«Смыслы Страстного четверга». Протоиерей Игорь Фомин

Гостем программы «Светлый вечер» был настоятель храма святого благоверного князя Александра Невского при МГИМО протоиерей Игорь Фомин.

Разговор шел о главных смыслах и Евангельских событиях Великого четверга, о Тайной вечери и об установлении таинства Евхаристии (Причастия).

Этой беседой мы продолжаем цикл из пяти программ, посвященных дням Страстной седмицы.

О Великом понедельнике мы говорили со священником Владиславом Береговым (эфир 06.04.2026)

О Великом вторнике мы говорили со священником Павлом Лизгуновым (эфир 07.04.2026)

О Великой среде мы говорили со священником Николаем Конюховым (эфир 08.04.2026)

Ведущий: Константин Мацан

---

К. Мацан

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. Здравствуйте, уважаемые друзья. У микрофона Константин Мацан. Продолжаются страстные дни, Страстная седмица. И мы продолжаем говорить о главных смыслах этой недели. И, честно говоря, каждый день на этой неделе, может быть главной неделе в году таков, что хочется больше молчать, думать, слушать. Но, мы на радио такой роскоши, как просто молчать, позволить себе не можем, поэтому приходится говорить. Но, а с другой стороны, о чем говорить в эти дни, как ни о самом главном. Сегодня четверг, ну по церковному календарю уже пятница, но по гражданскому еще четверг. Мы поговорим сегодня про смыслы Страстного четверга, про тайную вечерю, про другие события, о которых в этот день нам рассказывает евангельское повествование, вернее события происходили в Страстной четверг. И проводником в мир этих смыслов станет для нас протоирей Игорь Фомин, настоятельно храма святого благоверного князя Александра Невского при МГИМО. Добрый вечер.

Отец Игорь

— Добрый вечер.

К. Мацан

— Отец Игорь, ну Страстной четверг, Великий четверг — день установления таинства евхаристии, тайная вечеря. Вообще слова, конечно, отступают перед этим событиям, но тем не менее я не могу вас не спросить: чем особенна литургия, которая совершается в Великий четверг, особенно может быть не только с точки зрения чина, или молитв, которые произносятся, на сколько они разнятся, а скорее по ощущению, по какому-то, если угодно, подходу, прошу прощение за это слово, для вас, как для христианина и пастыря?

Отец Игорь

— Вы знаете, так, как еще пока что четверг, еще не наступили, ну уже наступают те в общем-то страшные события, которые мы будем переживать вместе со Христом, вместе с апостолами, с женами-мироносицами, вместе с жителями Иерусалима, которые все пришли на этот праздник, сейчас еще пока что четверг. В четверг событие, о котором мы говорим, оно просто из ряда вон выходящее. У вас, у журналистов всегда есть, должен быть какой-то поводу — новость. И кто первый эту новость ухватит, тот в общем-то, наверно, выиграет в вашей профессии то, кто что-то покажет. В православии, в христианстве есть такая новость, их даже две таких новости. Это то, что Христос воскрес. Этой новости уже больше двух тысяч лет, и она всегда будет оставаться новостью, не только при чем, кстати, на Пасху, она всегда будет оставаться новостью. А вторая новость — это тайная вечеря. Тайная вечеря, которая совершается в храмах православной Церкви каждый день. И, если говорить о чем-то особом, о чем-то таком важном в таинстве евхаристии в тайной вечере, то, вы знаете, я бы, наверно, отметил не очень очевидную такую вещь, но на самом деле очень важную. Потом о ней скажет апостол Павел: что мы спасаемся через веру. Вера, которая, конечно же, без дел мертва, мы здесь должны наших радиослушателей предупредить об этом: вера без дел мертва. И именно вера содействовала делам их, как и говорит апостол Иаков. Ну вот именно через веру мы имеем надежду на спасение. А евхаристия — это именно исповедание Христа Богом и исповедание нашей веры. Это очень, на самом деле, очень тонкий и важный момент. Когда Господь творит человека, Он его поселяет в Раю и идет непосредственное духовное общение на духовном уровне. Господь общается на духовном уровне. Когда Адам изгоняется из Рая, или скажу по-другому, когда Адам сам себя удаляет из Рая, то есть ничего нечистого с чистым не может быть, то тогда наступает общение вот на таком душевном уровне. То есть понижается немножечко планка духовная, душевный уровень, потому что, человек уже эмоционально начинает воспринимать это все. А вот Новый Завет Господь еще понижает планку для человека. Он говорит, что: уже на телесном уровне ты можешь исповедовать свою веру. Интересный момент, очень интересный момент, Дело в том, что человек, он на столько устроен просто, что ему и просто надо исповедовать свою веру. Человек, причащающийся Тела и Крови Христовой под видом вина и хлеба, он исповедует Христа. Он признает Христа, он признает Его воскресение, он признает сошествие Святаго Духа. Вот очень тонкий, но очень важный момент. Мы не просто утешаемся, мы не просто соединяемся со Христом, мы исповедуем свою веру.

К, Мацан

— Интересно. Ведь действительно, подходя к причастию, мы эти слова произносим. Не просто: «Верую», а: «Верую, Господи, и исповедую яко Ты еси».

Отец Игорь

— Да, «Во истину Христос, Сын Бога Живаго, пришедший в мир грешныя спасти, от них же первый есмь аз. Еще верую, яко сие есть самое истинное Тело Твое, сие самая истинная Кровь Твоя.» — вот это самые важные слова. То есть здесь я исповедую веру. Я сейчас расскажу такой маленький случай, и его подтвердят все те, кто стоит с платом и помогает священникам во время евхаристии. Очень часто, и, к сожалению, я не очень люблю такие категории оценочные, но я с этим часто сталкивался и сталкиваюсь, когда заботливая бабушка, дедушка приносят своего внучка к чаше. А тот в общем-то ходит в храм только с бабушкой и с дедушкой. Вот с родителями не ходит, поэтому ему страшновато. А ему уже, у него уже характер, ему уже года 4, там 5, 6, может быть даже 7, ну 7 уже многовато, обычно 4- там 6 лет, уже такой закоренелый грешник. И приносит его бабушка, значит, к чаше.

К. Мацан

— Ну приводит, наверно. Если ему 4 года, все-таки приводит уже, наверно.

Отец Павел

— Ну приводят, да. Ну потом начинает его поднимать, он там упирается, еще что-то такое. У него нет навыка быть в храме, причащаться. И он начинает зажимать рот. А заботливая бабушка говорит: «Не бойся, сейчас тебе дадут сладенький компотик.». Бабушка не согрешает против Христа, бабушка согрешает против своего внучка. Она не дает ему возможности исповедовать Христа, причастится Тела и Крови Христовой. У ребенка не возникнет вопросов: это кровь,

Это что такое? Он просто это примет на веру от бабушки, ну и может быть на веру от всей Церкви примет внучок. Но, вот на самом деле это очень важный момент. Церковь стоит ради евхаристии. Ее ради того, чтобы мы вместе собрались, вместе там что-то сделали такое, куда-то побежали, где-то посидели и так далее. Это уже второстепенное. А самое важное — евхаристия. Вот ради евхаристии стоит Церковь. Когда евхаристия закончится, тогда и закончится Церковь. Это будет со Вторым пришествием. Слава Богу, мы это знаем. То есть до скончания века будет стоять Церковь. А значит будет евхаристия. И вот смысл евхаристии именно в этом. Именно в том, чтобы исповедовать Христа своим Богом, своим Спасителем.

К. Мацан

— А все-таки, есть ли для вас, были ли для вас, как для священника или просто, как для христианина вот какие-то случаи этих богослужений, совершений евхаристий, или участие в евхаристии в Великий четверг, которые как-то особо отпечатались в сердце, в памяти, как что-то нерядовое:

Отец Игорь

— Да, действительно были. Но, это могло быть совершенно в любой, на самом деле, момент евхаристии. Я думаю, это такой дар Божий был мне дарован, когда каждое слово евхаристического канона, оно не просто было прочитано со вниманием, оно прямо ударялось в сердце. Вот там читаются очень длинные молитвы, служится литургия Василия Великого, очень длинные евхаристические молитвы, и действительно, не всегда, поверьте, не всегда можно сосредоточится. Это все-таки дело человека: сосредоточится, принять. Ты можешь прийти после исповеди, и тоже быть уставшим, ты можешь быть наоборот, после исповеди таким напряженным, взвинченным даже, если даже, если вот, может и такое быть, все может быть. Но, должен быть внимательным. И вот у меня был такой случай, когда Господь, каждое слово я слышал. При чем слышал не только разумом, но и сердцем слышал. В жизни каждого человека есть такие моменты, когда он вдруг ни с того — ни с сего, меня прекрасно понимают, я надеюсь, сейчас наши слушатели, ни с того- ни с сего вдруг помолился. Прочитал так вечерние молитвы, что они зазвучали. Так прочитал каноны перед причастием, что они зазвучали. Вдруг так прочитал акафист, любой там: святителю Николаю или кому-то еще, то он вдруг зазвучал. То есть Господь дает тебе такую возможность, чтобы ты поставил флажок: вот туда надо стремиться. Вот об этом я и хотел бы, наверно, сказать, и об этом бы, наверно, я и буду говорить. И второй вот случай, я сейчас говорил, вы знаете, отец у меня священник, он служил в славном селе Кукобой, никому неизвестное, в Ярославской области, но прекрасное село. Советую всем просто даже зайти, посмотреть, как это выглядит, храм в селе выглядит. Потрясающе, конечно. Это достойно какого-нибудь Санкт-Петербурга или города Москвы, строение этого храма. И вот этот храм, мы служили в маленьком приделе, и так далее. И на литургии Великого четверга было то ли 3, то ли 4 человека. Будний день, рабочий, никого не было. И папа читал тоже эти молитвы, и они звучали. Вы знаете, мне все время хотелось обернуться назад. Там очень большой такой собор, мне все время хотелось обернуться назад, мы служили в маленьком приделе. У меня было полное ощущение что за нами стоит просто прям неимоверное количество людей. Потом, естественно, я додумал: это, наверно, те, кто раньше здесь молился, еще что-то такое. Потому, что евхаристия, она вневременная. Она собирает у чаши верных, те, которые вошли в ограду церковную, и кто жил, и кто живет, и, наверно, еще кто будет жить, я тоже так. Ну хотя те, кто будут жить, их еще нету, в общем-то. Но, мне постоянно хотелось обернуться и посмотреть: а что там за такая гигантская масса волнующегося народа стоит в общем-то за моей спиной. Я на клиросе стоял, пытался петь, мешать отцу молиться. И да, для меня вот два главных таких события.

К. Мацан

— Протоирей Игорь Фомин, настоятель храма святого благоверного князя Александра Невского при МГИМО сегодня с нами в программе «Светлый вечер». А что нам, простым людям нужно знать об устройстве самой, первой самой тайной вечере, первой евхаристии: как она происходила тогда, вот во времена Христа, когда Христос ходил по земле, чтобы понять, к чему мы приобщаемся в церковном богослужении?

Отец Игорь

— Ну, естественно, давайте прям пару слов скажем о истории, предыстории Пасхи. Песах, скорее всего, этот праздник был установлен в иудейском народе, когда Господь выводил его из египетского плена. И уже были абсолютно все кары, 10 кар египетских применены к египтянам. Ну и последняя кара — Господь через Моисея говорит, что все первенцы мужеского полав этой земле, то есть не только людей, но и скотов, они погибнут. Это такое наказание за противление человека Богу. Не погибнут только те, кто в этот вечер приготовится к тому, что надо выйти из Египта, заколет агнца пасхального, и его кровью, я прям специально так акцентирую помажет косяки своих домов, мимо этих ломов пройдет ангел смерти. То есть Пасха, можно сказать, «Перескакивать» дословно переводится, или проходить мимо, пройти мимо. Смерть проходит мимо того дома, где, то есть там не погибнут первенцы: ни человеческие, ни скота, где будет совершенно это повеление Господне. Удивительное дело, так оно и произошло. И в воспоминание этого был установлен праздник Пасхи. Месяц, в который происходил, это была весна, считался у иудеев первым месяцем года, самым важным месяцем года. И, естественно, этот вечер был очень интересно в иудейской среде обставлен. Елись горькие травы, елся пресный хлеб. Ничего не должно было быть квасного. То есть быстро собирались. Агнец должен был, ну агнец — это, значит, однолетняя овца, должна была быть приготовлена без соли, без специй, без всего. Была чаша со всякими фруктами такими, которые надо было все это съесть. Ничего нельзя было оставить. То есть это образ того, что быстро-быстро выходили. И вот чаша вина, их было 4 чаши, и каждая чаша, она была с благодарением. Благодарение проходило, и это благодарение, оно в общем-то и вылилось в евхаристию. Вот чаша и хлеб, который был преломлен на тайной вечере, он тоже символизирует именно это преломление. Лепешка, которую преломлял Христос, она разламывалась пополам, одна половина откладывалась, а другая в общем-то раздавалась присутствующим. Это, почему она откладывалась? Это для нищих. Я почему так акцентирую на традиции иудейской? Потому, что Христос, Он приходит и нарушает Своих постановлений. Это Его постановления. Это тот образ, который был дан иудеям. Он его наполняет, Он его преображает, Он его очень серьезно наполняет. С того момента, естественно, мы точно также молитвой благодарим. С того момента мы точно также собираемся. Там нельзя было есть это втихую все, это обязательно должна была быть семья. Если семья не может съесть за один присест целого ягненка, она должна была это сделать с соседями. Ну если семья маленькая, допустим, с соседями. И детям всегда это рассказывалось, о событиях выхода из египетского плена. Казалось бы, праздник, а здесь детям пихают в рот горькие травы, там несоленое мясо, еще что-то такое, ну все такое не очень вкусное. И все это говорилось о том, на сколько вот бедный, несчастный иудейский народ, как они там настрадались. Христос приходит и тайною вечерю совершает в четверг, прям перед Пасхой вот этот праздничный такой ужин по образцу, по всему тому, что происходит. Но, Он его наполняет таким высшим смыслом, о котором мы сказали в самом начале. Он берет чашу, третью чашу с вином. Она, если предыдущие две, там чёкались, сами пили, то эта чаша благодарения, она поднималась только тогда, когда в обществе находилось хотя бы 3 мужчины за столом. Особая чаша благодарения, там все начинали благодарить. Глава застолья, он произносил: «Благодарю, Тебя, Господи», а другие начинали подпевать. Пелся, если я не ошибаюсь, 112-й псалом, кажется, в этот момент. И вот это благодарение, оно как раз в общем-то давало начало этой евхаристии. Евхаристии, которая выльется в общее дело, а именно так переводится литургия для всей Церкви. Что мы должны с вами знать? Что литургия — это, как мы уже сказали, исповедание Христа, и наше с вами благословение, благодарение Богу за то, что Он принес себя в жертву, вот сейчас, здесь непосредственно. И хотя тайная вечеря совершается перед крестными страданиями, мы завтра с вами будем переживать эти события, точнее уже сегодня Иуда придет и продаст, Иуда пока что находится за столом, он здесь, но он уже вынашивает эти планы, он уже договорился. Они ему обещали дать гигантскую сумму. Потом купят землю, сделают там кладбище в Иерусалиме. Представляете, сколько это все стоило. И Иуда пойдет, и продаст. Но, сейчас он вместе со Христом за столом. И что же мы еще должны знать? Что литургия, евхаристия, она не заканчивается только причастием. Вообще в Древней Церкви сначала было застолье, а потом уже евхаристия была. Но, апостол Павел Коринфской Церкви делает внушение за нехорошее поведение в общем-то во время этого застолья, и Церковь пересматривает. Она сначала совершает евхаристию, а потом уже агапэ, то есть трапезу любви, застолье. И вот мы должны знать, что евхаристия, она не заканчивается только причащением. Она продолжается у нас, когда мы из храма приходим домой и садимся вместе за стол. Может быть в храме садимся за стол. А может быть вокруг какого-нибудь замечательного казана, или собираемся на приходе, или может быть около самовара сорокалитрового собираемся там на приходе где-то, или там в какой-нибудь трапезной, кафешки, или что там рядышком с храмом, собираемся. То есть вот эта трапеза любви, она обязательна для человека. Мы должны очень четко понимать, что причащение, евхаристия, она возможна только, естественно, человеку церковному. Только человек Церкви может причастится. И только после исповеди. Это очень важное условие. Апостол Павел об этом говорит, что: если мы едим Тело Христово и пьем Кровь Его без рассуждения, то делаем это недостойно. Поэтому среди вас многие болеют и часто умирают. То есть вот исповедь, а исповедь, мы понимаем, что это непросто назвать грехи, а это метанойя, то есть изменение ума, она необходима перед евхаристией. Может быть не в этот день, может быть накануне, лучше было бы накануне, может быть в течении там недели прийти, поисповедоваться. Но, ты должен готовится к евхаристии. Это не просто шел мимо, услышал колокольный звон: слушайте, интересно, человек же на звук идет, услышал колокольный звон, зашел, а там какое-то событие. Я помню, как стоял как-то причащал. Подходит человек, почему-то вот сразу видишь людей, которые там не готовы, или которые так зашли. Я спрашиваю: «Здравствуйте. Что вы хотите?». Он так пальчиком показывает на чашу: «Вот этого.». Я говорю: «А что там?». Он говорит: «Не знаю. Вот все стоят, и вот этого можно.!». Вот так не надо делать, так не надо. Его стремление может быть похвально, но к этому надо подготовится.

К. Мацан

— Когда вы сказали, что именно человек Церкви, церковный приступает к причастию, вот что вы имеете в виду? Вот в смысле крещенный, или получивший благословение от священника, или в этой категории «церковный» что-то еще содержится?

Отец Игорь

— Естественно, определенно, если мы трехсоставны: духовно, душевно и телесно, и все естество должно, естественно, я так не побоюсь этого слова, соответствовать, скажем так, чтобы подступить к чаше Христово. То есть в телесном плане, естественно, ты должен быть крещенным человеком. В душевном плане тоже крещенным. В духовном крещенным. Точно также и подготовка. Здесь и в телесном, там гастрономия. Знаете, мне, всегда же тут разговоры про гастрономию: зачем пост этот нужен, и так далее, а мне вот очень интересно, мне наш один сотрудник сказал, говорит: «Поститься надо обязательно гастрономически, иначе не поймешь, что пост.». Гениально просто. Элементарно и гениально. Вот понимаете, так оно и есть. Мы — люди тактильные, в основном сейчас современный человек. И, естественно, нам надо вот поститься. Когда я говорю, что подготовка, то эта подготовка должна быть всесторонняя. Она должна быть духовной, душевной и телесной. Ты должен быть человеком церковным, духовным, душевным и телесным. То есть не только ты должен быть крещенным, ты должен разделять церковное учение, постановление. Церковь — это собрание верующих, и все, что есть в Церкви, все эти законы, постановления, они не просто так от ветра головы своея придуманы, они придуманы для нас. Тебе будет лучше, если ты в это вникнешь и будешь соблюдать. Тяжело будет исполнять? Да, иногда тяжело. Но, результат будет гениальный.

К. Мацан

— Мы вернемся к этому разговору после небольшой паузы. Дорогие друзья, не переключайтесь.

К. Мацан

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. У микрофона Константин Мацан. В гостях у нас сегодня протоирей Игорь Фомин, настоятель храма святого благоверного князя Александра Невского при МГИМО. Мы продолжаем наш разговор о темах Великого четверга, Страстного четверга. И еще одна тема, которая с этим днем связана — это Гефсиманское моление. Это знаменитые слова, которые даже человеку, не читающему, не перечитывающему Евангелие, известны, на столько они вошли в культуру, про чашу: «Да минует Меня чаша сия.». И я не могу отказать себе в удовольствии и не вспомнить стихотворение Бориса Пастернака «Гамлет» с этими словами, где первые две строчки чрезвычайно странные и непонятные, какая-то странная звукопись, а потом цитата из Евангелия: «На меня наставлен сумрак ночи Тысячью биноклей на оси.

Если только можно, Авва Отче, Чашу эту мимо пронеси.». Меня в свое время поразило, как это объяснял наш с вами общий знакомый, мой учитель Юрий Павлович Вяземский. У него была, если я не путаю, если я правильно помню и пересказываю, такая интерпретация, что вот эти первые две строчки, почему они такие, как бы сложные по звукописи и вообще перенасыщены: «На меня направлен сумрак ночи Тысячью биноклей на оси», какие-то тысячи биноклей, какая-то ось. Почему это нужно? Потому, что, когда сознанию поступает что-то сложное, оно так хочет как бы от этого сложного освободится, что то, что звучит после, обезоруживает тебя ясностью и простотой, воспринимается лучше. Ты его как бы ждешь, ты его жаждешь, как облегчение. Поэтому соли этой сложности: «Тысячи биноклей на оси», что тебе дает облегчение? Слова Евангелия: «Если только можно, Авва Отче Чашу эту мимо пронеси». Но, тем не менее вопрос о том, почему Христос эти слова произносит, никогда не устареет? Ведь кажется, что Христос знает, на что идет, и Ему предуготовлено было идти этим путем, но вот в моменте как будто Он что: переживает, Он не может избавится от страха: «Если только можно, да минует чаша сия.», хотя потом продолжает: «Но, не Моя будет воля, а Твоя», обращаясь к Отцу, вот как это понимать?

Отец Игорь

— Вы знаете, трагизм всей этой истории, всего Гефсиманского моления в том, что Господь все знает. Давайте немножечко так поразмышляем и представим, что мы знаем, что будет у нас впереди. К примеру, мы представляем, что нам надо пройти какую-то операцию. Давайте без наркоза. И знаем, что она благополучно закончится. Вот я там молчу 10 секунд, а, наверно, уже все представили, что: нет, я на это не готов. Операция без наркоза, там быстро, там, не знаю, ампутация пальца, вырезать какой-нибудь это. Да, я могу умереть от шока, от боли, и тому подобное. А тебе говорят: Не переживай, все будет хорошо. Ты выживешь. Но, доживешь ли, у тебя в голове от всего от этого. Христос говорит эти слова по Своему человеческому. Мы знаем, что в Христе две природы: Божественная и человеческая. Христос точно также имел страсти, но не греховные, как, у нас тоже есть не греховные страсти: жажда, голод, холод, ну и так далее. Вот то, что можно утолить не греховными какими-то потребностями, то, что благословлено там от Бога. Это тоже самое по человеческой природе у Христа тоже самое было. Ощущение боли — это тоже такая в общем-то страсть, но не греховная страсть, защитная, даже можно так сказать, страсть. И Господь это все знает. Все знает, что Ему придется пережить. Все страдания на кресте, все эти почти 3 часа, мы даже не знаем сколько, а Он знал это все до секунды, что 3 часа Он будет страдать, мучится и умрет. Если разбойникам потом перебьют ноги, чтобы они быстрее умерли, прекратят эти страдания, то Христос умрет своей смертью. И это страшно. По своему человеческому естеству, Он, естественно, говорит Отцу Небесному, можно так сказать, самому Себе, потому что, мы говорим: Бог Отец и подразумеваем Бог Сын и Бог Дух Святой; мы говорим: Бог Сын и подразумеваем Бог Отец и Бог Дух Святой. Он как бы говорит сам Себе, вот в этом предвечном совете Святой Троицы о тех переживаниях, которые предстоят Ему пережить ради нашего с вами спасения. Гефсиманская молитва, она ну такая, знаете, она страшная и обнадеживающая. Она обнадеживающая для нас, что Господь не даст нам испытаний сверх сил, если мы сами себя в этих испытаниях не убьем, не замучаем, в общем не откажемся, не бросим. Но, и испытания будут сложные. Видите, это современный человек, я, как представитель современного человека опять все о себе. А сейчас такая неделя и следующая неделя, что о себе надо забыть. Надо быть со Христом. Надо попробовать как-то Его поддержать. Как мы можем поддержать вот сейчас Христа: Надо сказать: Да, Господи, все, я с Тобой. Я с Тобой. Для меня это также ужасно, как и для Тебя, Твое распятие, но я с Тобой, я не хочу быть вместе с распинателями. Я не принесу там своих грехов, не вобью их в Тебя. А ведь наши грехи — это тоже, вот это те самые гвозди, которые вбивают во Христа, где Он болезненно носит наши немощи, именно болезненно. Вот эта молитва, она уже будет после того, как Иуда уйдет, предаст, как Господь установит тайную вечерю, евхаристию, как Он умоет ноги своим ученикам. Это все в четверг происходит. Тоже такое событие непростое. Фома, наш с вами любимый Фома, который будет, скажет, что: «Господи, не знаем, куда идешь, покажи нам путь, куда Ты идешь.». Странный вопрос со стороны Фомы. Но, вот вы сегодня упоминали Вяземского Юрия Павловича, у него есть замечательное произведение «Сладкие весенние баккуроты». Он там описывает апостолов так, как он их, наверно, видит. И вот Фома такой очень беспечный апостол, молодой, беспечный. Может быть ему уже 300 раз говорили, кто такой Христос, и Сам Христос об этом говорил, что Он — Мессия, куда Он идет. И он все равно задает такой вопрос. Такой, знаете, студент. Вот студент, который прозевал объяснения учителя. Но, и Христос мог ему повторять, повторять об этом: куда Он идет, с терпением, в этой самой молитве тоже. И в этой самой молитве Он трижды будет молиться. Но, третья молитва уже: «Господи, ни как Я хочу, а как Ты.». А Господь хочет, чтобы мы спаслись. Здесь молится человек, а отвечает Господь.

К. Мацан

— А вот то событие, которое вы упомянули, омовение ног ученикам, что нам это говорит о Христе, о Его служении?

Отец Игорь

— Это происходило во время тайной вечери, во время этого пасхального застолья. Ну что, это же радостно. Вот мы восходим в Иерусалим, — перед этим говорит Христос. Ждут, апостолы ждут, когда Он воцарится, когда Он сядет на престоле. Иоанн, Иаков, их мама подходят ко Христу, говорят: Я Тебя попрошу, сделай пожалуйста, что, когда Ты воцаришься, чтобы мои сыновья сели по правую и по левую сторону. У них немножечко другое представление. Им надо вот все как-то так приземлить, заземлить, вещественно это произойти. И на тайной вечере пошло продолжение этого диалога. Они стали спорить, кто из них больше: тот, кто ближе сидит ко Христу, дальше, и так далее, вот кто, с кем больше Христос общается, кого взял на Фавор. При чем в Гефсеманию Он тоже возьмет тех же, кого взял на Фавор: Петра, Иоанна, Иакова. А в результате Господь, слыша, что они до сих пор спорят, и вот как, я сейчас не помню, кто из экзигетов говорит, что: даже во время великой вечере положено 2 или 3 раза, я вот сейчас точно не помню, мыть руки. Кажется, после горьких трав и после агнца. Там при чем положено было есть руками, и надо было помыть руки. И никто не принес воды. И вот Христос сам встает и приносит воду, и начинает не только руки умывать всем, но и в первую очередь ноги. Естественно, все просто прям ошалели. Почему? Я думаю, что я не ошибся в употребляемом слове «ошалели», что они здесь говорят, кто из них больший, Христос не занимает ничью позицию, а к каждому подходит и умывает ноги. И только Петр, может быть он последний был, он начинает одергивать: Ты что, не умоешь моих ног вовек. А Христос говорит: Если не умою, то ты не имеешь со Мной участи. Здесь смирение со стороны Христа, научение смирению и показ вещественный, и со стороны Петра смирение, который для нас является образом того, что смирение надо тоже проявить к тому, кто тебе что-то там делает. Вот, казалось бы, тебя там возвеличивают, но смирись, смирись. Нет, как же, Ты мой божественный Учитель. Значит так надо. И об этом говорит Христос. Удивительное, честно говоря, событие. И причем Христос потом начинает говорить: Вы называете Меня, учителем называете, но, если Я ваш учитель и мыл вам ноги, то вы так друг с другом должны поступать и делать. Естественно, умытие ног — это такой образ, образ нашего с вами отношения друг к другу. Чтоб мы не были брезгливы друг к другу. Чтобы мы в общем-то относились с такой любовью и вниманием, с заботой друг к другу. Вообще Евангелие очень интересно. Завтра мы с вами будем переживать, как Господь с креста будет заботиться об Иоанне Богослове и о Божий Матери. Он страдает и заботится. Он заботится о распинателях, когда говорит: «Ибо не ведают, что творят.». Ну это об этом завтра будете говорить. И это переродит разбойника. А здесь перерождаются апостолы. В умовении ног перерождаются апостолы. Удивительное событие. Вы знаете, мы с вами уже, кто-то много десятков лет, это переживаем заново и заново, кто-то совсем недавно. Но, вот теперь я вас хочу спросить: как вы, вот вы в Церкви вы в эти дни уже не первый год, уже там несколько десятков лет, наверно, десятка два, да, в общем-то переживаете эти события со всей Церковью. Это же событие новое, это же новость.

К. Мацан

— Протоирей Игорь Фомин, настоятель храма святого благоверного князя Александра Невского при МГИМО сегодня с нами в программе «Светлый вечер». Действительно вы, как мне кажется, как говорится, страдаете прозорливостью. Потому, что я как раз хотел к другой теме перейти из четверга, которая мне лично очень важна, и тоже не могу отказать себе в удовольствии тоже об этом поговорить, это служба двенадцати страстных Евангелий, которая в четверг вечером служится. И может быть так получается, что сейчас, когда наша программа выходит, еще в храмах это богослужение продолжается. Для меня в свое время один из таких четвергов, именно вечер, стал таким откровением о Церкви. Вот то, о чем мы говорили, когда удивительная служба, где мы читали Евангелия, которые перемежаются с молитвами и просто проходим события страдания Христа, но за одним проживаемых литургически в молитве. И вот в чем для меня стало однажды откровением? В том, что вот то, о чем вы сказали, как пережить это, что: Господи, я с Тобой, вот я буду с Тобой, я хочу быть с Тобой, как пел Вячеслав Бутусов, как не просто знать об этих событиях, не просто знать их содержание, а вот по-настоящему переживать, проживать их, чтобы они сейчас были твоим опытом, что действительно в каком-то особенном смысле, по-настоящему присутствовал при этих страстях. И вот как-то у меня тоже был такой случай один, который, понятно, не может повторятся каждый год, но это вот как раз то событие, когда, как вы сегодня говорили, все звучало. То есть на каждое слово, которое читалось в этом богослужении и в молитве, в тексте Евангелия, оно вот было не отрываемо от подлинного переживания самого события, о котором говорится в этом слове. И, что называется, ничего не предвещало, вот тоже ни с того- ни с сего, такой, ну если угодно, сокровенный опыт случился. Тогда я подумал, что вот это и есть откровение о Церкви. В каком смысле? Вот ты себя спрашиваешь: а как же пережить, как сделать так, как, если угодно, даже дословно скажу, почувствовать эти события, а не просто о них знать? Что, надо как-то себя возгревать внутри специально? Да нет, это не то, что нужно. От этого вся традиция предостерегает. Это можно ошибиться, либо просто эмоции, просто кровяное давление. И вот на самом деле Церковь за тебя все уже сделала. Она веками формировала литургическую поэзию, эти богослужения. Она их отбирала. Она, если угодно, их апробировала многими поколениями. Твоя задача — просто прийти. А все остальное за тебя сделали века христиан, молящихся до тебя. От тебя требуется только усилие подключиться и открыться к этому. Ну банально прийти в храм в это время и просто проследить за текстом службы. Все остальное Господь и Церковь сделают с тобой за тебя. Вот для меня это было таким поразительным откровением, что я с тех пор просто вот, ну разные бывают года и обстоятельства, но вот для меня как-то не прийти на службу Евангелий в Страстной четверг также немыслимо, как не прийти утром в четверг и в пятницу на плащаницу.

Отец Игорь

— Да, я вас здесь вас полностью поддержу. При чем немного действительно от нас требуется. Современные средства, скажем так, общения, гаджеты все эти, они позволяют следить за текстом. У нас абсолютно все есть. При чем мы сейчас, наверное, в пятницу немножечко ушли, Двенадцать страстных Евангелий — то все-таки пятничная служба, вот от Гефсиманского сада, от предательства и страданий Христа, и распятия все туда. И еще одна особенность вот именно этих двенадцати Евангелий скажу. Ты, когда начинаешь утреню двенадцати Евангелий, то действительно, знаете, такое напряжение внутреннее какое-то. Вот все эти страдания: избиения, заушения, и так далее, но заканчиваются очень светло для тебя. Заканчиваются гробом, еще о Воскресении ничего не говорится. Но, ты уже готов, по апостолу Павлу, распять себя со страстьми и похотьми. То есть взять, и у тебя хотя бы есть намерение, как говорит Иоанн Златоуст: «Бог и намерения добрые целует», хотя бы есть намерение хоть на короткий срок сказать: Слушай, ну и гад же ты, дорогой протоирей Игорь Фомин, ну давай хоть чего-нибудь сделай в своей жизни такого, ну хоть какую-то метаною произведи, чтобы хоть как-то прийти на этот Страшный суд и сказать: Господи, а я вот тоже, вот тоже, я вот смог там перевести бабушку через дорогу наконец-то. Вот все хотел, но как-то стыдно было, все боялся доброе дело сделать, все как-то стыдно. Это потрясающе. Вот вы сказали, мне кажется, самую суть: за тебя уже все сделано. Церковь все подготовила. Тебе надо только сделать шаг, маленький шаг.

К. Мацан

— Наш разговор постепенно движется к концу. А есть ли какие-то еще для вас темы, сюжеты, аспекты, может личные какие-то переживания, связанные вот с четвергом, ну хотя мы и сознанием немножко в пятнице, и литургически в пятнице, вот которые вам важны, о которых я может быть не догадался спросить?

Отец Игорь

-Ну самое, в общем четверг — это 4 события самые важные. Это, естественно, тайная вечеря, евхаристия, приготовление к этому, сама тайная вечеря. У профессора Успенского хорошо описана тайная вечеря, я всех вот адресую на православный портал «Азбука веры»: Успенский «Тайная вечеря». Почитайте, посмотрите, очень интересно. Вот многое что открывается. Это умовение ног, естественно, мы об этом поговорили. Это Гефсиманский сад, молитва. Она на столько потрясающая. Она и по-другому еще называется первосвященнической молитвой. Она очень важная на самом деле для всех для нас. И это предательство Христа. Вот я думаю, что мы прям пару слов должны сказать про предательство Христа Иудой, потому что, естественно, из покон веков сразу возникал вопрос: если бы Иуды не было, что бы спасения не было? Нет, дорогие мои, спасение было. Это личный выбор Иуды, о котором знал, естественно, Христос, что этот выбор будет. Выбор этот очень простой, без каких-либо, скажем так, он просто был вор. Именно так характеризует его Иоанн Богослов. И он выбирает деньги, а в общем-то не быть со Христом. Для нас это тоже такой комфорт, комфорт, который окружает нас. Можем ли мы когда-то отказаться ради нравственности, ради Христа от какого-либо комфорта своего? Подумать вот тоже об этом надо. Если я христианин, я могу что-то не делать, то, о чем просит Христос? Задуматься надо. Но, это очень личные вопросы я ставлю. Готов ли я, допустим какую-нибудь православную банковскую карту себе завести, к примеру, пусть это как-то так весело. Вот просто так подумайте, с помощью которой я не смогу купить алкоголь, заказать какие-то непотребства, или что-либо такое совершить с помощью этой карты, смогу ли я вот так подойти к себе? Очень интересный вопрос. Готов ли я себя ограничить? Надо подумать. Предательство Христа, вы знаете, это одна из страшнейших трагедий Иуды, который потом пошел и удавился. Он раскаялся, как говорит Евангелие, но не покаялся. Он не совершил метаное, не изменил свой ум. Он увидело свой грех, он осудил этот грех, он даже исповедовал этот грех, он бросил тридцать серебряников. Но, он не поверил, что Христос его может простить. Вот в этом трагедия Иуды. Даже не в том, что он предал Христа, а в том, что он не поверил Христу. Надо поверить. Надо участвовать в евхаристии. И тогда Христос будет очень-очень близко.

К. Мацан

— Вы знаете, я не могу себе опять же в удовольствии отказать, закончить наш разговор одним стихотворением. Я уже упоминал сегодня Пастернака. И к его живаговскому циклу можно по-разному относиться: это поэзия литургическая, там поэзия светская. Но, в этих словах как-то, как мне кажется, есть какая-то художественная правда, и есть то, что может увенчать, мне кажется, наш разговор о Великом четверге. «Мерцаньем звезд далеких безразлично

Был поворот дороги озарен.

Дорога шла вокруг горы Масличной,

Внизу под нею протекал Кедрон.

Лужайка обрывалась с половины.

За нею начинался Млечный путь.

Седые серебристые маслины

Пытались вдаль по воздуху шагнуть.

В конце был чей-то сад, надел земельный.

Учеников оставив за стеной,

Он им сказал: «Душа скорбит смертельно,

Побудьте здесь и бодрствуйте со мной».

Он отказался без противоборства,

Как от вещей, полученных взаймы,

От всемогущества и чудотворства,

И был теперь, как смертные, как мы.

Ночная даль теперь казалась краем

Уничтоженья и небытия.

Простор вселенной был необитаем,

И только сад был местом для житья.

И, глядя в эти черные провалы,

Пустые, без начала и конца,

Чтоб эта чаша смерти миновала,

В поту кровавом Он молил Отца.

Смягчив молитвой смертную истому,

Он вышел за ограду. На земле

Ученики, осиленные дремой,

Валялись в придорожном ковыле.

Он разбудил их: «Вас Господь сподобил

Жить в дни мои, вы ж разлеглись, как пласт.

Час Сына Человеческого пробил.

Он в руки грешников себя предаст».

И лишь сказал, неведомо откуда

Толпа рабов и скопище бродяг,

Огни, мечи и впереди — Иуда

С предательским лобзаньем на устах.

Петр дал мечом отпор головорезам

И ухо одному из них отсек.

Но слышит: «Спор нельзя решать железом,

Вложи свой меч на место, человек.

Неужто тьмы крылатых легионов

Отец не снарядил бы мне сюда?

И, волоска тогда на мне не тронув,

Враги рассеялись бы без следа.

Но книга жизни подошла к странице,

Которая дороже всех святынь.

Сейчас должно написанное сбыться,

Пускай же сбудется оно. Аминь.

Ты видишь, ход веков подобен притче

И может загореться на ходу.

Во имя страшного ее величья

Я в добровольных муках в гроб сойду.

Я в гроб сойду и в третий день восстану,

И, как сплавляют по реке плоты,

Ко мне на суд, как баржи каравана,

Столетья поплывут из темноты» — Борис Пастернак «Гефсиманский сад», 1949 год. Спасибо огромное за нашу сегодняшнюю беседу. Протоирей Игорь Фомин, настоятель храма святого благоверного князя Александра Невского при МГИМО был сегодня нашим проводником в мир смыслов и событий Великого четверга. Завтра Великая пятница, Страстная пятница. Мы тоже будет в 8 вечера на Радио ВЕРА говорить о ее смыслах. Дорогие друзья, оставайтесь с нами. До новых встреч на волнах Радио ВЕРА. У микрофона был Константин Мацан. До свидания.

Отец Игорь

— До свидания. Всего хорошего. Завтра с событием, в котором нельзя забывать, что Воскресение Христово будет.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Святитель Иларион Киевский». Сергей Алексеев
• «Кто я для Бога?» Протоиерей Григорий Крыжановский, Яна Артюшина, Даниил Костромин
• «7-я неделя по Пасхе». Протоиерей Федор Бородин

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов