Поделиться
Сергей Комаров
Вспоминал я недавно бурные, трагичные, но по-своему интересные 90-е годы. Как раз время, на которое пришло мое взросление. И думалось: по сравнению с 90-ми, у нас теперь о вере почти не спорят. Отношение к вере поменялось.
А ведь действительно. Бурные дебаты между протестантами и православными, между христианами и представителями иных религиозных движений, гремевшие в 90-х и начале 2000-х, как-то постепенно затихли. Пропала куда-то задорная молодежь с Библией в руках, останавливающая людей на улице с вопросом «верите ли вы в Бога?». После огромного всплеска интереса к религии и всему духовному вообще, наступило усталое затишье. Все разбрелись по своим углам и как-то успокоились.
Перевелись в том числе интеллигентские «споры на кухне». Возможно, они ушли в соцсети, сделались виртуальными, — но при этом очень потеряли в качестве. Ты уже не говоришь с человеком в полном смысле — не видишь его глаз, не слышишь его голоса, не чувствуешь его как собеседника. Да и сами споры строятся, как правило, по одной схеме: я думаю так-то, а если ты не согласен, мне все равно. Чуть что, отписка или бан. Вот и весь диалог.
Вспоминаются «русские мальчики» Достоевского, спорящие в трактирах о Боге. Есть ли сегодня они? Когда Иван говорит Алеше: «Ты вот скажи мне, есть Бог или нет?»
У нас сейчас так: тот, кто определился с мировоззрением, обстреливает другого со своих насиженных позиций. Остальным по большому счету все равно. Вот это массовое равнодушие и огорчает. Споры о вере иссякли, но общество не воцерковилось. И православных людей, которые исповедуются и причащаются, читают Евангелие и стараются жить по заповедям, все еще очень мало. По крайней мере, для многомиллионной России их должно быть в разы больше. Но, увы, всеобщего возврата к вере отцов не произошло.
Да, христианство никогда не мерялось количеством. Настоящие христиане всегда образуют малое стадо, согласно Евангелию. Но все же для таких огромных стран даже малое стадо должно быть большим, нежели сейчас.
Существует некая критическая грань количества, за которую нельзя преступать.
Как в разговоре Авраама с Богом о судьбе Содома. Авраам, узнав о готовящемся разрушении города, торгуется с Господом: «Разве погубишь всех жителей, если там найдется 50 праведников?» Бог отвечает: «Не погублю». Авраам продолжает просить: «А если 45?» Торг продолжается и доходит до 10, затем Бог прекращает разговор. Получается, есть некий минимум служащих Богу людей, за чертой которого уже бывает суд и наказание для всего общества. Число верующих в Бога должно находиться хоть в какой-то значимой пропорции с общим числом населения — иначе бывает беда. И в этом смысле равнодушие к вере есть наш главный враг, подрубающий под корень любые наши достижения. Потому что «без Бога не до порога».
Но что сделаешь, коль так. Остается болеть сердцем, переживать. Молиться, конечно. Чтобы Бог всех нас верить научил. Я очень хочу, чтобы Церковь вновь стала душой России, чтобы богатырь получил былую духовную силу. И знаю, что я в этом желании не один. И, чем нас будет больше, тем больше надежды, что это все сбудется.
Автор: Сергей Комаров
Все выпуски программы Частное мнение
«В вагоне метро»
Поделиться
Фото: Max Mishin / Pexels
В вагоне метро тесно и душно. Утренний час-пик. И куда только люди лезут? Поезд, между прочим, не резиновый! Да уж, пока до работы доберёшься, все нервы потеряешь... Толчея невообразимая, рукИ не поднять, а девушка рядом стоит себе, читает. Случайно на ногу ей наступил, а она даже не посмотрела. Интересно, и чем так зачиталась? Загляну-ка...
Молитвенник, наверное. Никогда такую книгу в руках не держал. Слова какие, необыкновенные: «Дай мне услышать радость и веселие... Сердце чистое сотвори во мне, Боже, и дух правый обнови внутри меня».
Моя станция! Простите, извините, выхожу!
«Надо же, — подумал я, выбежав из вагона, — сам зачитался, и чуть не проскочил! Вот это книга! Сегодня же куплю себе такую».
Текст Анна Шепелёва читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
«Липовый звон»
Поделиться
Фото: Vlad Nazarov / Pexels
Солнечное утро без сожалений перелистнуло лист настенного календаря. Июнь позади. Погода не успела порадовать теплом, но прогноз утешает, всё ещё впереди. С этой мыслью собираюсь и выхожу на работу.
Иду через детскую площадку и чувствую, что-то изменилось. Да это липа зацвела! Мягкий сладкий запах наполнил двор. Не отказываю себе в удовольствии подойти ближе к дереву, чтобы прочувствовать аромат. Притягиваю нижнюю ветку к лицу и ныряю головой в густые пучки соцветий. И тут же вспомнилось, как в детстве гонял с мальчишками на велосипеде. А ухабистая дорога, почти прямая в деревне, с приближением к речке начинала вилять между посевами полей. И знойный воздух июля был переполнен этим сладким звоном липы.
Вспомнил, как собирал по просьбе бабушки липовый цвет в холщовый мешочек. Аккуратно срываю несколько цветков и кладу их между чистыми страничками ежедневника. На работе заварю лето в чашке.
Текст Екатерина Миловидова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
«Не зря»
Поделиться
Фото: Terrence Henry / Pexels
Шурша щётками по асфальту, уборочная машина выехала из депо. Маршрут обычный — сначала на бульвар, потом ещё три улицы. Я за рулём этой машины уже десять лет. Друзья удивляются. Говорят: «И как ты только можешь в такую рань подниматься?». Правда — рабочий день у меня начинается в четыре утра. Но мне это даже нравится. Ещё затемно выезжаю на пустые улицы, подметаю щётками тротуары и дорогу. Люди меня не видят — они выходят позже, когда я уже дома. Город встречает их чистым и умытым — это я так говорю им: «С добрым утром!». И кто-то улыбнётся, любуясь этой чистотой. А значит, я работаю не зря!
Текст Анна Покровская читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
