Поделиться
В нашей студии были ответственный по вопросам семьи, защиты материнства и детства Московской епархии священник Александр Насибулин и его супруга Анастасия.
Мы говорили о пути отца Александра к священническому служению, почему этот путь был неразрывно связан с семьей и как супруга поддерживала его в этом выборе.
К. Мацан
— «Светлый вечер» на радио «Вера». Здравствуйте, дорогие друзья. В студии Кира Лаврентьева...
К. Лаврентьева
— Добрый вечер.
К. Мацан
— И я, Константин Мацан. И сегодня у нас в гостях семейная пара. Священник Александр Насибулин, ответственный по вопросам семьи, защиты материнства и детства Московской епархии, и матушка Анастасия Насибулина. Добрый вечер.
Иерей Александр
— Добрый вечер.
А. Насибулина
— Здравствуйте.
К. Мацан
— Очень неожиданно именно то, что у нас сегодня два человека у нас в гостях, потому что, я напомню нашим слушателям, в этих программах, беседах, которые мы с Кирой устраиваем на радио «Вера», мы говорим со священником о пути к вере и в вере. Потому что существует такое представление, что священниками рождаются, а не становятся. Вот мы стоим в храме, видим человека в облачении, на амвоне в епитрахили и нам кажется, что он, вот ему на роду было написано быть священником. На самом деле очень часто, как мне кажется, во всяком случае, это путь, это путь выбора, это путь иногда сомнений, преодоления, и человек какое-то решение принимает, что я хочу быть служителем алтаря. И вот о том, как этот путь складывается и как те вопросы, которые у него возникают, могут быть экстраполированы в принципе на любой духовный путь, любого нашего радиослушателя, нас с вами, вот об этом мы хотели бы сегодня поговорить. А то, что у нас в гостях два человека, уже создает интригу — то есть каким-то образом, видимо, путь к вере, в вере к священству неотделим здесь от темы семейной, от мысли семейной — вот об этом сегодня поговорим.
К. Лаврентьева
— Когда мы говорили с отцом Александром о его возможном участии в нашей сегодняшней программе, он сказал, что без матушки он вообще не может говорить о пути к священству, и это меня очень сильно удивило и поразило. И сегодня у нас такая исключительная программа, как сказал Костя, потому что путь к священству мы всегда все-таки привычно ведем с одним гостем. А сегодня у нас батюшка и матушка, и все это сразу очень интригует уже заранее. Отец Александр, а как вы познакомились, как вы шли к вере? И, видимо, это очень тесно связано с матушкой.
Иерей Александр
— Ну действительно для меня моя матушка стала путеводной звездой, как в моей прогрессирующей вере, так и на пути к священству. Потому что матушка из многодетной семьи отца Андрея Юревича небезызвестного, и она воспользовалась советом одного известного миссионера, отца Андрея Кураева, который в то время предлагал семинаристам искать себе жен в каких-то различных местах, заниматься миссионерством. И потом уже выходить за верующих православных христианок. Так случилось и со мной, потому что матушка много мне рассказывала о вере. Я помню, когда мы гуляли и только начинали встречаться, то у нас заходили вопросы о Духе Святом, и для меня это было совершенно поражающее открытие, вообще все вот эти темы, вопросы, я задавал свои вопросы ей, она на них умело отвечала, подсовывая мне книжечки по семейной психологии христианской, я их с радостью читал, потому что был в нее очень влюблен. И это нам очень помогло как в семейной жизни, так и вот на некоем пути веры, потому что эта вера постепенно возрастала. И как-то раз меня один батюшка спросил: что для тебя в первую очередь священство или супружество? Очень интересный вопрос...
К. Мацан
— Так.
Иерей Александр
— Я тогда замялся, не смог ответить на него, но долгое время размышлял, наверное, даже несколько лет у меня это внутри сидело. И сейчас я нашел ответ на этот вопрос. Матушку нельзя сравнивать ни с чем, это нулевая степень родства между мужем и женой, то есть они вместе идут на этот путь священства. И неслучайно перед тем, как человек становится священником, то беседа такая исповедническая, она происходит не только со священником будущим, но и с будущей матушкой, то есть это очень важный такой аспект. И вот перед тем, как стать священнослужителем, вы знаете, что молодой человек снимает кольцо. На мой взгляд — но это мое частное богословское мнение, — это не очень верная традиция. Потому что кольцо, которое носит муж, что оно означает? Оно означает, что тебе принадлежит жена, да, то есть всю жизнь муж носит кольцо жены, в древности кольцо мужа было золотым, а кольцо жены серебряным, когда они обменивались кольцами, то муж носил кольцо жены, как, знаете, принадлежности: она подарила мне себя. А тут вдруг почему-то у меня ее как бы отнимают...
К. Мацан
— А мне всегда казалось наоборот, что не жена мне принадлежит, раз ее кольцо ношу, я ее собственность.
Иерей Александр
— Обратно это тоже работает, то есть и жена тоже мне принадлежит. То есть надо либо ее кольцо снимать, что отныне я не ей только принадлежу, но в большей степени Церкви, да, как это обычно объясняется, либо же обоим снимать кольца, либо вообще их не снимать. Кстати говоря, когда мы едем в страны зарубежные, то всегда там я свое кольцо надеваю. Потому что там традиции такой, ну не везде она существует, и соответственно, когда видят священника без кольца, который гуляет с женой и стремя детьми, ну наверное, задаются вопросом, что это монах, значит, делает вот в такой семье. Женатые священники не снимают кольца по традиции.
К. Лаврентьева
— Отец Александр, а как вы шли к вере до встречи с матушкой? Я понимаю, что матушка помогла вам сделать очень большой рывок в этом вопросе. А как было до встречи с ней, какой был ваш путь один на один с Богом?
Иерей Александр
— Ну действительно, многие сразу, как только узнают, что ты священник, спрашивают: а где у тебя служит отец, да, твой папа. Я из невоцерковленной семьи, но я из очень хорошей семьи — то есть как-то Господь так сделал, что у меня семья полная, и это очень много значит. То есть для меня вот авторитет отца, внутрисемейные отношения между родителями, они, наверное, были неким фундаментом веры, то есть я изначально видел вот, что такое добрые отношения и что такое любовь, не эгоистичная, а вот любовь действительно жертвенная. У нас в семье как-то все это было, наверное, от бабушек передалось, потому что помню, бабушка, меня, конечно, в детстве в храм водила. Слава Богу за наших бабушек, которые действительно спасли во многом веру, сохранили и передали ее уже пусть не своим детям, но своим внукам. То есть для меня вот эти детские воспоминания, вот эти, храма, они в сердце живут. И в детстве Господь послал на моем жизненном пути моего лучшего друга, Антона, с которым мы познакомились во дворе, который учился в православной гимназии. И просто из общения с ним я постигал первые основы веры. То есть он мне рассказывал о Боге, о бесах — это было такое детское восприятие...
К. Мацан
— Хорошие у вас темы были для общения.
Иерей Александр
— Да, ну были и другие, конечно, но здесь мы о них говорить не будем. И он меня очень долго зазывал учиться в прекрасную православную гимназию, которая была у нас, в маленьком нашем городочке, Лесосибирске. Я как-то всерьез не воспринимал эти все позывы, потому что о православной гимназии у нас в городе ходили ну не самые приятные слухи, что низкое качество образования, как это обычно бывает и прочее. Но несколько лет как-то все эти вопросы зрели. И вдруг в какой-то момент Господь подтолкнул мою маму на то, чтобы меня в эту православную гимназию перевести. Это было совершенно удивительное событие. Это был 8 класс. То есть чтобы моя мама вдруг так вот просто взяла и в какую-то непонятную гимназию перевела — ну это действительно было некое чудо Божие. То есть Господь, видимо, как-то священника избирает: не вы Меня избрали, но Я вас избрал, — вот я это избрание чувствовал, наверное, действительно с самого детства. То есть Господь как-то постепенно-постепенно вел. И на этом пути очень важно просто быть с открытым сердцем. То есть Господь тебе что-то предлагает, если ты идешь по этому пути с открытым сердцем, то и Господь начинает творить вот эти чудеса, то есть Господь начинает тебя вести. Я думаю, что это с каждым человеком происходит, просто некоторые ну как-то свои сердца держат закрытыми, больше, может быть, полагаются на себя. У меня была некая вот такая черта — не знаю уже откуда, наверное, вот такое что-то врожденное, может быть, опять же от родителей, — то есть я умел доверять. Да, вот поскольку семья, может быть, полная, отец, то есть у меня вот это чувство доверия, оно всегда сохранялось. И когда Господь что-то предлагал, я с открытым сердцем бросался, с радостью...
К. Лаврентьева
— А как вы понимали, что это Господь предлагает?
Иерей Александр
— Я тогда еще не понимал, наверное. То есть это я понимаю уже сейчас, в процессе, когда прошло время. А тогда это был просто какой-то некий...
К. Лаврентьева
— Путь.
Иерей Александр
— Добрый посыл, это был путь. И ну просто откликался на него так, как вело сердце.
К. Лаврентьева
— То есть со скольки лет вы поняли, что хотите стать священнослужителем?
А. Насибулина
— Батюшка этого не понял, по-моему, вообще, пока не стал священником.
Иерей Александр
— Да, то есть мыслей о священстве у меня не было еще в то время. Это был просто путь познания веры, путь познания Христа: Кто Он такой, где Он там прячется за церковной завесой. И я когда перешел в православную гимназию, там надо было обязательно ходить в храм, мне все это внешнее совершенно не было близко. То есть меня тошнило от запаха ладана, я помню, в храме. Мой друг Антон сказал мне о том, что во время возгласа: «Оглашенные, изыдите!» есть древняя практика, если ты не причащаешься, можно из храма уходить. И мы обильно пользовались этой практикой, то есть мы сразу же из храма убегали и шли гулять.
К. Лаврентьева
— То есть это в середине литургии, получается.
Иерей Александр
— Ну да. То есть мы не причащались, не готовились к причастию. Ну может быть, где-то даже и специально. Ну то есть было некое вот такое восприятие. То есть служба даже мне сама по себе понравилась не сразу, богослужение. Потом меня, как человека, который хорошо учился, пригласили в алтарь, — и я испугался. Вот почему-то для меня вот это сакральное вот некое ощущение, что там происходит что-то, к чему нельзя просто так прикоснуться, оно тоже где-то в сердце жило. И через какое-то время к нам приехал архиерей, и вот тогда меня, помню, в нашем большом Крестовоздвиженском соборе было удивительное богослужение, тогда меня действительно все это поразило, зацепило как-то внутренне. И я уже пошел сам умолять, чтобы меня взяли в алтарь. Вот был какой-то такой момент. Ну и потом началась обычная алтарническая жизнь, со своими трудностями, переживаниями, с трепетом. То есть это был действительно какой-то новый удивительный мир, когда ты вот попадаешь туда. Когда ты служишь Бог уже не только в некоем предстоянии, но и в действии, то ну это что-то другое. И я с радостью, конечно, постигал всю эту новую для себя такую науку. Ну а потом на горизонте появился Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет. Потому что у нас некоторые ребята уже там учились. Моя будущая супруга уже на тот момент тоже училась в Москве, в Российском православном университете. И они очень много говорили, рекламировали все эти вузы, с тем чтобы туда перейти. Но мне, честно говоря, просто понравилась формулировка: магистр богословия. Как-то меня зацепило это, я думаю: это круто — быть магистром богословия. Я не предполагал, что за этим стоит, какие там будут предметы — греческий язык, значит там, апологетика, — все это было что-то неизведанное, но я поехал. И это был тоже элемент чуда, потому что родители как-то очень свободно на это согласились. То есть там невоцерковленные на тот момент совершенно родители, мама до сих пор мне говорит: я своими руками отвезла тебя в Москву, — вот что-то такое. Ну и в тот момент, когда я поступал, я тоже не собирался быть священником. Вот мы с матушкой тоже обсуждали эти моменты. То есть всегда я думал, что буду преподавателем, что, может быть, да, задержусь где-то в вузе, буду преподавать, мне это было интересно. И когда меня вдруг родственники подкалывали, что: о, священником будешь! — я всегда как-то отнекивался. Почему-то. Ну может быть, внутри это не было для меня постыдным чем-то, стать священником. Но поскольку родственники все далеки от Церкви, от веры, то ну всегда я как-то некую дистанцию такую держал: нет, священником я не буду. А внутри про себя думал, что ну там исполнится 30–33 — вот канонический возраст, — тогда подумаю. А до этих пор, ну еще я молодой, думать об этом негоже. Хотя предложения, конечно, поступали. Когда ты молодой человек и оказываешься в Церкви, то тебя сразу пытаются, в хорошем смысле, завербовать.
К. Мацан
— Священник Александр Насибулин, ответственный по вопросам семьи, защиты материнства и детства Московской епархии, матушка Анастасия Насибулина с нами в программе «Светлый вечер». Матушка, хочу вас спросить. Вот, собственно говоря, начал отец Александр свой рассказ о пути к священству с рассказа о вашем знакомстве. А знаете, я как-то встретил в одном книжном магазине книжку, которую написала, если я не ошибаюсь, вдова философа Николая Бердяева, книжка называлась так: «Жена философа: профессия». Вот насколько жена священника — это профессия. Спрашиваю еще и потому, что мы часто спрашиваем священников, вот, собственно, о том, с чего я начал: а было ли на роду у вас написано быть священником? И неслучайно отец Александр упоминает, что у всех естественная реакция: а где ваш папа служит, наверное, династия. Вот вы дочка священника, и в этой же ситуации кажется вполне логичным, что у вас и супруг священник. Кажется, что для дочки священника другого варианта быть даже не может — ну а где еще искать супруга, как не среди будущего духовенства. Это так или не так?
А. Насибулина
— Ну нет, для моей жизни, для моей судьбы это было совершенно нелогично. Я, мне кажется, никогда не мыслила себя как матушка, я такая девушка с норовом всегда была, очень свободолюбивая. И когда мы познакомились с Сашей, будущим отцом Александром, то тоже речи о священстве не шло. Когда мы уже были женаты, у нас возникали вопросы, как-то так, гипотетически, мы их обсуждали: а что, если... Но вот речи об этом не заходило. И я не скажу, что я прямо мечтала. Насчет того, что это профессия — действительно, матушкой нужно быть, это не просто жена кого-то, какого-то человека...
К. Мацан
— Не просто жена батюшки.
А. Насибулина
— Да. Это действительно. Это, во-первых, должно быть колоссальное смирение —то чего мне никогда не хватает, наверное, это должно быть четкое понимание, что действительно у твоего мужа теперь не ты на первом месте. Всегда. И мне кажется, по-хорошему, матушка все-таки должна быть матушкой на приходе. Ну для меня всегда пример моя мама. Я считаю, что я еще так себе матушка, а моя мама — это действительно, ну знаете, это как батюшка в женском роде. То есть любая женщина к ней может подойти, задать какой-то там нереально сложный свой женский вопрос, с которым к батюшке, к мужчине, сложно подойти, и мама всегда поможет и духовно наставит, и будет вести духовно.
К. Лаврентьева
— Матушка, ну тут нужно еще пояснить для радиослушателей, что ваши родители — это действительно какой-то такой уникальный случай.
А. Насибулина
— Ну это очень хороший случай.
К. Лаврентьева
— Мы часто с Костей, когда говорим об отце Андрее на наших программах, мы напоминаем о фильме «Свидетельство любви», режиссером которого является Наталья Боцман, наша хорошая знакомая. И дело в том, что отец Андрей и матушка, они же удивительно любят друг друга. Это действительно, мало того, что они любят друг друга, они и не скрывают этого, они несут это людям, прихожанам, всем тем, кто их окружает. И понимаете, до такой степени редкая история, когда люди до такой степени, священник и матушка, культивируют — я прошу прощения за это слово, — но культивируют действительно семью. И сейчас, наблюдая за вами, я вижу то же самое. И что это, традиция, которую вы взяли от ваших родителей? Или это просто так вот случилось, что вы любите друг друга и несете это, не скрываете, не затираете как-то за облачением вашего мужа?
А. Насибулина
— Я вам скажу, что за этой любовью, конечно, стоит огромная работа. Работа постоянная. Нельзя просто взять там, годик поработать как следует, и будет накатанная жизнь.
К. Лаврентьева
— Ну это как в любой семье.
А. Насибулина
— Да, естественно. Но это работа, она же еще и в Боге ведется, что улучшает ее эффективность, скажем так. То что родители никогда не скрывали свой любви — для меня это большой пример, да. И мы с батюшкой тоже как-то не стараемся ее скрывать, надевать там...
К. Лаврентьева
— Строгие лица.
А. Насибулина
— Строгие лица, что батюшка, матушка. Батюшка может меня обнять, поцеловать при всех. Мне это безумно нравится.
Иерей Александр
— Ну наверное, это нормально, мы же муж и жена. То есть пример отца Андрея и матушки Ольги — это огромный вдохновляющий пример. Когда я впервые попал в их дом, то здесь миссионерство ну как бы делом, жизнью, то есть ничего говорить не нужно, ты попадаешь совершенно в другую атмосферу: действительно малая Церковь, — ты заходишь, и ты просто греешься вот от этого очага. Вот для меня это было удивительно. То есть опять новый какой-то мир интересный. И, конечно, когда тоже создал свою семью, тебе хочется к этому стремиться. То есть ты через все преграды, через трудности, которые возникают в жизни обычной семьи, но из-за того, что примера нет, к чему как бы стремиться, может быть, многие опускают руки в какой-то момент. Потому что у нас с матушкой вот 19 июля как раз было 10 лет со дня свадьбы как раз, со дня венчания.
К. Мацан
— Поздравляем вас.
Иерей Александр
— Спаси Господи. И за эти 10 лет, конечно, было многое. То есть многие так думают тоже, что семья священника — это ну что-то очень благостное: цветочки, ромашки, улыбки. Нет, бывает, и посуда бьется, и где-то и голос повысишь, и просишь прощения, конечно, потом. И вот, наверное, этим отличается, что просишь прощения. Как апостол Павел говорит: «Солнце да не зайдет во гневе вашем». Всегда стараешься вот, чтобы в рамках одного дня успеть поругаться и помириться. Вот как-то идешь, склонив голову, миришься. И это очень радостные такие моменты, которые тоже наполняют жизнь.
К. Мацан
— Вот меня очень заинтересовал ваш, отец Александр, рассказ о том, что вот матушка Ася в каком-то смысле вас в вере ну наставляла. Потому что, видимо, с детства, матушка, вы были просто ну более опытным в религиозном плане человеком. А нет ли здесь какой-то, ну если угодно, такой вот тоже проблемы, не знаю, семейной иерархии? Казалось бы, получается, что вот в плане веры, если так совсем огрублять, лидирующие позиции у жены...
А. Насибулина
— Были. Тут ключевое слово «были».
К. Мацан
— Были. А тогда расскажите, как это начиналось и как это менялось. И как это в итоге пришло, ну если я так понимаю, пришло, в нужный баланс.
Иерей Александр
— Ну тут, наверное, матушке слово, которая смогла умалиться так вовремя.
А. Насибулина
— Ну мне кажется, да, у нас были действительно проблемы. Я еще немножко батюшки старше, поэтому начинали мы с такого конкретного дисбаланса в плане того, что было дано. Но очень помогали две вещи. Первая — это, конечно, Бог, и то, что ты читаешь в Евангелии, в Посланиях о том, как должна себя вести жена и где она должна стоять, да, в своей позиции. И второе — нам действительно очень помогли всякие книжки по семейной психологии христианские. Мы их очень много успели прочитать до свадьбы — это прямо такой вот буфер, такая подушка безопасности, которая до сих пор в кризисах очень часто нам помогает. Ну и, как ни странно, меня спасло то, что у нас сейчас трое детей, и двое младших, они родились практически подряд. Меня, видимо, Бог просто Сам умалил и поставил на свое место. Потом мой весь гонор, он весь сбился из-за того, что я села дома, и я начала забывать слова, заговариваться. А батюшка в это время рос просто гигантскими темпами. Поэтому сейчас, мне кажется, у нас очень хороший баланс, вообще никаких вопросов ни про возраст, ни тем более про веру, вообще никаких вопросов нет.
К. Лаврентьева
— Знаете, несмотря на то что я дружила крепко с вашими родителями уже очень с давних времен, вас, матушка, я не видела ни разу до тех пор, пока однажды мы с вами не встретились в одном большом небезызвестном магазине. Вы этого, сто процентов, не помните, потому что я думаю, что таких, как я, бегущих за благословением, встречается много на вашем пути.
Иерей Александр
— Я помню этот момент. Сейчас вы сказали, я вспомнил.
А. Насибулина
— Я просто тогда не знала, что это вы.
К. Лаврентьева
— Да, я вас узнала по фотографии. И подошла, взяла благословение у отца Александра. В общем-то, мне хотелось как-то вас поприветствовать. И что меня поразило: радость, она не покидала вас. Внутренняя радость от общения и внутренняя радость каждого из вас, она присутствовала даже вот в этот момент, когда вы были окружены каким-то заботами, покупками, корзинами, и все это было так по-житейски и так по-бытовому. Тем не менее дух, дух, тот самый дух, который так нужен каждому из нас, он присутствовал с вами. И что я хочу спросить. Буквально вчера мне посчастливилось прочитать статью отца Федора Бородина замечательного, который, один из немногих, довольно часто поднимает проблему священства именно в плане семейной жизни. То есть он говорит о том, что священники до такой степени загружены, что им не хватает времени на жену и детей, им не хватает времени на семейное времяпрепровождение. Но мы смотрим сейчас с Костей, что и вы, отец Александр, очень загружены: то есть вы ответственный по вопросам семьи, защиты материнства и детства Московской епархии, вы настоятель двух храмов, то есть это колоссальная нагрузка. И при этом вы умудряетесь уделять время друг другу. Где этот баланс, как его найти?
Иерей Александр
— Я вот, пожалуй, у меня этот вопрос только сейчас и встал на самом деле, когда я стал настоятелем двух храмов, когда я стал ответственным за вот эту комиссию очень важную. До этого времени Господь постепенно как-то взращивал. Вот тоже удивительно, как Господь осторожно с нами обращается, дает по силам. Когда я только стал священником, я был, по-моему, шестым священником на приходе — это Спасский храм поселка Андреевка, которому я безмерно благодарен, где я трудился шесть лет под руководством иеромонаха Николая (Летуновского). И я там воспитывался действительно, варился в каких-то проблемах, заботах. Но когда ты только становишь священником, то это как первая влюбленность — то есть Господь тебе дает очень много благодати на то, чтобы все покрыть, все трудности. Потому что есть такая закономерность: в первые годы священства, вот у меня это были первые три года, случалось такое, чего не случалось со мной больше никогда вот за время моего служения. То есть я помню свою первую Пасху. Обычно для нас Пасха это какая-то великая радость, и ты вообще переживаешь, весь в ней находишься, Воскресение Христа славишь. А тут нас поставили на исповедь — была такая не очень хорошая практика в нашем храме, от которой мы потом отошли, но в тот года она была, когда я только стал священнослужителем. И, значит, меня поставили на исповедь. И вот Часы Пасхи, все бегают радостные, «Христос воскресе!» там кричат. А ко мне подошел такой человек — с грехами, с таким грузом, ну я вообще больше такого никогда не видел в жизни своей. То есть вот он подошел, и, ну наверное, в тот момент это было нужно, как некое, может быть, испытание, ну помню, меня все пришибло там, и я там и остался с этим человеком. И затем, по истечении какого-то времени, я стал ответственным за крестильный храм, там мне уже доверили созидать общину. То есть там как бы все постепенно тоже развивалось. Ни за какие бумажки, чего у нас, к сожалению, очень много, отвечать не приходилось, только работать с людьми. И мне это было очень радостно. Потом меня назначили настоятелем маленького храма, то есть постепенно начались какие-то бумажные, ну и сейчас уже большой храм, комиссия, все прочее. До этого момента, вот эти шесть лет — это была такая духовная весна, мы с матушкой всегда были вместе, всегда находилось время чтобы побыть вместе, ну по большому счету, мне так кажется. И мы уделяли этому достаточно серьезное внимание. То есть всегда у нас были дни, семейные поездки, выезды, паломничества — то есть мы старались этому уделять какое-то время. Матушка со мной первое время ездили на требы, чему многие священники очень удивлялись, скромненько либо ждала меня на лавочке, либо пела — вот по домам когда ездишь причащать, освящать квартиры. Отец Андрей еще нас учил, что очень хорошо ездить вместе, чтобы люди видели пример семьи, любви, и как-то тоже...
К. Лаврентьева
— И верности.
Иерей Александр
— И был некий пример в этом отношении. И сейчас такая проблема стоит. Потому что очень много времени, как мы ни пытаемся это время двигать, ну пока не очень, может быть, где-то удается. У нас на приходе есть тайм-клуб, действует, мы учимся управлять временем — очень важная, как оказалось, наука. Но, в общем, пока что мы в процессе, то есть я не могу ответить до конца на этот вопрос. То есть сейчас бывают моменты, когда семейного времени нам не хватает. Да, матушка?
А. Насибулина
— Ну надо просто переформатироваться.
Иерей Александр
— Да.
А. Насибулина
— Мы в процессе того, чтобы найти свой вариант. Потому что времени действительно становится мало, и это значит, что оставшееся небольшое время надо проводить качественно, чтобы его хватало сполна.
Иерей Александр
— Ну мы в поиске, потому что необходимо это время, то есть искать его необходимо.
А. Насибулина
— В поиске действительно. Но нас спасает лето: мы по-прежнему, как и раньше — мы ездили вместе на требы вдвоем с батюшкой, то теперь мы берем всех троих детей, мы с ними ездим в наши сельские храмы, мы там ночуем где-то. И потому что времени мало, чтобы его хоть как-то немножко вместе проводить.
К. Лаврентьева
— Священник Александр Насибулин, ответственный по вопросам семьи, защиты материнства и детства Московской епархии и матушка Анастасия Насибулина, сегодня проводят с нами этот «Светлый вечер». Мы вернемся через несколько секунд.
К. Мацан
— «Светлый вечер» на радио «Вера» продолжается. Еще раз здравствуйте, дорогие друзья. В студии Кира Лаврентьева и я, Константин Мацан. У нас сегодня в гостях священник Александр Насибулин, ответственный по вопросам семьи, защиты материнства и детства Московской епархии и его супруга, матушка Анастасия Насибулина. В таком необычном для нашей программы составе мы говорим о пути отца Александра к священству. И вот как раз, мне кажется, сейчас мы к этой теме подходим. Мы часто задаем гостю вопрос о священстве такого порядка: что вот живет человек, вот он христианин, вот он крещеный, получил образование, но пока о священстве не помышляет — и вдруг этот помысел, этот порыв приходит, какое-то человек начинает чувствовать, наверное, призвание. То есть возникает, видимо, понимание, что в жизни есть какая-то, ну если угодно, лакуна, какое-то свободное пространство незаполненное — в духовной жизни, вообще в жизни, — которое следует заполнить именно священством, вот без этого не будет полноты. И вот так именно человек чувствует, что вот есть этот шаг, который нужно совершить, и тогда как-то цепочка будет завершена. Но мы обычно об этом говорим, скажем так, в биографическом плане человека одного, а у нас сегодня семья в гостях. А вот для семьи это тоже так же переживется? То есть что это, какое-то, не знаю, семейное ощущение? И на каком-то семейном совете вот супруги принимают решение или как-то понимают, что да, вот мы готовы, как вы сказали, вместе готовы по этому пути идти, и без этого, без того чтобы наша семья была священнической семьей какой-то, мы, не знаю, полноты не достигаем или что-то упускаем? Как это было у вас?
Иерей Александр
— Знаете, для меня это было, наверное, наоборот.
К. Мацан
— Так.
Иерей Александр
— Наверное, действительно у многих происходит так, как вы это говорите. У меня никакой пустоты внутри не было. То есть, наоборот, я был переполнен. То есть Господь с самого детства обильно благословлял многими дарами, то есть начиная там вот с семьи, с супружества. То есть жену я тоже себе не искал, ее Господь как-то подвел, сказал: вот тебе вот этот прекрасный подарок, бери. Для меня священство было неким призывом, в котором я почувствовал, что я должен от этого чувства благодарности Богу отдать себя, свою жизнь. Потому что, наверное, неслучайно Он столько мне давал. И действительно просто получилось так, что в какой-то момент мне позвонил настоятель нашего храма — я лежал с температурой дома, на Крещение Господне. И он позвонил и прямо по телефону сказал, что вот я хотел бы — а я оканчивал как раз пятый курс миссионерского факультета православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, — и будь священником в нашем храме. И для меня это был шок. Я сказал, что до этого предложения поступали, я к ним достаточно серьезно не относился.
А. Насибулина
— Если честно, батюшка сразу мне все это рассказал, и мы час, наверное, просто сидели смеялись нервно и говорили: да нет, да что, да ха-ха, хи-хи. И вдруг потом батюшка начал об этом серьезно рассуждать. И я первое время прямо испугалась.
Иерей Александр
— Может быть, да, где-то стало страшно. А потом решили на волю Божию положиться, и я пошел к своему духовнику, к отцу Андрею, и сказал: батюшка, ну помолитесь, как Господь откроет, пусть оно вот так и случится. Отец Андрей помолился, позвонил своему духовнику...
А. Насибулина
— Это была целая череда чудес, на самом деле...
К. Мацан
— Отцу Геннадию Фасту?
Иерей Александр
— Да.
А. Насибулина
— Для нас это был такие знаки свыше. Потому что отец Андрей, мой папа, отец Геннадий Фаст — они такие достаточно консервативные в этом вопросе люди, и они считают, что священник должен сформироваться как личность, и поэтому канонически он должен в определенный жизненный период, там не раньше скольки-то лет быть священником и так далее. И мы знали, что они очень к этому строго относятся...
Иерей Александр
— И надеялись, что они скажут: нет.
А. Насибулина
— И подумали, что они сейчас скажут: нет, нельзя. Мы пришли сначала к папе, отцу Андрею. Папа так сначала тоже смешно отреагировал. Потом сказал: ну, да, наверное, надо. Батюшка мой говорит: ну давайте тогда отцу Геннадию позвоним, только вы его сами наберите, объясните, кто я такой, а потом мне трубку дадите. Трубку ему так и не дали, потому что отец Андрей позвонил отцу Геннадию, отец Геннадий сразу сказал: надо рукополагаться. И последней каплей был звонок Сашиной, батюшкиной маме, которая на тот момент еще только начинала свой путь в воцерковления. И нам казалось, что мама точно скажет: ну какой священник, ты что сынок? И мама тоже совершенно смиренно сказала...
Иерей Александр
— Смиренно отреагировала.
А. Насибулина
— Сказала: да, хорошо. И для нас это был такой знак, такой прямо...
Иерей Александр
— Ну то есть тут уже все, благословение дано, ты его попросил, и назад уже пути нет. И все, и дальше все стремительно. То есть ты дал согласие, а дальше все стремительно развиваются события в подготовке. И это было тоже как-то чудесно и гармонично. Вот отец Андрей Кураев как раз об этом тоже, я помню, как-то говорил, что в молодости надо делать две вещи: жениться и становиться священником. Потому что потом включается рассудок, и это делать уже достаточно сложно — то есть приходить к этому, осмыслять. А здесь это был такой юношеский максимализм: то есть, Господи, Ты столько мне даешь, вот моя жизнь и она принадлежит Тебе, то есть я отдаю себя в Твои руки. Ну вот так.
К. Лаврентьева
— Отец Александр, а вот этот порыв доверия Богу, тот самый, когда вы шли к священству, что это было? Это был период неофитства или это свойство вашего характера? Потому что глядя на вас, у вас и сейчас так.
А. Насибулина
— Вот можно я скажу. Мне кажется, отец Александр, почему его Господь так любит, благословляет...
К. Лаврентьева
— Детское сердце совершенно, да?
А. Насибулина
— Да, у него абсолютно открытое сердце, он всегда готов, абсолютно всегда. Вот ну как говорил пророк Исаия: вот я, Господи, пошли меня.
К. Лаврентьева
— Тогда напрашивается следующий вопрос. А такое понятие как кризис веры, уныние, какие-то переходные периоды вот эти тяжелые, когда человек уходит от неофитства и начинает идти своим путем, они знакомы вам?
Иерей Александр
— Пока меня, слава Богу, все это обходит стороной. Потому что я стараюсь ко многому относиться с юмором. Вот мне кажется, что в Церкви очень ну достаточно не хватает улыбки в какие-то моменты. В Церкви очень много на глубине, вернее на поверхности скорее, заложено таких моментов, которые могут быть препятствием и искушением для человека. И когда вот эти розовые очки, они снимаются, человек видит все это, видит больных людей — Церковь это же врачебница, — и когда он видит больных людей, он понимает, что что-то здесь не так, и, наверное, я себе по-другому все это представлял, и он начинает потихонечку разворачиваться. Вот у меня этого не было. Потому что я старался на все реагировать ну с юмором. И есть такие моменты, ну как можно серьезно, знаете, реагировать, например, на священнические награды — вот для меня все время это некий веселый такой момент. Дали тебе шапку — и ты стал более таким, значит, благодатным священником. Ну то есть ну такие моменты, надо просто их воспринимать как некую часть какой-то игры. Потому что на глубине это ты и Христос. То есть ты приходишь в храм ко Христу, какие могут быть кризисы веры? Если ты ощущаешь цель своего прихода в Церковь, то кризиса быть не может, потому что ты стремишься ко Христу, а Он всегда открыт по отношению к тебе. И это не просто красивые слова. То есть если ты реально ощущаешь эту цель, все внешнее, оно отпадает. То есть все, кто-то что-то тебе сказал, в храме тебя толкнул. Такой, знаете, момент, я сейчас раскрою: я даже сам иногда боюсь некоторых православных христиан, потому что ну бывает, кто-то тебя так огреть может, а особенно если не знает, что ты священник. У священника есть огромный кредит доверия, конечно. Священнику очень сложно почувствовать, как оно есть на самом деле. Потому что как в том анекдоте. Машина, значит, проехала, там облила, двух бабушек. Одна говорит: ах ты, такой-сякой! Значит, выходит из машины батюшка. Другая говорит: благодать-то какая!
К. Лаврентьева
— Отец Александр, а если не говорить сейчас о церковном спецназе в виде бабушек, которые могут толкнуть, или огреть, или дать несколько резких рекомендаций, а говорить о более глубинных вещах. И я не прошу сейчас ну уходить в это, да, но хотя бы немножко коснуться. Ведь в отношениях с Богом иногда бывает сильное непонимание. И Бог, по Своему милосердию, может посылать какие-то испытания для укрепления человека. Это может быть какое-то охлаждение, я не знаю, ну святые отцы много об этом говорят, это ведь не секрет. Мы сейчас ведь касаемся не очень опасной темы, но она нужна. Ведь у верующих людей, которые годами ходят в храм, могут случаться очень серьезные кризисы. И как хорошо, как не упасть в эти кризисы или как преодолевать эти кризисы? Знакомо ли вам это хотя бы немножко? Если нет, то тогда мы просто закрываем эту тему и продолжаем разговор.
Иерей Александр
— Ну да, здесь, видите, я, наверное, человек духовно слабый, мне Господь дает по силам. То есть у меня пока что, слава Богу, таких серьезных кризисов не было. А те минимальные, которые были, они решались как раз в семье. То есть когда семья является действительно фундаментом твоей жизни, ты в ней находишь поддержку, ты с женой всегда можешь поделиться тем, с чем не сможешь поделиться с другими людьми. То есть священник в этом отношении достаточно одинокий человек. Есть многие моменты, которые он переживает внутри себя, он молится внутри себя. Он не может раскрывать тайну исповеди. То есть он варится как бы сам в себе и вот в своих отношениях с Богом. И прекрасно, когда рядом есть вот вторая половина действительно. Не случайно называется половиной тебя — то есть ты с ней можешь многим поделиться, да. Есть духовник, но ты до него не всегда доедешь, не всегда удобно позвонить и прочее. А жена, она всегда рядышком, она всегда выслушает, она всегда как некий буфер примет некое, ну может быть, гневное что-то, что внутри есть, с любовью отреагирует. И ну и ты стараешься так же принимать. Вот как-то это очень здорово, когда это есть.
К. Мацан
— Мне кажется, что вопрос про кризисы веры нужно задать матушке. Потому что человек из церковной семьи, хотя, если я правильно понимаю, отец Андрей будущий и матушка Ольга...
А. Насибулина
— В сознательном возрасте.
К. Мацан
— Ну когда вы уже родились, вы уже... То есть вы воцерковлялись вот вместе с ними и приходили к вере.
А. Насибулина
— Да.
К. Мацан
— Но все равно большой опыт в детстве церковной жизни есть. И нередко мы слышим о том, что человек, выросший в церковной семье. может быть, даже в каком-то смысле с более серьезным вызовом и кризисом может столкнуться. Потому что все тебе было дано по инерции, но ты должен пройти через точку, как говорят люди из таких семей, когда это станет твоим, когда вера станет не тем, что ты унаследовал от родителей, а тем, что ты сам пережил и решил: да, я верю во Христа. И тут неизбежны и кризисы, и переосмысление предыдущего и, может быть, несовпадение нового опыта и старого. Как это было у вас? У вас были в этом смысле кризисы веры?
А. Насибулина
— У меня кризисы были, они еще периодически и сейчас накрывают, но это, конечно, уже не так сильно. У нас у всех в семье были кризисы, естественно, где-то там верхняя граница переходного возраста. Слава Богу, родители к этому были готовы. И они разговаривали с нами на эту тему, и в какой-то момент с каждым из нас они устраивали серьезный разговор и говорили о том, что мы должны действительно сами принять Христа. Сами сделать этот выбор. Причем сделать его не просто в своей голове, а вот ну как бы официально, да, встать перед Богом и сказать об этом. Это очень много дало. Ну сейчас я с кризисами проще справляюсь, потому что у меня есть рядом батюшка. У нас такая степень доверия, что когда он стал священником, для меня это был такой праздник, в том плане, что наконец-то могу исповедаться, вот всю себя раскрыв...
К. Лаврентьева
— Это вообще удивительно: вы исповедуетесь мужу, получается.
А. Насибулина
— Я исповедуюсь мужу, потому что я и до священства фактически как бы ему исповедовалась. Ну естественно, это было не таинство, но он знал обо мне все. И, мне кажется, это нормально.
К. Мацан
— А какие сейчас кризисы веры, с чем это связано? Вот у матушки — мама троих детей, жена священника, — казалось бы, кризис веры должен пошатнуть вообще все, вообще всю жизнь, потому что все на этом строится.
А. Насибулина
— Ну может быть, они не кризисы, а какие-то сложности бывают. Ну это, знаете, это такое женское, бабье, когда ты беременная, и тебя накрывают гормоны...
К. Мацан
— Усталость. Все достало вообще.
А. Насибулина
— Да, мужа нет, и естественно, ты переносишь сразу свои эмоции с мужа на Бога. У меня это, к сожалению, вот в голове как-то завязано. Мне кажется, у многих женщин это завязано, отношение Бога и, например, отношения с мужем или отношения с отцом — что вот, он обо мне не заботится, и начинаются какие-то возмущения. Ну слава Богу, они разрешаются как-то хорошо.
К. Лаврентьева
— А у кого-то с мужа на детей переносится усталость.
К. Мацан
— Священник Александр Насибулин, ответственный по вопросам семьи, защиты материнства и детства Московской епархии, и матушка Анастасия Насибулина сегодня проводят с нами этот «Светлый вечер». А почему было сомнение и даже, может быть, некоторый такой иронический скепсис у вас в отношении священства — и у матушки, и у батюшки? Это было связано с тем, что вы просто, матушка, как дочка священника, видели все реалии жизни священника, насколько она непростая и такая подлинно жертвенная? Или просто это было такое, что это не наше, это не про нас. Просто, казалось бы, со стороны, ну кому как не дочке священника, ну скажем так, видеть вполне логичным то, что и супруг должен быть священником.
Иерей Александр
— Мне кажется, это было связано с возрастом в какой-то степени. То есть мы просто себе понимали канонические нормы, которые существуют касательно возраста. Я был еще человек молодой, неоперившийся...
А. Насибулина
— Это просто было неожиданно очень.
Иерей Александр
— Неожиданно в то же время и, наверное, связано во многом с этим. То есть я просто эти мысли откладывал на какой-то другой срок, потому что в это время были какие-то другие заботы, были другие мысли, была мечта заниматься каким-то миссионерством. То есть это не был уход от некоей церковной тематики — что я вот буду где-то работать и мне это достаточно. Я хотел быть миссионером, поскольку я оканчивал миссионерский факультет, мне это очень нравилось и было интересно. Вот думал куда-нибудь поехать в Китай. Ну потом мне отец Геннадий сказал, что у нас наш Китай здесь, в России — тут тоже много людей которые вроде бы верующие, но их еще просвещать и просвещать...
К. Мацан
— Но китайцы.
Иерей Александр
— Но китайцы, да. Поэтому вот, наверное, с этим это связано. И мне так кажется, что еще, может, быть одна вещь, с которой это было связано, с тем, что священник — мне казалось, что это нечто принципиально иное, что потребует от тебя полностью исказить свою личность. Вот есть ты — радостный молодой человек — и вдруг тебе надо стать каким-то другим. И слава Богу, я понял, что это было мое заблуждение. Хотя вот по некоторым ну вот да, вот такое прослеживается, да, то есть там человек становится священником, и он как будто меняется. То есть он меняется в лице, даже походка становится немножечко другой...
А. Насибулина
— Он меняется именно сущностно.
Иерей Александр
— Сущностно. Некоторые даже я слышал, сразу просят: матушка, ты меня теперь называй отец Александр всегда там, да. Ну такие вещи, на мой взгляд, они не очень верны, потому что ты остаешься тем же человеком. Господь не пытается изменить внутренне твою сущность, Он ласково тебя перенаправляет немножечко в другое русло, и все лишнее отпадает само собой. Я помню, когда только становился, значит, христианином, я приходил к духовнику своему, на тот момент отец Сергий Матюнин, и я ему говорю: батюшка, ну вот я слушаю рэп, вот такой у меня грех. Он говорит: да это не грех, вот хорошие вполне есть песни, — и начал мне какие-то группы даже перечислять, именно христианские, которые без мата, без какого-то вот такого негативного подтекста, поют вполне тексты о Писании и читают. И я тогда вдохновился очень этим. И сейчас как священник, тоже в моей жизни есть очень много вещей, которые, может быть, рядового человека, они удивят. Ну тот же рэп, например, я слушаю. Там тот же «Комба Бакх» есть прекрасная группа, «25/17» — ну в общем, можно перечислять, то есть есть прекрасные ребята, которые несут слово Божие. И тебе в этом смысле сущностно не надо как-то меняться, но тебя ласково, постепенно меняет Сам Господь. То есть какие-то интересы, которые были лишними, которые были не нужны, они постепенно сами тоже отошли.
К. Лаврентьева
— Отец Александр, это действительно очень важно, то что вы говорите, и очень здорово, что вам не пришлось себя личностно ломать. Но я хочу задать следующий вопрос: а насколько вам удается действительно, ну так, положа руку на сердце, честно, держать в своем сердце Церковь на первом месте? При такой тесной связи с матушкой. Действительно это очень здорово, благодатно, радостно и необходимо. Но я не могу не задать этот вопрос. Потому что это очень важно ведь иметь и отдельную комнату в своем сердце для отношений с Богом, для каждого христианина, а для священника и тем более, наверное.
Иерей Александр
— Вы знаете, я скажу, как это для меня преломляется. Лично для меня, может быть, у кого-то это по-другому. Я стараюсь всегда относиться к своему священству критично. Потому что как только ты становишься священником, ну я уже упомянул об этом, немножечко реальный мир, он как бы отступает. Потому что в храме тебя все ну как-то начинают возвеличивать, то есть все твои малюсенькие таланты вдруг они кажутся каким-то очень громадными, все начинают тебе аплодировать. То есть ты можешь просто поднять палец вверх — и все смеются, и это называется брутальный священнический юмор, и всем он очень нравится в церковной ограде. Ну это, наверное, неплохо, но надо просто понимать, что вокруг есть внешний мир. Я много лет преподавал в общеобразовательной школе, то есть мы приходили и вели нечто вроде закона Божиего, и называлось оно духовное краеведение, но мы в принципе говорили о разных вещах с ребятами. И я помню шок, когда я вдруг зашел и что-то пошутил тоже вот в таком роде, что-то очень такое легкое, как мне казалось, очень смешное такое, как батюшка любит обронить какое-то словечко — и тишина. И ты понимаешь, что с этими ребятами надо уметь пошутить, что надо уметь к ним как-то подойти и все прочее.
К. Мацан
— Другая целевая аудитория.
Иерей Александр
— Да. И когда ты начинаешь относиться к себе критично, то немножечко вот эта помпезность... Это не твоя слава. То есть люди тебя прославляют не за то, что ты прекрасный и талантливый и прочее, зовут на радио не за то, что ты какой-то оратор, а потому что это слава Божия, которая пребывает на тебе. И это надо очень хорошо понимать. Потому что когда священник приходит домой, его встречает матушка, и иногда она его встречает со сковородкой в руке, как и обычно это бывает...
К. Мацан
— То есть со всем готовы, на сковородке ужин. Подогретый, приготовленный как раз к приходу.
Иерей Александр
— Чаще так, чаще так.
А. Насибулина
— Слушай, ну сковородки еще не было.
Иерей Александр
— Я не про тебя, а вообще, как бывает. И здесь у священника может появиться даже некая отстраненность: то есть в семье какие-то конфликты — что это мне не воздают должных почестей, как ручку не целуют там и прочее. То есть надо относиться к себе критично: ты простой человек. И в этом смысле очень полезно иногда даже смотреть какие-то ролики, которые критикуют Церковь. Я на Ютубе очень люблю смотреть ролики, которые критикуют священство. Не буду называть конкретных авторов, но это бывает очень полезно. То есть ты посмотрел, и ты понимаешь: да, где-то это и про меня, да, где-то надо в себе это поменять действительно. И слава Богу, что такое есть.
К. Лаврентьева
— Отец Александр, но вы говорите сейчас о контрасте отношения прихожан и матушки к вам, и вы говорите о преломлении вот этого момента...
Иерей Александр
— Да.
К. Лаврентьева
— А я спрашиваю, знаете, о чем: когда вы в алтаре, матушка туда зайти не может, вы заходите туда один. И вы остаетесь один на один с Господом. Насколько вам удается отринуть самого себя как семьянина в этот момент и выдвинуть главную свою ипостась — священнослужителя, пастыря? Вот в этот момент предстояния пред алтарем.
А. Насибулина
— Мне кажется, это не только к священнику относится. Каждый из нас должен прийти на литургию и забыть обо всем...
К. Лаврентьева
— Вот, да.
А. Насибулина
— И быть только перед Богом.
Иерей Александр
— У меня знаете какой ответ? Мне, во-первых, повезло, у меня матушка регентует, и поэтому даже на богослужении я слышу ее прекрасный голос, который, наоборот, еще больше возносит сердце. А здесь, в алтаре, ты купаешься в любви. Алтарь — это не работа, то есть ты приходишь туда для того, чтобы напитываться. Священник без литургии, когда вот многие батюшки, когда появляются должности различные, то литургии уделяется не так много времени — ты не всегда можешь послужить, какие-то встречи и прочее, — и это опасность. То есть священник напитывается от богослужения, от литургии, ты заходишь, ты купаешься в любви, Бог есть любовь. Но в этой же любви, в этой же самой, ты купаешься и дома. То есть любовь между мужем и женой — это где-то то же самое. Это то же самое богослужение, потому что, культивируя — опять это слово, да? — в хорошем смысле любовь внутри семьи, ты тоже свершаешь богослужение. То есть нельзя богослужение ограничить только в рамках алтаря, особенно в жизни священника — в этом есть тоже некая опасность. То есть священник служит Богу везде. В алтаре он просто особым образом напитывается, алтарь — это часть его служения. Народ взял этого священника, послал его в алтарь, сказал: ты от нашего лица помолись, свершай священнодействие, а потом вынеси нам Тело и Кровь Христову. То есть это просто одна из граней священнического служения — очень важная, очень большая, но одна из граней. И в этом смысле не бывает так, что священник зашел в алтарь и стал каким-то другим, да. То есть он везде должен быть таким. Он везде должен быть в постоянном предстоянии пред Богом, в том числе и в отношениях со своей супругой. То есть, мне кажется, это нельзя отделять как бы одно от другого. И в этом смысле мне очень нравится появляться в городском пространстве в подряснике. Не всегда это удобно бывает, есть дискуссии на эту тему очень интересные, но, когда это удается, я всегда еду в подряснике, потому что это всегда зона появления каких-то чудес, то есть это всегда зона каких-то интересных встреч, дискуссий, Божиих действий, да, в конечном итоге. То есть священник должен служить Богу всегда и везде, мне кажется, и не быть в этом лицемерным. То есть нельзя просто прийти в храм — надел одну маску, пришел домой — надел другую маску, да, то есть священник должен быть искренним. И вот в этом для меня ну такая основная задача моего священнического служения. Просто во всем быть искренним, то есть во всем предстоять пред Богом, купаться в Его любви. Ну и стараться по мере сил отдавать Ему то, что я имею, то есть отдавать Ему свою жизнь.
К. Мацан
— У меня есть любимый вопрос, я его задаю на этой программе и каждый раз получаю не вполне ожидаемые ответы. Один из наших собеседников, священник, сказал, что все-таки важно помнить, ему, по крайней мере, как христианину и священнику, что вот эта идентичность христианина, она на первом месте. В первую очередь я верующий христианин православный, а священник — это ну служение, безусловно, совершенно уникальное, совершенно особенное, требующее благодати, но которого можно лишиться по каким-то причинам. И надо быть готовым его лишиться. Потому что все-таки центр духовной жизни в том, что ты христианин. А священник — в каком-то смысле ну это служение, которое ты на себя принимаешь, это некоторое приложение к твоей вере.
Иерей Александр
— Да.
К. Мацан
— Другой собеседник на вот этот же такой тезис среагировал, что оно-то, может быть, и так, но мы живем в такое время, когда священство важнее христианства. Он это так сформулировал, именно радикально, что вот сейчас я понимаю, что я как христианин не могу отделить себя от священства, и вот в этом смысле быть священником, именно священником мне принципиально. И в этом есть очень важное содержание. И я вот в это такое, как он сказал, внутреннее протестантство впасть сейчас не могу, пастырство оно, безусловно, на первом месте перед всеми остальными моими идентичностями. Вот вы как на это смотрите? Причем интересно и батюшкино мнение, и матушкино.
Иерей Александр
— Меня поразила в свое время статья отца Алексия Уминского о миссии христианина в Церкви, да, о том, есть ли у христиан какое-то особое призвание. И он там выдвинул тезис, продолжая мысль Священного Писания, о том, что все мы царское священство в какой-то степени. Он говорит о том, что христианин —это как первая степень рукоположения. Миропомазание, да, — то что раньше свершалось через возложение рук — это же тоже некое ну рукоположение, то есть это претворение человека в то, каким видит его Бог.
К. Мацан
— В новое качество.
Иерей Александр
— Да, в новое качество. Господь изменяет человека. И у христианина есть вся... ну не вся, есть благодать освящения — христианин может взять святую воду, освятить свою квартиру. А в древности христиане даже брали Святые Дары домой, чтобы причащаться. То есть выделение священства именно в отдельную категорию, именно так вот, сущностно, это все-таки такое более, как бы сказать, позднейшее. Хотя оно изначально присутствовало в христианстве, но христианин как некий священник, да, освящающий, он тоже присутствует на заре христианства. Сегодня эта часть, она совершенно утеряна. То есть сегодня у нас вся надежда на батюшку — что он сделает, что он освятит, что он помолится...
К. Мацан
— Ну это к вопросу о роли мирян на приходе и в Церкви.
Иерей Александр
— Да, то есть мы сами как бы не осознаем действительно вот этой важной сущности именно меня как христианина. Поэтому для меня именно мое христианство — это действительно что-то очень важное, то, что действительно никто не может отнять. Христианство — это мои отношения со Христом. А все остальное — это грани служения, в том числе и священство. Как мне Его Господь дал, если я Ему доверяю и искренне служу, так же Господь, действительно, как вы сказали, в какой-то момент может его и отнять, и я с этим соглашусь. И я к этому внутренне готов. Вот и храм тоже я рассматриваю так же: это не мой дом, это не мое хозяйство, да, то есть это дом Божий, я в нем служу только постольку, поскольку Господь дал мне здесь послужить. Некоторые настоятели, мне кажется, очень болезненно реагируют вот на такие моменты, когда ну вдруг переводы какие-то. Знаете, нас, священников, как в армии — то сюда тебя послали, то туда. Это действительно бывает болезненно, и община привыкает, и все прочее. Но где-то надо внутренне к этому все равно быть готовым, то есть внутренне понимать, что это не мое. И даже эта паства, которую Господь вверил мне, она Божия. И людей в этом отношении вести не к себе, а вести их ко Христу — это очень важный момент, мне кажется.
К. Мацан
— Матушка, а вы что думаете?
А. Насибулина
— Ну мне кажется, это очень хороший вопрос для дискуссии. Потому что я полностью согласна с батюшкой, христианин — это твоя сущность, это то, что в первую очередь. И да, действительно мы с батюшкой несколько раз разговаривали, что будет, если вдруг он лишится священства. Я с ним согласна. Но есть еще такая вещь как призвание. Это касается всех людей, не только священников. Когда ты на своем месте, когда ты занимаешься тем, к чему тебя призвал Бог, ты чувствуешь себя гармонично. И если человек призван быть священником, и вдруг священство у него по каким-то причинам отнимается — это, конечно, все-таки это удар, это трагедия, как правило. Но христианство и Бог от тебя не отнимаются никогда.
Иерей Александр
— И Господь каждого человека, мне кажется, к чему-то призывает. Вот как Он меня призвал к священству, о ком-то у Него есть планы, что вот ты будешь катехизатором, ты будешь миссионером, ты будешь просто толкователем там, да, ты будешь учителем в школе, учить детей вот с неким христианским, может быть, уклоном. То есть Господь в каждый момент нашей жизни призывает. И здесь надо — вот Господь в тихом веянии ветерка, — то есть надо уметь внутри себя немножечко помолчать. Не как я хочу, не как мне кажется, не как я придумал себе на десять лет вперед, а немножечко все-таки уметь слушать Бога. То есть вот это слушание внутреннее, оно для каждого человека очень важно, потому что современным христианам важно осознать свою сущность, свою действительно очень важную роль в Церкви. То есть каждый должен занять какое-то свое место, а не просто как в театр (вот слово «приход» — пришел, ушел) — посмотрел, пришел, ушел. Есть понятие: община — вот оно как-то более сейчас культивируется, слава Богу, и оно более близко сущности нашей, устроения нашей Церкви — то есть здесь каждый человечек, как в семье, на своем месте. Вот если бы у нас не было старшей дочери, то сейчас бы никто дома с детишками не остался, и мы бы к вам не приехали. То есть она есть, и она уже выполняет свою очень важную роль в нашей семье, которая не только в этом выражается. То есть она на своем месте, она получает свои награды, она получает свои благословения. Она получает и свой труд, который для нее Господь приготовил. И это очень важно осознать каждому человеку, который себя ощущает христианином, последователем Христа, который себя ощущает членом Церкви Христовой — то есть встать в Церкви, как кирпичик, на свое место. Для этого надо внутренне слушать всегда голос Божий.
К. Мацан
— Дай-то Бог. Спасибо огромное за эту беседу. Напомню, сегодня с нами и с вами в программе «Светлый вечер» были священник Александр Насибулин, ответственный по вопросам семьи, защиты материнства и детства Московской епархии, и матушка Анастасия Насибулина. Программу провели Кира Лаврентьева и я, Константин Мацан. До свидания.
К. Лаврентьева
— Всего хорошего.
Петропавловский монастырь (Юрьев-Польский, Владимирская область)
Поделиться
Юрьев-Польский во Владимирской области — городок небольшой. Его площадь — всего-то десять квадратных километров. Всю территорию можно окинуть взором с пятиярусной колокольни Петропавловского монастыря — это самое высокое здание в городе. И очень красивое! Недаром до революции 1917 его ажурный силуэт представлял Юрьев-Польский на почтовых открытках.
Петропавловский монастырь, к которому колокольня относится, был основан ещё в шестнадцатом веке. В Смутное время обитель разорили польско-литовские интервенты, и святое место опустело. Здесь какое-то время действовала ветхая деревянная приходская церквушка, но и та разрушилась. Земля, на которой она стояла, отошла крестьянам соседнего села Федосьино.
Однако, нашёлся человек, который выкупил монастырскую территорию, чтобы восстановить храм. Юрьевский купец Пётр Бородулин, получив разрешение Святейшего Синода, построил в 1843 году величественный пятиглавый собор во имя апостолов Петра и Павла. Церквей такого масштаба в Юрьеве-Польском ещё не бывало! Люди удивлялись и недоумевали — зачем огромный храм на окраине городка?
Ответ на этот вопрос жизнь предложила через несколько лет. В 1871 году в Юрьеве-Польском случился пожар. Огонь полностью уничтожил все строения одного из городских монастырей — женского, Введенского. И обездоленным монахиням предоставили Петропавловский храм! Так образовалась новая обитель во имя первоверховных апостолов.
За несколько лет сестры обжились и построили рядом с церковью жилые корпуса. В одном из них разместился приют для девочек-сирот с общеобразовательной школой. Воспитанницы постигали грамоту и арифметику, учились шить и вышивать. В соседнем доме сестры устроили богадельню-интернат — здесь проживали одинокие неимущие пожилые женщины.
В 1892 году в Петропавловском монастыре построили отдельностоящую колокольню высотой шестьдесят метров — ту самую, с которой начинался наш рассказ. Она чудом уцелела в советское время. А вот собор Петра и Павла был разрушен после революции 1917 года и до сих пор пребывает в руинах. Хотя упразднённый безбожниками монастырь вновь стал действующим в 2010 году, у монахинь не хватает сил и средств, чтобы восстановить обитель. Сёстры нуждаются в нашей с вами помощи!
Все выпуски программы ПроСтранствия
6 апреля. «Семейная жизнь»
Поделиться
Фото: Europeana/Unsplash
Тот, кто полюбил всем сердцем, совершенно оравнодушивается в отношении соблазнов в общении с другими людьми, хотя раньше постоянно чем-то искушался: красивым лицом, притягательной речью, стремлением войти в новый для него круг общения. Сказанное справедливо и в отношении к тайне нашего спасения. Истинное посвящение себя молитвенному общению с Богом, правильно поставленная духовная жизнь, глубокое покаяние всегда меняют нас к лучшему, обращая ум и сердце от тьмы к свету. Душа боголюбца не знает одиночества, уединение для неё желанно, общению с людьми полагается мера, обращённость ко Господу Иисусу почитается главным требованием совести.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Часы Великого вторника. 7 апреля 2026г.
Поделиться
Великий Вторник. Благове́щение Пресвято́й Богоро́дицы.
Иерей: Благослове́н Бог наш всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Чтец: Ами́нь. Сла́ва Тебе́, Бо́же наш, сла́ва Тебе́.
Царю́ Небе́сный, Уте́шителю, Ду́ше и́стины, И́же везде́ сый и вся исполня́яй, Сокро́вище благи́х и жи́зни Пода́телю, прииди́ и всели́ся в ны, и очи́сти ны от вся́кия скве́рны, и спаси́, Бла́же, ду́ши на́ша.
Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.
Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Чтец: Ами́нь. Го́споди, поми́луй. (12 раз)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.
Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́, Царе́ви на́шему Бо́гу.
Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.
Услы́ши, Го́споди, пра́вду мою́, вонми́ моле́нию моему́, внуши́ моли́тву мою́ не во устна́х льсти́вых. От лица́ Твоего́ судьба́ моя́ изы́дет, о́чи мои́ да ви́дита правоты́. Искуси́л еси́ се́рдце мое́, посети́л еси́ но́щию, искуси́л мя еси́, и не обре́теся во мне непра́вда. Я́ко да не возглаго́лют уста́ моя́ дел челове́ческих, за словеса́ усте́н Твои́х аз сохрани́х пути́ же́стоки. Соверши́ стопы́ моя́ во стезя́х Твои́х, да не подви́жутся стопы́ моя́. Аз воззва́х, я́ко услы́шал мя еси́, Бо́же, приклони́ у́хо Твое́ мне и услы́ши глаго́лы моя́. Удиви́ ми́лости Твоя́, спаса́яй упова́ющия на Тя от проти́вящихся десни́це Твое́й. Сохрани́ мя, Го́споди, я́ко зе́ницу о́ка, в кро́ве крилу́ Твое́ю покры́еши мя. От лица́ нечести́вых остра́стших мя, врази́ мои́ ду́шу мою́ одержа́ша. Тук свой затвори́ша, уста́ их глаго́лаша горды́ню. Изгоня́щии мя ны́не обыдо́ша мя, о́чи свои́ возложи́ша уклони́ти на зе́млю. Объя́ша мя я́ко лев гото́в на лов и я́ко ски́мен обита́яй в та́йных. Воскресни́, Го́споди, предвари́ я́ и запни́ им, изба́ви ду́шу мою́ от нечести́ваго, ору́жие Твое́ от враг руки́ Твоея́. Го́споди, от ма́лых от земли́, раздели́ я́ в животе́ их, и сокрове́нных Твои́х испо́лнися чре́во их, насы́тишася сыно́в, и оста́виша оста́нки младе́нцем свои́м. Аз же пра́вдою явлю́ся лицу́ Твоему́, насы́щуся, внегда́ яви́ти ми ся сла́ве Твое́й.
К Тебе́, Го́споди, воздвиго́х ду́шу мою́, Бо́же мой, на Тя упова́х, да не постыжу́ся во век, ниже́ да посмею́т ми ся врази́ мои́, и́бо вси терпя́щии Тя не постыдя́тся. Да постыдя́тся беззако́ннующии вотще́. Пути́ Твоя́, Го́споди, скажи́ ми, и стезя́м Твои́м научи́ мя. Наста́ви мя на и́стину Твою́, и научи́ мя, я́ко Ты еси́ Бог Спас мой, и Тебе́ терпе́х весь день. Помяни́ щедро́ты Твоя́, Го́споди, и ми́лости Твоя́, я́ко от ве́ка суть. Грех ю́ности моея́, и неве́дения моего́ не помяни́, по ми́лости Твое́й помяни́ мя Ты, ра́ди бла́гости Твоея́, Го́споди. Благ и прав Госпо́дь, сего́ ра́ди законоположи́т согреша́ющим на пути́. Наста́вит кро́ткия на суд, научи́т кро́ткия путе́м Свои́м. Вси путие́ Госпо́дни ми́лость и и́стина, взыска́ющим заве́та Его́, и свиде́ния Его́. Ра́ди и́мене Твоего́, Го́споди, и очи́сти грех мой, мног бо есть. Кто есть челове́к боя́йся Го́спода? Законоположи́т ему́ на пути́, его́же изво́ли. Душа́ его́ во благи́х водвори́тся, и се́мя его́ насле́дит зе́млю. Держа́ва Госпо́дь боя́щихся Его́, и заве́т Его́ яви́т им. О́чи мои́ вы́ну ко Го́споду, я́ко Той исто́ргнет от се́ти но́зе мои́. При́зри на мя и поми́луй мя, я́ко единоро́д и нищ есмь аз. Ско́рби се́рдца моего́ умно́жишася, от нужд мои́х изведи́ мя. Виждь смире́ние мое́, и труд мой, и оста́ви вся грехи́ моя́. Виждь враги́ моя́, я́ко умно́жишася, и ненавиде́нием непра́ведным возненави́деша мя. Сохрани́ ду́шу мою́, и изба́ви мя, да не постыжу́ся, я́ко упова́х на Тя. Незло́бивии и пра́вии прилепля́хуся мне, я́ко потерпе́х Тя, Го́споди. Изба́ви, Бо́же, Изра́иля от всех скорбе́й его́.
Поми́луй мя, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, и по мно́жеству щедро́т Твои́х очи́сти беззако́ние мое́. Наипа́че омы́й мя от беззако́ния моего́, и от греха́ моего́ очи́сти мя. Я́ко беззако́ние мое́ аз зна́ю и грех мой предо мно́ю есть вы́ну. Тебе́ Еди́ному согреши́х, и лука́вое пред Тобо́ю сотвори́х, я́ко да оправди́шися во словесе́х Твои́х и победи́ши, внегда́ суди́ти Ти. Се бо в беззако́ниих зача́т есмь, и во гресе́х роди́ мя ма́ти моя́. Се бо и́стину возлюби́л еси́, безве́стная и та́йная прему́дрости Твоея́ яви́л ми еси́. Окропи́ши мя иссо́пом, и очи́щуся, омы́еши мя, и па́че сне́га убелю́ся. Слу́ху моему́ да́си ра́дость и весе́лие, возра́дуются ко́сти смире́нныя. Отврати́ лице́ Твое́ от грех мои́х, и вся беззако́ния моя́ очи́сти. Се́рдце чи́сто сози́жди во мне, Бо́же, и дух прав обнови́ во утро́бе мое́й. Не отве́ржи мене́ от лица́ Твоего́, и Ду́ха Твоего́ Свята́го не отыми́ от мене́. Возда́ждь ми ра́дость спасе́ния Твоего́, и Ду́хом Влады́чним утверди́ мя. Научу́ беззако́нныя путе́м Твои́м, и нечести́вии к Тебе́ обратя́тся. Изба́ви мя от крове́й, Бо́же, Бо́же спасе́ния моего́, возра́дуется язы́к мой пра́вде Твое́й. Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. Я́ко а́ще бы восхоте́л еси́ же́ртвы, дал бых у́бо, всесожже́ния не благоволи́ши. Же́ртва Бо́гу дух сокруше́н, се́рдце сокруше́нно и смире́нно Бог не уничижи́т. Ублажи́, Го́споди, благоволе́нием Твои́м Сио́на, и да сози́ждутся сте́ны Иерусали́мския, тогда́ благоволи́ши же́ртву пра́вды, возноше́ние и всесожега́емая: тогда́ возложа́т на олта́рь Твой тельцы́.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Чтец: И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Приклони́, Го́споди, у́хо Твое́, и услы́ши мя, я́ко нищ и убо́г есмь аз. Сохрани́ ду́шу мою́, я́ко преподо́бен есмь: спаси́ раба́ Твоего́, Бо́же мой, упова́ющаго на Тя. Поми́луй мя, Го́споди, я́ко к Тебе́ воззову́ весь день. Возвесели́ ду́шу раба́ Твоего́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Я́ко Ты, Го́споди, Благ и Кро́ток, и Многоми́лостив всем призыва́ющим Тя. Внуши́, Го́споди, моли́тву мою́, и вонми́ гла́су моле́ния моего́. В день ско́рби моея́ воззва́х к Тебе́, я́ко услы́шал мя еси́. Несть подо́бен Тебе́ в бозе́х, Го́споди, и несть по дело́м Твои́м. Вси язы́цы, ели́ки сотвори́л еси́, прии́дут и покло́нятся пред Тобо́ю, Го́споди, и просла́вят и́мя Твое́, я́ко Ве́лий еси́ Ты, и творя́й чудеса́, Ты еси́ Бог еди́н. Наста́ви мя, Го́споди, на путь Твой, и пойду́ во и́стине Твое́й; да возвесели́тся се́рдце мое́ боя́тися и́мене Твоего́. Испове́мся Тебе́, Го́споди Бо́же мой, всем се́рдцем мои́м, и просла́влю и́мя Твое́ в век: я́ко ми́лость Твоя́ ве́лия на мне, и изба́вил еси́ ду́шу мою́ от а́да преиспо́днейшаго. Бо́же, законопресту́пницы воста́ша на мя, и сонм держа́вных взыска́ша ду́шу мою́, и не предложи́ша Тебе́ пред собо́ю. И Ты, Го́споди Бо́же мой, Ще́дрый и Ми́лостивый, Долготерпели́вый, и Многоми́лостивый и и́стинный, при́зри на мя и поми́луй мя, даждь держа́ву Твою́ о́троку Твоему́, и спаси́ сы́на рабы́ Твоея́. Сотвори́ со мно́ю зна́мение во бла́го, и да ви́дят ненави́дящии мя, и постыдя́тся, я́ко Ты, Го́споди, помо́гл ми и уте́шил мя еси́.
Основа́ния его́ на гора́х святы́х; лю́бит Госпо́дь врата́ Сио́ня па́че всех селе́ний Иа́ковлих. Пресла́вная глаго́лашася о тебе́, гра́де Бо́жий. Помяну́ Раа́в и Вавило́на ве́дущим мя, и се иноплеме́нницы, и Тир, и лю́дие Ефио́пстии, си́и бы́ша та́мо. Ма́ти Сио́н рече́т: челове́к, и челове́к роди́ся в нем, и Той основа́ и́ Вы́шний. Госпо́дь пове́сть в писа́нии люде́й, и князе́й сих бы́вших в нем. Я́ко веселя́щихся всех жили́ще в тебе́.
Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.
Чтец: Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Хор: И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Чтец: И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Ми́лости Твоя́, Го́споди, во век воспою́, в род и род возвещу́ и́стину Твою́ усты́ мои́ми. Зане́ рекл еси́: в век ми́лость сози́ждется, на Небесе́х угото́вится и́стина Твоя́. Завеща́х заве́т избра́нным мои́м, кля́хся Дави́ду рабу́ Моему́: до ве́ка угото́ваю се́мя твое́, и сози́жду в род и род престо́л твой. Испове́дят Небеса́ чудеса́ Твоя́, Го́споди, и́бо и́стину Твою́ в це́ркви святы́х. Я́ко кто во о́блацех уравни́тся Го́сподеви? Уподо́бится Го́сподеви в сыне́х Бо́жиих? Бог прославля́емь в сове́те святы́х, Ве́лий и Стра́шен есть над все́ми окре́стными Его́. Го́споди Бо́же сил, кто подо́бен Тебе́? Си́лен еси́, Го́споди, и и́стина Твоя́ о́крест Тебе́. Ты влады́чествуеши держа́вою морско́ю: возмуще́ние же волн его́ Ты укроча́еши. Ты смири́л еси́ я́ко я́звена го́рдаго, мы́шцею си́лы Твоея́ расточи́л еси́ враги́ Твоя́. Твоя́ суть небеса́, и Твоя́ есть земля́, вселе́нную и исполне́ние ея́ Ты основа́л еси́. Се́вер и мо́ре Ты созда́л еси́, Фаво́р и Ермо́н о и́мени Твое́м возра́дуетася. Твоя́ мы́шца с си́лою: да укрепи́тся рука́ Твоя́, и вознесе́тся десни́ца Твоя́. Пра́вда и судьба́ угото́вание Престо́ла Твоего́: ми́лость и и́стина предъи́дете пред лице́м Твои́м. Блаже́ни лю́дие ве́дущии воскликнове́ние: Го́споди, во све́те лица́ Твоего́ по́йдут, и о и́мени Твое́м возра́дуются весь день, и пра́вдою Твое́ю вознесу́тся. Я́ко похвала́ си́лы их Ты еси́, и во благоволе́нии Твое́м вознесе́тся рог наш. Я́ко Госпо́дне есть заступле́ние, и Свята́го Изра́илева Царя́ на́шего. Тогда́ глаго́лал еси́ в виде́нии сыново́м Твои́м, и рекл еси́: положи́х по́мошь на си́льнаго, вознесо́х избра́ннаго от люде́й Мои́х, обрето́х Дави́да раба́ Моего́, еле́ем святы́м Мои́м пома́зах его́. И́бо рука́ Моя́ засту́пит его́, и мы́шца Моя́ укрепи́т его́, ничто́же успе́ет враг на него́, и сын беззако́ния не приложи́т озло́бити его́: и ссеку́ от лица́ его́ враги́ его́, и ненави́дящия его́ побежду́. И и́стина Моя́ и ми́лость Моя́ с ним, и о и́мени Мое́м вознесе́тся рог его́, и положу́ на мо́ри ру́ку его́, и на река́х десни́цу его́. Той призове́т Мя: Оте́ц мой еси́ Ты, Бог мой и Засту́пник спасе́ния моего́. И Аз пе́рвенца положу́ его́, высока́ па́че царе́й земны́х: в век сохраню́ ему́ ми́лость Мою́, и заве́т Мой ве́рен ему́, и положу́ в век ве́ка се́мя его́, и престо́л его́ я́ко дни́е не́ба. А́ще оста́вят сы́нове его́ зако́н Мой, и в судьба́х Мои́х не по́йдут, а́ще оправда́ния Моя́ оскверня́т, и за́поведей Мои́х не сохраня́т, посещу́ жезло́м беззако́ния их, и ра́нами непра́вды их, ми́лость же Мою́ не разорю́ от них, ни преврежду́ во и́стине Мое́й, ниже́ оскверню́ заве́та Моего́, и исходя́щих от уст Мои́х не отве́ргуся. Еди́ною кля́хся о святе́м Мое́м, а́ще Дави́ду солжу́? Се́мя его́ во век пребу́дет, и престо́л его́, я́ко со́лнце предо Мно́ю, и я́ко луна́ соверше́на в век, и Свиде́тель на Небеси́ ве́рен. Ты же отри́нул еси́ и уничижи́л, негодова́л еси́ пома́заннаго Твоего́, разори́л еси́ заве́т раба́ Твоего́, оскверни́л еси́ на земли́ святы́ню его́: разори́л еси́ вся опло́ты его́, положи́л еси́ тве́рдая его́ страх. Расхища́ху его́ вси мимоходя́щии путе́м, бысть поноше́ние сосе́дом свои́м. Возвы́сил еси́ десни́цу стужа́ющих ему́, возвесели́л еси́ вся враги́ его́: отврати́л еси́ по́мощь меча́ его́, и не заступи́л еси́ его́ во бра́ни. Разори́л еси́ от очище́ния его́, престо́л его́ на зе́млю пове́ргл еси́, ума́лил еси́ дни вре́мене его́, облия́л еси́ его́ студо́м. Доко́ле, Го́споди, отвраща́ешися в коне́ц? Разжже́тся я́ко огнь гнев Твой? Помяни́, кий мой соста́в, еда́ бо всу́е созда́л еси́ вся сы́ны челове́ческия? Кто есть челове́к, и́же поживе́т и не у́зрит сме́рти, изба́вит ду́шу свою́ из руки́ а́довы? Где суть ми́лости Твоя́ дре́вния, Го́споди, и́миже кля́лся еси́ Дави́ду во и́стине Твое́й? Помяни́, Го́споди, поноше́ние раб Твои́х, е́же удержа́х в не́дре мое́м мно́гих язы́к, и́мже поноси́ша врази́ Твои́, Го́споди, и́мже поноси́ша измене́нию христа́ Твоего́. Благослове́н Госпо́дь во век, бу́ди, бу́ди.
Чтец: Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Хор: И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Чтец: И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Го́споди, прибе́жище был еси́ нам в род и род. Пре́жде да́же гора́м не бы́ти и созда́тися земли́ и вселе́нней, и от ве́ка и до ве́ка Ты еси́. Не отврати́ челове́ка во смире́ние, и рекл еси́: обрати́теся, сы́нове челове́честии. Я́ко ты́сяща лет пред очи́ма Твои́ма, Го́споди, я́ко день вчера́шний, и́же мимои́де, и стра́жа нощна́я. Уничиже́ния их ле́та бу́дут. У́тро я́ко трава́ мимои́дет, у́тро процвете́т и пре́йдет: на ве́чер отпаде́т ожесте́ет и и́зсхнет. Я́ко исчезо́хом гне́вом Твои́м, и я́ростию Твое́ю смути́хомся. Положи́л еси́ беззако́ния на́ша пред Тобо́ю: век наш в просвеще́ние лица́ Твоего́. Я́ко вси дни́е на́ши оскуде́ша, и гне́вом Твои́м исчезо́хом, ле́та на́ша я́ко паучи́на поуча́хуся. Дни́е лет на́ших, в ни́хже се́дмьдесят лет, а́ще же в си́лах, о́смьдесят лет, и мно́жае их труд и боле́знь: я́ко прии́де кро́тость на ны, и нака́жемся. Кто весть держа́ву гне́ва Твоего́, и от стра́ха Твоего́, я́рость Твою́ исчести́? Десни́цу Твою́ та́ко скажи́ ми, и окова́нныя се́рдцем в му́дрости. Обрати́ся, Го́споди, доко́ле? И умоле́н бу́ди на рабы́ Твоя́. Испо́лнихомся зау́тра ми́лости Твоея́, Го́споди, и возра́довахомся, и возвесели́хомся, во вся дни на́ша возвесели́хомся, за дни в ня́же смири́л ны еси́, ле́та в ня́же ви́дехом зла́я. И при́зри на рабы́ Твоя́, и на дела́ Твоя́, и наста́ви сы́ны их. И бу́ди све́тлость Го́спода Бо́га на́шего на нас, и дела́ рук на́ших испра́ви на нас, и де́ло рук на́ших испра́ви.
Живы́й в по́мощи Вы́шняго, в кро́ве Бо́га Небе́снаго водвори́тся. Рече́т Го́сподеви: Засту́пник мой еси́ и Прибе́жище мое́, Бог мой, и упова́ю на Него́. Я́ко Той изба́вит тя от се́ти ло́вчи и от словесе́ мяте́жна, плещма́ Свои́ма осени́т тя, и под криле́ Его́ наде́ешися: ору́жием обы́дет тя и́стина Его́. Не убои́шися от стра́ха нощна́го, от стрелы́ летя́щия во дни, от ве́щи во тме преходя́щия, от сря́ща и бе́са полу́деннаго. Паде́т от страны́ твоея́ ты́сяща, и тма одесну́ю тебе́, к тебе́ же не прибли́жится, оба́че очи́ма твои́ма смо́триши, и воздая́ние гре́шников у́зриши. Я́ко Ты, Го́споди, упова́ние мое́, Вы́шняго положи́л еси́ прибе́жище твое́. Не прии́дет к тебе́ зло и ра́на не прибли́жится телеси́ твоему́, я́ко А́нгелом Свои́м запове́сть о тебе́, сохрани́ти тя во всех путе́х твои́х. На рука́х во́змут тя, да не когда́ преткне́ши о ка́мень но́гу твою́, на а́спида и васили́ска насту́пиши, и попере́ши льва и зми́я. Я́ко на Мя упова́ и изба́влю и́, покры́ю и́, я́ко позна́ и́мя Мое́. Воззове́т ко Мне и услы́шу его́, с ним есмь в ско́рби, изму́ его́, и просла́влю его́, долгото́ю дний испо́лню его́, и явлю́ ему́ спасе́ние Мое́.
Чтец: Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Тропа́рь Благове́щения, глас 4:
Днесь спасе́ния на́шего глави́зна/ и е́же от ве́ка та́инства явле́ние:/ Сын Бо́жий Сын Де́вы быва́ет,/ и Гаврии́л благода́ть благовеству́ет./ Те́мже и мы с ним Богоро́дице возопии́м:/ ра́дуйся, Благода́тная,// Госпо́дь с Тобо́ю.
И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Богоро́дице, Ты еси́ лоза́ и́стинная, возрасти́вшая нам Плод живота́, Тебе́ мо́лимся: моли́ся, Влады́чице, со святы́ми апо́столы поми́ловати ду́ши на́ша.
Чте́ние Ева́нгелия:[1]
Диакон: И о сподо́битися нам слы́шанию Свята́го Ева́нгелия, Го́спода Бо́га мо́лим.
Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Диакон: Прему́дрость, про́сти, услы́шим Свята́го Ева́нгелия.
Иерей: Мир всем.
Хор: И ду́хови твоему́.
Иерей: От [и́мя ре́к] Свята́го Ева́нгелия чте́ние.
Хор: Сла́ва, Тебе́, Го́споди, сла́ва Тебе́.
Диакон: Во́нмем.
Читается Евангелие, по завершении которого поется:
Хор: Сла́ва, Тебе́, Го́споди, сла́ва Тебе́.
Чтец: Госпо́дь Бог благослове́н, благослове́н Госпо́дь день дне, поспеши́т нам Бог спасе́ний на́ших, Бог наш, Бог спаса́ти.
Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.
Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Чтец: Ами́нь.
Конда́к Благове́щения, глас 8:
Взбра́нной Воево́де победи́тельная,/ я́ко изба́вльшеся от злых,/ благода́рственная воспису́ем Ти, раби́ Твои́, Богоро́дице,/ но, я́ко иму́щая держа́ву непобеди́мую,/ от вся́ких нас бед свободи́, да зове́м Ти:// ра́дуйся, Неве́сто Неневе́стная.
Го́споди, поми́луй. (40 раз)
И́же на вся́кое вре́мя и на вся́кий час, на Небеси́ и на земли́, покланя́емый и сла́вимый, Христе́ Бо́же, Долготерпели́ве, Многоми́лостиве, Многоблагоутро́бне, И́же пра́ведныя любя́й и гре́шныя ми́луяй, И́же вся зовы́й ко спасе́нию обеща́ния ра́ди бу́дущих благ. Сам, Го́споди, приими́ и на́ша в час сей моли́твы и испра́ви живо́т наш к за́поведем Твои́м, ду́ши на́ша освяти́, телеса́ очи́сти, помышле́ния испра́ви, мы́сли очи́сти и изба́ви нас от вся́кия ско́рби, зол и боле́зней, огради́ нас святы́ми Твои́ми А́нгелы, да ополче́нием их соблюда́еми и наставля́еми, дости́гнем в соедине́ние ве́ры и в ра́зум непристу́пныя Твоея́ сла́вы, я́ко благослове́н еси́ во ве́ки веко́в, ами́нь.
Го́споди поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Честне́йшую Херуви́м и Сла́внейшую без сравне́ния Серафи́м, без истле́ния Бо́га Сло́ва ро́ждшую, су́щую Богоро́дицу, Тя велича́ем.
И́менем Госпо́дним благослови́, о́тче.
Иерей: Бо́же, уще́дри ны и благослови́ ны, просвети́ лице́ Твое́ на ны и поми́луй ны.
Чтец: Ами́нь.
Иерей: Го́споди и Влады́ко живота́ моего́, дух пра́здности, уны́ния, любонача́лия, и праздносло́вия не даждь ми. (Земной поклон)
Дух же целому́дрия, смиренному́дрия, терпе́ния, и любве́, да́руй ми рабу́ Твоему́. (Земной поклон)
Ей, Го́споди Царю́, да́руй ми зре́ти моя́ прегреше́ния, и не осужда́ти бра́та моего́, я́ко благослове́н еси́ во ве́ки веко́в. (Земной поклон)
Чтец: Ами́нь. Влады́ко Бо́же О́тче Вседержи́телю, Го́споди Сы́не Единоро́дный Иису́се Христе́, и Святы́й Ду́ше, Еди́но Божество́, Еди́на Си́ла, поми́луй мя, гре́шнаго, и и́миже ве́си судьба́ми, спаси́ мя, недосто́йнаго раба́ Твоего́, я́ко благослове́н еси́ во ве́ки веко́в, ами́нь.
Чтец: Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.
Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́, Царе́ви на́шему Бо́гу.
Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.
Бо́же, во и́мя Твое́ спаси́ мя, и в си́ле Твое́й суди́ ми. Бо́же, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ глаго́лы уст мои́х. Я́ко чу́ждии воста́ша на мя и кре́пции взыска́ша ду́шу мою́, и не предложи́ша Бо́га пред собо́ю. Се бо Бог помога́ет ми, и Госпо́дь Засту́пник души́ мое́й. Отврати́т зла́я враго́м мои́м, и́стиною Твое́ю потреби́ их. Во́лею пожру́ Тебе́, испове́мся и́мени Твоему́, Го́споди, я́ко бла́го, я́ко от вся́кия печа́ли изба́вил мя еси́, и на враги́ моя́ воззре́ о́ко мое́
Внуши́, Бо́же, моли́тву мою́ и не пре́зри моле́ния моего́. Вонми́ ми и услы́ши мя: возскорбе́х печа́лию мое́ю и смято́хся от гла́са вра́жия и от стуже́ния гре́шнича, я́ко уклони́ша на мя беззако́ние и во гне́ве враждова́ху ми. Се́рдце мое́ смяте́ся во мне и боя́знь сме́рти нападе́ на мя. Страх и тре́пет прии́де на мя и покры́ мя тьма. И рех: кто даст ми криле́, я́ко голуби́не? И полещу́, и почи́ю. Се удали́хся бе́гая и водвори́хся в пусты́ни. Ча́ях Бо́га, спаса́ющаго мя от малоду́шия и от бу́ри. Потопи́, Го́споди, и раздели́ язы́ки их: я́ко ви́дех беззако́ние и пререка́ние во гра́де. Днем и но́щию обы́дет и́ по стена́м его́. Беззако́ние и труд посреде́ его́ и непра́вда. И не оскуде́ от стогн его́ ли́хва и лесть. Я́ко а́ще бы враг поноси́л ми, претерпе́л бых у́бо, и а́ще бы ненави́дяй мя на мя велере́чевал, укры́л бых ся от него́. Ты же, челове́че равноду́шне, влады́ко мой и зна́емый мой, и́же ку́пно наслажда́лся еси́ со мно́ю бра́шен, в дому́ Бо́жии ходи́хом единомышле́нием. Да прии́дет же смерть на ня, и да сни́дут во ад жи́ви, я́ко лука́вство в жили́щах их, посреде́ их. Аз к Бо́гу воззва́х, и Госпо́дь услы́ша мя. Ве́чер и зау́тра, и полу́дне пове́м, и возвещу́, и услы́шит глас мой. Изба́вит ми́ром ду́шу мою́ от приближа́ющихся мне, я́ко во мно́зе бя́ху со мно́ю. Услы́шит Бог и смири́т я́, Сый пре́жде век. Несть бо им измене́ния, я́ко не убоя́шася Бо́га. Простре́ ру́ку свою́ на воздая́ние, оскверни́ша заве́т Его́. Раздели́шася от гне́ва лица́ Его́, и прибли́жишася сердца́ их, умя́кнуша словеса́ их па́че еле́а, и та суть стре́лы. Возве́рзи на Го́спода печа́ль твою́, и Той тя препита́ет, не даст в век молвы́ пра́веднику. Ты же, Бо́же, низведе́ши я́ в студене́ц истле́ния, му́жие крове́й и льсти не преполовя́т дней свои́х. Аз же, Го́споди, упова́ю на Тя.
Живы́й в по́мощи Вы́шняго, в кро́ве Бо́га Небе́снаго водвори́тся. Рече́т Го́сподеви: Засту́пник мой еси́ и Прибе́жище мое́, Бог мой, и упова́ю на Него́. Я́ко Той изба́вит тя от се́ти ло́вчи и от словесе́ мяте́жна, плещма́ Свои́ма осени́т тя, и под криле́ Его́ наде́ешися: ору́жием обы́дет тя и́стина Его́. Не убои́шися от стра́ха нощна́го, от стрелы́ летя́щия во дни, от ве́щи во тме преходя́щия, от сря́ща и бе́са полу́деннаго. Паде́т от страны́ твоея́ ты́сяща, и тма одесну́ю тебе́, к тебе́ же не прибли́жится, оба́че очи́ма твои́ма смо́триши, и воздая́ние гре́шников у́зриши. Я́ко Ты, Го́споди, упова́ние мое́, Вы́шняго положи́л еси́ прибе́жище твое́. Не прии́дет к тебе́ зло и ра́на не прибли́жится телеси́ твоему́, я́ко А́нгелом Свои́м запове́сть о тебе́, сохрани́ти тя во всех путе́х твои́х. На рука́х во́змут тя, да не когда́ преткне́ши о ка́мень но́гу твою́, на а́спида и васили́ска насту́пиши, и попере́ши льва и зми́я. Я́ко на Мя упова́ и изба́влю и́, покры́ю и́, я́ко позна́ и́мя Мое́. Воззове́т ко Мне и услы́шу его́, с ним есмь в ско́рби, изму́ его́ и просла́влю его́, долгото́ю дней испо́лню его́ и явлю́ ему́ спасе́ние Мое́.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Чтец: И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Бла́го есть испове́датися Го́сподеви, и пе́ти и́мени Твоему́, Вы́шний: возвеща́ти зау́тра ми́лость Твою́ и и́стину Твою́ на вся́ку нощь, в десятостру́ннем псалти́ри с пе́снию в гу́слех. Я́ко возвесели́л мя еси́, Го́споди, в творе́нии Твое́м, и в де́лех руку́ Твое́ю возра́дуюся. Я́ко возвели́чишася дела́ Твоя́, Го́споди, зело́ углуби́шася помышле́ния Твоя́. Муж безу́мен не позна́ет, и неразуми́в не разуме́ет сих. Внегда́ прозябо́ша гре́шницы я́ко трава́, и пронико́ша вси де́лающии беззако́ние: я́ко да потребя́тся в век ве́ка. Ты же Вы́шний во век, Го́споди. Я́ко се врази́ Твои́, Го́споди, я́ко се врази́ Твои́ поги́бнут, и разы́дутся вси де́лающии беззако́ние. И вознесе́тся я́ко единоро́га рог мой, и ста́рость моя́ в еле́и масти́те. И воззре́ о́ко мое́ на враги́ моя́, и востаю́щия на мя лука́внующия услы́шит у́хо мое́. Пра́ведник я́ко фи́никс процвете́т, я́ко кедр, и́же в Лива́не, умно́жится. Насажде́ни в дому́ Госпо́дни, во дво́рех Бо́га на́шего процвету́т, еще́ умно́жатся в ста́рости масти́те, и благоприе́млюще бу́дут. Да возвестя́т, я́ко прав Госпо́дь Бог наш, и несть непра́вды в Нем.
Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся: облече́ся Госпо́дь в си́лу и препоя́сася, и́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится. Гото́в Престо́л Твой отто́ле: от ве́ка Ты еси́. Воздвиго́ша ре́ки, Го́споди, воздвиго́ша ре́ки гла́сы своя́. Во́змут ре́ки сотре́ния своя́, от гласо́в вод мно́гих. Ди́вны высоты́ морски́я, ди́вен в высо́ких Госпо́дь. Свиде́ния Твоя́ уве́ришася зело́, до́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.
Бог отмще́ний Госпо́дь, Бог отмще́ний не обину́лся есть. Вознеси́ся Судя́й земли́, возда́ждь воздая́ние го́рдым. Доко́ле гре́шницы, Го́споди, доко́ле гре́шницы восхва́лятся? Провеща́ют и возглаго́лют непра́вду, возглаго́лют вси де́лающии беззако́ние? Лю́ди Твоя́, Го́споди, смири́ша и достоя́ние Твое́ озло́биша. Вдови́цу и си́ра умори́ша и прише́льца уби́ша, и ре́ша: не у́зрит Госпо́дь, ниже́ уразуме́ет Бог Иа́ковль. Разуме́йте же безу́мнии в лю́дех и бу́ии не́когда умудри́теся. Насажде́й у́хо, не слы́шит ли? Или́ созда́вый о́ко, не сматря́ет ли? Наказу́яй язы́ки, не обличи́т ли, уча́й челове́ка ра́зуму? Госпо́дь весть помышле́ния челове́ческая, я́ко суть су́етна. Блаже́н челове́к, его́же а́ще нака́жеши, Го́споди, и от зако́на Твоего́ научи́ши его́, укроти́ти его́ от дней лю́тых, до́ндеже изры́ется гре́шному я́ма. Я́ко не отри́нет Госпо́дь люде́й Свои́х, и достоя́ния Своего́ не оста́вит, до́ндеже пра́вда обрати́тся на суд, и держа́щиися ея́ вси пра́вии се́рдцем. Кто воста́нет ми на лука́внующия? Или́ кто спредста́нет ми на де́лающия беззако́ние? А́ще не Госпо́дь помо́гл бы ми, вма́ле всели́лася бы во ад душа́ моя́. А́ще глаго́лах, подви́жеся нога́ моя́, ми́лость Твоя́, Го́споди, помога́ше ми. По мно́жеству боле́зней мои́х в се́рдце мое́м, утеше́ния Твоя́ возвесели́ша ду́шу мою́. Да не прибу́дет Тебе́ престо́л беззако́ния, созида́яй труд на повеле́ние. Уловя́т на ду́шу пра́ведничу, и кровь непови́нную осу́дят. И бысть мне Госпо́дь в прибе́жище, и Бог мой в по́мошь упова́ния моего́. И возда́ст им Госпо́дь беззако́ние их и по лука́вствию их погуби́т я́ Госпо́дь Бог (наш).
Чтец: Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Хор: И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Чтец: И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Прииди́те, возра́дуемся Го́сподеви, воскли́кнем Бо́гу Спаси́телю на́шему: предвари́м лице́ Его́ во испове́дании, и во псалме́х воскли́кнем Ему́. Я́ко Бог Ве́лий Госпо́дь, и Царь Ве́лий по всей земли́, я́ко в руце́ Его́ вси концы́ земли́, и высоты́ гор Того́ суть. Я́ко Того́ есть мо́ре, и Той сотвори́ е́, и су́шу ру́це Его́ созда́сте. Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Ему́, и воспла́чемся пред Го́сподем сотво́ршим нас: я́ко Той есть Бог наш, и мы лю́дие па́жити Его́, и о́вцы руки́ Его́. Днесь а́ще глас Его́ услы́шите, не ожесточи́те серде́ц ва́ших, я́ко в прогне́вании, по дни искуше́ния в пусты́ни, во́ньже искуси́ша Мя отцы́ ва́ши, искуси́ша Мя, и ви́деша дела́ Моя́. Четы́редесять лет негодова́х ро́да того́, и рех, при́сно заблужда́ют се́рдцем, ти́и же не позна́ша путе́й Мои́х, я́ко кля́хся во гне́ве Мое́м, а́ще вни́дут в поко́й Мой.
Воспо́йте Го́сподеви песнь но́ву, воспо́йте Го́сподеви вся земля́, воспо́йте Го́сподеви, благослови́те и́мя Его́, благовести́те день от дне спасе́ние Его́. Возвести́те во язы́цех сла́ву Его́, во всех лю́дех чудеса́ Его́. Я́ко Ве́лий Госпо́дь и хва́лен зело́, стра́шен есть над все́ми бо́ги. Я́ко вси бо́зи язы́к бе́сове: Госпо́дь же небеса́ сотвори́. Испове́дание и красота́ пред Ним, святы́ня и великоле́пие во святи́ле Его́. Принеси́те Го́сподеви оте́чествия язы́к, принеси́те Го́сподеви сла́ву и честь. Принеси́те Го́сподеви сла́ву и́мени Его́, возми́те же́ртвы, и входи́те во дворы́ Его́. Поклони́теся Го́сподеви во дворе́ святе́м Его́, да подви́жится от лица́ Его́ вся земля́. Рцы́те во язы́цех, я́ко Госпо́дь воцари́ся, и́бо испра́ви вселе́нную, я́же не подви́жится: су́дит лю́дем пра́востию. Да возвеселя́тся небеса́, и ра́дуется земля́, да подви́жится мо́ре и исполне́ние его́. Возра́дуются поля́, и вся я́же на них: тогда́ возра́дуются вся древа́ дубра́вная от лица́ Госпо́дня, я́ко гряде́т, я́ко гряде́т суди́ти земли́, суди́ти вселе́нней в пра́вду, и лю́дем и́стиною Свое́ю.
Госпо́дь воцари́ся, да ра́дуется земля́, да веселя́тся о́строви мно́зи. О́блак и мрак о́крест Его́, пра́вда и судьба́ исправле́ние Престо́ла Его́. Огнь пред Ним предъи́дет, и попали́т о́крест враги́ Его́. Освети́ша мо́лния Его́ вселе́нную: ви́де, и подви́жеся земля́. Го́ры я́ко воск раста́яша от лица́ Госпо́дня, от лица́ Го́спода всея́ земли́. Возвести́ша небеса́ пра́вду Его́, и ви́деша вси лю́дие сла́ву Его́. Да постыдя́тся вси кла́няющиися истука́нным, хва́лящиися о и́долех свои́х, поклони́теся Ему́ вси А́нгели Его́. Слы́ша и возвесели́ся Сио́н, и возра́довашася дще́ри Иуде́йския, суде́б ра́ди Твои́х, Го́споди, я́ко Ты Госпо́дь Вы́шний над все́ю земле́ю, зело́ превозне́слся еси́ над все́ми бо́ги. Лю́бящии Го́спода, ненави́дите зла́я, храни́т Госпо́дь ду́ши преподо́бных Свои́х, из ру́ки гре́шничи изба́вит я́. Свет возсия́ пра́веднику, и пра́вым се́рдцем весе́лие. Весели́теся, пра́веднии, о Го́споде и испове́дайте па́мять Святы́ни Его́.
Чтец: Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Хор: И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Чтец: И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Воспо́йте Го́сподеви песнь но́ву, я́ко ди́вна сотвори́ Госпо́дь. Спасе́ Его́ десни́ца Его́, и мы́шца свята́я Его́. Сказа́ Госпо́дь спасе́ние Свое́, пред язы́ки откры́ пра́вду Свою́. Помяну́ ми́лость Свою́ Иа́кову, и и́стину Свою́ до́му Изра́илеву, ви́деша вси концы́ земли́ спасе́ние Бо́га на́шего. Воскли́кните Бо́гови вся земля́, воспо́йте, и ра́дуйтеся, и по́йте. По́йте Го́сподеви в гу́слех, в гу́слех и гла́се псало́мсте. В труба́х ко́ваных и гла́сом трубы́ ро́жаны воструби́те пред Царе́м Го́сподем. Да подви́жится мо́ре и исполне́ние его́, вселе́нная и вси живу́щии на ней. Ре́ки воспле́щут руко́ю вку́пе, го́ры возра́дуются. От лица́ Госпо́дня, я́ко гряде́т, я́ко и́дет суди́ти земли́, суди́ти вселе́нней в пра́вду, и лю́дем пра́востию.
Госпо́дь воцари́ся, да гне́ваются лю́дие: седя́й на Херуви́мех, да подви́жится земля́. Госпо́дь в Сио́не вели́к, и высо́к есть над все́ми людьми́. Да испове́дятся и́мени Твоему́ вели́кому, я́ко стра́шно и свя́то есть. И честь царе́ва суд лю́бит: Ты угото́вал еси́ правоты́, суд и пра́вду во Иа́кове Ты сотвори́л еси́. Возноси́те Го́спода Бо́га на́шего, и покланя́йтеся подно́жию но́гу Его́, я́ко свя́то есть. Моисе́й и Ааро́н во иере́ех Его́, и Самуи́л в призыва́ющих и́мя Его́: призыва́ху Го́спода, и Той послу́шаше их. В столпе́ о́блачне глаго́лаше к ним: я́ко храня́ху свиде́ния Его́ и повеле́ния Его́, я́же даде́ им. Го́споди Бо́же наш, Ты послу́шал еси́ их: Бо́же, ты ми́лостив быва́л еси́ им, и мща́я на вся начина́ния их. Возноси́те Го́спода Бо́га на́шего, и покланя́йтеся в горе́ святе́й Его́, я́ко Свят Госпо́дь Бог наш.
Воскли́кните Бо́гови вся земля́, рабо́тайте Го́сподеви в весе́лии, вни́дите пред Ним в ра́дости. Уве́дите, я́ко Госпо́дь той есть Бог наш: Той сотвори́ нас, а не мы, мы же лю́дие Его́ и о́вцы па́жити Его́. Вни́дите во врата́ Его́ во испове́дании, во дворы́ Его́ в пе́ниих: испове́дайтеся Ему́, хвали́те и́мя Его́. Я́ко благ Госпо́дь, в век ми́лость Его́, и да́же до ро́да и ро́да и́стина Его́.
Псало́м 100:
Ми́лость и суд воспою́ Тебе́, Го́споди. Пою́ и разуме́ю в пути́ непоро́чне, когда́ прии́деши ко мне? Прехожда́х в незло́бии се́рдца моего́ посреде́ до́му моего́. Не предлага́х пред очи́ма мои́ма вещь законопресту́пную: творя́щия преступле́ние возненави́дех. Не прильпе́ мне се́рдце стропти́во, уклоня́ющагося от мене́ лука́ваго не позна́х. Оклевета́ющаго тай и́скренняго своего́, сего́ изгоня́х: го́рдым о́ком, и несы́тым се́рдцем, с сим не ядя́х. О́чи мои́ на ве́рныя земли́, посажда́ти я́ со мно́ю: ходя́й по пути́ непоро́чну, сей ми служа́ше. Не живя́ше посреде́ до́му моего́ творя́й горды́ню, глаго́ляй непра́ведная, не исправля́ше пред очи́ма мои́ма. Во у́трия избива́х вся гре́шныя земли́, е́же потреби́ти от гра́да Госпо́дня вся де́лающия беззако́ние.
Чтец: Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Тропа́рь Благове́щения, глас 4:
Днесь спасе́ния на́шего глави́зна/ и е́же от ве́ка та́инства явле́ние:/ Сын Бо́жий Сын Де́вы быва́ет,/ и Гаврии́л благода́ть благовеству́ет./ Те́мже и мы с ним Богоро́дице возопии́м:/ ра́дуйся, Благода́тная,// Госпо́дь с Тобо́ю.
И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Я́ко не и́мамы дерзнове́ния за премно́гия грехи́ на́ша, Ты и́же от Тебе́ Ро́ждшагося моли́, Богоро́дице Де́во, мно́го бо мо́жет моле́ние Ма́тернее ко благосе́рдию Влады́ки. Не пре́зри гре́шных мольбы́, Всечи́стая, я́ко ми́лостив есть и спасти́ моги́й, И́же и страда́ти о нас изво́ливый.
Тропа́рь проро́чества Вели́кого Вто́рника, глас 1:
Чтец: Тропа́рь проро́чества, глас пе́рвый: Безме́рно согреша́ющим, бога́тно прости́, Спа́се, и сподо́би нас неосужде́нно поклони́тися Твоему́ свято́му Воскресе́нию, моли́твами Пречи́стыя Твоея́ Ма́тере, еди́не Многоми́лостиве.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Безме́рно согреша́ющим, бога́тно прости́, Спа́се, и сподо́би нас неосужде́нно поклони́тися Твоему́ свято́му Воскресе́нию, моли́твами Пречи́стыя Твоея́ Ма́тере, еди́не Многоми́лостиве.
Диакон: Во́нмем.
Проки́мен 6 ча́са Вели́кого Вто́рника, пе́рвый, глас 6:
Чтец: Проки́мен, глас шесты́й: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние.
Хор: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние.
Чтец: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди, Го́споди, услы́ши глас мой.
Хор: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние.
Чтец: Я́ко у Го́спода ми́лость.
Хор: И мно́гое у Него́ избавле́ние.
Парими́я 6 ча́са Вели́кого Вто́рника:
Диакон: Прему́дрость.
Чтец: Проро́чества Иезеки́илева чте́ние.
Диакон: Во́нмем.
(Иез. гл.1, стт.21-28, гл.2, ст.1:)
Чтец: Внегда́ идя́ху (живо́тная), идя́ху (и коле́са), и внегда́ стоя́ти им, стоя́ху (и коле́са с ни́ми): и егда́ воздвиза́хуся от земли́, воздвиза́хуся с ни́ми (и коле́са), я́ко дух жи́зни бя́ше в колесе́х. И подо́бие над главо́ю живо́тных я́ко твердь, я́ко виде́ние криста́лла, просте́ртое над крила́ми их свы́ше. И под тве́рдию кри́ла их просте́рта, паря́ще друг ко дру́гу, кому́ждо два спряже́на, прикрыва́юще телеса́ их. И слы́шах глас крил их, внегда́ паря́ху, я́ко глас вод мно́гих, я́ко глас Бо́га Саддаи́: и внегда́ ходи́ти им, глас сло́ва я́ко глас полка́: и внегда́ стоя́ти им, почива́ху кри́ла их. И се глас превы́ше тве́рди су́щия над главо́ю их, внегда́ стоя́ти им, низпуска́хуся кри́ла их. И над тве́рдию, я́же над главо́ю их, я́ко виде́ние ка́мене сапфи́ра, подо́бие престо́ла на нем, и на подо́бии престо́ла подо́бие, я́коже вид челове́чь сверху́. И ви́дех я́ко виде́ние иле́ктра, я́ко виде́ние огня́ внутрь его́ о́крест от виде́ния чресл и вы́ше, и от виде́ния чресл да́же до до́лу ви́дех виде́ние огня́, и свет его́ о́крест, я́ко виде́ние дуги́, егда́ есть на о́блацех в день дождя́, та́ко стоя́ние све́та о́крест. Сие́ виде́ние подо́бие сла́вы Госпо́дни.
Диакон: Во́нмем.
Проки́мен 6 ча́са Вели́кого Вто́рника, второ́й, глас 4:
Чтец: Проки́мен, глас четве́ртый: Да упова́ет Изра́иль на Го́спода от ны́не и до ве́ка.
Хор: Да упова́ет Изра́иль на Го́спода от ны́не и до ве́ка.
Чтец: Го́споди, не вознесе́ся се́рдце мое́, ниже́ вознесо́стеся о́чи мои́.
Хор: Да упова́ет Изра́иль на Го́спода от ны́не и до ве́ка.
Чтец: Да упова́ет Изра́иль на Го́спода.
Хор: От ны́не и до ве́ка.
Чте́ние Ева́нгелия:[2]
Если на 6-м часе начинается чтение следующего Евангелия, то возглашается:
Диакон: И о сподо́битися нам слы́шанию Свята́го Ева́нгелия, Го́спода Бо́га мо́лим.
Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Если же на 6-м часе продолжается чтение того же Евангелия, что читалось на 3-м,часе то возглас «И о сподобитися нам...» не произносится, но сразу возглашается:
Диакон: Прему́дрость, про́сти, услы́шим Свята́го Ева́нгелия.
Иерей: Мир всем.
Хор: И ду́хови твоему́.
Иерей: От [и́мя ре́к] Свята́го Ева́нгелия чте́ние.
Хор: Сла́ва, Тебе́, Го́споди, сла́ва Тебе́.
Диакон: Во́нмем.
Читается Евангелие, по завершении которого поется:
Хор: Сла́ва, Тебе́, Го́споди, сла́ва Тебе́.
Чтец: Ско́ро да предваря́т ны щедро́ты Твоя́, Го́споди, я́ко обнища́хом зело́; помози́ нам, Бо́же, Спа́се наш, сла́вы ра́ди И́мене Твоего́, Го́споди, изба́ви нас и очи́сти грехи́ на́ша, И́мене ра́ди Твоего́.
Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.
Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Чтец: Ами́нь.
Конда́к Вели́кого Вто́рника, глас 2, подо́бен: «Вы́шних ища́...»:
Час, душе́, конца́ помы́сливши,/ и посече́ния смоко́вницы убоя́вшися,/ да́нный тебе́ тала́нт трудолю́бно де́лай, окая́нная, бо́дрствующи и зову́щи:// да не пребу́дем вне черто́га Христо́ва.
Го́споди, поми́луй. (40 раз)
И́же на вся́кое вре́мя и на вся́кий час, на Небеси́ и на земли́, покланя́емый и сла́вимый, Христе́ Бо́же, Долготерпели́ве, Многоми́лостиве, Многоблагоутро́бне, И́же пра́ведныя любя́й и гре́шныя ми́луяй, И́же вся зовы́й ко спасе́нию обеща́ния ра́ди бу́дущих благ. Сам, Го́споди, приими́ и на́ша в час сей моли́твы и испра́ви живо́т наш к за́поведем Твои́м, ду́ши на́ша освяти́, телеса́ очи́сти, помышле́ния испра́ви, мы́сли очи́сти и изба́ви нас от вся́кия ско́рби, зол и боле́зней, огради́ нас святы́ми Твои́ми А́нгелы, да ополче́нием их соблюда́еми и наставля́еми, дости́гнем в соедине́ние ве́ры и в ра́зум непристу́пныя Твоея́ сла́вы, я́ко благослове́н еси́ во ве́ки веко́в, ами́нь.
Го́споди поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Честне́йшую Херуви́м и Сла́внейшую без сравне́ния Серафи́м, без истле́ния Бо́га Сло́ва ро́ждшую, су́щую Богоро́дицу, Тя велича́ем.
И́менем Госпо́дним благослови́, о́тче.
Иерей: Бо́же, уще́дри ны и благослови́ ны, просвети́ лице́ Твое́ на ны и поми́луй ны.
Чтец: Ами́нь.
Иерей: Го́споди и Влады́ко живота́ моего́, дух пра́здности, уны́ния, любонача́лия, и праздносло́вия не даждь ми. (Земной поклон)
Дух же целому́дрия, смиренному́дрия, терпе́ния, и любве́, да́руй ми рабу́ Твоему́. (Земной поклон)
Ей, Го́споди Царю́, да́руй ми зре́ти моя́ прегреше́ния, и не осужда́ти бра́та моего́, я́ко благослове́н еси́ во ве́ки веко́в. (Земной поклон)
Чтец: Ами́нь. Бо́же и Го́споди сил и всея́ тва́ри Соде́телю, И́же за милосе́рдие безприкла́дныя ми́лости Твоея́ Единоро́днаго Сы́на Твоего́, Го́спода на́шего Иису́са Христа́, низпосла́вый на спасе́ние ро́да на́шего, и честны́м Его́ Кресто́м рукописа́ние грех на́ших растерза́вый, и победи́вый тем нача́ла и вла́сти тьмы. Сам, Влады́ко Человеколю́бче, приими́ и нас, гре́шных, благода́рственныя сия́ и моле́бныя моли́твы и изба́ви нас от вся́каго всегуби́тельнаго и мра́чнаго прегреше́ния и всех озло́бити нас и́щущих ви́димых и неви́димых враг. Пригвозди́ стра́ху Твоему́ пло́ти на́ша и не уклони́ серде́ц на́ших в словеса́ или́ помышле́ния лука́вствия, но любо́вию Твое́ю уязви́ ду́ши на́ша, да, к Тебе́ всегда́ взира́юще и е́же от Тебе́ све́том наставля́еми, Тебе́, непристу́пнаго и присносу́щнаго зря́ще Све́та, непреста́нное Тебе́ испове́дание и благодаре́ние возсыла́ем, Безнача́льному Отцу́ со Единоро́дным Твои́м Сы́ном и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом ны́не, и при́сно, и во ве́ки веко́в, ами́нь.
Чтец: Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.
Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́, Царе́ви на́шему Бо́гу.
Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.
Коль возлю́бленна селе́ния Твоя́, Го́споди сил! Жела́ет и скончава́ется душа́ моя́ во дворы́ Госпо́дни, се́рдце мое́ и плоть моя́ возра́довастася о Бо́зе жи́ве. И́бо пти́ца обре́те себе́ хра́мину, и го́рлица гнездо́ себе́, иде́же положи́т птенцы́ своя́, олтари́ Твоя́, Го́споди сил, Царю́ мой и Бо́же мой. Блаже́ни живу́щии в дому́ Твое́м, в ве́ки веко́в восхва́лят Тя. Блаже́н муж, ему́же есть заступле́ние его́ у Тебе́; восхожде́ния в се́рдце свое́м положи́, во юдо́ль плаче́вную, в ме́сто е́же положи́, и́бо благослове́ние даст законополага́яй. По́йдут от си́лы в си́лу: яви́тся Бог бого́в в Сио́не. Го́споди Бо́же сил, услы́ши моли́тву мою́, внуши́, Бо́же Иа́ковль. Защи́тниче наш, виждь, Бо́же, и при́зри на лице́ христа́ Твоего́. Я́ко лу́чше день еди́н во дво́рех Твои́х па́че ты́сящ: изво́лих примета́тися в дому́ Бо́га моего́ па́че, не́же жи́ти ми в селе́ниих гре́шничих. Я́ко ми́лость и и́стину лю́бит Госпо́дь, Бог благода́ть и сла́ву даст, Госпо́дь не лиши́т благи́х ходя́щих незло́бием. Го́споди Бо́же сил, Блаже́н челове́к упова́яй на Тя.
Благоволи́л еси́, Го́споди, зе́млю Твою́, возврати́л еси́ плен Иа́ковль: оста́вил еси́ беззако́ния люде́й Твои́х, покры́л еси́ вся грехи́ их. Укроти́л еси́ весь гнев Твой, возврати́лся еси́ от гне́ва я́рости Твоея́. Возврати́ нас, Бо́же спасе́ний на́ших, и отврати́ я́рость Твою́ от нас. Еда́ во ве́ки прогне́ваешися на ны? Или́ простре́ши гнев Твой от ро́да в род? Бо́же, Ты обра́щься оживи́ши ны, и лю́дие Твои́ возвеселя́тся о Тебе́. Яви́ нам, Го́споди, ми́лость Твою́, и спасе́ние Твое́ даждь нам. Услы́шу, что рече́т о мне Госпо́дь Бог: я́ко рече́т мир на лю́ди Своя́, и на преподо́бныя Своя́, и на обраща́ющия сердца́ к Нему́. Оба́че близ боя́щихся Его́ спасе́ние Его́, всели́ти сла́ву в зе́млю на́шу. Ми́лость и и́стина срето́стеся, пра́вда и мир облобыза́стася. И́стина от земли́ возсия́, и пра́вда с Небесе́ прини́че, и́бо Госпо́дь даст бла́гость, и земля́ на́ша даст плод свой. Пра́вда пред Ним предъи́дет, и положи́т в путь стопы́ своя́.
Приклони́, Го́споди, у́хо Твое́ и услы́ши мя, я́ко нищ и убо́г есмь аз. Сохрани́ ду́шу мою́, я́ко преподо́бен есмь; спаси́ раба́ Твоего́, Бо́же мой, упова́ющаго на Тя. Поми́луй мя, Го́споди, я́ко к Тебе́ воззову́ весь день. Возвесели́ ду́шу раба́ Твоего́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Я́ко Ты, Го́споди, благ, и кро́ток, и многоми́лостив всем, призыва́ющим Тя. Внуши́, Го́споди, моли́тву мою́ и вонми́ гла́су моле́ния моего́. В день ско́рби моея́ воззва́х к Тебе́, я́ко услы́шал мя еси́. Несть подо́бен Тебе́ в бозе́х, Го́споди, и несть по дело́м Твои́м. Вси язы́цы, ели́ки сотвори́л еси́, прии́дут, и покло́нятся пред Тобо́ю, Го́споди, и просла́вят И́мя Твое́, я́ко ве́лий еси́ Ты и творя́й чудеса́, Ты еси́ Бог еди́н. Наста́ви мя, Го́споди, на путь Твой, и пойду́ во и́стине Твое́й: да возвесели́тся се́рдце мое́ боя́тися И́мене Твоего́. Испове́мся Тебе́, Го́споди Бо́же мой, всем се́рдцем мои́м и просла́влю И́мя Твое́ в век. Я́ко ми́лость Твоя́ ве́лия на мне, и изба́вил еси́ ду́шу мою́ от а́да преиспо́днейшаго. Бо́же, законопресту́пницы воста́ша на мя, и сонм держа́вных взыска́ша ду́шу мою́ и не предложи́ша Тебе́ пред собо́ю. И Ты, Го́споди Бо́же мой, ще́дрый и ми́лостивый, долготерпели́вый, и многоми́лостивый, и и́стинный, при́зри на мя и поми́луй мя, даждь держа́ву Твою́ о́троку Твоему́ и спаси́ сы́на рабы́ Твоея́. Сотвори́ со мно́ю зна́мение во бла́го, и да ви́дят ненави́дящии мя и постыдя́тся, я́ко Ты, Го́споди, помо́гл ми и уте́шил мя еси́.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)
После кафизмы:
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Тропа́рь Благове́щения, глас 4:
Днесь спасе́ния на́шего глави́зна/ и е́же от ве́ка та́инства явле́ние:/ Сын Бо́жий Сын Де́вы быва́ет,/ и Гаврии́л благода́ть благовеству́ет./ Те́мже и мы с ним Богоро́дице возопии́м:/ ра́дуйся, Благода́тная,// Госпо́дь с Тобо́ю.
И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
И́же нас ра́ди рожде́йся от Де́вы,/ и, распя́тие претерпе́в, Благи́й,/ испрове́ргий сме́ртию смерть и воскресе́ние явле́й я́ко Бог,/ не пре́зри, я́же созда́л еси́ руко́ю Твое́ю./ Яви́ человеколю́бие Твое́, Ми́лостиве,/ приими́ ро́ждшую Тя Богоро́дицу, моля́щуюся за ны,/ и спаси́, Спа́се наш, лю́ди отча́янныя.
Чте́ние Ева́нгелия:[3]
Если на 9-м часе начинается чтение следующего Евангелия, то возглашается:
Диакон: И о сподо́битися нам слы́шанию Свята́го Ева́нгелия, Го́спода Бо́га мо́лим.
Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Если же на 9-м часе продолжается чтение того же Евангелия, что читалось на 6-м,часе то возглас «И о сподобитися нам...» не произносится, но сразу возглашается:
Диакон: Прему́дрость, про́сти, услы́шим Свята́го Ева́нгелия.
Иерей: Мир всем.
Хор: И ду́хови твоему́.
Иерей: От [и́мя ре́к] Свята́го Ева́нгелия чте́ние.
Хор: Сла́ва, Тебе́, Го́споди, сла́ва Тебе́.
Диакон: Во́нмем.
Читается Евангелие, по завершении которого поется:
Хор: Сла́ва, Тебе́, Го́споди, сла́ва Тебе́.
Не преда́ждь нас до конца́ И́мене Твоего́ ра́ди, и не разори́ заве́та Твоего́, и не отста́ви ми́лости Твоея́ от нас Авраа́ма ра́ди, возлю́бленнаго от Тебе́, и за Исаа́ка, раба́ Твоего́, и Изра́иля, свята́го Твоего́.
Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.
Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Чтец: Ами́нь.
Конда́к Благове́щения, глас 8:
Взбра́нной Воево́де победи́тельная,/ я́ко изба́вльшеся от злых,/ благода́рственная воспису́ем Ти, раби́ Твои́, Богоро́дице,/ но, я́ко иму́щая держа́ву непобеди́мую,/ от вся́ких нас бед свободи́, да зове́м Ти:// ра́дуйся, Неве́сто Неневе́стная.
Чтец: Го́споди, поми́луй. (40 раз)
И́же на вся́кое вре́мя и на вся́кий час, на Небеси́ и на земли́, покланя́емый и сла́вимый, Христе́ Бо́же, Долготерпели́ве, Многоми́лостиве, Многоблагоутро́бне, И́же пра́ведныя любя́й и гре́шныя ми́луяй, И́же вся зовы́й ко спасе́нию обеща́ния ра́ди бу́дущих благ. Сам, Го́споди, приими́ и на́ша в час сей моли́твы и испра́ви живо́т наш к за́поведем Твои́м, ду́ши на́ша освяти́, телеса́ очи́сти, помышле́ния испра́ви, мы́сли очи́сти и изба́ви нас от вся́кия ско́рби, зол и боле́зней, огради́ нас святы́ми Твои́ми А́нгелы, да ополче́нием их соблюда́еми и наставля́еми, дости́гнем в соедине́ние ве́ры и в ра́зум непристу́пныя Твоея́ сла́вы, я́ко благослове́н еси́ во ве́ки веко́в, ами́нь.
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Честне́йшую Херуви́м и сла́внейшую без сравне́ния Серафи́м, без истле́ния Бо́га Сло́ва ро́ждшую, су́щую Богоро́дицу, Тя велича́ем.
И́менем Госпо́дним благослови́, о́тче.
Иерей: Бо́же, уще́дри ны и благослови́ ны, просвети́ лице́ Твое́ на ны и поми́луй ны.
Чтец: Ами́нь.
Иерей: Го́споди и Влады́ко живота́ моего́, дух пра́здности, уны́ния, любонача́лия, и праздносло́вия не даждь ми. (Земной поклон)
Дух же целому́дрия, смиренному́дрия, терпе́ния, и любве́, да́руй ми рабу́ Твоему́. (Земной поклон)
Ей, Го́споди Царю́, да́руй ми зре́ти моя́ прегреше́ния, и не осужда́ти бра́та моего́, я́ко благослове́н еси́ во ве́ки веко́в. (Земной поклон)
Чтец: Ами́нь. Влады́ко Го́споди, Иису́се Христе́, Бо́же наш, долготерпе́вый о на́ших согреше́ниих и да́же до ны́нешняго часа́ приведы́й нас, в о́ньже, на Животворя́щем Дре́ве ви́ся, благоразу́мному разбо́йнику и́же в рай путесотвори́л еси́ вход и сме́ртию смерть разруши́л еси́: очи́сти нас, гре́шных и недосто́йных раб Твои́х, согреши́хом бо и беззако́нновахом и не́смы досто́йни возвести́ очеса́ на́ша и воззре́ти на высоту́ Небе́сную, зане́ оста́вихом путь пра́вды Твоея́ и ходи́хом в во́лях серде́ц на́ших. Но мо́лим Твою́ безме́рную бла́гость: пощади́ нас, Го́споди, по мно́жеству ми́лости Твоея́, и спаси́ нас И́мене Твоего́ ра́ди свята́го, я́ко исчезо́ша в суете́ дни́е на́ши, изми́ нас из руки́ сопроти́внаго, и оста́ви нам грехи́ на́ша, и умертви́ плотско́е на́ше мудрова́ние, да, ве́тхаго отложи́вше челове́ка, в но́ваго облеце́мся и Тебе́ поживе́м, на́шему Влады́це и Благоде́телю. И та́ко, Твои́м после́дующе повеле́нием, в ве́чный поко́й дости́гнем, иде́же есть всех веселя́щихся жили́ще. Ты бо еси́ вои́стинну и́стинное весе́лие и ра́дость лю́бящих Тя, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Пресвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не, и при́сно, и во ве́ки веко́в, ами́нь.
По заключительной молитве 9-го часа начинается чтение изобразительных:
Изобразительны читаются скоро.
Чтец: Во Ца́рствии Твое́м помяни́ нас, Го́споди, егда́ прии́деши, во Ца́рствии Твое́м.
Блаже́ни ни́щии ду́хом, я́ко тех есть Ца́рство Небе́сное.
Блаже́ни пла́чущии, я́ко ти́и уте́шатся.
Блаже́ни кро́тции, я́ко ти́и насле́дят зе́млю.
Блаже́ни а́лчущии и жа́ждущии пра́вды, я́ко ти́и насы́тятся.
Блаже́ни ми́лостивии, я́ко ти́и поми́ловани бу́дут.
Блаже́ни чи́стии се́рдцем, я́ко ти́и Бо́га у́зрят.
Блаже́ни миротво́рцы, я́ко ти́и сы́нове Бо́жии нареку́тся.
Блаже́ни изгна́ни пра́вды ра́ди, я́ко тех есть Ца́рство Небе́сное.
Блаже́ни есте́, егда́ поно́сят вам, и изжену́т, и реку́т всяк зол глаго́л на вы, лжу́ще Мене́ ра́ди.
Ра́дуйтеся и весели́теся, я́ко мзда ва́ша мно́га на Небесе́х.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Помяни́ нас, Го́споди, егда́ прии́деши, во Ца́рствии Твое́м.
Помяни́ нас, Влады́ко, егда́ прии́деши, во Ца́рствии Твое́м.
Помяни́ нас, Святы́й, егда́ прии́деши, во Ца́рствии Твое́м.
Лик Небе́сный пое́т Тя и глаго́лет: Свят, Свят, Свят Госпо́дь Савао́ф, испо́лнь Не́бо и земля́ сла́вы Твоея́.
Приступи́те к Нему́ и просвети́теся, и ли́ца ва́ша не постыдя́тся.
Лик Небе́сный пое́т Тя и глаго́лет: Свят, Свят, Свят Госпо́дь Савао́ф, испо́лнь Не́бо и земля́ сла́вы Твоея́.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Лик святы́х А́нгел и Арха́нгел со все́ми Небе́сными си́лами пое́т Тя и глаго́лет: Свят, Свят, Свят Госпо́дь Савао́ф, испо́лнь Не́бо и земля́ сла́вы Твоея́.
И ны́не, и при́сно, и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Ве́рую во еди́наго Бо́га Отца́ Вседержи́теля, Творца́ не́бу и земли́, ви́димым же всем и неви́димым. И во еди́наго Го́спода Иису́са Христа́, Сы́на Бо́жия, Единоро́днаго, И́же от Отца́ рожде́ннаго пре́жде всех век. Све́та от Све́та, Бо́га и́стинна от Бо́га и́стинна, рожде́нна, несотворе́нна, единосу́щна Отцу́, И́мже вся бы́ша. Нас ра́ди челове́к и на́шего ра́ди спасе́ния сше́дшаго с небе́с и воплоти́вшагося от Ду́ха Свя́та и Мари́и Де́вы и вочелове́чшася. Распя́таго же за ны при Понти́йстем Пила́те, и страда́вша, и погребе́нна. И воскре́сшаго в тре́тий день по Писа́нием. И возше́дшаго на Небеса́, и седя́ща одесну́ю Отца́. И па́ки гряду́щаго со сла́вою суди́ти живы́м и ме́ртвым, Его́же Ца́рствию не бу́дет конца́. И в Ду́ха Свята́го, Го́спода, Животворя́щаго, И́же от Отца́ исходя́щаго, И́же со Отце́м и Сы́ном спокланя́ема и ссла́вима, глаго́лавшаго проро́ки. Во еди́ну Святу́ю, Собо́рную и Апо́стольскую Це́рковь. Испове́дую еди́но креще́ние во оставле́ние грехо́в. Ча́ю воскресе́ния ме́ртвых, и жи́зни бу́дущаго ве́ка. Ами́нь.
Осла́би, оста́ви, прости́, Бо́же, прегреше́ния на́ша, во́льная и нево́льная, я́же в сло́ве и в де́ле, я́же в ве́дении и не в ве́дении, я́же во дни и в нощи́, я́же во уме́ и в помышле́нии, вся нам прости́, я́ко Благ и Человеколю́бец.
О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный да́ждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.
Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Чтец: Ами́нь.
Конда́к Благове́щения, глас 8:
Взбра́нной Воево́де победи́тельная,/ я́ко изба́вльшеся от злых,/ благода́рственная воспису́ем Ти, раби́ Твои́, Богоро́дице,/ но, я́ко иму́щая держа́ву непобеди́мую,/ от вся́ких нас бед свободи́, да зове́м Ти:// ра́дуйся, Неве́сто Неневе́стная.
Го́споди, поми́луй. (40 раз)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Честне́йшую Херуви́м/ и сла́внейшую без сравне́ния Серафи́м,/ без истле́ния Бо́га Сло́ва ро́ждшую,// су́щую Богоро́дицу Тя велича́ем.
И́менем Госпо́дним благослови́, о́тче.
Иерей: Бо́же, уще́дри ны и благослови́ ны, просвети́ лице́ Твое́ на ны и поми́луй ны.
Чтец: Ами́нь.
Иерей: Го́споди и Влады́ко живота́ моего́, дух пра́здности, уны́ния, любонача́лия, и праздносло́вия не даждь ми. (Земной поклон)
Дух же целому́дрия, смиренному́дрия, терпе́ния, и любве́, да́руй ми рабу́ Твоему́. (Земной поклон)
Ей, Го́споди Царю́, да́руй ми зре́ти моя́ прегреше́ния, и не осужда́ти бра́та моего́, я́ко благослове́н еси́ во ве́ки веко́в. (Земной поклон)
Чтец: Ами́нь. Всесвята́я Тро́ице, Единосу́щная Держа́во, Неразде́льное Ца́рство, всех благи́х Вина́: благоволи́ же и о мне, гре́шнем, утверди́, вразуми́ се́рдце мое́ и всю мою́ отыми́ скве́рну. Просвети́ мою́ мысль, да вы́ну сла́влю, пою́, и покланя́юся, и глаго́лю: Еди́н Свят, Еди́н Госпо́дь, Иису́с Христо́с во сла́ву Бо́га Отца́. Ами́нь.
Диакон: Прему́дрость.
Хор: Досто́йно есть, я́ко вои́стину,/ блажи́ти тя Богоро́дицу,/ присноблаже́нную и пренепоро́чную,// и Ма́терь Бо́га на́шего.
Иерей: Пресвята́я Богоро́дице, спаси́ нас.
Хор: Честне́йшую Херуви́м/ и сла́внейшую без сравне́ния Серафи́м,/ без истле́ния Бо́га Сло́ва ро́ждшую,// су́щую Богоро́дицу Тя велича́ем.
Иерей: Сла́ва Тебе́, Христе́ Бо́же, Упова́ние на́ше, сла́ва Тебе́.
Хор: Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь. Го́споди, поми́луй. (Три́жды) Благослови́.
(На амво́не при закры́тых Ца́рских врата́х)
Иерей: Гряды́й Госпо́дь на во́льную Страсть, на́шего ра́ди спасе́ния, Христо́с И́стинный Бог наш, моли́твами Пречи́стыя Своея́ Ма́тере, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших и всех святы́х, поми́лует и спасе́т нас, я́ко Благ и Человеколю́бец.
Хор: Го́споди, поми́луй. (Три́жды)
[1] На 3-м, 6-м и 9-м часах в Страстные Понедельник, Вторник и Среду уставом предписывается чтение Евангелия. Евангелия от Матфея, от Марка и от Луки прочитываются полностью, а Евангелие от Иоанна до 1-го чтения Евангелия Святых Страстей. По указанию Типикона, Евангелия от Матфея, Марка и Иоанна делятся каждое на две части, а Евангелие от Луки — на три. Существует традиция, по которой Евангелия от Матфея, от Марка и от Луки прочитываются со 2-й по 6-ю седмицы Великого поста, в таком случае на Страстной седмице прочитывается только Евангелие от Иоанна.
[2] См. сноску 5.
[3] См. сноску 5.
[4] О чтении Символа веры на изобразительных Типикон умалчивает, однако старопечатные Уставы в последовании изобразительных в праздник Благовещения назначают на «И ныне» — «Верую во Единаго Бога...» (см.: Устав. М., 1610. Л. 631 об.; Устав. М., 1634. Л. 64; Устав. М., 1641. Л. 550 об.; ср. также: Розанов В. Богослужебный Устав Православной Церкви. С. 601).
