Поделиться
Учиться на вечернем отделении и не работать по специальности на факультете журналистики считается, ну, по меньшей мере, несолидным. Поэтому, в большинстве, все будущие журналисты-вечерники начинают профессиональную деятельность ещё задолго до диплома. И, как правило, к моменту получения долгожданной корочки каждый второй выпускник уже точно знает своё профессиональное направление, в котором он будет двигаться.
Сейчас я часто вижу своих товарищей по альма-матер в соцсетях: кто-то забросил журналистику, кто-то переквалифицировался в писатели. Некоторые работают в пресс-службах или в глянце – обозревателями моды, например. И лишь немногие посвятили себя политике, новостям или работе в сфере международных отношений. Это и понятно: русло сложное, с подводными камнями. Требует холодной головы и чёткого внимания. Я – безмерно уважаю корреспондентов «Новостей» и грамотных аналитиков. Благодаря журналистам этой сферы мы узнаём об изменениях законодательства, государственного регулирования и так далее. Но сейчас, мне хочется поговорить не о них. Сейчас мне хочется поразмышлять о мотивах работы – подчеркну: не о людях, а о мотивах – так называемых радикалов, неугомонных ораторов, которых мы часто видим по телевизору, слушаем в эфирах радиостанций или читаем в передовицах печатных СМИ. Представители этой «честной», как они сами себя называют, журналистики всегда играют в команде – несогласных.
Они обязательно окажутся там, где есть чёткая граница между «законом» и «беззаконием». Где рамки «дозволенного» и «запрещённого» несколько размыты, но различимы. Где можно громко протестовать, не стесняясь в выражениях и не пугаясь цензуры. Где можно заявить о своей позиции как о нестандартной, особенной, идущей вразрез единому общественному мнению.
Мы видим, на что готовы пойти представители такой журналистики. Вот, Интернет заполнился перепостами костюмированной фотосессии, оскорбляющей священнослужителей православной церкви. Или серебряный дождь обиженно стучит по клавиатуре о, цитата, «православном террористическом акте». А кощунственные действия в Храме Христа Спасителя в 2012 году называются не более чем «свободным выражением мнений».
Но, отбросив в сторону возмущения и трезво рассуждая о мотивах такой игры на публику, мне хочется сказать, что поведение человека – «всегда вразрез, всему – наперекор», уже давно изучено священниками, психологами, социологами. В нём нет ничего особенного и необычного. Это – не более чем конфета из гордости и суеты, а попросту – недуг тщеславия, которым, наверное, каждому из нас приходилось болеть хоть раз в жизни.
Издревле известно, что есть два стопроцентных способа выделиться из толпы: героический поступок или, вопиющий, отрицательный. Оба варианта – гарант мировой славы. И первого места в новостных колонках. Но героический поступок – дело непростое, ответственное, а вот выдумать что-нибудь эдакое, «как делает старуха по кличке Шапокляк», вполне себе реально и, что немало важно, недолго.
Наблюдая за игрой страстей тщеславия как мотивации – у представителей моей профессии, других специальностей, да и вообще у всех нас – я часто вспоминаю сцену из гоголевского Ревизора. Помните, Бобчинский просит Хлестакова: «…как поедете в Петербург, скажите всем там вельможам разным: сенаторам и адмиралам, что вот, ваше сиятельство, живёт в таком-то городе Пётр Иванович Бобчинский». И, встретив очередное чудачество на экране или язвительное слово в заголовках газет, я вижу перед собой добродушного Петра Ивановича, который хватается за пустышку, обманку, искусственно взбаламутившую народ, с надеждой на то, что, схватив её, он обозначит своё имя в вечности. Которая закончится – в кресле сенатора или адмирала. И в этом ярко и недвусмысленно проявляется коварство тщеславия: оно стремительно уводит душу от бесконечной вечности, в которой прославиться можно будет только хорошими делами.
Радио блокадного Ленинграда
Поделиться
Фото: PxHere
В Санкт-Петербурге по адресу Итальянская улица, 27 разместилось массивное здание в классическом стиле. С 1933 года в его стенах располагалось Ленинградское радио, отчего строение и получило своё название — «Дом радио». На его фасаде расположены памятные таблички, одна из которых гласит: «Мужеству работников Ленинградского радио в дни блокады посвящается». В период Великой Отечественной войны сотрудники радио ни на день не прекращали работу. Начальник радиовещательного узла Пётр Палладин вспоминал: «С воскресного дня 22 июня в жизни работников Ленинградского радио наступила новая, суровая военная пора». Многие сотрудники были включены в состав батальона связи или переведены на казарменное положение.
В сентябре 1941 года, когда вокруг Ленинграда сомкнулось кольцо блокады, радио приобрело особое стратегическое значение и стало едва ли не единственным средством коммуникации осаждённых людей с внешним миром. Благодаря этому блокадники слышали передачи московского радио и могли транслировать свои программы за пределы города. Вся большая страна знала, что Ленинград жив, несмотря на голод и постоянные обстрелы.
Дикторы, музыканты, актёры и другие сотрудники не прекращали работу над передачами. В программе «Последние известия» жители могли узнать новости с фронта. С первого дня и до конца блокады ленинградцев поддерживал голос поэтессы Ольги Берггольц. В передаче «Говорит Ленинград!», которую она вела, можно было услышать известных городских учёных, музыкантов и поэтов. Так осенью 1941 года с обращением к женщинам Ленинграда выступила поэтесса Анна Ахматова. Она говорила о мужестве и стойкости жительниц города. А композитор Дмитрий Шостакович рассказал о работе над своей новой Седьмой симфонией. Премьера её состоялась в Ленинградской филармонии 9 августа 1942 года. Специалисты радио транслировали исполнение на всю страну и даже за её пределы. Радист Нил Рогов, работавший за трансляционным пультом, вспоминал: «Я очень волновался, понимая, что передача пойдёт в эфир через коротковолновую радиостанцию и её смогут услышать во многих странах. Это была подлинная гармония музыки и жизни, борьбы и победы. Победы добра над злом».
Так музыкальные произведения, стихи, голоса знаменитых жителей и дикторов не давали горожанам пасть духом в самые страшные дни. Главный диктор радио — Михаил Меланед — вспоминал: «Как-то мы с Ниной Фёдоровой читали из радиостудии передачу для партизан. Вдруг взрыв. Мы продолжили читать. Взрывной волной выбило оконную раму , осколок попал в дикторский пульт. Но прекратить передачу было нельзя: нас слушают». Радио блокадного города не умолкало ни на минуту, а в те моменты, когда эфиров не было, по нему транслировали стук метронома. Медленный темп ударов означал отсутствие воздушной атаки, а быстрый — предупреждал о ней.
Каждый день эфира давался работникам радио ценой невероятного мужества, а порой и жизни. «Как было трудно поддерживать его работоспособность. Рушились здания, обрывалась радиопроводка. И всё же обрывы устранялись, аварийные бригады шли в зону обстрела, порой сутками, не уходя с поста» — писал Пётр Палладин, начальник радиовещательного узла. Наконец, 18 января 1943 года, в день прорыва блокады, поэтесса Ольга Берггольц объявила в эфире: «Ленинградцы! Дорогие соратники и друзья! Блокада прорвана!».
Память об этих днях, где стойкость и вера в победу, помогали людям переживать страшные дни ленинградской блокады, осталась в архивных звукозаписях с ленинградского радио. Сегодня каждый может найти запись архивного стука метронома, а ещё зайти в музей блокады в Санкт-Петербурге и прикоснуться к непростому прошлому.
Все выпуски программы Открываем историю
Храм Спаса Нерукотворного (с. Кукобой, Ярославская область)
Поделиться
На севере Ярославской области, почти у самой границы с Владимирской, стоит небольшое село Кукобой. Расположилось оно на берегу реки Ухтомы. Русло её в этом месте сужается и напоминает, скорее, большой ручей. Слово «кукобой» с языка одного из финно-угорских племён, некогда населявшего эту территорию, так и переводится — «большой ручей». От Ярославля до Кукобоя 160 километров по магистральному шоссе. Приехать сюда непременно стоит ради ярославской жемчужины — Храма Спаса Нерукотворного Образа.
Словно резной сказочный терем, стоит он в окружении скромных деревенских домиков, полей и оврагов. Спасский храм в Кукобое часто сравнивают с петербургским Спасом на Крови. Они, действительно, схожи очертаниями — богатым и сложнейшим декором фасада, орнаментом и узорами. В отличие от своего петербургского собрата, кукобойский храм облицован кирпичом цвета слоновой кости. На изящных шатровых башнях куполов — фигурная черепица, покрытая глазурью оттенка бирюзы. Небесно-голубые маковки с крестами. Не ожидаешь встретить в глубинке такую красоту поистине столичного архитектурного размаха!
Впрочем, Спасский храм в Кукобое как раз и строил архитектор из столицы — Василий Антонович Косяков, автор Морского собора в Кронштадте, Собора Петра и Павла в Петергофе и Богоявленской церкви на Гутуевском острове в Санкт-Петербурге. Проект знаменитому зодчему заказал в 1909 году Иван Агапович Воронин — петербургский купец, бывший кукобойский крестьянин. Он решил сделать землякам подарок. Предложил на выбор построить дорогу от Кукобоя до Пошехонья или новую церковь. Кукобойцы выбрали церковь. И спустя всего 4 года в центре небольшого села вырос величественный Храм Спаса Нерукотворного Образа. До наших дней сохранились фотографии с момента освящения храма, которое совершил в 1912-м году епископ Ярославский и Ростовский Тихон (Белавин), будущий Патриарх Московский и Всея Руси. На этих снимках кукобойские крестьяне, подняв головы вверх, смотрят на свой новый храм, словно не веря, что в их отдалённом селе появилась удивительная святыня. Спасский храм в одночасье прославил маленький, ничем доселе не примечательный Кукобой на всю Россию. Люди специально приезжали, чтобы полюбоваться архитектурой храма и помолиться в его стенах.
И сегодня к храму Спаса Нерукотворного Образа в Кукобое едут люди. Пережив безбожные советские годы, когда богослужения были прекращены, убранство уничтожено, а в алтаре заседало колхозное правление, храм возродился — в 1989-м году его вернули верующим. И сердце начинает радостно биться, предчувствуя встречу, когда ещё издалека, с дороги, видишь яркую бирюзу его куполов.
Все выпуски программы ПроСтранствия
24 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Hoi An and Da Nang Photographer/Unsplash
Малые дети мгновенно впитывают, как бы из воздуха, всякое родительское настроение, слово, взгляд, будучи совершенно открыты духовному и душевному воздействию со стороны взрослых людей. Такими мы должны быть в отношении всего Божественного, церковного, святого... Вместе с тем, нам должно быть совершенно закрытыми для грешного и грязного, низкого и пошлого, злого и чуждого благодати Христовой. «Уклонись от зла и сотвори благо», — учит нас Священное Писание духовной мудрости.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
