«Симонов монастырь». Священник Евгений Морозов, Константин Михайлов, Екатерина Кудашкина

У нас в гостях были настоятель храма Тихвинской иконы Божией Матери — Патриаршего подворья Симонова монастыря Москвы священник Евгений Морозов, член Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека, координатор движения «Архнадзор», главный редактор сайта «Хранители наследия» Константин Михайлов и журналист Екатерина Кудашкина.

Разговор шел о прошлом и настоящем Симонова монастыря, о его церковной жизни, особенностях архитектуры, а также об общине неслышащих людей, которая существует при монастыре с 1995 года.

---

А. Пичугин 

- Здравствуйте, дорогие слушатели, «Светлый вечер» на светлом радио. Меня зовут Алексей Пичугин, рад вас приветствовать. С удовольствием представляю наших гостей, сегодня в этой студии, вместе с вами и с нами эту часть «Светлого вечера» ближайший час проведут: Константин Михайлов, член Совета при президенте по развитию гражданского общества и правам человека, координатор движения «Архнадзор», главный редактор сайта «Хранители Наследия». Здравствуйте, добрый вечер… 

К. Михайлов 

Здравствуйте. 

А. Пичугин 

- Священник Евгений Морозов, настоятель храма Тихвинской иконы Божией Матери Патриаршего подворья Симонова монастыря в Москве. Здравствуйте… 

о. Евгений 

- Приветствую. 

А. Пичугин 

- Журналист Екатерина Кудашкина. Добрый вечер… 

Е. Кудашкина 

- Добрый вечер. 

А. Пичугин 

- Сегодня мы будем говорить про Симонов монастырь, его историю, прошлое, настоящее. Симонов монастырь – такое место, у которого какой период в истории России ни возьми с того времени, как сам монастырь был основан - что-то там происходило, и даже в наше время, в 90-е годы. Сейчас перед началом программы мы с гостями говорили, я вспомнил, что на рубеже 90-х - 2000-х я работал в музее Симонова монастыря, мы с моим другом детства Мишей Хрущевым, Михаилом Хрущевым, историком-экскурсоводом, краеведом, которого вы, наверное, постоянные слушатели, знаете, он бывает в наших программах, мы с ним делали цикл программ «Прогулки по Москве», работали в музее Симонова монастыря и вот выяснилось, что наши гости даже не знают, что когда-то в Симоновом монастыре был музей. Не знаю, сейчас, видимо нет никакого музея, потому что тот музей просуществовал года три-четыре, он был таким, частным, и по каким-то причинам свое существование прекратил и с тех пор я, к сожалению, очень редко бываю в Симоновом монастыре, хотя место это для меня очень памятное, дорогое и вот эти несколько лет, которые мы там провели, они такие значимые были годы. Давайте, наверное, с истории начнем самой обители, потому что Москва, метро «Автозаводская», в красивом месте. Кто-то, может быть, знакомый немного с историей Москвы, вспомнит, что есть старый Симонов, есть новый Симонов - что это такое, почему они так различаются? Давайте об истории монастыря и монастырей поговорим в самом начале программы, Константин Михайлов… 

К. Михайлов 

- Спасибо. Ну конечно, чтобы рассказать историю Симонова монастыря, не хватит, наверное, и нескольких таких передач, как наша. Но если очень вкратце, то это, конечно, одна из самых интереснейших московских обителей, тесно связанная и с жизнью великокняжеского двора Московского княжества и со святителями, такими, как Сергий Радонежский, поскольку основан он был в XIV веке во время жизни Сергия Радонежского, при его непосредственном участии, вот именно когда появился старый Симонов монастырь, на том месте, где в советские годы мы помним эту территорию, как территорию стадиона «Динамо…» 

А. Пичугин 

- Завода «Динамо». 

К. Михайлов 

- Завода «Динамо», да. Там сохранилась церковь Рождества, на старом Симонове, очень ценный и интересный памятник архитектуры самого начала XVI века – это вот как раз старый соборный храм старого Симонова монастыря спустя некоторое время, несколько десятилетий появился так называемый новый Симонов монастырь, на том месте, где сейчас есть остатки этого огромного монастырского комплекса. И, конечно, с какой стороны ни посмотри, очень интересно прослеживаются связи с великокняжеским двором, есть версия одного из историков, что, собственно, монастырь был основан на землях великокняжеского домена, и история его связи с Куликовской битвой. А можно вспомнить могилу Пересвета и Осляби… 

А. Пичугин 

- …которая была там интересно очень обретена в конце 80-х годов. 

К. Михайлов 

- …у Рождественской церкви, да. И конечно же, с точки зрения архитектуры совершенно потрясающий монастырский комплекс, великолепный собор пятиглавый, к сожалению, уничтоженный в 30-м году вместе с колокольней и частью крепостных стен и башен, несколько очень разнообразных и разноплановых по своей архитектуре церквей. Сохранилась фактически только одна, к сожалению. Замечательные крепостные стены с башнями, по которым можно было изучать историю русской фортификации, участие в создании этих построек таких знаменитых мастеров, как Федор Савельевич Конь, по преданию строивший самую большую, сохранившуюся, к счастью, башню «Дуло» или Константин Тон, строитель колокольни Симонова монастыря… 

А. Пичугин 

- …которую мы уже не увидим. 

К. Михайлов 

- Да, которую, к сожалению, мы видим только на фотографиях. В общем, даже одного этого комплекса было достаточно, чтобы всю историю русской архитектуры проиллюстрировать и показать, как в ее последнем развитии, начиная от XV века и заканчивая XX. К сожалению, в XX веке тоже трагические совершенно страницы московской истории, связанные с этой обителью, вот это ее сознательное совершенно уничтожение, никакими нуждами развития города не вызванное, тогда, в 30-м году это было обставлено практически как какое-то ритуальное действо, монастырь торжественно взрывали и писали об этом во всех центральных советских газетах и журналах именно в годовщину смерти Ленина… 

А. Пичугин 

- А там еще ведь, простите, что перебиваю, была важная страница в истории монастыря: совсем недолго, несколько лет буквально и вообще, это характерно для закрывавшихся тогда монастырей Москвы: в них начинали действовать музеи – вот этот небольшой период между их сносом или частичным сносом и закрытием в Симоновом монастыре так, под руководством профессора Троицкого действовал замечательный музей церковности Москвы, где что-то пытались сохранить, но, к сожалению, ничего не получилось. 

К. Михайлов. 

Да, совершенно верно, в 20-е годы, кстати, можно вспомнить, такая странная параллель, что 20-е годы 20-го века при тогдашнем уровне благосостояния и зачаточном развитии туризма тем не менее, уже в советские годы в Симоновом монастыре действовал небольшой музей, которой был включен тогда и в туристические маршруты тогдашние и в путеводители, а потом все это погибло, вместе со взрывом монастыря все это прекратилось. Странно, что спустя сто лет, уже начинаются 20-е годы XXI века, а мы о музеях в Симоновом монастыре говорим по-прежнему в прошедшем времени. 

А. Пичугин 

- И даже о том, который был небольшой двадцать лет назад. 

К. Михайлов 

- Двадцать лет назад, и о том, который был сто лент назад, хотя, может быть, мы поговорим об этом позднее, и ресурсы территории, сохранившиеся здания, конечно, позволяют там создать потрясающую музейную экспозицию. 

А. Пичугин 

- А ведь еще в Симоновом монастыре сохранилось старейшее гражданское не церковное здание Москвы – старая трапезная, которая там частично, если я не ошибаюсь, к XV веку относится. 

К. Михайлов 

- Ну, это там историки-специалисты спорят, старейшее оно или нет, XV там век или XVI был, было такое предание среди реставраторов. Но сами здания, которые даже уцелели после взрыва, они, конечно, огромной ценности, и вот главный сейчас единственный монастырский храм Тихвинский, соединенный в одно целое с трапезной палатой, с остатками палат и вышкой царя Федора Алексеевича, и те строения, которые по соседству с ним уцелели – это памятники высочайшего класса, если можно сказать, которые, конечно, заслуживают лучшей участи, поскольку они, благодаря существованию Патриаршего подворья и общины действующего храма, они поддерживаются в хорошем состоянии, они не заброшены, не брошены, они имеют кровлю, отопление, электричество, но они почти не используются, что, в общем-то, очень странно выглядит, как будто такая вот огромная вокруг действующего храма такая вот… 

А. Пичугин 

- В те годы, когда там был музей двадцать лет назад, я помню, только-только правоохранительные органы закрыли подпольное производство водки на территории монастыря в одном из ангаров, какие-то непонятные учреждения занимали и «Сушило», вот это огромное здание возле башни «Дуло» и часть самой башни «Дуло», и трапезную старую, и чего там только не было: какие-то мастерские, частные конторы, офисы, сейчас я не знаю как, но, мне кажется, уже в наше время это представить достаточно сложно. 

К. Михайлов 

- Ну, в общем, весь XX век вот так то, что уцелело после взрыва, оно вот так вот использовалось, планов много строилось, еще начиная с середины XX века, с 50-х годов если почитать различные статьи разных времен: все время строились планы реставрации, открытие там тех или иных музейных или культурных учреждений, а в реальности было - существовал какой-то заводик по производству рыболовных снастей… 

А. Пичугин 

- А, точно, был такой, удочки делал. 

Е. Кудашкина 

- Как раз в храме, в нынешнем храме. 

К. Михайлов 

- В поздние советские годы, оборудование и отходы производства которого загадили эту территорию уже к концу советских времен просто до неузнаваемости. 

А. Пичугин 

- А потом, по-моему, он переехал в старую трапезную, поскольку я застал какие-то финалы производства и какие-то уже совсем-совсем такие, полузатухшие цеха. Кстати, еще забавный факт, ну не совсем история Симонова монастыря, но и не сказать тоже нельзя: все же мы знаем Нобелевскую премию, а под стенами Симонова монастыря на берегу располагались нефтяные склады братьев Нобель, чей капитал каким-то процентом небольшим присутствует в Нобелевской премии, которую выдают - соответственно, родственная история. 

К. Михайлов 

- И мы еще не сказали, наверное, сто́ит все-таки в нескольких словах о ценности исторического ландшафта вокруг этого места, неслучайно еще во времена Карамзина, если мы вспомним «Бедную Лизу…» 

А. Пичугин 

-Вот, кстати, забыли, да, пруд… 

К. Михайлов 

- Про отражение в литературе мы уж не говорим, у нас никакого времени не хватит, но тогда специально гулять приходили в эти рощи вокруг Симонова монастыря, чтобы полюбоваться видом Москвы, Кремля, центра города 

А. Пичугин 

- Тюфелева роща там рядом была. 

К. Михайлов 

- И обратный был вид, но если мы посмотрим на все панорамы старинные, дореволюционные, то мы увидим, что Симонов монастырь непременно присутствует вот в этих панорамах, если смотреть из Кремля вот туда, на юго-восток, то на горизонте виден комплекс монастыря с этой, совершенно неподражаемой колокольней. И как ни странно, до сих пор вот эти визуальные связи, воздушные бассейны, они, в общем, сохраняются, когда едешь по набережной Москвы-реки, то издалека уже видна башня «Дуло…» 

А. Пичугин 

- Видна уже восстановленная колокольня Рождественского храма. 

К. Михайлов 

- Видна восстановленная колокольня, неслучайно я об этом вспомнил, потому что как раз, к сожалению, в наше время этим видам грозит большая опасность: существуют огромные строительные проекты, которые постепенно утверждаются и продвигаются городскими властями, которые, видимо, эту территорию воспринимают, как некий пустырь или пустошь, которую можно занять массируемой застройкой и там проектируется вплоть до 30-ти этажных зданий. 

А. Пичугин 

- Это на месте завода «Динамо» или внизу? 

К. Михайлов 

- Вот в комплексе со стадионом «Торпеда», на нижней кромке берега, там пока что все обсуждения приводят к тому, что нам обещают: мы вам оставим какие-то там такие визуальные прорехи, сквозь которые между этих новых огромных башен будет видна башня «Дуло» и другие монастырские сооружения 

А. Пичугин 

- Это какая-то ужасная вечная история. 

К. Михайлов 

- В общем, этот вот ландшафт, еще сохраняющийся, уцелевший за весь XX век, он сейчас тоже в серьезной опасности. 

А. Пичугин 

- «Мы же вам оставим стены монастыря, мы же не сносим ничего исторического, а какая вам разница, как мы это используем?» На Донской улице, здесь недалеко от нашего офиса, в Москве, построили огромный жилой комплекс, который… раньше тихая невысокая Донская улица, снесли замечательный конструктивистский дом, воткнули вместо него огромную бетонную коробку, которая напрочь убивает этот октябрьский вид перспективу туда, в сторону Донского монастыря. 

Е. Кудашкина 

- Константин, а правильно я понимаю, когда вы говорили об организации пространства ландшафтного вокруг монастыря и о тех видах, которые открывались? И правильно ли я понимаю, что этот монастырь был частью целой системы фортификационных сооружений, которые находились в видимости друг друга и в видимости Кремля? То есть, что они строились как раз, как фортификационные сооружения, которые обороняли подступы к Москве и дозорные из каждого монастыря могли видеть, что происходит в монастыре и из Кремля было видно то, что происходит тоже в монастырях? Допустим, когда подходил враг, то сигнал тревоги был виден уже в Кремле. 

К. Михайлов  

- Ну, визуальные связи и сигнал тревоги, конечно. 

Е. Кудашкина 

- То есть пять километров, да, по-моему, там расстояние, радиус? 

К. Михайлов 

- Конечно, сигнальная система существовала. Сейчас, по последним изысканиям видных москвоведов есть большие сомнения в том, что монастыри действительно все представляли собой такие вот форты, они все для другой цели предназначались, но, пожалуй, к Симонову монастырю-то тут можно не сомневаться, просто оценить размах крепостных стен и башен, это не декоративная ограда, это действительно боевые такие укрепления. 

А. Пичугин 

- Мы можем вспомнить Суздальский Спасо-Евфимиев монастырь, в котором вот эти масштабы, массивные стены, если кто-то приедет в Суздаль, посмотрит на Спасо-Евфимиев монастырь и вот на эти огромные стены – тоже может показаться, что они имели фортификационное значение, но они были построены позднее, они были построены в XVII веке по довольно устаревшей технологии и изначально было понятно, что они, скорее, такие декоративные, массивные стены, которые должны подчеркнуть богатство одного из крупнейших монастырей России того времени. 

Е. Кудашкина 

- Но с Симоновым, насколько я понимаю, там другая история: он знаменит тем, что выдержал две осады очень мощные. 

К. Михайлов 

- Симонов – да, там есть боевые эпизоды в его биографии, это несомненно. 

Е. Кудашкина 

- И немало. 

К. Михайлов 

- Смутное время, даже наполеоновские войны его за крепость принимали, там караулы ставят – это известная история. Надо сказать, что еще, если уж мы об этом заговорили, то был такой военно-мемориальный аспект в этой обители, безусловно: там Надвратная церковь, которая была обращена к Москве-реке, имела посвящение, чтобы не ошибиться в формулировке, там двойное, по-моему: Спаса и Происхождение Честных Древ. 

А. Пичугин 

- Про Происхождение Честных Древ точно помню. 

К. Михайлов 

- Да, и это историки связывают с днем победы над однажды набежавшими на Москву полчищами крымского хана Казы-гирея… 

Е. Кудашкина 

- В 1591-м, да? 

К. Михайлов 

- Да, победа в этот день состоялась и считается, что эта церковь была заложена, в том числе, и в честь этой победы, так что мы можем Симонов монастырь рассматривать, как военно-мемориальный памятник средневековой Москвы. 

А. Пичугин 

- Я напомню, что в гостях у светлого радио сегодня журналист Екатерина Кудашкина, священник Евгений Морозов, настоятель храма Тихвинской иконы Божией Матери Патриаршего подворья Симонова монастыря в Москве, главный редактор сайта «Хранители Наследия», член Совета при президенте по развитию гражданского общества и правам человека, координатор движения «Архнадзор» Константин Михайлов. Мы говорим о Симоновом монастыре, о его истории, о его настоящем. Екатерина, в вашу жизнь Симонов монастырь как пришел? 

Е. Кудашкина 

- В мою жизнь Симонов монастырь пришел благодаря отцу Евгению, когда он был назначен настоятелем Тихвинского храма. 

А. Пичугин 

- Давно? 

о. Евгений 

- В марте прошлого года. 

А. Пичугин 

- Год? 

о. Евгений 

- Да. 

Е. Кудашкина 

- Совсем недавно. Хотя, когда едешь по набережной в сторону от центра, эта замечательная башенка с флажком - она так очень красиво выглядит и всегда ее было видно. Потом выяснилось, что батюшку туда назначили настоятелем, в связи с чем я хотела как раз попросить еще Константина сказать об истории именно этого храма, новой Трапезной. Новая Трапезная - вы сказали, что это совершенно уникальный памятник архитектуры, в чем уникальность? Потому что, на самом деле, я не специалист, но я не знаю ничего подобного в Москве из того, что осталось, из тех зданий, которые у нас остались, исторические. 

К. Михайлов 

- Ну, если говорить о Трапезной - это все-таки комплекс: церковь Тихвинской иконы Божией Матери, сама Трапезная и существовавшие при ней же палаты царя Федора Алексеевича, который любил в этот монастырь приезжать, с башенки-смотре́льни, откуда он тоже любовался видами центра Москвы, как, спустя столетия с лишним, Карамзин. Действительно, очень интересное здание, еще не до конца, к сожалению, исследованное, мы беседовали, я помню, с реставраторами и с историками, которые занимались этим памятником, там прослеживаются четко два строительных периода, поскольку замыслы менялись, сначала в период XVII столетия, затем уже последняя треть, когда уже там появляется Осип Старцев, знаменитый русский архитектор того времени и здание получает такой очень интересный облик в стиле московского барокко или нарышкинского барокко, как по-разному этот стиль называют, одна из вершин этого стиля русской архитектуры последней трети XVII века, гораздо более, скажем так, утонченного и изощренного нежели пришедшее ему на смену барокко петровское, это такая вершина, можно сказать, развития древнерусского зодчества. Конечно, впечатляют размеры огромной Трапезной палаты – это одна из самых больших таких залов русской архитектуры того времени, перекрытых без промежуточных опор, я сейчас в точности не скажу, какая там площадь этим сводом перекрыта, но это сопоставимо с Трапезной палатой Троице-Сергиевой Лавры, которая считается также одной из вершин этого стиля. Очень интересный комплекс сам по себе, вот с этими царскими палатами, далеко не в каждом здании они у нас сохранились, тем более, вне Кремля, ну и сама церковь, конечно, тоже с приделами, с чрезвычайной такой разветвленной внутренней планировкой все это здание, для любого историка архитектуры это просто какой-то клад. 

Е. Кудашкина 

- Но я хочу сказать, что вы спросили, какое место и какое впечатление – первое впечатление, когда я пришла в этот храм – он удивительно благородных пропорций и вообще на территории монастыря, несмотря на то, что мы говорим, что в плачевном состоянии это, как памятник архитектуры, но это очень благородные руины и вот это благородство проявляется… 

К. Михайлов 

- Я все-таки тут не соглашусь, это не руины… 

Е. Кудашкина 

- Восстанавливаемые руины, так скажем 

К. Михайлов  

- К счастью, там уже более двадцати лет существует церковный приход и поэтому оно не балансирует на грани гибели, как многие до сих пор наши церковные памятники. 

А. Пичугин 

- Да, руинами, наверное, можно назвать, не знаю, как сейчас, правда – старую Трапезную? 

К. Михайлов 

- Тоже я бы не сказал. За этим зданиями следят, они охраняются, они обеспечены электричеством, теплом, беда в том, что они практически не используются, большинство, вот очень жаль, что Симонов монастырь в какой-то зоне забвения находится, начиная с 30-го года. 

А. Пичугин 

- А вот такое место, понимаете, вот с одной стороны - ДК «ЗИЛ», мы еще не сказали, что на месте большей части исторической монастырской территории находится дворец культуры «ЗИЛ» уже несуществующего завода Лихачева, тем не менее, это тоже замечательный памятник уже конструктивизма другой эпохи и там-то жизнь какая-то происходит, хотя тоже уже, в общем, затухающая. Стадион «Торпеда» - вечно с ним последние двадцать лет что-то происходит непонятное и вот вся эта территория, она как-то почему-то, там большой торговый центр мебельный построили и что-то там начало происходить, какая-то жизнь туда вернулась, а вот все, что за этим мебельным центром: сквер, ДК «ЗИЛ», монастырь, стадион «Торпеда», конструктивистские дома – вот это все, к сожалению, так печально выглядит.  

о. Евгений 

- Ну, может быть, это и печально выглядит, но хотел бы отметить, что все-таки Симонов монастырь – это святое место и сейчас уже очень много сказано об архитектурном облике этого места, говорилось о каких-то плохих историях Симонова монастыря в советский период, но хотелось бы вернуться к XIV веку и отметить, что Симонов монастырь был основан по благословению святителя Алексия, митрополита Московского, и весь XIV век, он был таким, святым для этого времени и племянник Сергия Радонежского, святитель Федор, пришел, отпросился у своего дяди Сергия основать новый монастырь и опять же, есть предание, которое, может быть, еще нужно проверить, что сам Сергий Радонежский приходил на место будущего монастыря и благословил его. 

А. Пичугин 

- Это уже предание, мне кажется. 

о. Евгений 

- Но так или иначе, это уже факт исторический, что из Симонова монастыря вышла целая плеяда святых и в первую очередь хотелось бы отметить митрополита Иону, который был митрополитом в граде Москве, хотелось бы отметить первого патриарха святителя Иова и, конечно же, сам Симонов монастырь в лицах очень плохо изучен. Сейчас, действительно, мы можем много обсуждать и говорить про архитектурный облик старой Трапезной, новой Трапезной, а вот обсудить лица, которые там были, это уже сложнее, это уже непросто. 

А. Пичугин 

- Не только лица, кстати говоря, еще важно и могилы помнить, которые там когда-то были, а сейчас мы никаких следов кладбища практически и не видим. 

о. Евгений 

- Это да, но Симонов монастырь, как мне видится, в XVIII, в XIX веке для архимандритов и игуменов этой обители он был некоей стартовой площадкой для последующего рукоположения в сан епископа, то есть если, считай, уже отправили тебя архимандритом в Симонов монастырь, то, значит, у тебя хорошее будущее. Почему – потому что в Симонов монастырь отправляли одних из лучших архимандритов, игуменов, которые действительно смогли бы справиться с комплексом этого святого места и с множеством монахов, которые там жили и были. 

Е. Кудашкина 

- Вот вы, Алексей, вспомнили о некрополе Симонова монастыря и когда читаешь какие-то исторические исследования, то те немногочисленные исследователи, которые их писали, утверждали, что Симонов монастырь был вообще излюбленным местом московской знати, вот с чем это связано, хотелось бы как-то поговорить. 

А. Пичугин 

- Городницкий писал про Донской монастырь: «Спит в Донском монастыре русское дворянство». Сейчас поговорим обязательно, но коль скоро отец Евгений вспомнил святых подвижников русского средневековья позднего, то тут, конечно же, мы часто говорим: Северная Фиваида, Северные монастыри, Кирилло-Белозерский монастырь - один из основных таких наших форпостов северных, относительно недалеких от Москвы уже сейчас, только Кирилл Белозерский как раз из Симонова монастыря туда и выходил. Они все выходили из больших городов и шли туда, на Север, на новые земли, вот Кирилл Белозерский как раз из Симонова монастыря выходил. Отец Евгений, ваше назначение настоятелем недавнее год назад, оно было связано с интересом к Симонову монастырю, к общине глухих, о которой мы еще поговорим или вы получили назначение и уже потом стали интересоваться монастырем, его историей, общиной неслышащих? 

о. Евгений 

- Нет, на самом деле, в храме Тихвинской иконы Божией Матери Патриаршего подворья Симонова монастыря до этого я служил восемь лет третьим священником и поэтому это место мне было знакомо, оно было мне излюблено, конечно же, я читал историю и хорошо знал это место. И нужно отметить то, что в этом храме уже много лет находится община глухих людей, и богослужение в нашем храме по утрам происходит на жестовом языке… 

А. Пичугин 

- У вас даже неслышащий священник есть? 

о. Евгений 

- Да, совершенно верно, это единственный глухой священник в Русской Церкви, отец Валентин Терехов, который в 18 лет слух утратил и с тех пор он пришел к вере в Бога и вначале был прихожанином нашего храма, а затем, сейчас священник, который окормляет глухих людей. 

А. Пичугин 

- Мы давайте продолжим наш разговор через минуту. Я напомню, сегодня мы говорим в программе «Светлый вечер» про Симонов монастырь – замечательную московскую обитель, которая, с одной стороны, есть и можно прийти, увидеть, с другой стороны, большей части монастыря уже и нет почти сто лет. Но это уникальное место, в Москве есть несколько мест таких, они, кстати, рядом находятся друг с другом, неочевидных даже для москвичей. Я иногда люблю привозить, в Симонов монастырь давно никого не приводил, а на Крутицкое подворье, и это всегда вызывает какой-то такой вау-эффект, потому что приводишь человека - он попадает совсем в другое пространство: вроде бы в центре Москвы, а вроде бы и совсем нет. И люди, всю жизнь прожившие неподалеку, оказывается, иногда и не знают, что рядом Симонов монастырь, Крутицкое подворье и вообще вот такая заповедная часть Москвы, об этом интересно поговорить тоже. Напомню, что Константин Михайлов, член Совета при президенте по развитию гражданского общества и правам человека, главный редактор сайта «Хранители Наследия», координатор движения «Архнадзор», у нас в гостях журналист Екатерина Кудашкина, священник Евгений Морозов, настоятель храма Тихвинской иконы Божией Матери Патриаршего подворья Симонова монастыря в Москве. Мы вернемся в эту студию через минуту. 

А. Пичугин 

- Возвращаемся в студию светлого радио. Напомню, что сегодня здесь мы говорим про Симонов монастырь, московский замечательный монастырь, неподалеку от метро «Автозаводская» про его историю, про его настоящее. И у нас в гостях священник Евгений Морозов, настоятель храма Тихвинской иконы Божией Матери Патриаршего подворья Симонова монастыря в Москве, журналист Екатерина Кудашкина, Константин Михайлов, координатор движения «Архнадзор», член Совета при президенте по развитию гражданского общества и правам человека, главный редактор сайта «Хранители Наследия». И вот я как-то так неудобно прервал Екатерину, она тоже задала вопрос Константину, напомните, пожалуйста… 

Е. Кудашкина 

- Я хотела спросить у нашего коллеги уважаемого о том, с чем связано такое особое отношение москвичей было к Симонову монастырю? Потому что и после того, как он был разрушен несколько раз, его восстанавливали еще в более величественном и прекрасном виде, чем до разрушения. И на территории монастыря захоронения очень известных представителей русского дворянства и интеллигенции, и государственных деятелей. Вот недавно совсем у отца Евгения в гостях были потомки Мусиных-Пушкиных, насколько я знаю. Вот с чем связано такое особое отношение к этому месту? 

К. Михайлов 

- Во-первых, все-таки уже то, о чем вы говорите, это века с XVIII прослеживается, с последней трети XVIII века, это уже все-таки век просвешения и начиналось уже, зарождалось движение почитателей и изучателей русских древностей и, конечно, Симонов монастырь со своим неподражаемым обликом этого прекрасного комплекса вот просто воплощал в себе это понятие древностей русских, московских, конечно, вызывал интерес, тем более, что очень мало тогда было известно о его подлинной истории, только начиналось изучение истории отечественной. Я думаю, большую долю, говоря современным языком, популярности, добавила повесть Карамзина «Бедная Лиза» 

А. Пичугин 

- Все-таки давайте напомним про «Бедную Лизу», мы вначале программы не сказали, что: «Топитесь, девушки: в пруду довольно места». 

К. Михайлов 

- Да, и после этого пруд в окрестностях монастыря ископал, по преданию, опять же, Сергий Радонежский, стали почему-то называть «Лизиным прудом» - это такая была уже оживающая литература, уже дальше чуть ли не показывали место, где это произошло. 

А. Пичугин 

- А пруда сейчас нет и даже следов его нет 

К. Михайлов 

- Ничего уже нет. Там очень много интересного было, там еще после революции был еще один такой интересный, как мы знаем, деятель русского просвещения того же времени – Николай Александрович Львов, одним из его больших достижений было изобретение так называемой землебитной архитектуры, где он, ну вот Приора́тский дворец в Гатчине – единственная сохраняющаяся постройка этой технологии, там, где камень соединялся с пресованной землей. Казалось, что тогда можно решить жилищный вопрос в Российской империи таким образом, ну, у кого нет денег на дорогие и прочные строительные материалы, была специальная технология изобретена Львовым, у него была землебитная история, я сейчас не буду эту технологию рассказывать, но, в общем, именно в Тюфелевой роще располагался такой опытный поселок целый, построенный по технологии Львова и даже после революции какие-то остатки его, судя по литературе краеведческой, сохранялись. 

А. Пичугин 

- Сейчас никаких следов? 

К. Михайлов 

- Сейчас, конечно, мы ничего этого не найдем. Но популярность была вызвана этим, и вот эта любовь к древностям, она способствовала и возрождению монастыря. Там ведь был такой эпизод: когда при Екатерине его закрыли уже, видимо, не было достаточных средств к содержанию, монахов перевели в другие места, а там разместили чумной карантин, после московской чумы 71-го года, но тогда московская общественность с этим не смирилась, было несколько обращений на Высочайшее имя о восстановлении монастыря, если мне не изменяет память, в 1788-м году его открыли вновь, ликвидировав все следы вот этого чумного карантина. 

Е. Кудашкина 

- Интересно, что вы говорите, что это связано с увлечением древностями, с интересом к древностям, странно, что сейчас мы не наблюдаем этого интереса, который помог бы как-то. 

К. Михайлов 

- Мы сейчас наблюдаем, о чем только что говорилось – что люди не знают, это беда нашего времени, что люди не знают ни древности, ни сокровищ собственной страны, зачастую наши сограждане очень в курсе каких-то зарубежных достопримечательностей из туристических открыток там безошибочно узнаю́т что Эйфелеву башню, что статую Свободы, что собор Парижской Богоматери… 

А. Пичугин 

- Именно поэтому мы едем смотреть Пизанскую башню, потому что это у них есть, а у нас – ну чего смотреть? 

К. Михайлов 

- А про сокровища культуры собственной страны – нет и, собственно, узнать-то, наверное, негде, это должно как-то, не побоюсь слова – агрессивно навязываться, в том числе, и государственными средствами массовой информации, чтобы эти образы были с детских лет в памяти. Знают про них только те, кто сами интересуются. Вот сейчас, когда грянул кризис несколько лет назад, так называемый, у меня один мой старинный друг и приятель съездил во Владимир и Суздаль, до этого он каждый год в Европу путешествовал, он вернулся оттуда в каком-то совершенно восторженном настроении и говорил мне: «Слушай, я и не подозревал, что у нас, оказывается, такие роскошные, огромные соборы романского стиля!» 

А. Пичугин 

 Теми же самыми людьми построенные… 

К. Михайлов 

- Да, а другой мой знакомый точно также несколько лет назад в Ярославль съездил на несколько дней, тоже вернулся, говорит: «Я и не подозревал, что там такие великолепные храмы, с такими фресками и росписями». То есть у нас нет такой информационной пропаганды, системы того, чтобы люди с детских лет свою страну познавали и гордились этим, это все на дальних каких-то слоях, на окраинах общественного сознания мы вспоминаем о чем- то иногда в те минуты, когда оно гибнет. 

А. Пичугин 

- А далеко ходить не надо: архитектурный ансамбль Симонова монастыря, здание «Сушило», которое многие называют небоскребом своего времени – второго такого высокого, в общем, и не было, уникальная постройка второй половины XVI века вообще. 

К. Михайлов 

- XVII века, но пятиэтажное здание в XVII веке пойди поищи, в Кремле только у нас есть. 

о. Евгений 

- Хотелось бы отметить все-таки, что не все, может быть, так печально и плохо. Как настоятелю, мне приходится буквально ежедневно бывать в храме и очень радостно периодически видеть у себя туристов-иностранцев и тоже для меня было удивительно, как две женщины из Франции напечатали карту Симонова монастыря, пришли осматривать это место, русский язык они не знали…  

А. Пичугин 

- Но это единицы. 

о. Евгений 

- Это единицы, но, вы знаете, для мирян, для верующих людей это очень как-то укрепляет. 

А. Пичугин 

- Знаете, когда я пару лет назад встретил в Суздальском Опо́лье рядом с Суздалем, но не с тем парадным Суздалем, а далеко в полях от него, совершенно случайно – немца, человек пенсионного возраста, пожилой, просто узнал, что у его родного города Ротенбурга-на-Таубере есть побратим – некий Суздаль в России, приехал туда, потом еще раз, потом еще, потом, выйдя на пенсию, стал приезжать по нескольку раз в год, причем он не в сам Суздаль приезжает, он бродит вокруг, это такой пример заблудившегося туриста, я так понимаю, что эти французы из того же. 

К. Михайлов 

- Откуда они узнали о Симоновом монастыре, не рассказывали? 

о. Евгений 

- У нас было не очень много времени для общения, но я видел в их руках листики формата А4, где была информация именно о Симоновом монастыре и нужно думать, что они просто проходили мимо, шли куда-то в другое место… 

Е. Кудащкина 

- Ну, может быть, они потомки, кто был похоронен? 

о. Евгений 

- Ну, вероятно, и так.  

Е. Кудашкина 

- Расскажите о вашей встрече с Мусиными-Пушкиными. 

о. Евгений 

- Действительно, были представители и потомки этого рода древнего, приезжали они из Бельгии, из Парижа, из Франции и я знаю о том, что весной во Франции выходит книга о Мусиных-Пушкиных и там будет информация и Симонове монастыре, это отрадно, это приятно. Автора этой книги я пригласил уже в Москву, возможно, эта книга будет издана и на русском языке. 

А. Пичугин 

- У меня все-таки еще один вопрос по архитектурному комплексу: я не знаю, сейчас смотрю на фотографии, давно там не был: когда-то стены новой Трапезной украшали, там были, я забыл, как называется этот прием, когда в шахматном порядке изображаются квадратики? 

Е. Кудашкина 

- Так и называется: «шахматы». 

А. Пичугин 

- Но я сейчас не вижу следов этой раскраски. 

К. Михайлов 

- Там частично они еще сохраняются. 

о. Евгений 

- След небольшой остался. 

К. Михайлов 

- Там есть эти следы, но от времени, видимо, они…Там беда в том, что при реставрационной работе по многим зданиям проектировали, существуют проекты готовые, по некоторым нет, работы какие-то там еще в 80-е, 90-е годы начинались, прерывались, заканчивались, снова возобновлялись, но нет единого комплексного проекта. 

о. Евгений 

- Знаете, как-то так приходилось отмечать, изучая историю Симонова монастыря, что на здание Симонова монастыря всегда у государства не хватало средств, в 80-е годы чего-то хотели восстанавливать, там это было ограничено, в 90-е годы – это понятно, всегда как-то на Симоновом монастыре всегда все останавливалось, заканчивалось, но будем верить, что сейчас ситуация изменится к лучшему, потому что и власти местные обращают внимание на Симонов монастырь. Может быть, именно этот объект, этот храм ожидал всех нас, чтобы мы пришли и возродили это святое место в плане приходской жизни и в плане архитектуры. 

А. Пичугин 

- А расскажите про общину, мы так все про архитектуру, про историю, но все-таки с 90-х годов там церковная жизнь возобновлялась и на моих глазах, я рассказывал вначале, что я некоторое время трудился в музее Симонова монастыря, которого уже нет, мы как раз делили помещение с возрождающейся общиной, там служил одно время знакомый нашим слушателям по нашим же программам «Светлый вечер» отец Петр Коломейцев одно время, потом отец Андрей Горячев служил, не знаю, где он сейчас, правда, по-моему, он почетный настоятель, служит у вас? 

о. Евгений 

- Служит, да. 

А. Пичугин 

- Расскажите про историю общины, с чего все начиналось, когда и как? 

о. Евгений 

- Прежде всего нужно отметить, что в принципе, в России, да и, наверное, в мире церковь осталась одним-единственным местом, где объединяются все категории класса людей: и богатые, и нищие, и люди-инвалиды, люди слышащие и глухие. Церковь - это единственное такое место, где люди встречаются из разных классов. 

А. Пичугин 

- Почему именно в Симоновом монастыре появилась община неслышащих? 

о. Евгений 

- Ответ очень прост – потому что архитектура Трапезного храма, Тихвинского храма не имела колонн, этот храм имеет очень много окон, это светлый храм, что, в принципе, для русской архитектуры XVII-XVIII века нетипично и орган слуха у глухого человека - это зрение и поэтому этот Трапезный Тихвинский храм был избран для общины глухих, потому что инвалиды по слуху смогли бы увидеть священника и храм этот светлый. Вообше неправильно говорить, что храм исключительно для глухих людей, да, у нас есть община глухих, но этот храм открыт для всех. И у нас есть замечательный хор и хотелось бы отметить хорошую акустику в нашем храме, потому что сейчас, может быть, те отстроены храмы, где мы с вами бываем и молимся, там со звуком бывают какие-то сложности, очень плохая слышимость и всегда приходится удивляться: как так древние архитекторы без компьютерной техники, технологии смогли отстроить небольшие своды при такой хорошей акустике. И наш храм сейчас открыт абсолютно для всех людей, богослужения происходят, празднуем вместе праздники, утренники. С октября прошлого года открыта двухэтажная полноценная воскресная школа, инклюзивная школа – это там, где учатся, обучаются одновременно и слышащие, и глухие дети. Конечно, может быть, не всегда бывает просто объединить два этих мира… 

А. Пичугин 

- Но глухие люди очень часто погруженные в свой собственный мир, я всегда замечал, что неслышащие люди, они достаточно сложно выходят из своего вот этого мира неслышащих, поэтому, наверное, вот эта инклюзия, она очень полезна для того, чтобы слышащие абсолютно здоровые дети понимали своих сверстников с ограничениями, и чтобы неслышащие дети не погружались окончательно в этот мир тишины.  

о. Евгений 

- Ну, как говорится, во Христе нет ни иудея, ни эллина, поэтому хочется верить, что эта грань между слухом и отсутствием слуха, она в храме будет не так ощущаться и если человек верит в Бога, он будет априори с уважением относиться к тем, кто от них чем-то отличается. 

А. Пичугин 

- Я напомню, что в гостях у светлого радио сегодня священник Евгений Морозов, настоятель храма Тихвинской иконы Божией Матери Патриаршего подворья Симонова монастыря в Москве, Константин Михайлов, член Совета при президенте по развитию гражданского общества и правам человека, главный редактор сайта «Хранители Наследия», координатор движения «Архнадзор», журналист Екатерина Кудашкина. Мы говорим о Симоновом монастыре, московском монастыре, о его истории, его настоящем, про общину неслышащих людей, которая с 91-го года существует, я так понимаю, в Симоновом монастыре просто как община, но регулярно с 2001-го года, да? 

о. Евгений 

- С 95-го года. 

А. Пичугин 

- Я потому что, честно говоря, не помню, когда я пришел в Симонов монастырь, совсем не помню, но это был какой-то рубеж 90-х – 2000-х, тогда еще, и это была такая яркая страница в истории восстанавливающихся московских храмов, когда там работали добровольцы, они уже назывались «Реставросом», хотя «Реставрос» - это такое молодежное объединение по восстановлению московских храмов, не только московских, там добровольцы молодые люди обычно ездили, а туда приходила не молодежь, туда приходили разные совершенно люди средних лет, которые еще помнили, так как это 90-е, Петра Дмитриевича Барановского, это молодежь не 90-х, а молодежь конца 70-х, молодежь Петра Дмитриевича Барановского… 

К. Михайлов 

- Да даже и 60-х и начала 70-х уже, в 72-м году начиналась история Барановского с этим клубом «Родина», это такая непрерывная цепочка преемственности, она так и идет, реставрационные отряды 70-х, 80-х годов, многие из них до сих существуют и действуют, несмотря на то, что они уже давно вышли из молодежного возраста. 

А. Пичугин 

- Но это же молодежный возраст «Реставрос», уже эти ребята выходят, а те, о которых я говорю, им тогда, наверное, было лет 50 с чем-то, соответственно, уже прошло 20 лет, им за 70, да, это конец 60-х – начало 70-х, вот их приход. И интересно было с ними общаться, потому что одних и тех же людей ты встречал в разных местах: в Симоновом монастыре я встречал и в храме Святителя Николая в Покровском на Электрозаводской, между Бауманской и Электрозаводской. Еще в других каких-то местах, не только в храмах, такой живой пример того, как люди в советское время пытались спасать наследие, интересно, конечно. 

о. Евгений 

- Но, на самом деле, и сейчас у нас есть ответственные лица – это панки, может быть, это звучит очень дико для кого-то, но есть такой православный отряд слушающих панк-музыку… 

А. Пичугин 

- Ну и хорошо. 

о. Евгений 

-…они регулярно бывают у нас в храме, убирают что-нибудь, чистят, к празднику приготавливаются. Убирались также в храме школы МЧС, потому что у нас там, действительно, было немало мусора, и молодые ребята приходили, и очень было удивительно слышать от молодого человека 16-ти лет про Святую Русь, о том, как хорошо восстанавливать храмы, это для меня было очень удивительно. 

А. Пичугин 

- А вот есть сейчас какие-то предпосылки к созданию музея? Тот все-таки музей, где мы были в 90-е, в начале 2000-х был музеем переходного периода, ну что мы тогда могли? Это были какие-то связи с директором музея Аллой Викторовной, это были какие-то частные собрание, опять же ее, в большей степени, это было то, что эти люди – молодежь Барановского и впоследствии «Реставрос» откапывали на территории, когда расчищали ее, что-то мы могли приносить туда. Но это все еще дикая история, а насколько сейчас реально сделать настоящий музей? 

о. Евгений 

- Этот музей реально сделать, если Правительство города Москвы обратит внимание на Симонов монастырь. Конечно, сам музей нужен, история монастыря 600 лет и более даже, у нас уже в небольшом углу хранятся артефакты обнаружения кладки Симонова монастыря, иных вещей, но, конечно же, для этого требуются люди, специалисты и финансовые вложения, при их присутствии, думаю, мы с легкостью можем открыть. 

А. Пичугин 

- Даже пространство есть, я так понимаю. Что сейчас в историческом комплексе, мы говорим про Тихвинский храм, но ведь есть стена, есть Соляная башня, Кузнечная, «Дуло», старая Трапезная? 

о. Евгений 

- Да, это все то, что сейчас не восстановлено, в башнях даже отсутствует отопление. На самом деле, если восстанавливать архитектурный облик Симонова монастыря – это многомиллионные, конечно же, проекты, тут требуется внимание города, потому что даже когда-то приходилось общаться с действительно обеспеченными людьми и все они говорили о том, что здесь мы своими силами не можем ничего сделать, тут требуется присутствие Правительства. 

Е. Кудашкина 

- Вот вы сказали, Алексей, хорошая была фраза, что Симонов монастырь вроде бы есть, а вроде бы его и нет - совершенно согласна… 

А. Пичугин 

- А ощущение такое, выйдите на улицу, спросите, знают ли люди про Симонов монастырь? Про наш Андреевский монастырь, где частично расположено радио «Вера» в Москве мало знают, часто гости, которые к нам приходят на программу: «Ой, как у вас красиво! А я не знал, что здесь такое есть». Я общаюсь с людьми из Академии наук, как я их называю: вышестоящая организация, которая над нами, но у тех, у кого окна выходят на набережную сюда, те видят его, а у тех, у кого выходят в другую сторону, порой не знают, что за Академией наук что-то есть внизу. А с Симоновым монастырем вообще сложно, поскольку он наполовину отсутствует, на две трети, еще он к тому же весь застроен, закрыт деревьями, если едешь по другой стороне набережной, к сожалению, действительно, то, о чем говорил Константин - этому облику, этому красивому виду угрожает современная застройка, где-то она уже началась. 

Е. Кудашкина 

- Вот то-то и оно, в таком случае возникает вопрос: музей – это понятно и это очень важно и восстанавливать сохранившиеся объекты тоже необходимо, но что можно было бы сделать, чтобы вдохнуть жизнь в это место? 

А. Пичугин 

- А я не знаю, мне кажется, тут в первую очередь, вопрос, наверное, к Константину, как к представителю «Архнадзора», который постоянно везде говорит о судьбе московского культурного наследия, к отцу Евгению, который настоятель этого храма. 

о. Евгений 

- Ну, тут ответ прост: нужно чаще приходить на радио «Вера» и в таком случае в Симоновом монастыре большое количество… 

Е. Кудашкина 

- Ну, это одно из решений, батюшка, а, может быть, еще какие-то есть? Что может заинтересовать современного человека, который живет в Москве, который, живя в Москве, живя рядом, в непосредственной близости от Симонова монастыря, о нем, к сожалению, пока еще не знает? Что можно было бы предложить интересного, в то же время соответствующего, не оскорбляющего дух монастыря именно, то есть я понимаю, что какие-то яркие и шумные праздники там, наверное, не очень было бы уместно проводить, но что? Ведь это же очень серьезная проблема. 

о. Евгений 

- Вы сейчас, в принципе, говорите о серьезной проблеме, скорее всего на храмы и монастыри в первую очередь обращают внимание верующие люди, если человек неверующий, даже если он будет рядом жить с Андреевским монастырем, Симоновым монастырем или храмом Христа Спасителя - ему это будет просто неинтересно… 

А. Пичугин 

- Это к вопросу, как он воспринимает наследие. 

Е. Кудашкина 

- Да, я бы поспорила. 

о. Евгений 

- Не замечают. О наследии опять же, по примеру общения с местными жителями, которые приходят и спрашивают: а когда-то будет ли что-то у вас восстанавливаться? Я говорю о том, что если вы крещеный человек, то вы являетесь частью этой церкви, это не наш храм, это храм ваш. Что вы можете для храма сделать? У нас цветут розы, у нас есть огромные приусадебные участки в храме, может быть, вы сможете потрудиться, поработать? И вот заканчиваются пламенные речи о том, как все плохо, как требуется все восстанавливать… 

А. Пичугин 

- Потому что у нас всегда вот это: «А вы когда здесь будете восстанавливать? А чего-нибудь будете вообще тут делать? У меня из окна вид портится из-за того, что у вас тут развалины». 

о. Евгений 

- Совершенно верно, и пускай небольшое и посильное участие, как местных жителей и тех, кто приходит в Симонов монастырь, они смогут изменить вот эту участь и внешний облик нашего храма. 

Е. Кудашкина. 

Кстати, то, что вы говорили, Алексей, об особенности мировосприятия слабослышащих людей – я, может быть, неправа, но у меня сложилось такое впечатление, когда я пришла в Симонов монастырь и сейчас туда продолжаю ходить – у них очень развито чувство красоты… 

А. Пичугин 

- Да, безусловно, я знаю много поэтов и художников, не слышащих, прекрасных совершенно, современных. 

Е. Кудашкина 

- Да, и в этом смысле, я так понимаю, что эти люди и Симонов монастырь, наша Тихвинская церковь, они в каком-то смысле, нашли друг друга, потому что декор Тихвинской церкви совершенно уникальный, мало того, что он рельефный, вот эти резные колонны, которые сейчас у нас восстанавливаются, и вот батюшка упомянул о цветах – батюшка просто скромно сказал: «у нас розы цветут» - там великолепные розарии, устроенные силами, членами общины слабослышащих. И, может быть, я не знаю, насколько вообще привлекательна идея цветущего сада в Москве? Может быть, это может как-то людей заинтересовать в том, чтобы поучаствовать? 

А. Пичугин 

- У нас не так давно был человек в гостях, который занимается устройством скверов в Басманном районе, так причем, чтобы на этом месте не построили многоэтажный дом жилой, который полностью убьет перспективу Токмакова переулка, слава Богу, сохраняющуюся по сей день, в более-менее исторических каких-то визуальных пространствах – вот, к вопросу о том, каковы перспективы сада или сквера, там все очень интересно, там церковь – за сквер, музей, который находится рядом – за сквер, но, по всей вероятности… 

К. Михайлов 

- Но там площадка под реновацию, если мы говорим о том конце переулка, который выходит к улице Радио, поэтому… 

Е. Кудашкина 

- Но мы-то сейчас говорим о территории бывшего Симонова, там-то вряд ли… 

К. Михайлов 

- Если говорить о территории Симонова – да, здесь прозвучало, что необходимы средства, я думаю, дело-то не только в том, что государство как-то этих средств жалеет, в конце концов, конечно, значительные суммы, счет не на сотни миллионов, а на миллиарды, если говорить о полном возрождении всей территории и реставрации всех зданий, но, в общем-то, у нас ведь такие деньги расходуются, в том числе, и на реставрацию… 

А. Пичугин 

- На праздники еще… 

К. Михайлов 

- Ну, это само собой. Я имел беседу в Министерстве культуры после того, как в прошлом году мы статью написали, телепередача вышла про Симонов монастырь. Я думаю, государство при определенных условиях, оно эти деньги выделит, но вот как у нас власти обычно – они же в режиме реагирования смотрят: вот есть какая-то проблема, сигналы приходят тревожные, например, или какие-то предложения - они реагируют так: ну вот есть некая территория, вот на ней есть православный приход… 

о. Евгений 

- А сигналы мы посылаем регулярно. 

К. Михайлов 

- Я не знаю, какие это сигналы, но вот так вроде бы все хорошо, но и так оно может десятилетиями продолжаться, а между прочим, вот мы говорим, что все хорошо, а вот, скажем, башни, которые никак невозможно использовать, там башня «Дуло», ведь никто об этом не знает, что обрушение уже было в прошлом году, насколько я помню, частичное, пока небольшое… 

А. Пичугин 

- Трещины видны… 

К. Михайлов 

- Трещины видны, их еще в советские годы стягивали, а сейчас начались нарушения кладки, поскольку там система водостоков так и не сделана… 

А. Пичугин 

- По легенде трещины эти пошли еще с момента попадания туда снаряда. 

К. Михайлов 

- Возможно, да, и постепенно разрывает эту кладку. Я говорю о том, что если мы хотим, чтобы власти обратили на это внимание – вряд ли они сами это сделают, нужно предложить какой-то проект развития этой территории., так как это не пустующие вещи, это патриаршее подворье, то здесь, без участия Церкви никак не обойтись. Я знаю, как эти концепции разрабатывались, я только не знаю их окончательной судьбы, исходя из того, что существует такой вот приход специфический, там были проекты создания такого центра попечительского, в том числе, образовательного, социального на базе этого. Был проект, насколько я знаю, и просто открытия монастыря, но, насколько я понимаю, он сейчас не очень актуален, то есть должен какой-то быть проект с социальным акцентом и тогда можно просто от правительства, даже я скажу: требовать этих денег. 

о. Евгений 

- Да, Константин, но я вначале хотел бы отреагировать на фразу Екатерины Александровны… 

А. Пичугин 

- У нас буквально минута осталась. 

о. Евгений 

- В храме Тихвинской иконы Божией Матери есть смотровая площадка, очень мало храмов в городе Москве, где есть смотровые площадки и если ее возродить, если ее восстановить – это уже, как минимум, у местных жителей появится интерес посмотреть на свой округ, на свое место, где они живут. А относительно проектов о том, что будет находиться в той или иной башне или строении - этот проект уже постепенно нами приготавливается и думаю, требуется лишь время и усилия для того, чтобы обратиться в нужные организации. 

А. Пичугин 

- Я, как представитель радио «Вера», предлагаю следить за судьбой Симонова монастыря и как-то нам хотя бы, как радио «Вера» посильно информационно или как-то, как мы можем, участвовать в судьбе Симонова монастыря – замечательного московского монастыря, о котором так мало знают жители нашего города. Спасибо большое нашим гостям за этот замечательный рассказ, за эту беседу, за возможность поговорить о Симоновом монастыре. Константин Михайлов, главный редактор сайта «Хранители Наследия», член Совета при президенте по развитию гражданского общества и правам человека, координатор движения «Архнадзор», священник Евгений Морозов, настоятель храма Тихвинской иконы Божией Материи Патриаршего подворья Симонова монастыря, журналист Екатерина Кудашкина были гостями программы «Светлый вечер» Прощаемся с вами. Я Алексей Пичугин, будьте здоровы, до встречи.