас Господь!

Друзья! Поддержите выпуски новых программ Радио ВЕРА!
Вы можете стать попечителем радио, установив ежемесячный платеж. Будем вместе свидетельствовать миру о Христе, Его любви и милосердии!
Мы в соцсетях
******
Слушать на мобильном

Скачайте приложение для мобильного устройства и Радио ВЕРА будет всегда у вас под рукой, где бы вы ни были, дома или в дороге.

Слушайте подкасты в iTunes и Яндекс.Музыка

Другие программы
Встречаем праздник
Встречаем праздник
Рождество, Крещение, Пасха… Как в Церкви появились эти и другие праздники, почему они отмечаются именно в этот день? В преддверии торжественных дат православного календаря программа «Встречаем праздник» рассказывает множество интересных фактах об этих датах.
Рифмы жизни
Рифмы жизни
Авторская программа Павла Крючкова позволяет почувствовать вкус жизни через вкус стихов современных русских поэтов, познакомиться с современной поэзией, убедиться в том, что поэзия не умерла, она созвучна современному человеку, живущему или стремящемуся жить глубокой, полноценной жизнью.
Первоисточник
Первоисточник
Многие выражения становятся «притчей во языцех», а, если мы их не понимаем, нередко «умываем руки» или «посыпаем голову пеплом». В программе «Первоисточник» мы узнаем о происхождении библейских слов и выражений и об их использовании в современной речи.
Богослужебные песнопения
Богослужебные песнопения
Программа о богослужебной жизни Церкви раскрывает историю, смысл и богослужебный контекст песнопений, которые звучат в православном храме.

Также рекомендуем