Поделиться
Преподобный Никодим Кожеезерский, в миру - Никита, родился в селе близ Ростова, в конце шестнадцатого века. Родители его были крестьянами. По преданию однажды Никита работал с отцом в поле, как вдруг неведомый голос стал окликать его, но называть при этом другое имя: "Никодим! Никодим!". Юноша рано осиротел, он освоил кузнечное мастерство и некоторое время работал в Москве. Однажды Никита проходил мимо хижины юродивого Илии. Тот закричал приветствует его: "Хузьюгский пустынник пришёл!". Эти слова сильно поразили Никиту. Он принял монашеский постриг в ЧУдовом монастыре. Игумен Пафнутий нарёк ему новое имя - Никодим. Тринадцать лет он прожил в обители, а потом по благословению настоятеля отправился на север. Там Никодим вступил в Кожеозерскую обитель. Через несколько лет, в поисках уединения, он ушёл из монастыря и построил неподалёку на реке Хузьюге келью. Так сбылось предсказание блаженного Илии.
Никодим прожил отшельником тридцать пять лет. Он делился с братьями пойманной рыбой. Дикие олени без страха приходили к праведнику. Он не оставлял молитвы ни во время трудов, ни в часы отдыха. Господь даровал иноку дар прозорливости и силу исцелить болезни. Мощи преподобного Никодима были погребены в Богоявленской церкви Кожеозерской обители. В наши дни этот монастырь считается одним из самых удалённых и труднодоступных в России.
Сосна
Поделиться
Фото: Иван Кузнецов / Pexels
Раннее июльское утро, на улице уже жарко. Природа и село проснулись, в деревянном храме идёт служба. Скромные подсвечники послушно собирают капли воска, капающие с тонких горящих свечей. В тишине церкви хрустальными нотами тропаря струится с клироса тихое пение матушки. Разноцветные косынки бабушек, как полевые цветы, неспешно кивают в поклонах Спасителю. Мужчины молятся на коленях. Со старинных потемневших икон смотрят на молящихся лики святых. Через настежь открытые окна в полумрак храма проникают голоса птиц и нагретый солнцем воздух. Становится душно, начинает кружится голова. Выхожу на минуту из церкви.
С высоты крыльца открывается вид на цветущий палисадник и высокие сосны, что окружают храм. Взгляд падает на одну из них, засохшую. Она так же высока и величественна, как её соседки, но уже мертва. Будто вырезанный из картона кажется её серебристый силуэт на фоне сестёр с золотистой корой и раскидистой зеленью веток. Она всё ещё красива изгибом ветвей и переливом серых оттенков ствола, но корни больше не питают её, потеряла она свою силу.
Всматриваюсь в неё и ловлю себя на мысли, что боюсь узнать в ней себя. А горит ли лампада внутри моего сердца, или я только стою в церкви, как картонный, и бездумно бегу по жизни? Тревожную мысль, будто порывом ветра, прогоняет возглас священника, и я с радостью перешагиваю порог церкви. Стремлюсь туда, к живительному ручью воскресной службы, что может напитать корни и придать сил. По храму разносится «Верую». Благодарю тебя, Господи, за такую возможность!
Текст Екатерина Миловидова читает Илья Крутояров
Все выпуски программы Утро в прозе
Сухая листва
Поделиться
Фото: Naufal Shidqi / Pexels
Выхожу из дома на работу. Раннее осеннее утро встречает тёплыми лучами солнца. Они скользят по моему лицу и падают на тротуар. Льются на дома и золотистые кроны деревьев, что нехотя расстаются с одеянием. На газонах сухие разноцветные ковры из листьев. Замедляю шаг и останавливаюсь. Внимательно рассматриваю мозаику под ногами. Вот уже высохшие жёлтые с коричневыми крапинками сердечки тополя, что упали давно, наверное, в конце лета. Здесь скрученные листочки ивы. Там зелёно-красные ладошки клёна. Я встаю на землю, усыпанную листвой, и закрываю глаза. Делаю крошечный шаг почти на месте и прислушиваюсь. Потом ещё один. Тихий хруст сухой листвы под ногами мгновенно возвращает в беззаботное детство.
Воспоминание всплывает яркой картинкой. Мне, наверное, семь или восемь лет, я спешу в школу, минуя тротуары. Сухие листья послушно взмывают в воздух, повинуясь мыскам моих коричневых ботинок. Мне весело и радостно. Скоро прозвенит звонок, и вот я уже бегу к школьной калитке, вливаясь в шумную гурьбу детей с ранцами.
Открываю глаза и смотрю на часы. Время спешить на работу, чтобы не опоздать. Ускоряю шаг, навёрстывая упущенное, но не потерянное время. Пусть мой путь сегодня лежит по другому маршруту. И я уже не маленькая девочка. Можно продолжать радоваться простым вещам. Утреннему солнцу и сухим листьям под ногами.
Текст Екатерина Миловидова читает Алёна Сергеева
Все выпуски программы Утро в прозе
Точильный камень
Поделиться
Фото: Kate Amos / Pexels
Утром в будний день нужно успеть многое. Приготовить завтрак семье, детям в школу перекус собрать. В духовке остался большой яблочный пирог, всем хватит. Запах антоновки с корицей всё ещё витает радостной ноткой в воздухе кухни. Но на душе неспокойно. Среди всех этих утренних забот в голове звучит тихий голос совести, не даёт забыть вчерашний разговор с подругой. С одной стороны, понимаю, что сказала ей правду, с другой, переживаю, что сделала это поспешно, оттого вышло не бережно и даже обидно.
Пока варится кофе, делаю бутерброды. Режу хлеб, он крошится, похоже нож затупился. Переворачиваю пустую керамическую кружку и точу лезвие ножа о каёмку донышка, не залитую глазурью. Почти точильный камень получается из любимой чашки. Погрузившись в мысли, не замечаю, как уже ставшее острым лезвие легонько касается кожи. Ранка на пальце неглубокая, но болезненная.
Клею пластырь на палец, но порез всё равно пульсирует, напоминая о себе. Осознаю, что и я так поранила резким словом сердце подруги. А на душу пластырь не приклеишь... Решаю заехать после работы к ней домой, выслушать и поддержать. Благодарю совесть, что как точильный камень не даёт моей душе притупиться, перестать чувствовать чью-то боль. На сердце становится спокойно, и палец уже, кажется, почти не беспокоит.
Текст Екатерина Миловидова читает Алёна Сергеева
Все выпуски программы Утро в прозе
