Псалом 8. Богослужебные чтения

Поделиться

Как вы думаете, в чём самая главная разница между библейской космогонией — и научной? Давайте послушаем 8-й псалом, который сегодня читается в храмах за богослужением, — и разницу трудно будет не почувствовать!

Псалом 8.

1 Начальнику хора. На Гефском орудии. Псалом Давида.

2 Господи, Боже наш! как величественно имя Твоё по всей земле! Слава Твоя простирается превыше небес!

3 Из уст младенцев и грудных детей Ты устроил хвалу, ради врагов Твоих, дабы сделать безмолвным врага и мстителя.

4 Когда взираю я на небеса Твои — дело Твоих перстов, на луну и звёзды, которые Ты поставил,

5 то что есть человек, что Ты помнишь его, и сын человеческий, что Ты посещаешь его?

6 Не много Ты умалил его пред Ангелами: славою и честью увенчал его;

7 поставил его владыкою над делами рук Твоих; всё положил под ноги его:

8 овец и волов всех, и также полевых зверей,

9 птиц небесных и рыб морских, всё, преходящее морскими стезями.

10 Господи, Боже наш! Как величественно имя Твоё по всей земле!

Ну как, ощутили разницу между тем, как псалмопевец описывает творение — и как формальная наука рассказывает нам о том, как появился весь этот мир? На мой взгляд, лучше всего эту разницу передают слова псалма про... пальцы, или «персты»: Луна, звёзды — здесь не какое-то «собрание элементов», «звёздного вещества» — а всего лишь «пластилин» в руках Творца — на котором, естественно, остаются «условные» отпечатки Его пальцев! Как, почувствовали эту совершенно живую, прямо человеческую теплоту — а не «бездонное молчание чёрного космического вакуума?»

Но в псалме есть ещё более потрясающий ход. И куда ещё сильнее в плане «теплоты». Сначала автор восхищается «славой превыше Небес» — и тут же вдруг переходит к... грудничкам, совсем крохотным деткам! Из их уст — как он считает — Бог складывает Себе такую хвалу, об которую буквально разбиваются все ухищрения величественных и сильных врагов! Как это может быть? Что за нелепица?

Да, библейские тексты умеют удивить своей парадоксальностью. Для меня эти слова про грудных младенцев — о победе «жизненности», «настоящести» над «мнимостью», «кажимостью» — которой чаще всего и увлекаются «сильные мира сего». Чем, как не «раздуванием» «пузырей» всевластия и грозной неприступности являются разные декларации силы, жёсткая тирания, циничные публичные казни? Всё это создаёт определённый морок — прежде всего, «самовластия». Но вот рождается младенец, смотрит незамутнённым, ещё не встроенным во все «взрослые игры» взором на мир — и — улыбается, гугукает, попискивает — и в этой всей его беззащитности, уязвимости и открытости столь много прикосновений к чему-то запредельно подлинному, настоящему — так много в этом всём ненадуманного, Божественного — что вполне согласишься с псалмопевцем: в этом «гугуканье» больше Высшей Правды, чем в «бряцанье оружейной стали» и «топоте конниц»! И однажды — а об этом в том числе и сам псалом! — именно такой Младенец — Богомладенец — окажется сильнее не только римских полчищ, но и самой смерти и даже ада.