
Апостол Павел. Мозаика
Флп., 240 зач., II, 5-11.

Комментирует епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Здравствуйте! С вами епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Сегодня Православная Церковь совершает празднование в честь Успения Божией Матери. В отношении Пресвятой Девы Церковь не использует слово «смерть», и определяет окончание Ее земного пути иным термином — термином «Успение». Эта лингвистическая особенность сама по себе заставляет нас задуматься о том, чем физическая кончина Божией Матери отличалась от кончины абсолютного большинства людей, задуматься и о том, почему Ее отшествие из мира с церковной точки зрения — радость, а не раздирающая душу трагедия. В качестве основы для наших размышлений Церковь предлагает взять некоторые отрывки из Священного Писания Нового Завета, один из таких отрывков — фрагмент 2-й главы Послания апостола Павла к Филиппийцам, он звучит сегодня в храмах во время литургии. Давайте послушаем его.
Глава 2.
5 Ибо в вас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе:
6 Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу;
7 но уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам и по виду став как человек;
8 смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной.
9 Посему и Бог превознес Его и дал Ему имя выше всякого имени,
10 дабы пред именем Иисуса преклонилось всякое колено небесных, земных и преисподних,
11 и всякий язык исповедал, что Господь Иисус Христос в славу Бога Отца.
Если мы взглянем на церковный календарь, то увидим в нем странную, по меркам светского общества, закономерность: Церковь игнорирует дни рождения святых, но торжествует в дни их кончины. Дни памяти святых — это всегда не дни их появления на свет, а дни их физической смерти. Конечно, есть исключения, но этих исключений ничтожно мало, их, если не считать Рождества Воплощённого Бога Господа Иисуса Христа, всего два — Рождество Божией Матери и Предтечи Христова Иоанна. Впрочем, существуют локальные церковные традиции празднования дней рождения и некоторых иных святых, но в целом Церковь относится к таким традициям очень настороженно и не спешит делать их всеобщим правилом. Из этого факта можно сделать вывод о том, что с точки зрения вечности окончание земного бытия представляет значительно более важное событие, чем приход человека в мир. Об этом в свойственной ему печальной манере писал ещё древний мудрец Экклезиаст: «Доброе имя лучше дорогой масти, и день смерти — дня рождения» (Еккл. 7:1). Экклезиаст вкладывал в эти слова мысль о том, что смерть — это окончание всех тревог, волнений, болезней, горестей и ощущения тщетности земного бытия, которое рано или поздно заканчивается оставлением всего и всех, то есть, по сути дела, глобальной необратимой потерей.
Церковь согласна с конечным выводом Экклезиаста, но не согласна с сутью его слов. С христианской точки зрения физическая кончина — это не потеря, это, напротив, приобретение, но приобретение не в материальном смысле, а в духовном, это приобретение невыразимой человеческим языком радости прямого и непосредственного общения с Богом, общения, которое не омрачено тяжестью и дебелостью плоти. Но для того, чтобы кончина привела именно к этому, необходимо в рамках земной жизни выполнить некоторые условия. Божия Матерь их выполнила, и потому для Неё переход в вечность стал именно переходом, мягким, плавным, безболезненным — Успением, а не трагической потерей немногочисленных и временных радостей земного бытия. О необходимых условиях такого перехода написал филиппийским христианам святой апостол Павел.
Так какие же это условия? Апостол сумел выразить их одной довольно простой фразой, которую легко запомнить: «В вас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе» (Флп. 2:5). Конечно, ни апостол Павел, и никто другой не могли и не могут знать всей полноты чувств Воплощённого Бога, но это не помешало апостолу указать на основу Христова служения — на Его всецелое послушание воле Бога-Отца: «Он... смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной» (Флп. 2:8). Смирение и связанное с ним послушание Богу — вот те два чувства, которые необходимо воспитать в себе для того, чтобы уподобиться и Христу, и Его Пречистой Матери. Если удастся это сделать, то переход в вечность не станет трагедией, а для подтверждения правоты слов апостола Павла Церковь предлагает нам молитвенно всмотреться в образ Божией Матери, Она в полной мере уподобилась смирением и послушанием Своему Сыну, свидетельство же тому — Ее Успение.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
22 февраля. «Смирение»

Фото: Malachi Cowie/Unsplash
«Тот, кто обижается, просто глуп», — говаривал великий учитель христианской нравственности святитель Иоанн Златоуст. Обидчивость — недуг гордого, себялюбивого сердца. Великое приобретение — сохранение мирности в душе при различных проявлениях недоброжелательства по отношению к нам. Это Божий дар и вместе плод молитвенных усилий самого человека. Никогда ни на кого не обижаться — это смирение.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Храм Тихвинской иконы Божьей Матери. (г. Данков, Липецкая область)
Городок Данков на севере Липецкой области — типичная русская глубинка. Тихие улицы, малоэтажная застройка. Каменные и деревянные усадебные домики 19-го века. Данков — город старинный, основан он в 1568 году. За свою историю успел побывать в составе Воронежской и Рязанской губерний. В 60-ти с небольшим километрах отсюда — Куликово поле, где в 1380-м году Димитрий Донской разбил ордынское войско. Дорога на него проходит как раз через Данков. Она огибает главную святыню города — Собор Тихвинской иконы Божьей Матери.
Небесно-голубой, с золотым центральным куполом, он стоит в самом центре города. Многие сразу улавливают в очертаниях Тихвинского собора сходство с московским Храмом Христа Спасителя. И не случайно. Над их проектами работал один и тот же архитектор — Константин Андреевич Тон. У них одинаковый архитектурный стиль — русско-византийский. Интересно, что поначалу проект, по которому построен храм в Данкове, Тон создал для одного из храмов Задонского Богородице-Рождественского монастыря. Но затем по каким-то причинам, после небольшой переработки, был утверждён для строительства данковского Тихвинского собора.
Возводился храм в период с 1861 года по 1872-й, а предшествовало его появлению удивительное событие. В 1817-м году в Данкове участились пожары. Сотни семейств лишились крова. Власти подозревали поджоги, искали виновных. Однако безрезультатно. Данковчане молили Господа и Пресвятую Богородицу защитить их от беды. И в праздник Тихвинской иконы Божьей Матери преступника, наконец, нашли! Поймали его на месте преступления — при попытке поджечь данковский Покровский монастырь... В тот же день данковчане обнаружили на каменном столбе в центре городской площади Тихвинскую икону Богородицы. Откуда она там взялась, никто не знал. Понимая, что это Матерь Божия помогла отыскать злодея и защитила Данков, горожане решили построить на месте чудесного обретения иконы храм. Жертвовали, кто сколько мог. Двухэтажный, пятиглавый, цветом напоминающий лазурное небо Тихвинский собор стал главным храмом Данкова. Внутреннее убранство — иконостасы, образа, кованную лестницу, ведущую на второй этаж храма — заказали в Москве местные купцы-благотворители Пешковы. Они же пожертвовали средства на постройку пятиярусной колокольни. Её возвели чуть позже самого храма, в 1885-м году.
Увы, 42-метровая звонница не пережила годы безбожной советской власти. В 1938-м её снесли. Увидеть колокольню сегодня можно лишь на сохранившихся старых фотографиях города. Ещё раньше, в 1924-м, закрыли собор. И только спустя семьдесят лет двери его вновь открылись для верующих. Тихвинский храм — символ благодарности жителей Данкова Божьей Матери за чудо произошедшее здесь когда-то, был возвращён Русской православной Церкви в 1994-м году.
Все выпуски программы ПроСтранствия
Маленькие осенние радости

Фото: Pixabay / Pexels
На днях я отводил ребёнка в сад. Мы с Ваней вышли из дома пораньше, чтобы не опоздать. Дорога пролегала через сквер, усыпанный осенними листьями. Погода в то утро стояла погожая, отлично подходящая для размеренных прогулок, только мне было не до этого. Я спешил на работу и всё время подгонял Ваню. Он старался не отставать, но то и дело отвлекался на разноцветные опавшие листья, озорно раскидывая их ногой в разные стороны. В ответ на его промедление во мне всё больше восставало раздражение... И тут, сам не понял, как это случилось, я вдруг оступился и упал. Моё приземление смягчила пышная листва, которую к моей радости дворники ещё не успели собрать. Ко мне подбежал растерянный сын. Я поднялся, отряхнулся и к собственному удивлению, вместо того чтобы ещё больше разозлиться, почему-то начал улыбаться. А Ваня в ответ засмеялся. Он начал сгребать руками сухие листья и радостно подбрасывать их вверх. Его искренний смех окончательно смягчил моё сердце. Мне захотелось замедлить время и вместе с ребёнком радоваться осени, этому тёплому солнечному утру и никуда не торопиться. Я взглянул на часы — мы везде успевали. И пошли, уже неспеша, любуясь по сторонам и весело раскидывая ногами опавшие сухие листья.
Текст Дарья Никольская читает Илья Крутояров
Все выпуски программы Утро в прозе











