«Радость в семейной жизни». Прот. Георгий Завершинский

В нашей студии был благочинный приходов Сурожской епархии Московского Патриархата в Северной Ирландии, член союза писателей России, доктор философии протоиерей Георгий Завершинский.

Разговор шел о том, откуда приходит радость в семейной жизни, почему она может уходить и как её удержать. Кроме того, разговор шел о том, в чем чаще всего причина конфликтов родителей и детей, как можно избежать обострения взаимоотношений, и почему родителям важно научиться смиряться перед детьми.

Ведущая: Анна Леонтьева

---

А. Леонтьева

— «Семейный час» на Радио ВЕРА.

У микрофона — Анна Леонтьева.

И у нас в гостях — благочинный приходов Сурожской епархии Московского Патриархата в Северной Ирландии, доктор богословия, кандидат технических наук, член Союза писателей России протоиерей Георгий Завершинский.

Добрый вечер!

О. Георгий

— Добрый вечер, Анна!

Добрый вечер — всем, кто нас слышит!

Рад быть в эфире.

А. Леонтьева

— Сегодня мы хотели порассуждать на такую важную тему, о которой, мне кажется, нужно, время от времени, вспоминать, напоминать, и, прежде всего, напоминать, конечно, самому себе. Тема — радости в семье.

Она, конечно, кажется очень обширной, но, в то же время, очень конкретная.

Я хочу сказать, что... знаете... ну... человек не может жить без радости, но есть какие-то щёлочки, куда она, время от времени, уходит. Вот, я хотела бы немножко эту тему с Вами обсудить: что это? Почему она уходит? Как её удержать?

И... вообще, понятие радости — оно, такое, неочевидное... Знаете, был в жизни какой-то очень-очень тяжёлый, тяжелейший период, когда казалось, что радость — ушла насовсем. И даже я сейчас помню стих, который я написала в этот момент... стишок такой...

Ну, понятно, что, когда тебе кажется, что уходит радость, сказать «Слава Богу за всё!» могут только... очень святые люди. И мой стих — такой... крик к Богу... звучал так:

Неутешно... неутишна, ( ну, это значит — «не тихая» )...

Где ты, радость бытия?

Где Ты, Господи Всевышний?

Где же палица Твоя? ( это воспоминание о псалме: «Жезл Твой и палица Твоя, та мя утешиста» ).

И... вот, такое было ощущение, что радость никогда не вернётся. Но — она возвращается. Она, как-то, так или иначе... Господь эту радость в жизнь возвращает. И я, кстати, пользуясь своим служебным положением сейчас, хочу сказать, что людям, которым кажется, что они потеряли... ну, например, потеряли близкого... мне очень много пишет сейчас людей, в связи с моими книжками, что... которые — потеряли... ну, самое, мне кажется... не надо сравнивать, конечно... но... потеряли ребёнка, например — и мне это всё очень тяжело читать, я всегда плачу, но хочу сказать, что... какими-то неведомыми путями, радость, всё равно, возвращается. Даже, если боль не уходит... ну, вот, хочу донести хорошую информацию... даже, если боль не уходит, радость — всё равно, каким-то образом возвращается в жизнь.

Ладно, простите... это, на самом деле, не к теме нашей беседы. А наша тема — радость в семье, которую надо сохранять... вот, так, вот. Коротко говоря. И, когда мы встречаем любимого человека — будущего супруга или супругу, или когда у нас рождается ребёнок, мы эту радость испытываем. Да, мы испытываем огромную благодарность Богу за то, что это у нас появилось. И отец Георгий, перед нашей беседой, сказал такую интересную фразу: «Радость присутствия».

Отец Георгий, я многоглаголанием грешить не хочу — давайте, Вам передадим слово. Что такое — радость присутствия?

О. Георгий

— Спасибо, Анна...

Ну, Вы сначала... как говорят... начали с радостью, а кончили — за упокой... или наоборот...

Куда уходит радость? Куда уходит лето? Куда?

А. Леонтьева

— Куда уходит детство?...

О. Георгий

— Ну... я бы спросил сначала: откуда они приходят?

А. Леонтьева

— Да.

О. Георгий

— Откуда приходит радость? И, вот, поэтому я и сказал Вам...

А. Леонтьева

— Я драматургически заострила...

О. Георгий

— Да... Поэтому, вот, мне и пришло на ум... что... радость присутствия. Это — удивительное... даже не состояние души, а... вот... реализация души человеческой.

Вообще, Бог есть — Бог общения. И... тоже... когда-то я писал такой богословский труд... там... по Троичному богословию... я назвал это «Богословие диалога» — в общем, это оригинальный термин. Если кто-то погуглит, то найдёт труды отца Георгия Завершинского на русском языке. На английском ещё пока не издано.

Вот. «Богословие диалога» и маленький текст «Тринитарный взгляд». Всё о Троичном богословии.

И первая фраза, которая мне пришла на ум: Бог есть Бог общения. Или, просто — Бог есть общение. И... понимаете... это всё об этом... Евангелие — благая весть, радостная весть... да? Вот... это всё — о радости, радости общения, радости встречи — как владыка Антоний Сурожский говорил, помните, да? И у него есть, этому посвящённое — «Встреча».

Понимаете... она всегда неожиданная, она всегда радостная. И присутствие — оно возможно только, как продолжение встречи. То есть, продолжение радости.

Ну... и... ни что иное, как, вот... мы говорим — семья, семейные отношения. Да, в семье бывает... бывают трудными отношения... бывает... на грани, может быть, какой-нибудь находятся... люди думают о разрыве отношений... там... не сошлись... что-то...

Но, понимаете... мы сейчас этих проблем не касаемся — преднамеренно. Почему? Потому, что человек — творец радости своей!

Радость приходит присутствием другого человека. Кто постарше, меня поймёт... если у нас есть слушатели... ну... допустим... за 50, или даже за 60 лет... поймут меня. Остаться одному в этом возрасте и дальше — это, вот, то самое отсутствие, которое... ну... лишает радости, через которое радость утекает.

И, напротив, быть рядом с человеком, который тебя знает, а ты знаешь его, или её, многие годы... и... не то, чтобы рука об руку, знаете... это, такая, идеализация... какая-то, может быть, метафора семейной жизни, что — вот, они, там, прошли через жизнь...

Иногда видишь, действительно, где-то в парке... или по дорожке какой-то... иногда, на пляже... в наших краях, там, такие пляжи — по много миль в длину... и, вот, идут двое пожилых, держатся за руки... и, вот, значит... идиллия, такая.

Но... потом-то, конечно, понимаешь: ну, а жизнь... жизнь была совсем другой! Там не было всегда... вот... ручка в ручке... так... понимаете? Это уже — пришло позже.

И, вот, это ощущение присутствия, состояние радости от того, что рядом есть человек... вот, начнём, просто, с того, что рядом есть, как говорят, живая душа. Вот, просто, с этого момента. Мы даже не говорим: любовь, там... похожи люди... друг другу приятны в общении... нет — присутствие другого человека. Это уже, само по себе, великий, великий...

А. Леонтьева

— Дар.

О. Георгий

— ... дар. И... ну, вот... определённым образом... вот, как-то... «радость присутствия» мне пришло на ум, и на сердце, что это — то самое движение души, которое востребовано. Душа всегда — тянется, движется, раскрывается.

Она, по природе своей, христианка, как говорил Тертуллиан, да? И она хочет раскрыться навстречу, быть услышанной, быть увиденной, быть узнанной... и... так же, взаимно, другая душа, другая личность, как мы говорим, или персона — раскрывается с тем же желанием.

И, вот, тут возникает уже... тоже... назовём это любовью... но это же — не та влюблённость, которая притягивает... юношу... девушку...

А. Леонтьева

— Химия, да... то, что мы называем...

О. Георгий

— Да... но... химия бывает в юном возрасте... но там есть нечто иное. То есть, там... ну, скажем прямо — физиологическое желание близости. Вот, да, «она мне нравится» — он подходит... «он — мой тип»... но потом, в течение ближайших лет, раскрывается нечто иное, что... когда люди торопятся, порой, и нередко торопятся сказать, что — нет, «она — не та», «он — не тот». «У меня пока ещё есть время, я ещё молод... поищу...» — это, конечно, серьёзная... я даже не скажу «ошибка»... это — самоотстранение от самого себя. Вот... лишение присутствия. И тогда — радость... то есть, человек лишает себя сам радости присутствия, и потом он за это расплачивается. Потому, что — больше не будет. Вот.

Ну, может быть, я такой идеалист, но... я считаю, что первая любовь — она... вот... не повторяется. Со мной можно поспорить, да.

А. Леонтьева

— Да, но есть такая формулировка, всё-таки — «не мой человек». Я часто, кстати, слышу, что это, вот... «бабочки в животе»... эта очень яркая влюблённость, в которой начинаются отношения, она немного опасна тем, что ты, просто, можешь не разглядеть — человека. То есть, вот, за этими бурными чувствами — не разглядеть человека. И... ну... потерять его время...

О. Георгий

— Своё время тоже...

А. Леонтьева

— ... да... в самом, таком, лучшем случае. И, вот — бабочки улетают, и... не твой человек. Ты видишь. Ну, так же бывает!

О. Георгий

— Бывает, да, конечно. Конечно... это — я идеализировал так... но это — тоже не идеал. Вот, а если бы — удержаться? Моё жизненное мнение, что, если удержаться... сначала сказал «не мой человек»... потом сказать себе «но человек же»... и, вот, удержаться.

Понимаете... вот, это юношеское чувство... понимаете... ведь, оно — верное, вообще-то. Как говорят, сердце-то не обманешь, не прикажешь ему. Не надо, чтобы это был какой-то... сотрудник... помощник... или который думал бы так же, как ты... смеялся над теми же вещами... совсем это не главное! Это — не критерии. Это хорошо, если это так, но если этого нет, то — это ничего.

Я ещё раз возвращаюсь к этой сжатой формуле: радость присутствия. Вот, она ( он ) — есть. Мы рядом. Всё. Дальше — она занимается своим, он — своим. Пересекаетесь — хорошо, не пересекаетесь — ну, и не надо... но присутствие — доставляет радость, и эта радость будет возрастать. По мере возраста, грядущего у обеих половин, так сказать, этой совместной жизни.

Ну, может быть и дружба даже... вот, я бы сказал так... но... дружба, всё-таки, несколько иное... Нет. Дружба — нет... я не хочу... нет... это — совсем другое. Это — моя ошибка. Нет.

А. Леонтьева

— Дружбу — вычеркнули.

О. Георгий

— Ну, да. Дружба — это другое. Об этом — отдельно говорить. Всё-таки, мы говорим о семье, семейных отношениях...

Вот, кстати говоря, с детьми — тоже не так просто... а, бывает, очень сложно! Я хочу сказать... Вот, пример моей семьи... Вы мне предложили рассказать... мы с супругой — совершенно разные. Просто, противоположные люди. Но, вот, та химия, которая произошла — она никуда не исчезла. У нас сейчас... вот, 45 лет уже... скоро приближаемся к полувековому юбилею...

А. Леонтьева

— Ой, как здорово!

О. Георгий

— И... ну, не знаю... с какой-то, может быть, внутренней дерзостью, хочу сказать, что — вот, мы, за это время, ни разу не ссорились. Ну, так... бытовая мелочь... но такого, чтобы...

А. Леонтьева

— Удивительная какая история...

О. Георгий

— ... «она — не моя»... «он — не мой»... вот, этого не было ни разу.

Но... вот... наше чадо, так сказать, которое уже в самостоятельном и очень успешном... в смысле — в возрасте таком, в котором, в общем, жизнь кипит и... ну... успех приходит, и всё... вот, она, как бы, восполнила этот «недостаток»... вот, с ней, действительно, трудно бывает. И настольно часто бывают разногласия, что думаешь: «Зачем она, вообще, нужна? Вот, мы — есть, вдвоём... она-то — зачем?» — вот...

А. Леонтьева

— Ну, уже самостоятельный человек...

О. Георгий

— Да... И я понял, что человеку надо испытать всё. И, когда ты думаешь, что «вот, идеально... вот, так сложилось... ну, пусть так будет всегда!» — ничего... ты не проживёшь... жизнь не пройдёшь, не испытаешь этого — и радость не будет полной.

А. Леонтьева

— Ага...

О. Георгий

— Вот, что я хотел сказать.

И, вот, радость присутствия теперь восполняется. Возвращаясь к моей семье, я хочу сказать, что, вот, когда мы втроём — она, действительно, какая-то восполненная. И когда... пусть, там, было трудно... пусть, был разлад... ссора... конкретные ссоры бывают — именно, вот... дочь и отец... так, вот, прямо... в клинч такой входит... Но, вот, когда это исчезает... проходит... действительно, ты понимаешь, что, вот, здесь — полнота радости, к которой ты пришёл, пройдя через испытание.

Ну, вот, думаю, что... вот, один из возможных примеров я рассказал о своей собственной жизни.

А. Леонтьева

— Напомню, что у нас в гостях — благочинный приходов Сурожской епархии Московского Патриархата в Северной Ирландии, доктор богословия, кандидат наук, член Союза писателей России, протоиерей Георгий Завершинский.

Вы знаете, вот, то, что Вы сказали про дочь — наверное, во многих родителях, что называется, отозвалось. Потому, что, ведь, в каком-то возрасте... ну... я надеюсь, что у некоторых так не бывает, но... чаще всего, мы теряем какой-то общий язык с ними, и начинаем с ними спорить. И, вот... и по своему тоже примеру, я хочу сказать, что я иногда про всякие богословские вопросы спорю... ну, не богословские... а, вообще, вопросы веры. И я чувствую, что, когда спор заходит далеко, что, наверное, я неправильно делаю, что, вообще, начинаю этот спор.

Тут, у нас, приходит такая замечательная психолог, православный педагог Татьяна Владимировна Воробьёва. И, вот, она мне очень строго сказала: «Не спорь с детьми о вере». Но я, всё равно, иногда увлекаюсь — потому, что мне кажется, что, вот, сейчас-то я, как раз, и докажу... я что-нибудь прочитаю такое интересное и — за интеллект их зацеплю! Потому, что — вот, такая мысль замечательная... Но, к сожалению — нет. Наверное, всё-таки, спорить не нужно. Потому, что и я как-то немножко теряю, вот, эту радость, и я понимаю, что я не могу убедить... я не авторитет какой-то... и, наверное, не катехизатор, и не миссионер. Ну, то есть, я понимаю, что только... вот... моя вера будет радостной... ну... наверное... она... как-то... со временем... обратит на себя внимание...

О. Георгий

— Нет.

А. Леонтьева

— Нет...

О. Георгий

— Детям — нет... нет...

А. Леонтьева

— ... категорично сказал отец Георгий!

О. Георгий

— Да. Не обратит внимания... потому, что это — не тот ракурс, не тот угол зрения... не тот ракурс, с которого мы видим детей. Они нас видят — иначе. И, пока мы не поймём, как они нас видят, мы не придём, вот, к той радости присутствия, о которой я говорил.

И здесь надо... прошу прощения, может быть, за такую высокопарную речь, но надо, действительно, иметь смирение, близкое к Христову смирению. То есть, надо уничижить себя. Перед своим собственным чадом.

А. Леонтьева

— Ага...

О. Георгий

— И это — очень нелегко, очень... Перед кем угодно можно — людьми. Пусть они, там, менее развиты, нет какого-то другого... ну... перед другим человеком — ладно, хорошо. Я могу себя скрутить, унизить, сказать...

А. Леонтьева

— Я же христианин...

О. Георгий

— Да, да, да... это... А, вот, перед ней... перед ним... теми, которые... ну, простите — это же... и внутри, вот, восстаёт, прям, волна: ну, как же я... я ж потеряю авторитет... я ж... ну, как это, вообще...?

А. Леонтьева

— И, потом, они нарушат пятую заповедь, если ты будешь унижаться...

О. Георгий

— Ну, да... или дам повод... я не имею права, не могу... ну, и, просто даже, эмоционально, как-то, всё это... И, вот, это, вот — самое трудное... действительно, вот — сродни Христову смирению.

Потому, что, вот, Христос, ведь, говорит о смирении — потому, что Он волю Отца принял, да? То есть, ну, как бы... обратно... Отец и Сын... но, всё равно, это... суть — та же. Не то, чтобы суть семейных отношений, но всё же... понимаете?

Ведь, Христос... мы не можем взглянуть внутрь Него, и не имеем права, наверное... но сказать можем, наверное... с дерзостью определённой... Наверное, Он сказал: «Отче... ну, для чего... почему так, Отче? Да минует Меня чаша сия...» — мы же знаем это моление о чаше. То есть, Он восстаёт внутри против Отца. Ну, не против Отца... прошу прощения... а, вот, как бы: «Почему, Отче? Почему такая Твоя воля?...

А. Леонтьева

— Да...

О. Георгий

— ... Ну, не надо этого... Я не хочу этого...» — как Человек.

Ну, вот... это не простой, кстати, богословский вопрос. Доныне он... так... в воздухе и висит. Нет, такого, однозначного, исчерпывающего ответа. И даже, вот, в западном богословии... в теологии... есть такое понятие «страсти Отца» — то есть, Отец сопричастен к Страстям и к Кресту. А... «Крест Отца»... есть такое понятие. То есть, что Он проходит вместе с Сыном Крест. И, как бы, со-умирает с Ним... можно так сказать. Но... в общем, это... ну, тоже, такой...

Поэтому, возвращаясь к теме отношений с детьми... и... вот... рассказывать, убеждать... Ну, наверное, обязательно будем пытаться в чём-то убедить... но... пока мы не встанем на уровень... я не скажу «одинаковый уровень», нет... на уровень — ниже... и тогда... не сразу... если мы на этом уровне выдержим какое-то время — вот, мой опыт подсказывает, и я пытаюсь верить, что, вот, тогда наш ребёнок — сын или дочь, уже, наверное, взрослые... там... или в сознательном возрасте вполне... вот, тогда они по-другому посмотрят на нас.

Не то, чтобы они нас будут слушать... просто, восстановится, вот, этот эффект присутствия и радость от того, что мы — рядом. Сын и отец... мать и дочь... там... вот, это. Это тоже.

Вот, одно дело — присутствие супругов, да? И другое дело... ну, как бы, продолжающее это... соприсутствие... вот... детей и родителей.

Ну, вот... в первом случае — тоже радость не всегда приходит, но во втором случае — ещё сложнее. Но — возможно.

Поэтому, радость присутствия... семейная... семьи... не то, чтобы, вот — за одним столом, знаете... такая... идиллия, домостроевский взгляд, такой — во главе стола — отец...

А. Леонтьева

— ... которому — первый половник супа...

О. Георгий

— ... да... первый половник... значит... мама сидит... и дети вокруг — от мала до велика. Ну... да, конечно... когда-то этот образ воспринимался, и людям доставляло радость — что, вот, так у меня в семье. Но... я позволю себе сказать, что... этот образ ушёл, остался в прошлом. И никакого сожаления по этому не надо испытывать. Потому, что, начиная сожалеть, мы теряем эту самую радость, а она... радость...

Вот, возвращаясь к слову «радость»... мы можем сказать, что семейная радость, радость присутствия, она сродни, и она, как бы, приближает к радости евхаристического характера — благодарю... благодарения. Человек благодарит, когда он — рад! Тому, что — есть. Когда он рад жизни, когда он приходит и говорит: «Господи, благодарю Тебя! За то, что Сына дал своего Единородного... и за то, что Ты есть!»

А. Леонтьева

— Это, кстати, да... какое-то, вот... я вслушиваюсь в Ваши слова, и я понимаю, что Вы имеете в виду, когда говорите «уничижение»... И я... так, вот... мысленно уже представляю всё свою маму в том возрасте, когда она уже стала такой мудрой... и понимаю... прям, вот, понимаю...

Но... можете, отец Георгий, поконкретнее сказать, что же это такое — вот, это уничижение перед детьми, которое ставит нас, на самом деле, на новый какой-то уровень духовный... духовного общения с ними...

О. Георгий

— Ну, да... конечно, тут нужен пример...

А. Леонтьева

— Надо, как-то, да...

О. Георгий

— Ну, вот, из личной жизни... как бы, трудновато...

А. Леонтьева

— Ну, не обязательно из личной...

О. Георгий

— Ну... придётся сконструировать какой-то пример, да?

А. Леонтьева

— Да, чтобы как-то подсветить, вот, этот... эту мысль. Потому, что она удивительна. Я первый раз такое слышу, честно скажу...

О. Георгий

— Знаете... надо постараться позволить своему ребёнку... он всегда для нас — ребёнок, хотя ему может быть уже и 20, 30, а, может, и 40 лет... почти 40, как в моём случае... она для нас — всегда ребёнок... и мы для своих родителей — тоже дети... вот — позволить ему... такой... менторский тон... поучительный...

А. Леонтьева

— Ага... ага...

О. Георгий

— И не просто так — «ну, ладно... пусть, там, скажет... я молчу...» — они всё это чувствуют чутко! Если мы «просто так» замкнулись, чтобы — «ну, ладно... поговори-поговори...» — это сразу чувствуется. Тут это тонкий...

Вообще, в семье, между людьми — тончайшая связь... даже слов не надо говорить. Просто — один взгляд, одно... там... поворот плеча, или что-то ещё — сразу говорит о том... ну, сразу говорит о многом.

Поэтому, вот, искренне, абсолютно глубоко и ответственно — поставить себя в положение... ну... учащегося, да. Искренне. И если наш ребёнок поймёт, что мы искренне, по-настоящему хотим этого... вот, в... то они будут тоже искренними, и тогда, во-первых... я хочу сказать, как это ни удивительно... во-первых, мы, действительно, можем что-то узнать важное и полезное для нас самих... да, потому, что... стремительно... динамика жизни, нынешней, особенно, она необычайно велика, и мы — отстаём, остаёмся в прошлом, а они — наши дети — они впереди идут, и мы, действительно, нуждаемся в поучении от них — в определённых ситуациях. И, когда, вот, они поймут, что это поучение нашло...

А. Леонтьева

— Принято...

О. Георгий

— ... принято, да — это совсем другой... причём, в этом состоянии надо удержаться какое-то время. И тогда... вы знаете... по крайней мере, вот, так мне мой опыт говорит — у меня сложный ребёнок, очень, такой... ну, видимо, характер, скорее, в меня самого, а не в мою супругу — потому, что она... такая... наверное, помягче, как-то...

Да... и, вот... в этот момент, когда искренность получилась, и мы достигли того, чтобы там, на той стороне — тоже радость от твоего присутствия... от того, что ты рядом... потому, что эта радость прошла... она не просто возникнет — она возникнет только в результате, вот, того самого смирения, о котором мы сказали. Которое... я бы сказал... похоже на Христово смирение. Вообще, сродни Христову смирению.

Потому, что... ну... по всем параметрам, по всем законам — человеческим, житейским, каким угодно — ну, как это... моя дочь, мой сын, там — как они могут... ну... такие слова говорить... меня поучать... так, вот, относиться... как это так? Это — неправильно, нехорошо... и... ну, любая, наверное... ну... и нас все оправдают, конечно. Скажут: «Да, конечно! Как же так?»

И, вот, тут, как раз, надо дать — заднюю. И ни с кем не советоваться. А, просто, изнутри себя, принять это и согласиться с тем, что — вот, с этого момента, я — под присмотром.

И тогда этот присмотр постепенно... поначалу, от, такого, желания возместить... ведь, мы целую жизнь их учили... да... и они хотят это возместить: «Да, нет...теперь-то я уже другой!» — и это, на самом деле, так. А мы-то всё назад смотрим: «Ну, как же... ты ж...такая была... неразумная! Смотри, сколько ты наделала глупостей... ну, смотри, что ты... и, до сих пор, у тебя такое бывает!» — только так ни в коем случае не говорите! Потому, что это — опять разрыв... и сколько он тянется? Никакой тут радости, никакого тут присутствия ожидать не стоит. И... было бы неразумно, просто...

Ну, вот, такой, вот, момент я... я скажу, что — мы учимся смирению всю свою жизнь. И великий святой нашего времени преподобный Силуан Афонский хорошо... видел... он жил этим. И в последние, наверное, часы, или даже — минуты своей жизни, когда отец Софроний, архимандрит Софроний, будущий богослов — он тогда был келейником — говорит ему: «Старец, Вы хотите умереть?» — ну, так, вот... просто... «Нет, — ответил Силуан. — Я ещё не смирился...» — понимаете? Вот, это — ответственный и очень достойный взгляд на внутреннее состояние.

Человек, который не может оценить своё внутреннее состояние — смирение или несмирение — ну... должен ещё... значит... дальше...

А. Леонтьева

— ... поработать...

О. Георгий

— ... да... поработать.

А. Леонтьева

— Очень интересная мысль. Мы продолжи её во второй части нашей программы.

Напомню, что у нас в гостях — благочинный приходов Сурожской епархии Московского Патриархата в Северной Ирландии, доктор богословия, кандидат технических наук, член Союза писателей России, протоиерей Георгий Завершинский.

У микрофона — Анна Леонтьева.

Мы вернёмся к вам через минуту.

А. Леонтьева

— Продолжается «Семейный час» на Радио ВЕРА.

У микрофона — Анна Леонтьева.

И у нас в гостях — благочинный приходов Сурожской епархии Московского Патриархата в Северной Ирландии, доктор богословия, кандидат технических наук, член Союза писателей России, протоиерей Георгий Завершинский.

Отец Георгий, Вы такую мысль зацепили — неочевидную — вот, в первой части программы — про это смирение, уничижение перед детьми. И я... у меня, прямо, каскад пошёл таких, вот, примеров от Вашей мысли, когда, вот, именно, отношения с детьми нарушаются, когда приходит, вот, этот возраст — когда уже родители — не боги, и дети начинают себя проявлять. А родители, по прежнему, продолжают их поучать, говорить — как правильно, и, вот, как Вы правильно сказали, не смиряться и не уничижаться. То есть, не дают детям... вот, этого, вот... первенства. Ну, потому, что... мы же авторитеты! Это же всё — понятно.

И, вот, в этот момент, происходит... такой... слом отношений. И походы к психологам... ну, я ничего не имею против психологов — они очень часто спасают ситуацию. Потому, что... хороший психолог — он, именно... раз, так — и увидит какую-то грань, и скажет тебе нужное слово — и тебе тут же становится легче, и картина становится яснее. Вот, если это — такой психолог, то — здорово.

И... вот, продолжаю мысль... ходят к психологам, пытаются выяснить, что происходит, но не меняют, вот, этого самого отношения.

И... я в первой части тоже сказала, что вспоминаю свою маму... и, под Ваши рассуждения, я вспоминаю, как много она мне позволяла, и как ей, наверное, было тяжело. Она не была таким церковным человеком, но она — росла и росла духовно, и ушла из жизни достаточно рано, но... таким... мне кажется... мудрецом.

О. Георгий

— Кстати... прошу прощения, что вмешиваюсь... вот, эта воцерковлённость детей — она для родителей такой серьёзный вызов...

А. Леонтьева

— ... испытание, да...

О. Георгий

— Вы представляете... ну, ведь, это, действительно, вера в Бога... жизнь... вопросы жизни и смерти... и вдруг, вот, наш ребёнок... или мы, как дети, начинаем таким образом относиться к родителям... а это, несомненно, так... Я думаю, что и у Вас так было... я вспоминаю своё собственное отношение, в частности, к моей маме — что, вот, да, её надо научить... она ж не знает! Как же...

А. Леонтьева

— Истину-то надо внести в семью!

О. Георгий

— Бывало, что я, буквально, силком её вывозил в церковь... буквально, силком туда, чуть ли, не вталкивал: «Иди, вот, посмотри...» — представляете ощущения матери, допустим, в этот момент? Ну, вот, так, вот... И теперь, как говорят, бумерангом это возвращается в отношениях, наверное, со своими собственными детьми.

А. Леонтьева

— Ага... точно...

О. Георгий

— Ну, тут, правда... не только церковное... вообще, я повторюсь и скажу, что жизнь необычайно динамична, и динамика — всё нарастающая... нарастает и ускоряется... и об этом, наверное, надо ещё поговорить, как это — ускорение, как это — динамика... внедрение таких, вот... виртуальных, скажем так, особенностей — таких, как искусственный интеллект и прочая, и об этом мы поговорим... но... но... это, действительно, делает нас зависимыми, во многом, от детей, от тех, кто скорее нас ориентируется, у кого ещё свежее восприятие, и очень активное, живое, очень скорое. Ну, а наше восприятие, уже основанное на том опыте... вот... и, если продолжать — я беру это как крайность — что... вот, этот домостроевский такой подход... ну? Даже мы не называем... мы понимаем — это как-то звучит архаично и не очень разумно...

Ведь, Домострой... вообще, мы в этом выросли... советский домострой — это было, вообще, нормально... а как иначе?

А. Леонтьева

— Советский домострой?

О. Георгий

— Ну, да... ну, да... но, ведь, в основе советского домостроя лежал... в общем... архаическое, такое, патриархальное устроение жизни... понимаете... Потому, что, в некотором смысле... мы не затрагиваем особенно политику... но мы скажем — это, ведь, удобно, вообще-то говоря. Это — управляемость, такая... когда, вот, есть семья... есть родители... ну, понятно, что постарше родители, они приспособились уже, устроили себя в обществе — они не дадут своим детям... как-то... ну... возражать, допустим, тому образу жизни, который... ну... скажем прямо — навязывают нам: среда, социальная среда, иногда государство навязывает, иногда... ну, то есть... понимаете... всё-таки, конечно, развитие происходит там, где люди принимают вызов и строят себя так, чтобы ответить не просто — убрать, как будто его нет, не существует, а... ну... ответить и сориентировать себя в отношении к этому вызову.

Вызовы приходят всегда — во всякие времена. В своё время, Христос был — колоссальный вызов всему домострою тому еврейскому...

А. Леонтьева

— Да, да, да...

О. Георгий

— ... колоссальный вызов! Понимаете? И... ну... мы не будем себя пытаться как-то сравнить... но мы из Евангелия знаем, и последующего... из Книги Деяний Апостолов... как дальше это шло, развивалось.

И Церковь, которая в наше время, так устроена, что, глядя на Церковь... ну... так и хочется сказать: «Ну, вот... вот — семья... вот — стол... в деревне... в углу — иконы, лампадка горит... и, вот, так всё...» — ну... так кому-то нравится, кто-то так представляет, и хочет этого образа. Ну, пусть! Но... нас следующее поколение уже не понимает.

Потому, что мы, представьте, после 70 лет... ну, как их называют... безбожных лет, пришли... для нас это — открытие! Да, всё, что угодно! Пусть будет деревенская эта изба, там... лампада... но, хотя бы, кто-то говорит о Боге, хоть что-то! И грела наши сердца какая-то маленькая иконка, там... не знаю... невысокого качества, вся какая-то обшарпанная, потрёпанная — вот, это да! Это ж — святыня! И так и относились к этому, и это было — замечательное время. Время откровения, время пробуждения! Вот.

Но — дальше, за пробуждением, начинается день — и надо трудиться — и над собой, и над окружением своим. И если мы копируем то, к чему мы пришли в 90-е годы, то нас не поймут — поколение уйдёт, оно замкнётся в себе. Оно не будет возражать, но и слушать не будет.

А. Леонтьева

— Оно и сочувствовать не будет.

О. Георгий

— Ну, да... не то, что сочувствовать, а... понимаете... тут — даже больше того... мы же хотим, чтобы наши дети заразились этим, чтобы они тоже этим жили, получали радость — мы говорим о радости — и тогда наша радость присутствия, действительно, осуществится — потому, что мы... ну... понимаем друг друга, чувствуем друг друга.

А. Леонтьева

— Но, отец Георгий... мы ещё... знаете, вот... ну... про себя надо говорить — поэтому, я про себя буду говорить. Иногда кажется, что, вообще, радость без Бога, без веры, без Церкви, без Таинств, без, вот, этого, вот... ощущения исповеди, очищения и... молитвы, безусловно... она не может быть полной.

Поэтому... мы, конечно, детям-то хотим — полной радости. Поэтому, мы всем корпусом так на них и двинули, со своими... значит... рассказами о том, как радоваться-то, на самом деле, надо.

И, вот, Вы недаром сказали про... выражение «советский домострой» — потому, что про это снято очень много очень драматургичных советских фильмов... то есть, талант режиссёра, вот, чувствовал, что это — уже не работает, эта схема «советский домострой», что дети страдают от неё, что родители не видят себя их глазами, как Вы тоже сказали сегодня в программе, и что, в результате, дети либо страдают и молчат, либо, вот, начинаются такие, вот... тоже много фильмов про это снято... бурные протесты, и это, правда, прям, вот, тоже мне сразу стало понятно. Вот, просто — советский домострой. Вот, и всё.

О. Георгий

— Ну, да... ну, мы, до конца не можем освободиться от этого. Ну, и... в общем... пытаться, как бы, смотреть со стороны. Да, нет... мы в этом жили, и продолжаем, отчасти жить.

Ну, вот, всё-таки... сознание человеческое — великое... ну, не скажем «великий дар Божий»... великое состояние. Потому, что сознание человека... ну, душа назовём, личность, сознание — синонимично всё это, в принципе... но, вот, это — то самое светлое, инициирующее начало, которое, вот... из которого всё исходит. Оно позволяет нам — жить дальше и получать радость в атмосфере, которая изменилась кардинально. Вот.

Но из прежнего привязывать образы... ну, иногда получается... но... всё-таки, я бы, может быть, больше... я ж уже 25 лет, можно сказать, там, в европейских странах... на Британских островах... в Испании... встречаюсь с людьми, и вижу... понимаете, как трансформируется, вот, это...

Вот, кстати, ещё один такой пример, что, вот, этот семейный... ну... советский домострой — вот, он переезжает плавно... целиком... откуда-то... из Петербурга, Москвы... или, допустим, из Киева... переезжает куда-то на Средиземноморское побережье... куда-нибудь в Испанию... или, допустим, в Лондон — и там он продолжается. Он, как бы, окуклился... или нет... как правильно сказать... забаррикадировался там, и люди, в ещё большей степени, чем здесь... полагают, что так и надо... и что, вот, этим мы сохраняем свою...

А. Леонтьева

— ... идентичность...

О. Георгий:

— ... русскость, да? Что — вот, семья... вот, мы сидим за столом... и начинают интенсивно это навязывать детям... и... ну, дети слушаются, вы знаете... Вот, из моих приходов, примерно, так: да, они слушают, кивают, поддакивают часто, но... но потом глаза — совершенно в другом месте... по глазам, вернее, видно, что они находятся совершенно в другом месте.

И язык — тоже. Мы говорим, язык... язык будет развиваться. Да, дети понимают русский язык, но говорить они не хотят. Почему? Потому, что они — не участвуют, они не ощущают присутствия, они не получают радости от присутствия. И потому, что, именно — опять мы возвращаемся к этому домостроевскому подходу — что мы доминируем, мы — учим, мы — внушаем те ценности, в которых мы выросли, и полагаем, что это ценности — непреходящие.

Как же... семья. Ну, да — семья, но семья-то по-разному, ведь, выглядит. Допустим... были какие-то времена — она выглядела так... потом прошли столетия — она по-другому выглядит... в наше время — семья не исчезла, но она выглядит по-другому, и отношения — другие. Поэтому, вот... как бы тут не потерять нам... основы...

А. Леонтьева

— Радость.

О. Георгий

— ... да, вот... не потерять радость.

А. Леонтьева

— Напомню, что сегодня у нас в гостях — благочинный приходов Сурожской епархии Московского Патриархата в Северной Ирландии, доктор богословия, кандидат технических наук, член Союза писателей России, протоиерей Георгий Завершинский.

Отец Георгий, вопрос сейчас будет глупый, но не могу его не задать, и он, как-то, проистекает из того, что Вы говорите. Поскольку Вы 25 лет за границей служите, и имеете там общение пастырское и всё... если мы начнём осовременивать наш домострой, нет ли в этом опасности, что мы смиримся перед детьми до такой степени, что они будут выбирать себе пол из... там... тринадцати возможных?

О. Георгий

— Ну... это...

О. Леонтьева

— Это, я говорю, взгляд мой отсюда — туда, да...

О. Георгий

— Ну, да... это... из крайности — в крайность. Я понимаю... ожидал этого вопроса.

Во-первых, я хочу сказать, что я не отрывался никогда от корней. То есть, я... в прежние годы... я по 5-6 раз в году приезжал в Москву, в Россию... с лекциями был и в Петербурге... в Нижнем Новгороде... в Академиях и в Университете тоже... и книжек немало публиковал на русском языке... то есть, мне это близко всё. Единственно, последние годы, чуть-чуть, конечно, реже приходится... труднее приезжать стало. Но, тем не менее.

Да. Так, вот... как бы не впасть в другую крайность, да?

Вот, мы смирились, склонили голову, и, вот, дети нам... не то, что на шею сели, а, просто, вот, значит, навязали нам те ценности, категорически против которых, как мне кажется, выступают все...

А. Леонтьева

— Например, запугали нас... прошу прощения, что перебиваю... органами опеки... там: «Дорогие родители... ах, вы меня не слушаете?...»

О. Георгий

— Ну, есть такое... это пришло тоже из так называемых европейских ценностей. Что — да, если родитель ведёт себя ненадлежащим образом, то ребёнок вправе сообщить — или через учителя в школе, либо напрямую в полицию, и приходит полиция, и определяет ему местоположение и систему отношений, в зависимости от того, насколько это давление перешло... если было что-то связано с наказанием, с рукоприкладством, то это очень сильно карается, крайне сильно. Просто, полное разлучение с ребёнком, вплоть до того, что его переводят в другие обстоятельства, в другую семью.

Ну, вот, к нам это... не в такой степени, но потихонечку приходит, да. Но это... вот... другая атмосфера, и не будем разбирать и судить, кто прав, кто виноват, но это — данность, скажем так, нашего времени.

Так, вот... вы говорите, что...

А. Леонтьева

— Ну, как бы не впасть, вот, в эту, да, крайность...

О. Георгий

— ... да... в крайность, где ребёнок, как Вы говорите, выбирает пол, или выбирает характер своих отношений с полом равным или противоположным, или, вообще, каким-то... бесполым...

А. Леонтьева

— Да...

О. Георгий

— Ну, вообще, понятие пола — это отдельный разговор тоже. И это, ведь, тоже сильно поражено эпохой домостроя, как мы сказали, и непременным давлением, и непременным ожиданием, что он или она обязательно должны жениться или выйти замуж, родить детей... там... и, вот, тогда, вот, эта семья...

А. Леонтьева

— То есть, это — маятник, который качнулся...

О. Георгий

— ... конечно... в обратную сторону... совершенно точно. Пошёл в обратную сторону, и... ну... с силой ударил по нам же самим.

Это не значит, что... понимаете... это — сродни вопросу, что «если тебя ударят по правой щеке, подставь левую»... ну, слушайте... попробуйте! Выйди на улицу... тебя кто-то обидел, а ты повернулся и сказал: «Ну, ты меня обидел так... а, скажи, вот — ещё так? Вот, ещё хуже сделай! Ну, толкни меня!» — или там ещё что. Ну, кто поймёт? Скажут: «Ну... да пошёл ты... какой-то сумасшедший! Что с тобой говорить, вообще... юродивый какой-то!» — в ругательном смысле этого слова.

И, вот, это всё сродни — вот, эти вопросы. «А что будет... вот, мы дали нашим детям возможность, дали эту свободу, так они — повернутся к нам... или повернутся к такой стороне этой жизни, что... потом уже и поздно будет...» — да?

Ну, да, есть такая опасность... но... как бы не стать в оппозицию и тому, и другому, и не оказаться, вообще, без какого-либо представления — о самих себе и о наших отношениях. Я уверен, что это — разумный человек... среди нас неразумных нет... а разумный человек в конкретной ситуации, в конкретной своей семье... ну... примет решение. Но важно — намерение.

Вот, мы говорим же о радости, да? Ну, мы же хотим, чтобы они — радовались. Но и, встречно, чтобы нам доставляло радость — быть с нашими... ну, кто они... дети, супруги, родители... друзья, в конце концов... среда, в которой мы находимся. Ну, мы же хотим, чтобы нам было радостно с ними? Ну, и, тогда — давайте желать того, чтобы им было радостно с нами — вот и всё.

Это — очень простая вещь, абсолютно укоренённая в Евангелии. Именно, в Евангелии. Потому, что Ветхий Завет говорит: чего не желаешь себе, не делай другому. Или, там: око за око, зуб за зуб. Значит — ну, не больше... там... но надо как-то компенсировать нанесённый урон. Христианство — иное. Это, как бы, инородно Ветхому Завету. То есть, вообще, о всём — другое говорит.

Во-первых, оно — побеждает. Как хочешь, чтобы с тобой поступали, так ты поступай с другими. Видите разницу? Ограничительная или побудительная заповедь — это совсем меняет дело. Совсем меняет!

Если ты хочешь радоваться, сделай так, чтоб радовался твой... чтобы твоё присутствие доставляло радость ему или ей, которые рядом с тобой. И дети наше — это не то, что не исключение, а это — первый самый момент... я ещё раз говорю — с супругами даже легче найти эту возможность — там... уступить... подумать... ну, всё-таки, знаете — людей объединяет многое — и прожитые годы, и, действительно, любовь, взаимность такая... а с детьми — нет. Вы знаете, они вдруг переступили какой-то порог...

Как мне мама моя говорила всё время: «Вот... ты такой был хороший маленький, а сейчас стал такой, вот...» — и дальше...

А. Леонтьева

— Все так говорят!

О. Георгий

— ... эпитеты шли... вот... вот... не все так говорят!

Ну, и мы так могли бы сказать в отношении наших детей, но это... ну, сказать-то можно, но пусть из этого мы не делаем никаких выводов, далеко идущих.

Вот. Поэтому... научиться сделать так, чтобы нашему ребёнку доставляло радость быть с нами рядом. Вот, как это сделать?

Иногда надо, вот, себя поставить в положение обучаемого, и принять обучение, искренне. Иногда... я допускаю — почему нет? — они от нас тоже ждут обучения, научения...

А. Леонтьева

— Дети очень любят, когда родители попросят их о какой-то помощи...

О. Георгий

— О, да... да... замечательно!

А. Леонтьева

— Это настолько... для них это — такая радость!

О. Георгий

— Да! Да, да... и здесь я могу сказать — тоже, опять-таки, мой собственный пример моих личных отношений с дочерью, которая... ну... достигла, там, успехов в своей жизни. Потому, что... понимаете... мы приезжаем... ну... или жить... или, вот, я служить приехал на Запад, но, всё равно, я же остаюсь в русской среде, в Церкви... всё равно, отношения не выходят далеко за пределы их.

Но, а наши дети — они ж там учатся, заканчивают университеты... или какие... они начинают работу, они входят в среду — они, естественно, больше успеха достигают. У них возможности больше, просто, извините... это существенно.

Конечно, в первую очередь... ну, не знаю, как у других, у меня так было — свысока начинают смотреть: «Ну, что ты... что-то делаешь... у тебя так мелко всё, так ничтожно... а я зарабатываю — в несколько раз больше тебя!» — да, уже и этот факт, кстати говоря. Я думаю, что мне не надо ходить далеко за примером за границу — и в России же точно так же, да? Наверное, дети... растут, получается... просто, они входят в систему — они гораздо больше возможностей имеют...

А. Леонтьева

— Да, да...

О. Георгий

— Просто, физических возможностей. И, конечно, это ставит их выше нас. И, вот, тут тоже, вот, великое... великий соблазн... или как... встать в оппозицию и сказать: «Да, ну, конечно... если б не я, как бы ты выучился? Кто за тебя платил — за учёбу, кто тебе... там...» — и это нас разлучает с ними, несомненно. Потому, что... ну, у них есть свои контрдоводы. Да, может быть, они не вспоминают, что ты платил... а: «Вот, чего я сама достигла! Ведь, это же я сама сделала выбор! Я на работу устроилась хорошую... и всё...» — то есть, конечно, ребёнок массу принимает решений в своей жизни, которые ведут или к успеху, или... там... к неуспеху. Но даже если неуспешен окажется, или не настолько успешным... то, конечно же, неуспех приписывается — к родителям! «То, что я неуспешен — это, конечно, вы виноваты!»

А. Леонтьева

— Да, травма...

О. Георгий

— «Нормальные родители дали кому-то — возможности, кому-то — какие-то средства... а вы — что? Ничего не дали мне. Чего же хотите от меня?» — это тоже нормальная тема разговора, отношений.

А. Леонтьева

— Неуспех — наш, а успех — их.

О. Георгий

— Абсолютно. Это — просто, закон. Железное правило.

А. Леонтьева

— Слушайте... а я хотела рассказать про радость... вот, тоже, слушая Вас... два эпизода из жизни своей мудрой подруги — у неё семеро детей.

И первый — даже не эпизод, а я обратила внимание, когда я у неё гостила. Приходят дети, по очереди — там, с работы, с учёбы, и им всем — есть, что рассказать матери. И она — знаете, как делает? Она разворачивается, вот, так, к ним — всем корпусом, и... у неё такое лицо, как будто, она всю жизнь мечтала услышать... ну, я утрирую, конечно... ей это — настолько интересно! То, что они рассказывают. Понимаете? То есть... я это назвала про себя «слушание всем корпусом»!

И — второй эпизод, тоже с ней связанный. Старший сын вошёл в такой возраст, когда он начал серьёзно критиковать меня. И он — более организованный... и так далее... и я ей позвонила и говорю: «Слушай... что делать? Я не знаю, что ему отвечать. Он же — неуважение, наверное, проявляет — критикует меня всё время!» — ну... не всё время... опять же, утрирую. Она говорит: «Ты — прислушайся. Потому, что там — очень много всего полезного, в том, что он говорит. Но — будь, как Китайская стена!» — ну, значит, стой твёрдо.

О. Георгий

— Ну, вот... видите... один подход — Китайская стена...

А. Леонтьева

— Ну, имеется в виду, знаете, что? Эмоционально — чтобы не было, вот, этих колебаний... там... «ой, какой ужас»... или что-то такое...

О. Георгий

— А, в этом смысле...

А. Леонтьева

— Да, то есть — стой крепко. Потому, что — да, ты стабильная. Ты — взрослый человек, ты должна быть стабильна.

О. Георгий

— Но... Вы знаете... да, конечно — это разумно, так, трезвая мысль... но, если до него не дойдёт то, что сказанное им пошло на пользу — будет продолжать. Пока не достигнет своего. И это — хорошее качество.

А. Леонтьева

— Точно.

О. Георгий

— Это — хорошо. Если Вы останетесь Китайской стеной, то —так и будет продолжать... пока не разрушит эту стену!

А. Леонтьева

— Ну, это я тоже...

О. Георгий

— И, когда он поймёт, что, оказывается: «Мама-то... она, вот... нуждается по-настоящему, и, вот — она услышала меня...

А. Леонтьева

— Да!

О. Георгий

— ... и, вот, я вижу, что у неё что-то...» — вот, когда он сам увидит...

А. Леонтьева

— Да.

О. Георгий

— ... не то, что Вы, там, скажете: «Ну, ладно, ладно... я всё поняла... я так сделаю, как ты скажешь...» — нет...

А. Леонтьева

— Нет, это, Вы тоже очень важную вещь говорите... да... но... ещё раз оговорюсь, что Китайская стена касается только, вот...

О. Георгий

— Внутреннего состояния.

А. Леонтьева

— ... благодушия, такого. То есть, не уходить в обиду, например. Не уходить в панику.

О. Георгий

— Ну, это, как бы, начальный момент — не уходить в обиду... это — начальное... но я говорю всегда о большем.

А. Леонтьева

— Да... а Вы важное говорите...

О. Георгий

— Не то, что не в обиду... а, вот — по-настоящему услышать, и понять, что... и принять то, что — на самом деле, может помочь. Это — правда. Оно, на самом деле, может помочь. Потому, что, в динамике нынешнего мира, мы — отстаём. Они — впереди нас идут. И... пусть, не могут этого выразить... пусть, родителям не очень приятно слышать, что... ну, такие... какие-то снисходительные... свысока такой взгляд — не очень приятно слышать, но... ну, да... вот, тут-то наступает момент... не то, что смирения, но...

Смирение... Христово смирение... я по-другому... Христово смирение — когда мы сделали всё возможное, и сделали правильно, а получили за это — ну, извините, по голове. Ну... в этом смысле, вот... То есть, когда... вообще, Христово смирение — более тонкая, более глубокая вещь... но... размышляя, думая об этом и стараясь... по мере своего возраста, своего опыта, стараясь его достичь... ну, конечно, мне кажется — остальное уже является следствием... да? В отношениях наших семейных, и... в отношении даже к самим себе... бывает, наступает момент... и, думаю, что случается разочарование в самом себе...

А. Леонтьева

— Да, с самим собой очень сложно, иногда, встретиться... так себе, встреча...

О. Георгий

— Да... разочарование... ну, сколько можно? Я, вот, уже сделал всё, что мог... и дальше уж... Ну, оставь себя в покое — вот и всё.

Ну, вот, да — это радости не доставит, конечно.

Поэтому... возвращаясь к теме. Радость — сразу, как-то... что-то раскрывается, и что-то хочется... ну, как же — я же ещё этого не... значит, движение продолжается.

И, понимаете... Евангелие — неисчерпаемо. Вот, эти слова... Христос говорит: «Я есть путь, и истина, и жизнь». Вот, сначала — путь... истина и жизнь. «Истина и жизнь — это и есть путь. «Это — и Я есть...» Он есть путь. «И ты есть — путь, — Он говорит тебе. — И, поэтому, Я в тебе, и ты — во Мне. Поэтому, Царствие Божие внутрь вас есть. Поэтому, Я приду и вселюсь... со Отцом и Духом». Да? Ну, вот... это и есть — путь, движение, динамика. И я думаю, что это не должно пугать, а, наоборот, вдохновлять.

И, вот, динамика... и смирение динамично тоже. Оно только в динамике познаётся. Невозможно так, что — ну, хорошо, смирился — и, по жизни, всё, теперь — смиренный. Иногда мы видим, встречаем людей, которые кажутся смиренными, вот, по жизни. Это, просто — черта характера. Это, просто — или воспитание, или... ну, природа такая человека.

А. Леонтьева

— Слушайте... так жалко, что беседа подходит к концу! Я хотела... вот... подытожить, с Вашего позволения... вот... удивительно повернулся разговор. Начали про радость, а продолжили про смирение, да? И радостная информация в том, что, когда ты... ну, мы не достигнем, наверное, Христова смирения... мы можем к нему стремиться... и, когда мы это делаем — даже, вот, в отношении... у нас про детей, в основном, беседа получилась, но очень важная... когда мы пытаемся достичь этого смирения в отношении наших детей — и, именно, Христова смирения — то Господь очень сильно может нам помочь в этом... и... очень как-то войти в наши отношения в детьми, и многое исправить.

Спасибо огромное!

Напомню, что у нас в гостях был благочинный приходов Сурожской епархии Московского Патриархата в Северной Ирландии, доктор богословия, кандидат наук, член Союза писателей России, протоиерей Георгий Завершинский.

У микрофона была Анна Леонтьева.

Спасибо большое, отец Георгий!

О. Георгий

— Спасибо!

А. Леонтьева

— Очень важная беседа!

---

Все выпуски программы Семейный час

• «Как выбрать спутника жизни?» Протоиерей Константин Харитонов
• «Семья — малая церковь». Протоиерей Федор Бородин
• «Взаимная поддержка в семье». Священник Дмитрий и Ника Кузьмичевы

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов