Поделиться
Татьяна Гримблит
Мне не радость сулит эта жизнь на земле,
Я решила идти за Тобой,
И в награду за то, что служу Красоте,
Мир покроет меня клеветой.
Но во имя Твое все готова терпеть,
Пусть я только лишь горе найду.
За Тебя, мой Господь, я хочу умереть,
За Тебя на страданья пойду.
Эти строки из стихотворения Татьяны Николаевны Гримблит стали для нее пророческими.
Шел 1937 год. По стране катилась очередная волна репрессий против Церкви. Татьяна Гримблит работала медсестрой в больнице в подмосковном селе Константиново. К тому времени за ее плечами уже было несколько тюремных сроков по обвинению в контрреволюционной деятельности. В сентябре 1937-го, в возрасте тридцати четырех лет она снова была арестована.
Следователь:
— Татьяна Гримблит! Вы обвиняетесь в антисоветской агитации и вредительстве в больнице по месту вашей работы. Признаете ли себя виновной?
Татьяна Гримблит:
— Виновной себя не признаю. Вредительством никогда не занималась. Это же грех тяжкий.
Следователь:
— А ваши товарищи по работе свидетельствуют об обратном. Вот их показания. (Шелест бумаги. Читает) Татьяна Гримблит на собрании в больнице за подписку на государственный заем не голосовала. Или вот еще. (Шелест переворачиваемых страниц) Татьяна Гримблит призывала больных молиться, говоря, что это – лучшее лекарство.
Татьяна Гримблит:
— Что я верующая, я никогда не скрывала. Но всегда работала честно, чтобы все видели, что и верующий человек может быть полезен стране. А что я кому-то навредила – этого про меня никто не скажет, такого в жизни не было. Всегда добро старалась людям делать.
Татьяна Гримблит выросла в Томске. Окончив гимназию, пошла работать воспитательницей в детскую колонию. Почти весь свой заработок и все, что удавалось собрать сверх того, Татьяна передавала ссыльным, которых после Гражданской войны в Томске было очень много. На одном из допросов она так говорила о своей деятельности:
Татьяна Гримблит:
— С 1920 года я оказывала материальную помощь ссыльному духовенству и вообще ссыльным, находящимся в Александровском централе, Томской и Иркутской тюрьмах и в Нарымском крае. Средства мной собирались по церквям и городу, как в денежной форме, так и вещами и продуктами. Деньги и вещи посылались мной по почте и с попутчиками.
Сегодня мы сказали бы, что Татьяна Гримблит была волонтером и занималась социальной помощью заключенным. Но в ОГПУ таких слов не знали, а такую работу считали опасной для государства. За помощь заключенным Татьяну неоднократно обвиняли в контрреволюционной деятельности и арестовывали. В свою первую ссылку она отправилась в возрасте двадцати трех лет. Через два года, вернувшись из ссылки, поселилась в Москве и еще активнее стала помогать заключенным, многих из которых теперь знала лично. Многих священников и верующих мирян она поддерживала не только материально, но и словом, ведя с ними активную переписку.
Один из адресатов Татьяны Гримблит, епископ Иоанн (Пашин) писал ей из лагеря: «Родная, дорогая Татьяна Николаевна! Письмо Ваше получил и не знаю, как Вас благодарить за него. Оно дышит такой теплотой, любовью и бодростью, что день, когда я получил его, - был для меня один из счастливых, и я прочитал его раза три подряд, а затем еще друзьям прочитывал».
Помощь репрессированным священникам и переписка с ними стали причиной новых арестов. Каждый день мог стать для Татьяны Гримблит последним, и она была к этому готова. Когда в 1937 году Татьяну Николаевну арестовали в пятый раз, она, уходя, оставила на столе записку, которая заканчивалась такими словами:
Татьяна Гримблит:
— Всех крепко целую. За все всех благодарю. Простите. Я знала, надев крест, тот, что на мне: опять пойду. За Бога не только в тюрьму, хоть в могилу пойду с радостью.
Её расстреляли 23 сентября 1937 года в урочище близ деревни Дрожжино Московской области, на Бутовском полигоне. Это место массовых казней называют «Русской Голгофой». Только за один год с августа 1937 по октябрь 1938 на Бутовском полигоне было расстреляно несколько десятков тысяч человек. Более трехсот из них причислены к лику святых. Среди них медсестра Константиновской районной больницы новомученица Татиана (Гримблит).
Послание к Римлянам святого апостола Павла
Поделиться
Апостол Павел
Рим., 81 зач. II, 10-16
Комментирует епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Здравствуйте! С вами епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Иногда апостол Павел в своих посланиях был вынужден тщательно проговаривать довольно очевидные вещи. К примеру, в звучащем сегодня во время литургии в православных храмах отрывке из 2-й главы Послания к Римлянам апостол Павел упомянул об отсутствии лицеприятия у Бога и о том, что нравственный закон вложен Богом в каждого человека, следовательно, нам всем придётся дать ответ за свои поступки. Давайте послушаем эти слова святого апостола, ведь они, несмотря на свою простоту и очевидность, никогда не утратят актуальности.
Глава 2.
10 Напротив, слава и честь и мир всякому, делающему доброе, во-первых, Иудею, потом и Еллину!
11 Ибо нет лицеприятия у Бога.
12 Те, которые, не имея закона, согрешили, вне закона и погибнут; а те, которые под законом согрешили, по закону осудятся
13 (потому что не слушатели закона праведны пред Богом, но исполнители закона оправданы будут,
14 ибо когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон:
15 они показывают, что дело закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть их и мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую)
16 в день, когда, по благовествованию моему, Бог будет судить тайные дела человеков через Иисуса Христа.
Читая Священное Писание, мы неоднократно сталкиваемся с упоминанием разделения человечества на две неравные части: на тех, кто знает закон, то есть на евреев, и на всех прочих — на тех, кто не знает и не живёт по данному Богом через Моисея закону. Это разделение — своего рода «красная нить» всей Библии.
Библия предлагает нам смотреть на мир глазами людей, знающих закон. Такой взгляд предполагает, что закон ставит человека в особенные отношения с Богом, из чего вытекает и то, что знание закона возвышает человека, делает его лучше того, кто закона не знает. Если первое следствие можно подтвердить словами Священного Писания, то подтверждение второго мы в Библии не найдём, потому что, сказав об особом отношении к знающим и исполняющим закон людям, Бог ничего не сказал о том, что такие люди лучше всех прочих.
Но, как мы понимаем, очень непросто найти человека, который не чувствовал бы своей исключительности. Поэтому апостол Павел был вынужден напомнить, что у Бога нет лицеприятия, а потому знание библейского закона и жизнь по нему никого не делают человеком высшего порядка, но накладывают ответственность.
Человек, знающий закон Божий, должен — и по мысли святого апостола, и по мысли всей Библии — становиться проводником Божией воли для всех людей. Такой человек не имеет права не быть миссионером: вся его жизнь должна быть возвещением благости, премудрости и благодати нашего Творца. К этому нас призывает Бог.
Если же человек живёт вне знания библейского закона, то к нему у Бога совсем иные требования, с такими людьми у Бога иной диалог, и не стоит думать, будто бы они окончательно отвержены от Бога.
Своими словами апостол Павел призывает нас задуматься о том, что всякий раз, когда мы говорим о себе как о христианах, нам стоит вспоминать не о собственном величии и не об особенных отношениях с Богом, а об ответственности, которую накладывает Бог на всех знающих Его. Если мы христиане, значит, мы Христовы, а потому должны являть образ Христов всей нашей жизнью. Пусть же Господь Всемилостивый поможет нам в этом!
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Псалом 22. Богослужебные чтения
Поделиться
Здравствуйте! С вами епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Чаще всего мы думаем о Боге как о каком-то далёком от нас Существе. Есть мы — здесь, и есть Он — где-то там, не в нашем мире. Бог зачастую представляется человеку непонятным и даже в какой-то степени опасным, ведь Он может покарать за грехи, может внезапно умертвить, а то и вовсе отправить на вечное мучение в преисподнюю. Псалтирь предлагает нам совсем иной взгляд на Бога, а ещё она говорит о том, каким образом Бог из далёкого и чужого становится для человека своим и близким. Обо всём этом мы можем узнать из звучащего сегодня во время богослужения в православных храмах 22-го псалма. Давайте его послушаем.
Псалом 22.
Псалом Давида.
1 Господь — Пастырь мой; я ни в чём не буду нуждаться:
2 Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим,
3 Подкрепляет душу мою, направляет меня на стезИ правды ради имени Своего.
4 Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной; Твой жезл и Твой посох — они успокаивают меня.
5 Ты приготовил предо мною трапезу в виду врагов моих; умастил елеем голову мою; чаша моя преисполнена.
6 Так, благость и милость Твоя да сопровождают меня во все дни жизни моей, и я пребуду в доме Господнем многие дни.
Прозвучавший только что псалом вышел далеко за пределы библейского мира, он стал достоянием европейской культуры; великие композиторы — к примеру, Бах и Шуберт — были настолько им вдохновлены, что положили слова псалма на музыку. И в самом деле, 22-м псалмом сложно не вдохновиться, ведь уже первая его строка рисует перед нами тот образ, на который не может не откликнуться сердце: «Господь — Пастырь мой; я ни в чём не буду нуждаться» (Пс. 22:1). Эта строка говорит о близости Бога к нам и о том, что мы все под Его защитой точно так же, как овцы под защитой заботящегося о них пастуха.
Однако вот что любопытно: говоря о Боге, эта строка псалма говорит о Нём как о ком-то внешнем. Мы слышим, что псалом, упоминая Бога, произносит слово «Он». Да, Бог заботится, Бог рядом, но с Ним нет прямого диалога. И вот происходит перелом: «Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной» (Пс. 22:4). Оказавшись в опасной ситуации, псалмопевец уже не говорит о Боге отстранённые, возвышенные, добрые слова — Бог из «Он» превращается в «Ты», начинается диалог с Богом, то есть начинается процесс познания Бога.
Действительно, зачастую для того, чтобы перейти от богословских рассуждений к богообщению, нам необходима серьёзная встряска. У каждого она своя: кто-то вдруг начинает видеть и болезненно переживать свои грехи, кто-то скорбит из-за потери близких, кто-то оказывается в опасной, безвыходной ситуации. Вариантов — масса, но все они ведут человека к тому, чтобы начать разговор с Богом.
Почему же нам нужна такая встряска? Почему мы не можем без неё? Вернее, так: почему почти нет людей, способных войти в общение с Богом без каких-либо потрясений? Почему для устранения дистанции между нами и Богом нам, как правило, необходимо пройти «долиной смертной тени»?
Вряд ли мы сумеем найти внятные ответы на эти вопросы. Но мы можем сделать другое — мы можем запомнить основную мысль прозвучавшего сегодня псалма: печальные и мрачные периоды нашей жизни способны обрести высший смысл в том случае, если они помогут устранить дистанцию между нами и Богом. Если это произойдёт, то Бог поистине станет нашим Пастырем, под водительством Которого мы обретём жизнь вечную.
Псалом 22. (Русский Синодальный перевод)
Псалом 22. (Церковно-славянский перевод)
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Псалом 22. На струнах Псалтири
Поделиться
Псалом Давида
1 Господь — Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться.
2 Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим.
3 Подкрепляет душу мою; направляет меня на стези правды ради имени Своего.
4 Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла,
потому что Ты со мной; Твой жезл и Твой посох — они успокаивают меня.
5 Ты приготовил предо мною трапезу в виду врагов моих; умастил елеем голову мою; чаша моя преисполнена.
6 Так, благость и милость (Твоя) да сопровождают меня во все дни жизни моей, и я пребуду в доме Господнем многие дни.
