«Путь к священству». Священник Сергий Тростинский

В программе «Светлый вечер» — беседа со священником Сергием Тростинским, руководителем центра иппотерапии «Целебные Ессентуки» Пятигорской епархии, настоятелем храма святой великомученицы Екатерины станицы Ессентукской.

Отец Сергий вспоминает свой путь к вере и священническому служению: как в юности пообещал священнику одного из храмов отцу Виктору прийти на службу и впервые оказался в алтаре, как в 16–17 лет начал регулярно ходить в храм, заниматься в воскресной школе и после техникума поступил в семинарию. В разговоре звучит тема ответственности служения и того, что священство начинается с молитвы, которая должна питать, а не тяготить.

Отдельная часть выпуска посвящена делам милосердия и работе центра. Отец Сергий рассказывает, как в центре «Целебные Ессентуки» начали помогать детям и почему реабилитация для семей остаётся бесплатной. По словам гостя, сегодня в центре занимаются около 200 детей, а также взрослые.

Также в беседе вспоминают святую великомученицу Екатерину: отец Сергий рассказывает, что его хиротония состоялась в Краснодаре, в Екатерининском соборе, а спустя годы его назначили настоятелем храма той же святой.

О пути к священству, реабилитации и помощи ближним — в программе «Светлый вечер» на Радио ВЕРА.

Ведущая: Кира Лаврентьева

---

Кира Лаврентьева

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. Здравствуйте, дорогие слушатели. Меня зовут Кира Лаврентьева, и с трепетной радостью представляю вам нашего сегодняшнего гостя — в студии «Светлого радио» священник Сергий Тростинский, руководитель Центра иппотерапии «Целебный Ессентуки» Пятигорской Епархии, настоятель храма Святой великомученицы Екатерины станицы Ессентукской.

Здравствуйте, отче. Добро пожаловать, очень рады Вам. Бывали Вы уже на Радио ВЕРА в программе «Делатели», рассказывали про Центр иппотерапии. Сегодня мы обязательно ещё раз будем о нём говорить.

И не только о нём, а также о проблемах, которые приводят людей в реабилитацию. И, конечно, важно поднять многие темы, но прежде чем мы дотуда дойдём, очень хочется Вас спросить о пути к священству, о пути к вере. Конечно, это главные вопросы нашего «Светлого вечера», и всё равно путь к Богу, путь к Церкви, а уж для мужчины нет ничего выше, чем служение у престола — всё равно остаются ключевыми вопросами этой программы.

Сергий Тростинский

— Здравствуйте! Вы знаете, Господь говорит: «Не вы Меня избрали, а Я вас избрал». У меня в роду священников нет и никогда не было. Это произошло в моём юношеском возрасте. Пришёл батюшка освятить дом. И вот в разговоре с мамой до этого, до освящения дома, он сказал, что надо постараться, чтобы все были жильцы были на освящении. И мама говорит: «Ну давай, приди с улицы просто, — когда я там бегал, гулял, — приди, постой, потому что батюшка зовёт». Говорю: «Мам, хорошо, я приду». И вот в это время, когда освящали дом, батюшка говорит: «А ты в церковь приходил?» Я говорю: «Батюшка, как ни приду, так пасхи светят — так и я хожу в церковь». Он говорит: «А ты был в алтаре хоть раз?» Я говорю «нет».

Он говорит: «Ну приходи. Просто посмотри службу с другой стороны». Я говорю: «Ну, хорошо». Он говорит: «Обещаешь?» Я говорю: «Обещаю, приду». Но тянул с этим обещанием. И всё-таки через совесть Господь напомнил, что я пообещал. Мама мне раз напомнила: «Ты помнишь, что ты обещал батюшке, отцу Виктору, приехать на богослужение?» Мы собрались всей семьёй, поехали на службу. И вот первая моя служба была в алтаре, когда я просто там на пороге алтарной части постоял за богослужением, за Божественной Литургией...

И настолько коснулась моей души эта благодать и моего сердца, мы все переживали это чувство, состояние, которое нельзя объяснить словами, что происходит с человеком. И обратно, просто как на крыльях я домой летел, и вот, действительно, — Бог открылся. Я стал посещать богослужения, стал пономарить.

Как всегда, мои друзья смеялись сначала надо мной, но я тогда уже в техникуме учился. Я пришёл и сказал, что хожу в церковь. Начали смеяться. Я говорю: «Подождите, если я не курю, не пью с вами, то я перестаю быть вашим другом?» Они говорят: «Ну, нет» — «Ну, тогда давайте дружить вот так». То есть мои интересы немного меняются в моей жизни. Они приняли, говорят: «Твоя воля, твой выбор, пожалуйста». И я стал ходить в церковь по воскресным дням, в воскресную школу.

Кира Лаврентьева

— А сколько Вам было лет?

Сергий Тростинский

— 16. Семнадцатый год. И стало интересно, я стал изучать, много читать литературы, в воскресную школу... С батюшкой везде, где какие-то требы. Настолько мне не хватало Бога. Хотя возраст небольшой, всё равно это такая безбожная жизнь.

Не то что безбожная, а маловоцерковлённая. Вот она всё-таки «поисстрадалась» немножко. Молодая душа жаждала этого общения. И в один момент матушка Елена, Царство Небесное, говорит:

— Наверное, тебе поступать в семинарию?

Я говорю:

— Матушка, ну где я, где семинария, какой из меня священник?

— Ну попробуй.

Ну поступил, отучился. Вот так пришёл к священству.

Кира Лаврентьева

— А как родители к этому отнеслись?

Сергий Тростинский

— Позитивно.

Кира Лаврентьева

— Это Вы после техникума пошли?

Сергий Тростинский

— Да, после техникума сразу в семинарию.

Кира Лаврентьева

— И никаких сомнений, переживаний, страданий по этому поводу не было: а надо ли?

Сергий Тростинский

— Ну знаете, это стала цель. Это было желание.

Кира Лаврентьева

— Есть расхожее мнение, что священство лучше не искать специально. Вы можете сказать, что Вы его прямо искали?

Сергий Тростинский

— Нет, я никогда его не искал, я даже никогда об этом не думал. Но когда уже поступило предложение стать, тогда мне открывалась совсем другая жизнь, обратная сторона медали. И поэтому я представлял сцены: учение, потом служение. И действительно, оно мне давало мотивацию.

Кира Лаврентьева

— То, что Вы представляли, и то, что оказалось на самом деле, слишком отличается? Или примерно представление и реальность не расходятся друг с другом?

Сергий Тростинский

— Ну, это зависит от веры человека. Что в вере меняется? Ничего не меняется.

Кира Лаврентьева

— Ну, вот Вы себя представляли священником в определенный период как-то, наверное, по одному, а в итоге стали священником — это стало по-другому, или это всё то же, что Вы и думали себе?

Сергий Тростинский

— Ну, Вы знаете, всегда теория и практика немножко разнятся. Ожидание и домыслы — это понятно, но ответственность. Мы тогда не думали об ответственности. Немножко были, знаете, юношеские истории. Какая-то эйфория — немножко другое понятие.

Кира Лаврентьева

— Вот что надо учитывать будущим священникам? Это ведь очень серьёзно.

Сергий Тростинский

— Вы знаете, это очень серьёзно. Это очень серьёзно, и надо проверять, действительно ли ты готов.

Кира Лаврентьева

— А как проверять?

Сергий Тростинский

— Понимаете, человек должен закладывать какие-то формы в себе, фундамент должен быть. И если тяготит чтение молитв, службы, значит, мы немножечко ещё не на том пути. Да, понятно, что это приходит с опытом, со временем, но надо быть осторожным.

Кира Лаврентьева

— То есть священство — это, в первую очередь, молитва? Она не должна тяготить, она должна питать.

Сергий Тростинский

— Да, так и есть. Человек без воздуха не может, и душа без молитв не может.

Если молитва тяготит, значит, что-то я делаю неправильно. Значит, что-то надо поменять, какой-то ключик найти, повернуть, чтобы это всё открылось.

Кира Лаврентьева

— Такое ощущение, что всё-таки предстояние у престола — это такое стопроцентное горение должно быть.

Если ты 10 в себе утаиваешь, или 5, то эти 5 потом захватят оставшиеся 95. То есть никакого «второго дна», получается, не может быть. Как-нибудь «по лёгкой» пройтись, сильно не напрягаясь, точно не получится.

Сергий Тростинский

— Ну, знаете, «скорбями многими Царствие Божие берётся и трудами». В Писании написано: «дай кровь — прими Дух». То есть, это ежедневная работа над самим собой, в первую очередь. Если ты научился себя побеждать, то это самая большая победа над самим собой.

Кира Лаврентьева

— Искушён быв, может и искушать другого?

Сергий Тростинский

— Только так. Сначала исцеляешься сам, потом исцеляешь и других. Но как я могу сказать человеку, что я не знаю, что я на своём пути не испытал?

Кира Лаврентьева

— А когда Вы были молодым священником, ведь были наверняка вопросы, которые Вы опытно не могли познать пока ещё?

Сергий Тростинский

— Ну, конечно.

Кира Лаврентьева

— Да и сейчас, наверное, такие есть. Не все же грехи и переживания один человек может сквозь себя пропустить.

Сергий Тростинский

— Как говорят святые отцы, что вера в Бога — это бездонное море, и Его нельзя познать в совершенстве. Даже святые отцы, помните, говорят «я ничего не знаю».

Кира Лаврентьева

— У нас были священники, которые говорили, что, будучи молодыми, молились перед исповедью, что-то отвечали, и иногда даже до конца, может быть, не осознавали, что отвечали. Но ни в коем случае не от легкомыслия, а от какой-то глубины.

А потом люди приходили и говорили: «Батюшка, вот Вы нам тогда сказали, вот у нас после этого всё как-то наладилось». А он говорит: «Я даже не помню, что я сказал, а во-вторых, я даже как-то особо не напрягался, чтобы это сказать».

Сергий Тростинский

— Вы знаете, бывает такое в проповеди, когда обращаешься с амвона к людям, а потом человек говорит: «Батюшка, Вы говорили про меня?»

Я говорю: «Подождите, я не трогал никого, я говорю в общем, а Господь, наверное, так...» И вот ему стало как-то не по себе, стало стыдно, он стал над собой работать, и у него получилось.

Ну, помните, Господь говорит: «Не думайте, что вам говорить, Я буду говорить с вами». Ну, действительно, для этого нужна вера, к этому нужно быть готовым.

Кира Лаврентьева

— Хотела про храм спросить. Храм великомученицы Екатерины не самый популярный храм, и даже в Москве их не так много, и в России их не так много, хотя великомученицу Екатерину все очень почитают, любят. Ну, как-то прижилось, что у нас святителя Николая больше храмов, чем великомученицы Екатерины. Вот интересно, связана ли Ваша жизнь как-то особенно с этой святой?

Сергий Тростинский

— Да, конечно. У меня интересный был случай. Когда пришло время моей хиротонии в дьяконский чин, в то время на Ставропольской Владикавказской кафедре был митрополит Гедеон Дакугин, и вот он заболел, и нашу кафедру замещал Владыка Исидор, митрополит Екатеринодарский-Кубанский. И одним из первых, кого рукополагали во священники, были мы вдвоем еще с одним дьяконом, и моя хиротония была в Краснодаре в Екатерининском соборе святой великомученицы Екатерины. То есть принятие моего сана было именно там. У меня до этого были храмы, был храм Покрова Божией Матери, и новое назначение в этот храм святой великомученицы Екатерины — я, честно говоря, был поражен.

Кира Лаврентьева

— Связь какая! Сколько лет прошло?

Сергий Тростинский

— Сейчас скажу сколько — через 15 лет. А святые отцы всегда говорят: «Запоминайте, в жизни ничего не бывает случайного».

Кира Лаврентьева

— Удивительно, что святые некоторые знают о нас намного раньше, чем мы о них узнаем.

Сергий Тростинский

— Так и есть, потому что они святые.

Кира Лаврентьева

— Мы продолжаем наш душевный, спокойный вечерний разговор. Но, тем не менее, очень глубокий. Отец Сергий, давайте, наверное, все-таки про Центр иппотерапии. Значительное место он занимает в Вашей жизни, в Вашем служении. Такое весомое послушание. Расскажите, пожалуйста, как он создавался? Кому пришла эта идея в голову? И какие изначально были у него задачи?

Сергий Тростинский

— Ну, вы знаете, я опять свою жизнь отслеживаю. Это опять какая-то череда Божьих благословений, Божьего промысла, который был именно в то время. Мне, городскому жителю, пришла настоящая любовь к лошадям.

Кира Лаврентьева

-Удивительно, не с детства?

Сергий Тростинский

— С детства. Картинки, какие-то киношные герои на лошадях... Полюбились и все.

В выходные дни мама говорила: «Давайте поедем, где-нибудь покатаемся на лошадках». Раньше было проще. Там колхозы, совхозы. Мы приезжали, где пасли скот верхом на лошади. Какой-то магарыч давали для того, чтобы покататься.

Детская любовь переросла в такой проект. У меня изначально был другой проект. Я был духовником колонии строгого режима № 4 станицы Александрической. Ребята заключенные обращались, что проблема такая: выходить надо на волю, срок заканчивается, а идти некуда. На работу никуда не устроиться. Проблема была серьезная. Вопрос был озвучен очень серьезно. Я поделился с митрополитом Феофаном в то время, который был на кафедре Ставропольской. Говорю: «Владыка, давайте попробуем, откроем такой центр для бывших заключенных». Эта идея очень понравилась. Мы получили благословение. В станице Урукской открыли такое братство. Церкви передали бригаду директора колхоза. Там несколько жилых помещений, подсобные помещения. И мы там организовали такой Братский центр.

И ребята, которые освобождались, знали, замполиты всех исправительных учреждений Ставропольского края, что есть такой центр. И они звонили, говорят: «Отец Сергий, освобождается такой парень, хороший, мы гарантируем за него, возьмите, пожалуйста, он настоящий, хороший». Мы брали. И вот так работали. Там развели подсобное хозяйство, взяли технику, взяли землю, пахали, сеяли огород, подсобное хозяйство: куры, свиньи, гуси, утки.

Кира Лаврентьева

— И ребята как-то адаптировались к этой новой жизни.

Сергий Тростинский

— Да, церковное богослужение, устав, утреннее и вечернее правила. Многие до сих пор звонят: женились, семьи у них. Был такой проект.

Кира Лаврентьева

— Но это вообще-то очень важно — социализировать людей после лишения свободы.

Сергий Тростинский

— Мы говорим о том, что исправляться, а как? Да, понятно, пока в тюрьме. А дальше? Священники посещают колонии, литургии служат, люди причащаются, исповедуются -прекрасно.

Кира Лаврентьева

— Но им же надо как-то адаптироваться потом к этой жизни?

Сергий Тростинский

— Да. Вот потом моя любовь вернулась к лошадям, я купил туда себе лошадку.

Спросил у матушки, можно ли купить одну? Договорились, хорошо. Я взял молодого жеребца Эпицентра, полтора года ему было, за ушами чесали, обнимались, целовались... А к тому времени, я не знаю, откуда — у меня появился лишний вес. Я стал весить 120 килограмм. В один момент — раз — и все. Я решил, наверное, буду просто верхом ездить, может, поможет. И за год скинул, 85 килограмм стал весить.

Кира Лаврентьева

— А вот, кстати говоря, интересный момент. Тут же не только, наверное, физические процессы, тут и психологические?

Сергий Тростинский

— Да. И мне стало, на удивление... Не менял образ жизни, ничего в жизни не поменял, а вес лишний ушел. Стал изучать, оказывается, есть иппотерапия, есть Федерация Иппотерапии, которая занимается вот этими процессами реабилитации.

Я нашел телефон Президента Федерации, набрал, рассказал о своей истории. Они пригласили в Центр, посмотреть, поучиться. И вот после учебы я вернулся обратно в свой Центр и говорю: «Мы еще, ребята, будем помогать детям, потому что я увидел там, в Федерации в Москве, что помогали детям с ДЦП, аутистам». И мы начали заниматься данной программой.

Кира Лаврентьева

— Сколько это примерно продолжалось, обучение?

Сергий Тростинский

— Обучение было 2 месяца.

Кира Лаврентьева

— А через сколько удалось запустить полноценную программу помощи детям с особенностями развития?

Сергий Тростинский

— Полноценно мы занимаемся уже 9 с половиной лет. Да, мы начали в таком тестовом режиме. А потом начали специалисты подтягиваться, услышали, что мы начали работать на КМВ.

Кира Лаврентьева

— Удивляются люди, что руководит священник?

Сергий Тростинский

— Ну, конечно, удивляются. Даже спрашивают, а зачем Вам это нужно? Я отвечаю, что Евангелие об этом говорит, что вера без добрых дел мертва. И к Богу можно прийти только в любви к ближнему. Помните, Господь говорит про Страшный Суд, да? «Хотел пить, напоили меня. Хотел есть, накормили. Был в темнице...» Это, конечно, велико в очах Божьих, потому что это делается народу Божьему. Тем более людям, которые нуждаются в этой поддержке и помощи.

Кира Лаврентьева

— Ну и важно заметить, что это абсолютно бесплатная история.

Сергий Тростинский

— Да. Вы знаете, когда мы окунулись более глубоко в этот процесс и поняли, что на 90% семей — это мамочки-одиночки. Отцы бросают семьи и уходят. И понятно, что иппотерапия сейчас дорогое удовольствие. Где взять деньги?

И поэтому благодаря Владыке нашему Феофилакту мы открыли этот Центр. И сейчас он работает, с Божьей помощью. Развивается потихонечку, не спеша.

Кира Лаврентьева

— Сколько детей примерно сейчас занимается в Центре?

Сергий Тростинский

— Сейчас занимается 200 детей. Это реально очень много. И нагрузка на иппотерапевтов большая. Но, тем не менее, мы держимся.

Кира Лаврентьева

— Есть ли какие-то удивительные случаи? Спрашиваю, зная, что есть, отче, конкретная польза от этой реабилитации.

Сергий Тростинский

— Вы знаете, мы уже устали удивляться. У нас динамика у каждого пациента есть.

Мы все разные. У кого-то раньше происходит, у кого-то чуть попозже. Но динамика есть у всех.

У нас девочка, Яся, вот такой яркий пример. Она пришла 9 лет назад к нам. До сих пор занимается.

Кира Лаврентьева

— Сколько ей тогда было?

Сергий Тростинский

— Ей сейчас 13. Года 3-4 было. Врачи сказали, что она никогда не будет ходить. Никогда.

Мать пришла — Зоя. Плачет: «Батюшка, что делать?» — «Давайте попробуем. Ничего не теряем».

Ребенок ходит. Она ходит, да, бегает.

Кира Лаврентьева

— То есть это какое упорство надо иметь! И девочке, и матери, и иппотерапевту, и лошадям, и всем. Но тем не менее, результат потрясающий.

Вот почему лошадь обладает такими свойствами целебными?

Сергий Тростинский

— Вы знаете, в 1993-м году грузинские ученые открыли, что лошадь — это очень интересное животное, которое помогает человеку. Обладает очень мощными факторами психогенного характера и биомеханического процесса, который в нашем организме работает. Вот детям с ДЦП необходим биомеханический этот фактор, процесс, который запускает в нашем организме все процессы, которые запустились или перезапустились. А детям с задержкой психического развития, аутистам, необходим психогенный фактор, который дает лошадь — гормон радости.

И у нас дети неговорящие начинают после трех месяцев занятий говорить свободно.

Кира Лаврентьева

— Трех месяцев? Это очень мало. Но это больше про дружбу какую-то с лошадью?

Сергий Тростинский

— Дружба — это одно, потом помощь — это совсем другая программа, реабилитация, инструктор. Ну, то есть, пока ребенок не скажет «поехали»... Понятно, что сказать на первых занятиях ребенок не может, но хотя бы ручкой отбить, по слогам «по-е-ха-ли». Потом начинают первые звуки говорить, потом полноценное слово.

Кира Лаврентьева

— Ну это, конечно, феноменально. Есть дельфинотерапия, есть иппотерапия...

Сергий Тростинский

— Дельфинотерапия — это психогенный фактор именно. А здесь два. Это именно физического здоровья и психогенного характера. Очень мощный, интересный процесс.

Кира Лаврентьева

— Отец Сергей, а что это Вам дает, как руководителю всей этой истории, которая началась с одной лошади и вот так удивительно взлетела?

Сергий Тростинский

— Вы знаете, мне дает эта радость видеть то, что мы можем быть полезным кому-то. Когда ребенок начинает говорить, мамочка выходит и говорит: «Слава тебе, Господи, спасибо большое, что есть такие люди, которые могут нам помочь».

Кира Лаврентьева

— А бывает такое, что через иппотерапию, через ваш Центр люди в храм приходят?

Сергий Тростинский

— Ну, вы знаете, люди, у которых беда, не могут быть неверующими людьми.

Кира Лаврентьева

— Да. Как на войне и в сильной беде нет неверующих. Так и здесь, да.

Сергий Тростинский

— Человек, у которого беда, всегда верует, он всегда обращается к Богу за помощью. Я уверен, что Господь именно через такие занятия и помогает. Он-то помогает руками чужих людей. У Бога-то рук нет. То есть руками нашими с вами Бог помогает людям.

Помните, преподобный Андрей Рублев говорит: «Я только кисточка в Божьих руках».

Кира Лаврентьева

— Понятно, что если человек хоть какое-то представление имеет о реабилитационных центрах, он осознаёт, что 200 человек — это немало. Это немало, особенно если дело касается живых существ, животных, которые тоже устают, которые нуждаются в своей реабилитации, в медицинском уходе, в правильном питании. На всё это, конечно, нужны средства, люди умные, деньги, специалисты и, в общем, правильный уход.

Отец Сергий, а тяжело было людей находить? Там же нужны действительно правильные специалисты, которые понимают реабилитировать, знают, как работать с лошадью, с ребёнком.

Сергий Тростинский

— Кадры — это самое главное. Поэтому Федерация их готовит самостоятельно. Это большая поддержка, конечно.

Да, мы проводим обучающие семинары для того, чтобы найти желающих заниматься. Первое — желание, а потом уже знание. Потому что это очень тяжело.

Тяжело эмоционально. Вот у нас лошадки, да, им тяжело эмоционально, потому что чеканить этот шаг целый день, конечно, тяжело. Поэтому лошади меняются: до обеда одни, после обеда другие.

Кира Лаврентьева

— Отец Сергий, но есть же какие-то и требования к лошадям. Не всех животных можно к детям?

Сергий Тростинский

— Лошади все разные. Поэтому их надо отбирать «с мальства». Готовить их для того, чтобы они были готовы. Там целая наука. И требования очень серьёзные.

Поэтому лошадям должно быть не менее 7 лет, чтобы они занимались иппотерапией. А для этого они должны учиться. Конники знают, что у каждой лошади есть своя дисциплина. Конкур — она отпрыгала, задачи такие-то, есть выездка... Есть лошадь для иппотерапии — и требования такие-то. Она знает, что она отработала несколько часов, сейчас она пойдёт гулять, отдыхать, набираться сил на завтра.

Кира Лаврентьева

— Отец Сергий, знаем уже, что у Вас не только дети в Центре иппотерапии, у Вас теперь уже и взрослые проходят реабилитацию, в частности, бойцы Специальной Военной Операции. Расскажите, пожалуйста, об этом. Как Вы это направление открыли и развиваете?

Сергий Тростинский

— Вы знаете, опять же случайность. В 2021-м году обратился человек, взрослый, не ребёнок. Он инвалид-колясочник. Попал в автокатастрофу, перелом позвоночника, стал прикован к инвалидному креслу. Обратились его близкие и родные, которые помогают поддерживать наш Центр, чтобы он работал. Попросили помочь ему.

Через год человек стал ходить. Сейчас тоже приезжает, занимается, Ваня.

Приезжает, берёт два «бадика» — два костыля таких коротких, и идёт. А до этого не мог так делать. Привозили на машине, друзья, родные и близкие, пересаживали, вытаскивали из машины. Сейчас сам за рулём.

Мы посмотрели, как раз 2021-й год закончился, и начался 2022-й год. Мы увидели, что этот проект очень хорошо ляжет на реабилитацию бойцов. Мы не ошиблись. Потрясающие результаты.

Кира Лаврентьева

— Какие?

Сергий Тростинский

— Элементарные вещи. То есть, проблемы одни и те же: ранения, травмы, ампутации конечностей. То есть, необходимо научиться жить заново. Ходить. То есть, вертикализация, вестибулярный аппарат. Лошадь прекрасно запускает эти все процессы. Ребята диву даются. Мы сейчас сотрудничаем с Министерством Обороны.

У нас договор подписан. У нас есть 4 госпиталя на КМВИ.

Кира Лаврентьева

— Кому реабилитация больше подходит?

Сергий Тростинский

— Повторяю еще раз. У каждого критерии свои. Понятно, что у кого-то есть травмы и есть посттравматический синдром.

Кира Лаврентьева

— Вот, ПТСР. Но это же больше психологическая история?

Сергий Тростинский

— Да. Прекрасно работает иппотерапия. У нас один боец Фабиен.

Кира Лаврентьева

— Лошадь — психолог.

Сергий Тростинский

— Да. Зачастую у бойца к психологам желания идти нет. Они говорят: «Ну, зачем? Раскапывать заново это все. Я нормальный человек».

Хотя, понятно, очень тяжело. И проблемы очень серьезные.

Но иппотерапия ведется с удовольствием. У нас сейчас Фабиен, он возглавляет Ассоциацию ветеранов СВО Георгиевского района. Вот он к нам приехал на реабилитацию. И первый вопрос мы задаем всегда: «Что бы Вы хотели от иппотерапии получить?» Он ответил: «Сергей, мне бы поспать. И я бы был самым счастливым человеком. У меня короткий сон, какие-то отрывки, какие-то кошмары».

Кира Лаврентьева

— Ну, мозг перегружен, естественно.

Сергий Тростинский

— Я говорю: «Давай попробуем, Фабиен». После двух занятий он проспал 17 часов.

Он проспал следующее занятие по ипотерапии, проснулся, говорит: «Я такого никогда не ощущал».

Кира Лаврентьева

— Отец Сергий, а что включает в себя это занятие? Как оно проходит?

Сергий Тростинский

— Это комплекс упражнений, которые делаются верхом на идущей лошади.

Она шагом идет, спокойно идет. И человек делает упражнения. С ним работает инструктор. И вот человек получает такую помощь и поддержку. Наши бойцы, многие говорят: «Вы знаете, это самая лучшая реабилитация, что есть у нас в госпитале».

У меня даже есть видео, в котором боец верхом на занятии.

Вы знаете, это мы сейчас уже централизованно. А изначально мы просто бойцов приглашали. У нас первый боец пришел Андрей Диев. У него был перелом позвоночника. Тоже ранение. И ему было тяжело ходить. Он ходил с «бадиком», с костылем. И вот когда он пришел, он жаловался на эти боли невыносимые. И тяжелое состояние психоэмоциональное. Говорит, что сна не было, принимал серьезные обезболивающие и снотворные. Спал часа 1.5-2 от силы, потом выходил на кухню, включал чайник, ставил кофе, гонял ролики про войну. Вот такая была у него жизнь.

Семья у него, жена. Поддержка семьи — это очень важно для бойцов.

И вот после трех месяцев занятий он бросил обезболивающие совсем. Бросил костыль. Говорит, сон как у младенца.

Кира Лаврентьева

— Отец Сергий, спасибо, что Вы об этом говорите. И спасибо, конечно же, что Вы этим занимаетесь.

Потому что тема сейчас, конечно, важная.

Сергий Тростинский

— Вы знаете, сейчас на конференциях это все обсуждается. И мы понимаем, что бойцы возвращаются и необходима им помощь и поддержка. Опять же, как помочь? То есть, как подойти? А вот здесь иппотерапия очень прекрасно работает. Они с удовольствием, они ждут.

Многие проходят иппотерапию. Говорят: «Я домой приду, куплю себе лошадь и буду заниматься. Буду продолжать, потому что настолько помощь чувствуется. Я куплю дом и буду сам еще заниматься».

Кира Лаврентьева

— Отец Сергий, а когда бойцы занимаются иппотерапией, они к Вам как к священнослужителю обращаются?

Сергий Тростинский

— Да, да, да. У нас иппотерапия — это начальный этап общения. Вы знаете, когда помогаешь детям-аутистам, есть такой прием — инструктор должен стать таким же, как и он, для того, чтобы ребенок пустил тебя в свой мир.

Кира Лаврентьева

— Говорить на его языке.

Сергий Тростинский

— Совершенно верно. Когда ты начинаешь говорить одним языком, то друг друга мы понимаем быстрее, и тогда можно открыться и получить помощь и поддержку.

Даже просто посочувствовать и поговорить на равных.

И вот здесь наши инструкторы входят в общение с ребятами, беседуют. Знаете, они приехали, с ними пообщались, там их похвалили — «молодцы, давайте, все будет хорошо».

У нас были интересные начальные этапы. Мы сотрудничали с Центром протезирования «Динамика», он здесь находится, в Москве. Это, новые протезы, которые...

Кира Лаврентьева

— Нано такие, да?

Сергий Тростинский

— Да-да-да, там они бегают, плавают. Ребята приезжали — тоже потрясающие результаты. Мы потом расставались и плакали все, и обнимались. Вот зашло именно это общение, помощь, поддержка.

Кира Лаврентьева

— Ну, у Вас еще места там такие удивительные, южные, теплые во всех отношениях. Водичка! Тоже ведь целебная.

Отец Сергий, какие были еще случаи, какие-то удивительные, может быть, истории, связанные с реабилитацией детей или взрослых? Девочка, которая 9 лет занималась и пошла -да.

Сергий Тростинский

— Вы знаете, у нас у четверых детей, они тоже занимаются 8-9 лет.

Дети с расстройством аутического спектра — у них практически сняли диагноз «аутизм». Да, то есть социализация стала полная. До этого дети были не социализированы. У нас есть документы, врачи в Петербурге говорят: «А чем Вы занимаетесь?»

— Вот, иппотерапия.

— Прекрасно, молодцы, занимайтесь. Это просто чудо!

8-9 лет.

Кира Лаврентьева

— То есть тут тоже важно успеть?

Сергий Тростинский

— Да. Надо усилия, усилия, усилия.

Да, помните, старец Амвросий Оптинский преподобный говорит: «Бей в решето, если все это не пошло». Родителям нужно поставить памятник, мамочкам! Это люди большой веры и большого мужества. Я на их смотрю — это редкие люди.

Кира Лаврентьева

— Да, отец Сергий, пронзительные разговоры и вещи Вы удивительные, конечно, рассказываете. Они, с одной стороны, как будто необыкновенные, а с другой стороны, есть у них какая-то правда жизни, которая не нуждается в лишнем описании. Это сейчас чувствуется по нашему разговору. Когда двумя словами можно все совершенно объяснить, показать и рассказать слушателю.

Сергий Тростинский

— Вы знаете, сейчас развитие нашего Центра тоже потихонечку идет. Мы построили новую конюшню, новый манеж — зимний, теплый.

Благодаря помощи полномочного представителя Президента в Северо-Кавказском округе Юрию Яковлевичу Чайке, мы благодарим его. Он приехал, посмотрел, увидел своими глазами. Поддержал наш проект.

Мы, честно говоря, уже немножко отчаивались, конечно. Приезжали многие к нам гости. Говорят: «Молодцы, прекрасно, продолжайте». Но помощи при этом не поступало. Мы собрались с коллегами: «Ребята, наверное, последний год, потому что очень тяжело содержать лошадей».

Представляете, это кормовая база, это коммуналка, это зарплатный фонд... Благодарим епархию, Владыку Феофилакта, который взял на себя львиную долю: это и помощь, и зарплата. Мы уже подходим к миллиону в месяц расходов.

Кира Лаврентьева

— А помощь сейчас нужна?

Сергий Тростинский

— Да, помощь нужна, конечно. Всегда нужна. У нас проект спроектирован. То, что построено сегодня — это малая часть. У нас в дальнейшем еще и бассейн плавательный специальный, уже спроектирован проект и готовый лежит. То есть, если его достроить, это будет совсем другой уровень. И совсем другая помощь.

Кира Лаврентьева

— Если кто-то захочет узнать поподробнее о Вашем центре и оказать, может быть, какую-то поддержку, есть ли реквизиты на сайте?

Сергий Тростинский

— У нас есть сайт «Центр иппотерапии на КМВ».

У нас есть странички в Телеграме, ВКонтакте. Там все есть. Все можно разузнать.

Кира Лаврентьева

— А записаться, приехать, если кто-то захочет реабилитацию пройти?

Сергий Тростинский

— Есть там вся информация. Есть контактные данные, как попасть. Есть список, как собрать документы для того, чтобы получить рекомендации врача, и так далее.

Кира Лаврентьева

— И напомним, что реабилитация в Центре абсолютно бесплатная. Что утяжеляет, конечно, нагрузку для руководства, но облегчает для пациентов.

Сергий Тростинский

— Вы знаете, мы как-то сели и решили посчитать, сколько мы оказываем помощи. Наш Центр оказывает на 5 миллионов в месяц помощи, если бы мы брали деньги.

Это мы не считаем бойцов, только детей.

Кира Лаврентьева

— Удивительно!

Из каких регионов приезжают дети?

Сергий Тростинский

— Ну, с разных регионов. В основном у нас дети местные. Это Кав-Мингруппа. Ну, уже знают из Москвы.

Вы знаете, у нас каждый день звонки, и пока Центр не может принять всех желающих. Мы завели папку — очередники. Хотя нам надо расширить и принять. Пока не можем.

Если кто-то найдется помочь нам, мы сделаем. Подготовим специалистов — и вперед и с песней.

Кира Лаврентьева

— Ну, может быть, среди наших слушателей сейчас найдется неравнодушный человек или люди, которые захотят подключиться к этому большому и важному проекту.

Сергий Тростинский

— Дай Бог.

Кира Лаврентьева

— Да, очень, конечно, вдохновляюще все звучит. Несмотря на трудности, несмотря на материальные какие-то обязательства, звучит это все вдохновляюще и очень утешительно.

Сергий Тростинский

— Люди, когда приезжают и смотрят, видят масштаб и говорят: «А где Вы деньги берете?» Я говорю: «Я не знаю». Но 9 лет Центр работает. Да, епархия, понятно. А в основном с Божьей помощью как-то. Мы ни разу зарплату не задержали нашим специалистам. У меня, представляете, работает 15 человек сейчас в Центре. Пока справляемся. Тяжело, но справляемся.

Мы в том году провели первую Всероссийскую спартакиаду по конному спорту для детей с ментальными нарушениями. Это была первая Спартакиада всероссийского уровня в Северо-Кавказском округе. Приехало 105 участников со всей страны. Это были потрясающие старты, первые, но такие запоминающие. Мы договорились, что мы внесем в календарный план и будем ежегодно делать эти старты. Вот, кстати говоря, я задал вопрос, и мы думаем, мы проработаем эту информацию для того, чтобы и бойцов включить в соревнования по специальной олимпиаде, чтобы они тоже занимались конным спортом и соревнованиями.

Вот дети занимаются, а потом плоды от занятий какие! Специальная олимпиада, спартакиада — это потрясающее направление, которое помогает детям социализироваться. Новые знакомства, люди... Они приезжали со своими тренерами, командами, своими флагами. Открытие такое было широкомасштабное.

Мы сейчас готовим Центр для того, чтобы войти в реестр спортивных объектов. Уже часть документации сделали, сертификацию прошли. Тогда мы ежегодно сможем такие соревнования проводить.

Будем развиваться.

Кира Лаврентьева

— Отец Сергий, вот я с Вами разговариваю и вспоминаю детские книжечки с множеством разных окошечек. Вот ты открываешь разворот и видишь очень много разных окошечек, которые, если открыть, там будет еще разворот.

Здесь открыть — еще разворот. И вот я так с Вами разговариваю и так себя ощущаю. «Здесь мы спартакиаду устроили, а здесь мы бассейн планируем, а здесь мы уже 200 человек детей приняли, а здесь бойцов СВО реабилитируем...»

Сергий Тростинский

— А еще конный театр инклюзивный у нас!

Кира Лаврентьева

— Я понимаю, что еще не все знаю. И мы не все услышали в этом часе. Отец Сергий, конечно, резонно возникает вопрос, а где священнослужителю брать на все это ресурсы, время и силы? Учитывая, что есть своя семья, есть свои прямые послушания священнические — и вот такое важное дело, которое требует постоянного включения?

Сергий Тростинский

— Ну, Вы знаете, пока жизнь трещину не дала, слава Богу, справляемся. С Божьей помощью, конечно. Тяжело, спасибо моей семье, конечно. Это очень важно, когда семья поддерживает, у меня своих четверо детей.

Кира Лаврентьева

— Они как-то участвуют во всем этом?

Сергий Тростинский

— Участвуют, самое главное, поддерживают. У меня старший сын ветеран СВО, он служит в специальных подразделениях. Сейчас находится в командировке.

Кира Лаврентьева

— Помоги, Господь!

Сергий Тростинский

— Спасибо большое.

Кира Лаврентьева

— А как зовут?

Сергий Тростинский

— Даниил.

Кира Лаврентьева

— Дорогие слушатели, давайте помолимся за Даниила. У нас есть эта возможность, и мы иногда просим наших слушателей присоединиться.

Сергий Тростинский

— Да, спасибо большое. А так, спасибо большое, повторяю еще раз, моей семье, которая принимает участие. Мы сегодня прилетели все вместе. Они здесь гуляют. Молятся, чай пьют. Так что, знаете, это очень важно, когда поддержка, когда дома тыл крепкий, и проблем не возникает никаких.

Кира Лаврентьева

— У нас был священник прекрасный совершенно, очень хороший. Не буду называть имя, дабы лишний раз не смущать. И вот мы его спросили: «Батюшка, а как Вы стали священником? Вот как Вы столько всего успеваете?» Он говорит: «Вы у матушки моей спросите, как я все успеваю, как я стал священником. Потому что это ее надо сюда звать и спрашивать: что она взяла на свои плечи, чтобы я мог делать вот это, это, это?»

И вот Вы сейчас об этом говорите.

Сергий Тростинский

— Вы знаете, на самом деле очень важно это. Это очень важно.

Кира Лаврентьева

— Тут, конечно, женская сила, мудрость, твердость необходима.

Сергий Тростинский

— Вот детей на крещении в алтарь заносят. Мотивация какая, то есть идея какая на самом деле? — А вдруг этот ребенок станет священником.

Кира Лаврентьева

— Мальчиков заносят.

Сергий Тростинский

— Да, вот я думаю, девочек, может быть, тоже занести? Вдруг она станет матушкой?

Это очень важно тоже!!! На самом деле. Это очень важно!

Матушка — это тоже очень важно. Да, это состоявшийся батюшка. Тогда будет все хорошо.

Кира Лаврентьева

— И ведь это можно перенести не только на священника, а на любого мужчину.

Сергий Тростинский

— Однозначно. Семья — это малая церковь. Если она живет одной душой, одним сердцем, то все работает. И будет работать, потому что Бог тогда будет жить там. А если лебедь, рак и щука, то...

Ну, как бы не было смешно, но это жизнь. Поэтому такие критерии должны быть. Тогда будет все прекрасно.

Кира Лаврентьева

— Отец Сергий, много важных вещей Вы сегодня сказали в этом часе.

Сергий Тростинский

— Делюсь опытом.

Кира Лаврентьева

— И, видимо, еще не все. Не все Вы успели нам рассказать.

Сергий Тростинский

— Вы знаете, есть такой анекдот. Какое-то дело сделал, думаешь:

— Вот, наверное, счастье?

— Да нет, это только опыт! Счастье еще впереди.

Кира Лаврентьева

— Спасибо, отче. Спасибо. Пожалуйста, приезжайте к нам еще.

Сергий Тростинский

— Спасибо Вам большое, что Вы приглашаете.

Мы с удовольствием. Я хочу еще сказать слова благодарности моей команде, которая занимается реабилитацией. Это люди с большим сердцем, которые работают сейчас.

Это люди, которые так же полагают свои силы, видят результаты, мотивация еще большая у них. Поэтому хочу сказать «спасибо» моей команде, которая сегодня работает в Центре «Целебный Есентуки».

Кира Лаврентьева

— Спасибо огромное, Отец Сергей. Спасибо, дорогие наши слушатели, в этом часе с нами был священник Сергий Тростинский, руководитель Центра иппотерапии «Целебный Ессентуки» Пятигорской епархии, настоятель храма святой великомученицы Екатерины станицы Ессентукской. Меня зовут Кира Лаврентьева.

Мы прощаемся с вами до следующей недели. Всего вам доброго. До свидания.

Сергий Тростинский

— До свидания. До новых встреч. Силы и помощи Божьей.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Соборное послание апостола Иакова». Протоиерей Александр Прокопчук
• «Вера, живопись, семья». Михаил Ильин, Мария Андрияка
• «Соборное уложение царя Алексея Михайловича». Дмитрий Володихин

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов