«Православная духовная традиция и новомодные духовные практики». Священник Григорий Геронимус - Радио ВЕРА
Москва - 100,9 FM

«Православная духовная традиция и новомодные духовные практики». Священник Григорий Геронимус

Православная духовная традиция и новомодные духовные практики (30.09.2026)
Поделиться Поделиться
Протоиерей Григорий Геронимус в студии Радио ВЕРА

Гостем программы «Светлый вечер» был настоятель храма Всемилостивого Спаса в Митино священник Григорий Геронимус.

Разговор шел о том, чем церковная жизнь и молитва в православной традиции отличаются от модных современных ретритов и иных духовных практик.


Марина Борисова:

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. Здравствуйте, дорогие друзья. В студии Марина Борисова. И сегодня со мной, и с вами этот час «Светлого вечера» проведет священник Григорий Геронимус, настоятель храма Всемилостивого Спаса в Митино. Добрый вечер, батюшка.

Отец Григорий:

— Добрый вечер. Здравствуйте.

Марина Борисова:

— Мне сегодня хотелось бы поговорить с вами о явлении, которое, можно сказать, такая веха нашего нового времени. Это явление стало таким, я бы сказала, даже не популярным, а модным, особенно в последние годы, то есть периодически мода на это так или иначе в разной упаковке она появляется, потом сходит на нет, потом появляется снова. Сейчас эта мода называется одним иностранным словом, слово ретрит — английское слово, означающее уединение, отступление в убежище. На первый взгляд вполне себе христианское понятие. Ну вот мы устаем от бесконечного мелькания новостей, событий, мы очень устаем от картинки, к которой так привязаны, очень много суеты в нашей жизни, в особенности в больших городах, где еще очень много приходится передвигаться в пространстве. Все это вместе создает такую шумовую завесу, которая зачастую мешает нам сосредоточится и на чтении Священного Писания, и на каких-то размышлениях о собственной душе. Поэтому казалось бы, слово «ретрит» для нас, как христиан нет никакой опасности, если бы вот это самое модное направление не было связано с совсем другой культурной традицией. Чаще всего нам предлагается уединение, наполненное некими восточными практиками. И тут какие-то элементы йоги, какие-то техники, заимствованные в других религиях. Вообще-то, когда к нам в руки попадает книга «Добротолюбие», нам всегда говорят: Очень осторожно. Ради Бога, не надо пробовать описанные там аскетические практики древних святых отцов. Храни вас Господь пробовать и применять это к себе. Добром это не кончится. И мы, веря этим предупреждениям, стараемся не обезьянничать и не ставить на себе опасные эксперименты. В тоже время, когда нам говорят модное слово «ретрит», мы, совершенно не опасаясь ничего, начинаем, казалось бы, без всяких там высоких духовных соображений, применять к себе практики, принятые в совершенно иных культах, не подозревая о тех опасностях, которым себя подвергаем. Вот вам, как священнику доводилось ли встречать людей, которые попали в тяжелую духовную зависимость от, казалось бы, безобидного времяпровождения?

Отец Григорий:

— Ну дело в том, что чаще всего за этим, действительно как вы сказали правильно, модным движением скрываются или индуистские, или какие-то пароиндуистские, псевдоиндуистские практики. И это вещь, конечно, такая небезопасная, прямо скажем. Знаю и случаи, когда вот женщина из хорошей московской семьи увлеклась сначала йогой. Вот физкультурой, там еще духовной. В общем, кстати, такая была благочестивая, воцерковленная семья, они вместе ходили на богослужения, были замечательными прихожанами. Но, вот стала на йогу ходить. Ну ладно, физкультура, так физкультура. Хотя, конечно, мы слышим предупреждения что это может быть опасно. Потом: «Мне надо в Индию поехать. У меня там гуру. У нас ретрит.». Появилось вот это слово. И так вот дальше — больше. В храме теперь ее уже нету. К сожалению, она и из семьи ушла. И те, кто там пересекались с ней, общие знакомые говорят: стала одиноким и, по сути, очень несчастным человеком. То есть это действительно может разрушить жизнь семей и жизнь человека. Несколько лет назад я свой отпуск, у священников тоже иногда бывает отпуск, проводил с семьей, у детей были каникулы, на море, в очень красивом месте. Так вот как-то сложилось, что мы смогли все вместе поехать. И оказалось, что это место, за счет такой райской какой-то растительности, красивых видов, еще чего-то, вот облюбовали такие группы, которые проводили вот эти самые ретриты. Ну мы так посматривали вокруг себя на этих людей: что там происходит . Однажды вечером пришли в местный такой, можно сказать, ресторанчик, где нас кормили ужином, а рядом сидели женщины, которые проводили эти самые ретриты. И эти, очень утонченные днем, в красивых одеждах, так вежливо разговаривающие со своими подопечными женщины, вдруг стали отчаянно материться на русском языке. У меня тут дети сидят. И с такой какой-то циничной, грубо обсуждать, с издевкой своих подопечных: как кто себя повел, как кто на этой группе там себя проявил, кто сколько заплатил, как удалось заработать на этом. И, конечно, нам пришлось далеко отсесть, чувство было очень-очень неприятное. И я надеюсь, что не все ведущие этих ретритов настолько цинично относятся к своим подопечным, как вот к людям, которых надо как-то обмануть, провести на каком-то красивом антураже и вытянуть из них деньги. Наверно, бывают и какие-то всерьез увлеченные этим люди. Но, и в этом случае, я думаю, что это может представлять из себя духовную опасность. Я бы к этому относился очень осторожно. И в общем-то, если бы кто-то из моих ближайших там родственников или прихожан спросил бы меня: «Вот не поехать ли на ретрит?», я бы скорее стал отговаривать человека, потому что это, в том числе в духовном отношении может из себя представлять довольно серьезную опасность.

Марина Борисова:

— Святые отцы предупреждали, что: ум, стремящийся к безмолвию без Христа и без молитвы, становится игралищем бесов. У преподобного Нила Синайского прямо написано, что: «Враг может являться в виде ангела света и прельстить душу, жаждущую высоких состояний.». Вообще стремление к высоким состояниям, ведь действительно, у древних святых отцов это такая тема, как красный свет. То есть это знак опасности. Стремление к высоким состояниям — это табу для любого человека, который интересуется действительно глубокой духовной жизнью, духовным деланием на примере великих подвижников древности христианских.

Отец Григорий:

— Я бы сказал, что эта зона высокого напряжения. «Не влезай, убьет!» — должно быть там где-то на входе написано. И когда человек стремиться к тому, чтобы непременно пережить какой-то мистический опыт, то действительно этим могут воспользоваться как бы злые духи, демоны и подсунуть вместо подлинного, такого благодатного состояния человеку какую-то обманку, и на этот крючок человек подцепится. И дальше может действительно, как сказано, у святых процитировано, стать его ум игралищем игр злых духов. Поэтому это очень опасные вещи. Само по себе стремление к тишине, к тому, чтобы отложить на какое-то время телефон, компьютер, вот как-то может даже выйти из привычного круга общения, этом есть и положительные, понятные очень вещи. И вот владыка Антоний Сурожский, он иногда говорил, что: иногда полезно, чтобы ты не думал, что на тебе весь мир держится, что без тебя вообще там все рухнет, ты такой горделивый, неполезное состояние. Поэтому иногда нужно, вот звонят тебе по телефону, а ты не отвечай; звонят в дверь, ну не открывай. Вот побудь сам с собою. Это действительно иногда нужно. Но, когда эту тишину, создаваемую для себя, человек наполняет каким-то совершенно не христианским содержанием, то может быть тогда уж лучше в шуме быть, чем ринуться в этот опыт ложной духовности и ложного духовного опыта, для христианина очень опасный. Вот когда совершается таинство крещения, человек крестится, погружается в воду, выходит из воды и тем самым как бы умирает для жизни не христианской, для жизни греховной, для жизни такой приземленной, животной, суетной. Вы все, крестившиеся в Иисуса Христа, в смерть Его крестились. (Рим. 6:3)" — апостол Павел говорит. Входя в купель, человек как бы умирает. А выходя из купели, как бы заново рождается вот уже для жизни такой чистой, светлой, христианской. И возникает такое состояние, вот есть латинское выражение: tabula rasa (лат.), вот чистая доска, еще ничего не написано. И вот что мы делаем сразу же в этот момент? Мы совершаем еще одно таинство, называется миропомазание, чтобы на этой чистой доске, вот эту крестильную рубашку белоснежную человеку одели, чтобы не было написано ничего плохого, а чтобы сразу наполнить это некоторым содержанием — присутствием Святаго Духа. И вот, наверное, здесь вот человек ищет какой-то тишины и вводит себя в это состояние табу: вот я сейчас tabula rasa: все, я сейчас отрешился от всех своих суетных мирских размышлений. А что дальше будет на этой tabula rasa написано? Вот какие-то индуистские и псевдоиндуистские слова, которые введут меня в такое безумное для христианина состояние и прельстят меня, или это будет что-то хорошее. Вот если это состояние тишины наполнено молитвой, чтением Священного Писания, обращением к Богу: там человек поехал в какой-нибудь монастырь и там в созерцательном состоянии находится, какие-то послушания может быть исполняет, ну тогда, наверное, от этого может быть польза. А если это наполнено чем-то таким совершенно нехристианским, то это очень опасно.

Марина Борисова:

— Священник Григорий Геронимус, настоятель храма Всемилостивого Спаса в Митино проводит с нами сегодня этот «Светлый вечер». Мы говорим об опасности прикасаться к духовным практикам, наполненным не христианским содержанием. Вообще-то это очень соблазнительная вещь, и, надо сказать, не вчера появившаяся. И как бы это не называлось, это всегда очень привлекало, ну как сказал поэт: «Все, все, что гибелью грозит, Для сердца смертного таит Неизъяснимы наслажденья...». Вот очень хочется попробовать чего-то этакого. Но, ведь как красиво звучит, когда говорят: «Надо отключить голову. Надо раствориться в потоке. Надо настроится на энергии мироздания. Надо почувствовать ритмы вселенной.». Что это такое, никто не объясняет, но звучит очень завлекательно. Вот такая красивая рекламная обертка. Но, при этом преподобный Авва Дорофей писал, что: «Душа наша подобна глубине морской. И если нырнуть без света, увидишь лишь мутную воду и ил.». Вот насколько эта мутная вода и ил могут заместить в нашем сознании то, к чему мы стремимся, когда приходим на богослужение? Мы говорим, что мы стремимся к свету, а в этой вот практике мы как раз этот свет всячески затемняем и пытаемся совместить несовместимое. Но, действительно в мутной воде трудно увидеть солнце.

Отец Григорий:

— Ну на сколько там какие-то там какие-то дешевые сладости, чипсы могут заместить нормальную еду. Они могут быть привлекательны. Они могут иметь такие вкусовые качества, что человек легко привыкает и хочется еще, еще и еще. Ну все-таки всякий взрослый и разумный человек понимает, что это не пища, а это скорее то, что вредит. А настоящая пища, она может быть, ее сложней приготовить, ее там труднее раздобыть, она не вызывает такого желания «Там еще, еще и еще». Но, зато она подлинно питает организм. Ну так и здесь. Вот так и здесь: такая ккоммерциализированная, поверхностная религиозность, она может быть действительно привлекательной, может давать какие-то поверхностные, яркие, псевдорелигиозные, скажем так, ощущения совершенно тебя не напитают. А подлинная религия, что такое религия? Это от слова «связывать». Связь человека с божественным миром — вот что такое религия. Это то, что требует от тебя сил, внимания, то, что «не так вкусно», на первый взгляд, то, что потребует труда духовного, но зато то, что тебя действительно насытит и в конечном итоге окажется гораздо вкуснее, чем такая очень поверхностная псевдорелигиозность. И тот, кто все-таки увлекся этим, то легко может попасть в неприятности, потому что, наверно, в лучшем случае наешься там 3 килограмма чипсов или каждый день их будешь есть, ну у тебя будут проблемы со здоровьем. И вот так и здесь: в лучшем случае ты попадешь в руки мошенников, которые тебя этими всеми словами, сами в это не верят ни на минуточку, ни в какие там духовные потоки, ни в какие-то там великие энергии. Они просто научились, как жонглеры, играть вот этими словами, зная, что людей больше привлекает, что лучше написать на рекламе. Вот собрать со всех денежки, сделать какие-то пасы руками и все отлично. А потом за ужином с матерком будут обсуждать, как они вас развели. И это далеко не худший вариант. А худший — когда речь идет ну действительно о каких-то духовных вещах, совершенно чуждых христианству. И там могут быть какие-то демонические эти влияния, которые разрушительно действуют на христианскую жизнь.

Марина Борисова:

— Ну смотрите, очень часто цель ретрита определяется стремлением познать самого себя, или стать самим собой настоящим. Когда человек приходит в храм, у него тоже есть стремление разобраться в себе, разложить все по полочкам, понять, где там свет, где тьма и чего там больше. Казалось бы, все очень похоже. Но, стремление выяснить: какой же я настоящий, часто приводит еще в одно модное место, это к психологу. Есть православные, христианские психологи, и они как-то стараются свою профессиональную помощь увязать с собственной верой, с собственным христианством. Хотя тоже вопрос спорный: насколько эти практики помогают, и насколько они полезны верующему человеку, церковному человеку, тут вопрос открыт, и скорее это темы для обсуждения специалистов: священников и православных психологов. А вот психологи светские, которых имя им легион, и они также популярны, как занятие ретвитом, казалось бы призваны к тому, чтобы дать человеку возможность в полной мере познакомиться с самим собой. Но, очень часто плоды этого знакомства с самим собой бывают крайне плачевные. Потому, что разрушаются семьи, люли впадают в тяжелую депрессию, или у них начинается какой-то бунт против того, что пытаются им преподнести, как некую работу над собой. Вот как пройти между Сциллой и Харибдой христианину, и удержаться в движении, в правильном направлении, не дать себя соблазнить и сбить куда-то в сторону?

Отец Григорий:

— Вы знаете, одной и той же табличкой на стене кабинета, у двери кабинета могут быть очень разные явления. Иногда написано: «Психолог», а сидит там внутри молодой человек или девушка, которые окончили какие-нибудь трехмесячные курсы, заплатив там какую-нибудь определенную стоимость, часто и прогуливая эти занятия, совершенно ни в чем не разобравшись, вообще не имея никаких даже базовых представлений о том, как устроена человеческая психика, ну так там набрали несколько модных слов и сидят, берут там по 3000 — 5000 за прием. И тут, конечно, можно вляпаться в очень большие неприятности. А за такой же табличкой тоже написано «психолог», может сидеть очень серьезный специалист, который получил высшее образование, который защитил диссертацию, сначала кандидатскую, потом докторскую, хорошо знает действительно серьезных ученых, их труды, и практикует последние 40 лет, и может быть приносит большую пользу людям. И вот так не разобравшись , вот это же настолько разные полярные явления, можно перепутать и попасть не туда. Я уверен, что среди психологов: и среди православных психологов, и среди психологов, которые вроде как светские, есть специалисты, которые могут помогать людям справляться с такими серьезными проблемами. Человек там тревожный, или у него какая-то фобия, из-за каких-то психологических проблем не способен там к какому-то определенному виду деятельности. И психолог помог там что-то сделать, и у человека наладилось, и эта проблема разрешилась. Такое бывает. Вот очень легко попасть к такому, можно сказать так, мошеннику или к очень несерьезному, ну специалисту не скажешь, к человеку, который такое очень косвенное отношение имеет к психологии. Где-то мы можем быть соработниками: вот священник и хороший психолог. А в каких-то других вопросах разойдемся, потому что задача психолога — помочь человеку вот здесь и сейчас, на земле, так скажем, комфортно устроится, вот чтобы было психологически комфортное состояние. А задача священника, она все-таки другая. Эта задача- сделать душу человека годной для вхождения в Царствие Небесное. Совершенно разные задачи. И где-то психолог скажет: «Вот знаешь, тебе надоела твоя жена, да брось ты ее, ну что ты с ней мучаешься. Эти отношения бесперспективные.». А священник совершенно по-другому скажет: «Ты пред престолом Божиим венчался, ты в ЗАГСЕ расписывался. Ты взял на себя такую обязанность: и в радости, и в скорби до конца жизни жить с этим человеком. Как это: надоело и брось. А если тебе ребенок надоел? Ну сдай в детский дом и другого тогда возьми? Так не бывает . Это часть твоей жизни.». И вот где-то мы с психологом разойдемся. А где-то у нас может быть такое поле для соработничества.

Марина Борисова:

— Священник Григорий Геронимус, настоятель храма Всемилостивого Спаса в Митино проводит сегодня с нами этот «Светлый вечер». В студии Марина Борисова. Мы на мгновенье прервемся и тут же вернемся к вам снова. Не переключайтесь.

Марина Борисова:

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. В студии Марина Борисова и наш сегодняшний гость, священник Григорий Геронимус, настоятель храма Всемилостивого Спаса в Митино. И мы говорим о том, чем христианская аскетика отличается от всевозможных, практически оккультных практик, которые рекламируются, как некая панацея для современного человека, как помощь в познании самого себя. Всегда, когда слышу: «Познай самого себя», вспоминаю фильм «Золушка» по пьесе Шварца, где мачеха говорила, что необходимо сделать Золушке перед тем, как пойти на бал, перечисляла там кучу всякой домашней работы. И последним пунктом было: «Познай самою себя и после этого можешь пойти посмотреть, как люди веселятся на балу.». Вот почему на самом деле святоотеческая литература вся пронизана призывами: быть крайне осторожным, когда тебе хочется неких аскетических подвигов. Везде предупреждения, что этим нельзя категорически заниматься без опытного наставника, который сам прошел эту школу внутреннего делания и действительно может взять тебя за руку, и провести по всем этим лабиринтам. А что такого опасного? Здесь, с одной стороны, кто угодно предлагает стать руководителем группы, которая будет заниматься самопознанием и углубляться в какие-то духовные практики и христианская аскетика, которая буквально вопиет: не делай резких движений в этом направлении, закончится страшно плохо, трагедией может закончится.

Отец Григорий:

— Да, «Познай самого себя» — это очень древнее изречение, и так говорили еще в дохристианскую эпоху философы древней Греции. Это был такой распространенный императив. Ну, наверно, мудрейший из этих философов Сократ, он, в ответ на это, говорил: «А я знаю, что я ничего не знаю». И в своей такой пространной речи, которую он произнес на суде, когда его судили, называется «Апология Сократа» эта речь, вот он объясняет подробно: почему он так про себя говорил, что: Вот другим людям кажется, что они себя познали. Но, чаще всего так покопаешься, и все это ошибочно. А я отличаюсь от того, что мне ничего такого не кажется, я знаю, что я ничего не знаю. И Сократа иногда называют предтечей христианства. В некоторых храмах древних его изображали вместе с Платоном в притворе. Конечно же, он не святой, он не член Церкви, но вот он как-то своими размышлениями некоторых людей подводил к тому, чтобы принять христианство. И такая очень скромная позиция, она соответствует вот аскетическим христианским установкам. Так что познать самого себя — это дело как бы нужное, но вот с большой осторожностью, чтобы не запутаться и не уйти не туда, и не в те дебри не влезть. Что касается этих вот псевдопрактик, оккультных практик, которые нам предлагаются, они, уж особенно для современного горожанина могут быть, конечно, очень притягательны. Потому, что мы живем в таком бешенном темпе: работа, поддержание быта, какие-то городские дела и очень много какой-то такой суеты. И хочется действительно как-то из этого вырваться, действительно чувствуешь, что уже ну невозможно , ну нужно уже отложить этот телефон, нужно уже отложить компьютер. Ну невозможно уже сидеть перед экраном, все время дергаться на сообщения, которые тебе приходят. И хочется, да, какой-то духовной практики: а вот, я же могу заплатить и поехать, и как раз прикоснусь к этой духовной практике, а потом вернусь обратно. Вот такую конфету съел, а дальше возвращаешься к своей обычной жизни. Но, чем это может кончится? Тем, о чем мы уже говорили, что под видом такого выхода из колеса городской суеты, человек попадается на тот или иной крючок, и даже еще не знаешь, какой хуже: ложной, бесовской, прямо скажем, духовности, когда такая духовная отрава входит в сердце человека и потом медленно будет разрушать его жизнь, или просто это мошенничество, когда он заплатит деньги и ничего, кроме возможности там где-то, в каком-то красивом месте, не получит. А какая же есть альтернатива? А альтернатива — это то, к чему нас Церковь призывает , и еще в Ветхом Завете нам дана заповедь: 6 дней трудись, а седьмой день посвяти Господу. И это очень важная заповедь. Чтобы не чувствовать себя, как белка в колесе, чтобы не погружаться полностью в эту бесконечную суету и забывать, кто ты такой, зачем ты живешь, и тогда «Познай самого себя»: кто я вообще такой. Так вместо этого может и забывать это не нужно. И да, ты трудишься, это необходимо. Но, седьмую часть своего времени, но остановись, посвяти молитве, посвяти Богу, посвяти своим близким, приди в храм, почитай Священное Писание, собери свою семью за общим обеденным столом после храма, пообщайся с твоими там знакомыми, с друзьями. У кого что. Но, хотя бы седьмую часть времени не посвящай суете, остановись на это время. И эта заповедь, которая идет еще из Ветхого Завета. Если мы так будем хотя бы эту заповедь исполнять, то может и не будет нужды в этих ретритах, как говорят.

Марина Борисова:

— Но, ведь всегда кажется, что в чужой тарелке вкуснее. И, скажем, глядя на монастырскую жизнь, мирянин думает: вот как там здорово все устроено. Если бы я оказался в монастыре, о, моя духовная жизнь буквально закипела бы. Потому, что все ходят строем в трапезную, из трапезной в храм, все у них подчинено : по колокольному звону просыпаются, с колокольным звоном идут молиться, потом расходятся, по благословению, на какие-то послушания. Человек, когда он сам не попробовал , он всегда рисует некую идеальную картину, которая может быть никакого отношения к реальности не имеет. Но, для него всегда кажется, что вот если бы он был помещен в эти, придуманные им самим идеальные обстоятельства, вот там бы он в полной мере предался бы духовным подвигам, и это вознесло бы его на седьмое небо. Очень трудно не обольщаться в таких ситуациях. Ведь, собственно, что такое ретрит? Это приманка: попробуй монашескую практику, не будучи монахом, оставаясь в комфортной для тебя светской среде, попробуй вот как бы понарошку проделать то, что вы проделывали некие аскеты. Ведь те, кто придумывали эти йоговские упражнения в своих духовных целях в индуизме, они тоже проходили через аскетическую школу. Они тоже не жили в центре города в житейских заботах постоянных. Они вынимали себя из социума, и они шли иным путем, не таким, как христианское монашество.

Отец Григорий:

— Это очень такая серьезная духовная и нехристианская практика.

Марина Борисова:

— А здесь предлагается как бы понарошку. Ну вот насколько можно что-то пробовать понарошку? Потому, что можно не предполагать, что это очень серьезные последствия может иметь.

Отец Григорий:

— Да, тут очень много разных опасностей. И наименьшая из них — это просто быть обманутым, а наибольшая — это ну иметь очень тяжелые духовные последствия.

Марина Борисова:

— Но, как постараться не обольщать себя? Вот помню первые впечатления от постоянных вот этих предупреждений: это опасно, не надо обезьянничать, не надо пробовать это на себе. Там читаешь про исихастов, когда там технику сведения ума в сердце: лай я попробую. Через это почти все проходили в молодости, потому что очень соблазнительно.

Отец Григорий:

— Ну я вот не исключение. Я помню, прочитал ну совсем подростком, не знаю, мне лет 15, наверно, было, может меньше даже, знаменитую книгу «Откровенные рассказы странника духовному своему отцу», и мне прям сразу захотелось идти этим путем. Вот я прибежал к духовнику, говорю: «Можно я буду там читать Иисусову молитву там столько-то тысяч?», четки уже купил. -: «Нельзя.». Как это так! Я был прямо совершенно разбит. Я был уверен, что меня батюшка поддержит. Ну нельзя, так нельзя. Сейчас я, конечно, очень ему благодарен, что он меня так отрезвил и не дал увлечься незрелому человеку чем-то ненастоящим, неподлинным, в конце концов прийти к какому-то разочарованию может быть, или какие-то еще другие опасности есть. Вы очень точно сегодня сказали, что это можно делать только под руководством человека, который сам прошел этот путь. Вообще аскетику иногда сравнивают, знаете с чем*? Со спортом. И вот представим себе: человек там насмотрелся каких-нибудь там видео: какие упражнения делают олимпийские спортсмены, и без всякого тренера сам там побежал, самую тяжелейшую штангу взял, начал ее поднимать. Ну чем кончится? Убьется такой человек. Он там на себя эту штангу опрокинет, или надорвется. Или там какой-то прыжок невероятный начнет делать и, конечно же, не сможет его сделать. Чтобы прийти к таким спортивным результатам, исключительно под руководством тренера, хорошего тренера, тренера же ищут себе, если ты хочешь каких-то успехов достичь в спорте, путем огромного труда, постепенно приходят к таким результатам. И вот в духовной жизни, такой подлинной, серьезной, тем более уж там околомонашеской жизни ну это просто невозможно. Это человек очень быстро впадет в какие-то очень опасные духовные состояния. Любой человек, начинающий монашескую жизнь, я не монах, но и то я хорошо об этом знаю, сначала находится в послушании у старца, который духовно-опытный человек, который подсказывает, там вовремя останавливает. Там уже крылья у человека где-то прорезаются, он его за ноги обратно на землю возвращает, чтобы раньше времени не улетел куда не надо. И без этого невозможно . Также, как без тренера, еще раз скажу, невозможны занятия спортом. И начинают с чего-то небольшого, а потом уже приходят те, кто приходят , к каким-то серьезным результатам. Это очень практическая вещь. Вот человек там только крестился, у него такой неофитский задор может быть, и вот: я там значит буду поститься, как там древние аскеты по типикону; я в каких-то других отношениях тоже буду там необыкновенным подвижником; я буду на все службы ходить. Через несколько недель у него все силы закончились, он стал таким очень раздражительным, нездоровым, и уже ему ничего не надо, и он от всего разочаровался. Почему? Да потому, что это такая ревность не по разуму. Потому, что надо было с духовником посоветоваться и действовать совершенно по-другому. Не начинать сразу там с самой тяжелой штанги, с того, чтобы непременно пробежать марафон, как это делают там большие спортсмены, а сначала надо было начать с чего-то другого, с посильной для тебя подготовки.

Марина Борисова:

— Священник Григорий Геронимус, настоятель храма Всемилостивого Спаса в Митино проводит с нами сегодня этот «Светлый вечер». Мы говорим о том, насколько аскетические упражнения уместны в нашей мирской жизни, насколько они полезны и насколько они опасны, и вообще что может нам их заменить. Ну вот нету у нас таких тренеров рядом с нами. Потому, что еще в XIX веке наши святители писали, тот же Игнатий (Брянчанинов), что нету таких учителей аскетического делания. А что говорить о XXI веке, в котором живем мы. То есть возможно они и есть , но это, наверно, нужно особое какое-то Божие благословение, чтобы найти себе такого руководителя духовной жизни. А нам, в основном мы ориентируемся на то, что мы читаем в книгах и на собственную фантазию. Но, если очень хочется. Вот хочется, человек так устроен, вот некоторые, не обязательно художники, но чувствующие тягу к рисованию, а кто-то, кому-то нравится петь, хотя в оперу не возьмут точно, а кому-то что-то еще нравится, а кому-то нравится сама мысль об этих аскетических упражнениях. Что в нашей мирской жизни может нам их заменить и не быть такими опасными экспериментами?

Отец Григорий:

— Конечно, мы живем в эпоху такого некоего оскудения, когда великих старцев ну так на поверхности, как нам кажется, нету. Конечно же, есть подвижники, конечно же, есть люди, которые живут очень глубокой духовной жизнью. Но, не всегда они нам явлены, часто это люди, которые так от мира скрывают свои духовные дарования. Сейчас вспоминаю, был не так давно в Печорах, в Псково-Печорском монастыре, и один замечательный монах проводил нам экскурсию, рассказывал, как он сам когда-то пришел в монастырь. Потом говорит: «Вот я когда начинал здесь, как послушник, приходишь на службу и такое, знаете, бело-серое море видишь, когда входишь в храм. Что это такое? Это седые волосы великих старцев, которые здесь в разные годы пришли в этот монастырь и здесь собрались. А сейчас приходишь, этого моря нет, только черные волосы более молодых монахов, которые уже таких великих духовных дарований чаще всего не имеют или не показывают. Да, конечно, сейчас меньше таких великих учителей. Но, для человека, который желает жить христианской жизнью, препятствий никаких нет. Начни с малого — ходи в свой приходской храм, вслушивайся в богослужение, постарайся разобраться, как богослужение устроено, участвуй в церковных таинствах, готовься и исповедуйся, и причащайся святых Христовых таин, читай литературу, учись разбираться, где какая-то поверхностная литература, а где какая-то более серьезная, глубокая христианская литература. Обязательно, конечно же, читай самую главную для нас, для христиан Книгу — это Библию и прежде всего Евангелие. И молись. Вот начиная с малого, обязательно тебе Господь откроет и покажет, какие сделать следующие шаги, где найти каких-то людей, которые тебя все-таки подхватят и расскажут, и покажут, как можно еще глубже как-то жить христианской жизнью. И обязательно накажет: поднимайся там на каждую следующую ступеньку, будешь там кого-то находить, обнаруживать, кто тебе покажет, как тебе на этой ступеньке жить.

Марина Борисова:

— Вот ваша аналогия со спортом, мне кажется, стоит ее продолжить еще в том плане, что профессиональный спортсмен, как правило, еще переносит бесконечное количество всевозможных травм. То есть серьезное занятие чем бы то не было, как правило, травматично. И к этому тоже нужно, наверно, психологически быть готовым. То есть ретрит — это не духовная работа. Если ты что-то стараешься делать правильно в области духовных практик христианских, то непременно будут какие-то моменты, когда что-то будет не получаться, при чем это не получаться будет так, что в чем-то твоя жизнь может пострадать в какой-то период и нужно будет, как с порванным мениском, что-то делать, нужно будет это все лечить. То есть мне кажется, что если уж брать эту аналогию, то нужно быть готовым, вступая на это поприще, что это совсем не прогулка по цветущему лугу, это сложно . И соразмерять свои реальные возможности нужно на берегу, нужно, не вступив еще на эту опасную стезю.

Отец Григорий:

— Да, я полностью согласен. И вот митрополит Антоний Сурожский, он говорил, что духовная жизнь, жизнь христианина — это не такой путь от победы к победе, если вот возвращаясь к спорту, здесь завоевал медаль, здесь первое место, здесь я призер, здесь опять молодец, вот от победы к победе. Нет, христианская жизнь — это очень часто жизнь от падения к падению. Вот я что-то стараюсь, пытаюсь делать, учусь жить по заповедям, не получилось, пал, согрешил. Отчаялся, отступил. Ну самое главное — не остаться лежать на этом месте, опять встать, опять идти дальше, иногда тащиться, иногда с трудом, но не останавливаться. И вот такой, иногда скорбный, иногда трудный, всегда такой тесный путь, он вот может быть и ведет туда, куда надо. В Евангелии говорится, что: широкий, удобный путь, так вот легкий, приятный, он ведет в погибель, а в Царствие Небесное ведет узкий путь, который еще надо искать, нащупывать. И не всегда по нему просто идти.

Марина Борисова:

— Ну помимо всего прочего он еще и такой не очень нарядный. В нем, как правило, немного каких-то таких ярких событий, о которых можно с удовольствием вспоминать. Это как путешествие в отпуск. Вот придумал такой туристический маршрут, очень интересный, очень красивый, съездил.

Отец Григорий:

— Мы сейчас с вами всех напугаем. Все разбегутся. Знаете, я слышал, что есть такое монашеское присловий: Если бы люди знали, какой тяжелый крест монашеской жизни, как сложно быть монахом, если это подлинный монах, какие искушения бывают, какая борьба с темными силами, ни один человек бы в жизни не стал бы монахом. Но, если бы люди знали, какая это радость и какая это благодатная жизнь, и какое это общение с ангелами, все бы пошли, никто бы не остался. И знаете, вот христианская жизнь, она действительно, как-то парадоксальным образом умещается между этими крайностями. Да, и тяжело, и этот путь на Голгофу ведет, но уже через Голгофу в Царствие Небесное, и много всяких трудностей, и искушений, от падения к падению, и опасный. А вместе с тем это, конечно, и путь царский, путь благодатный, путь радостный, путь, где много всего и нарядного, и радостного, и бывает, что вспомнить, и какие-то такие духовные переживания, да даже просто, как пришел на пасхальную службу, участвовал в крестном ходе пасхальном, и вдруг тебя коснулась, захлестнула эта радость о Христе воскресшем, конечно же, это такая, ни с чем несравнимая радость, в которой любая другая печаль тонет. Так что и то, и другое верно. И трудно, и опасно, и ненарядно, и одновременно и радостно, и нарядно, и так сладко, что слаще ничего и нет. Знали бы про трудности, ни один не пошел бы. А знали бы про радости этого пути, все бы пошли, ни один не остался бы. Вот так парадоксально устроена христианская жизнь.

Марина Борисова:

— Как вам кажется, можно приравнять к духовному усилию участие, предположим в уборке храма перед великим праздником? Ну какие-то очень простые вещи, которые даже в собственной голове никак невозможно отнести к такой какой-то духовной работе.

Отец Григорий:

— Преподобный Серафим Саровский говорил: «Кто метелочкой двор церковный пометет, вот того Господь в Царствии Небесном не забудет.». Да что там, не только это, а помыть посуду у себя дома — это уже духовное делание. Это духовник говорил, говорит: «Одна из наивысших духовных вообще добродетелей — это помыть посуду, помочь жене.».

Марина Борисова:

— Ну я почему спросила про храм, потому что достаточно часто приходится слышать от гостей нашей студии, от священников, что вот как раз забываются простые вещи, которые нужно делать на приходе, чтобы чувствовать, что это твой духовный дом, что он твой, тебя к нему.

Отец Григорий:

— Это не учреждение, в которое ты пришел, чтобы получить какие-то услуги. К сожалению, многие люди так и воспринимают, что: храм — это такой супермаркет духовных услуг, где ты можешь заплатить и получить: хочешь — крещение, хочешь — венчание, хочешь, там случилась трагедия — отпевание, хочешь ребенка там в воскресную школу отведешь , а сам пойдешь в это время отдохнешь от него. Конечно же, это не так. Конечно же, храм — это такой наш общий дом, дом христианской общины, который эта община в том числе содержит, и моет, и убирает, и платит, участвуя в сборе пожертвований за свет там, за электричество, газ и другие коммунальные платежи. И вместе в этом втором доме живет, как большая приходская семья, собираясь там на богослужение, на какие-то другие, важные для Церкви события. И кога мы кого-то крестим, то это не услуга, вот этот духовный супермаркет человеку оказывают за деньги, а это рождение человека в Церкви. И ангелы на Небе радуются, когда один человек вот становится христианином, вот совершается это духовное рождение. Вот тут, конечно, очень важно как-то правильно фокусировать свой взгляд и видеть, как это подлинно устроено.

Марина Борисова:

— Я сейчас подумала, что может быть это парадоксально прозвучит, но, по сути дела, когда ты на коврике для йоги на красивой лужайке предаешься некоторым упражнениям, и когда ты, оставшись после службы, читая молитву Иисусову, чистишь подсвечники, ты в принципе и там, и там пытаешься заниматься духовными практиками. Просто они вот иные. То есть это вот действие, которое ты делаешь в собственной приходской церкви, оно ничем в этом смысле не отличается, разве что физическим неким усилием, которое там в том же ретрите отсутствует, а здесь у тебя присутствует некое физическое действие.

Отец Григорий:

— Ну суть при этом, она совершенно разная. И что ты получишь, какие будут результаты этого, это совершенно разные вещи. «Всякое древо познается по плодам (Лк. 6:44)». Если ты в результате вырос, как христианин, кто такой христианин? Это ученик и друг Иисуса Христа, если ты ощутил, что эта дружба стала крепче, можно сказать, что ты в чем-то вот вырос, как ученик, что что-то в твою жизнь пришло, связанное со Христом и с Церковью, ну вот он, твой плод. А если ты эту духовную жвачку пожевал и у тебя потом, так сказать, некоторое несварение происходит, когда ты вернулся, вот тогда плод того, что ты в этом поучаствовал.

Марина Борисова:

— Спасибо огромное за эту беседу. Сегодня этот час «Светлого вечера» с нами провел священник Григорий Геронимус, настоятель храма Всемилостивого Спаса в Митино. С вами была Марина Борисова. До свидания. До новых встреч.

Отец Григорий:

— До свидания. Спасибо за эту встречу.


Все выпуски программы Светлый вечер

Мы в соцсетях

Также рекомендуем