Поделиться
о. Павел Великанов. Фото: (здесь была удалена ссылка)
Снег на Афоне – дело неслыханное. Тем более в таком количестве! Словно укутанная белым пушистым одеялом от вершины до самого побережья, Святая Гора на несколько недель погрузилась в несвойственное ей состояние. Видавшие виды престарелые монахи с изумлением покачивали головами: что будет? как перенесут такую нагрузку деревья? кто проложит тропинки между монастырями, засыпанные метровым слоем снега? Поначалу ещё теплилась надежда, что пригреет пусть и зимнее, но всё же теплое солнышко – и снег растает. Но хмурая январская погода не торопилась впускать в свои владения весеннее тепло, и в итоге пришлось монахам смириться, взяться за обычные лопаты, неприспособленные к уборке снежных завалов, потревожить тишину афонского безмолвья визгом бензопил, расчищая дороги от поваленных деревьев.
Святки – самое время, чтобы поделиться с близкими праздничной радостью. Инок Давид раздумывал недолго, и решил навестить своего давнего друга – тоже послушника, жившего через перевал.
Положив в рюкзак скромный гостинчик – большой кусок халвы – Давид собрался в путь. Идти, если бы не снег – по афонским меркам – недалеко: всего лишь четыре часа. Главное – обойти перевал, а там – уже и рядом. Прибавив с учётом снежных завалов ещё дополнительный час, Давид около двух часов дня отправил смс другу: «Привет! Ближе к вечеру, даст Бог, приду к тебе. Помолись!»
Ответа не последовало – но Давида это не смутило: он и сам никогда не держал телефон постоянно включённым.
Через час Давид отправил ещё одно сообщение: «Пойду напрямик через перевал. Снег выше колена. Тропы всё равно не видно».
Ответ пришёл сразу: «Держись, брат! Помощи тебе Божией! С наступающим праздником! Жду!»
Подбодрённый скорым ответом, Давид пошёл ещё уверенней. Завязав промокшие полы подрясника над монашеским поясом, он глубоко проваливался в подтаявший и вязкий снег. Каждый шаг для него был небольшим подвигом. Словно печать Иисусовой молитвы, в белоснежном покрове ритмично появлялись новые глубокие следы: «Господи, Иисусе Христе, помилуй мя!» Физической нагрузкой афонского монаха не напугать: будь ты келиотом, или насельником общежительного монастыря, в расслаблении здесь не выжить. Главное – взять правильный ритм. Вбивая ноги в хрустящую уже подмороженную корку наста, Давид старался совместить неторопливый ход и молитву. Усталость накатывала волнами, но разбивалась о сердечную теплоту обращённого к Богу сердца. Ему было тяжело – и одновременно хорошо.
Когда он дошел, мокрый насквозь от снега и пота, до вершины перевала, перед ним открылась феерическая картина. Из-под нависших серых туч вдруг протянулась бирюзовая полоса закатного неба, облака расцветились – и вдруг солнечный свет прожектором выхватил из сумерек склоны, деревья, обители, кельи – превращая их в какие-то гигантские рубины. Завороженный зрелищем, Давид погрузился в полную тишину. Где-то на задворках сознания пульсировала мысль: уже большая часть пути пройдена, но силы почти на исходе. Вынув телефон, он написал: «Я на перевале. Очень устал. Надеюсь, что дойду!»
Смеркалось быстро. Фонарик лишь выхватывал силуэты ближайших деревьев. Опускалась полная темнота. Разгорячённые нагрузкой мышцы начинали предательски остывать от мокрой одежды. Каждый новый шаг требовал предельного напряжения воли. Невыносимо хотелось спать. Небольшие остановки приходилось делать всё чаще. Сердце уже не восстанавливало ритм, а билось взахлёб. Сил не оставалось вообще. Давида охватила паника. Среди мысленной сумятицы откуда-то появились слова: «для меня жизнь – Христос, и смерть – приобретение» (Фил.1:21). Схватившись за слова, словно тонущий за спасательный круг, негнущимися пальцами он достал телефон, – и написал: «Простите! Ухожу. Домой!» Рухнув на спину, руки – крестом, заиндевевшими губами он тихо произнёс: «Господи! В руки Твои предаю дух мой!»…
Когда через два дня вызванные на поиски пропавшего монаха спасатели обнаружили в трехстах метрах от стен монастыря тело, они словно по команде обнажили головы. На снежном насте лежал, словно огромная чёрная птица, распластавшийся монах, со скрещенными на груди руками – и легкая улыбка озаряла его совершенно спокойное лицо.
«Духовные вопросы православной молодежи». Павел Чухланцев и Константин Цырельчук
Поделиться
Гостями программы «Светлый вечер» были представители просветительского молодежного проекта «Orthodox House» Павел Чухланцев и Константин Цырельчук.
Разговор шел о духовных вопросах, с которыми сталкиваются православные молодые люди и что помогает им находить для себя ответы.
Этой программой мы продолжаем цикл из пяти бесед о различных сторонах жизни православных молодых людей в современном мире.
Первая беседа с Иваном Павлюткиным была посвящена вызовам, с которыми сталкиваются молодые люди (эфир 09.03.2026)
Вторая беседа с Еленой Павлюткиной и Яной Михайловой была посвящена выбору школьного образования (эфир 10.03.2026)
Третья беседа с Еленой Павлюткиной и Яной Михайловой была посвящена выбору профессионального пути (эфир 11.03.2026)
Ведущий: Алексей Пичугин
Все выпуски программы Светлый вечер
«Святой Василий Павлово-Посадский». Андрей Гусаров
Поделиться
Гостем рубрики «Вера и дело» был Председатель совета директоров строительной компании «Сатори», руководитель Комитета «ОПОРА-СОЗИДАНИЕ» Андрей Гусаров.
Мы говорили о ведущейся работе по сбору информации о святых, которые были предпринимателями и, в частности, наш гость рассказал о жизни святого Василия Павлово-Посадского (Грязнова).
Ведущая программы: кандидат экономических наук Мария Сушенцова
Все выпуски программы Вера и дело
«Телеграмма»
Поделиться
Кадр из фильма «Телеграмма», студия «Мосфильм», режиссёр Георгий Щербаков
— Ненаглядная моя! Зиму эту я не переживу. Приезжай хоть на день. Дай поглядеть на тебя. Подержать твои руки. Стара я стала и слаба до того, что тяжело мне не только ходить, а даже сидеть и лежать.
— Нынче осень плохая. Вся жизнь, кажется, не была такая длинная, как одна эта осень...
Ненастной осенней ночью, в деревенском доме, пожилая женщина Екатерина Петровна пишет письмо дочери. Ложатся на лист бумаги трогательные, полные любви и надежды на скорую встречу, слова. Старушка смахивает слёзы. Её дочь Настя далеко — в Ленинграде. Работает секретарём Союза художников. И уже очень давно не приезжала повидаться с матерью. Письма от неё тоже не приходят. Лишь черкнёт пару слов на бланке денежного перевода — «Совсем нет времени». Но разве Екатерине Петровне нужны деньги? Она ждёт и надеется, что сможет ещё хоть раз обнять свою родную и единственную Настеньку. Мать и дочь — герои короткометражного фильма «Телеграмма». Фрагмент из него мы услышали в начале программы.
Экранизация одноимённого рассказа Константина Паустовского вышла на экраны в 1957 году. Ленту на студии «Мосфильм» снял Георгий Щербаков. Она стала его единственной киноработой — в дальнейшем режиссёр полностью посвятил себя театру. Впрочем, и в киноработе чувствуется, если можно так сказать, рука театрального мастера. Почти каждая сцена этого 30-минутного фильма — маленький шедевр. Режиссёр сумел увидеть и раскрыть на экране глубину небольшого рассказа Паустовского. А помогли ему в этом замечательные актёры: Лидия Смирнова, Вера Попова, Нина Гуляева, Николай Сергеев. Кстати, сыграть когда-нибудь в экранизации рассказа «Телеграмма» мечтала голливудская кинозвезда Марлен Дитрих. Однажды она прочла перевод произведения в американском литературном сборнике. Рассказ её буквально потряс. В 1964 году Дитрих приехала на гастроли в Советский Союз. На одно из её выступлений пришёл Паустовский. Узнав, что писатель находится в зрительном зале, актриса почтительно опустилась перед ним на колени.
Понять такой необычный поступок голливудской звезды просто, если прочитать рассказ и, конечно, посмотреть фильм, который снял по нему режиссёр Георгий Щербаков. Перед нами на экране разворачивается история вроде бы будничная, а с другой стороны — полная невероятного драматизма. Екатерина Петровна в одиночестве доживает свой век. Впрочем, она не совсем одна — каждый день приходит помогать по хозяйству пожилой сосед Тихон. Навещает женщину и её бывшая ученица Манюшка. Они знают, как ждёт старушка весточки от дочери. Как верит в то, что Настя приедет повидать её — быть может, в последний раз. Вот только дни идут, здоровье у Екатерины Петровны всё хуже, а Настя по-прежнему и не пишет, и не едет...
Настя в Ленинграде тем временем буквально сбивается с ног. Заботится о том, чтобы таланты — живописцы и скульпторы — не прозябали в неизвестности. Хлопочет о выставках. За всеми этими делами ей даже прочитать письмо от матери некогда. Получила, сунула, не распечатав, в сумочку, да и забыла. Открыла его между делом, в мастерской у очередного скульптора, к которому пришла, чтобы убедить выставляться. И эта благородная миссия в тот момент казалась ей важнее, чем материнская мольба:
— «Приезжай хоть на день»... Куда там сейчас ехать! Раве вырвешься от этих беспомощных гениев.
— Вам нужна выставка!
— Какая там выставка! А кто ж за меня работать-то будет? Нет! Во всяком случае, добиваться её не буду. Надоело, и...
— А я добьюсь!
Достучится ли мать до сердца дочери? Осознает ли Настя, что нет у неё никого роднее и ближе? Увидятся ли они? Всё это мы обязательно узнаем. Думаю, что не ошибусь, если скажу: фильм Георгия Щербакова «Телеграмма» напомнит зрителям и библейскую притчу о блудном сыне, и заповедь о почитании родителей. И побудит задуматься о том, как не забывать в будничной суете о близких людях. Как сохранить сердце чутким, а душу — открытой.
