«Памяти митр. Питирима (Нечаева)». Светлый вечер с архим. Алексием (Вылажаниным) (07.11.2018)

архим. Алексий (Вылажанин)

У нас в гостях был настоятель храма в честь святых Апостолов Петра и Павла в Лефортове архимандрит Алексий (Вылажанин).

Наш гость поделился своими воспоминаниями о личном знакомстве и общении с одним из самых ярких и известных иерархов Русской Православной Церкви второй

А. Пичугин

— Здравствуйте, дорогие слушатели, в студии светлого радио приветствуем вас мы...

М. Борисова

— Марина Борисова.

А. Пичугин

— И Алексей Пичугин. Сегодня мы здесь, в этой студии собрались, чтобы вспомнить митрополита Питирима Волоколамского и Юрьевского, многолетнего председателя Издательского совета Русской Православной Церкви. И у нас в гостях тоже, я думаю, что постоянным нашим слушателям хорошо знакомый, архимандрит Алексий Вылажанин. Отец Алексий, здравствуйте.

Архимандрит Алексий

— Добрый вечер.

А. Пичугин

— Отец Алексий — настоятель храма в честь святых апостолов Петра и Павла в Лефортове, благочинный Петропавловского округа Московской городской епархии. В нашей сегодняшней программе, я думаю, что моя коллега Марина Борисова и отец Алексий в большей степени будут говорить и вспоминать владыку Питирима, потому что они много лет с ним проработали. Ну а я так буду, наверное, скорее слушать, потому что я люблю этот период церковной жизни, церковной истории, он такой, на сломе уже перестроечных лет и современной России, с одной стороны. С другой стороны, митрополит Питирим это личность, которая олицетворяет собой несколько десятилетий в истории нашей страны, в истории Русской Церкви. Можно почитать его замечательные воспоминания, где там период с 40-х годов послевоенных, когда он начинал учиться в только что возрожденном богословском институте, позднее в Московской духовной семинарии академии здесь, в Москве. И вся его жизнь до 2003 года. Вот сейчас я начал, ну вернее как, вот перед программой уточнил, сколько же лет прошло. Вот буквально несколько дней назад было 15 лет, как митрополита с нами нет. Я хорошо помню тот день, когда он умер, я был в одном из храмов, где вдруг все что-то начали переговариваться: умер митрополит Питирим. И было действительно вроде бы вчера, но 15 лет прошло. А я его вовсе не знал, а мои замечательные коллеги, Марина Борисова, наш гость, отец Алексий Вылажанин, они много лет общались с митрополитом Питиримом. Поэтому я думаю, что стоит начать с каких-то таких общих воспоминаний, со знакомства с митрополитом Питиримом, с отдела, где все работали наши сегодняшние участники программы. Марина, может быть, вы?

М. Борисова

— Да, ну я сразу буду апеллировать к отцу Алексию, потому что воспоминания у нас, по-видимому, где-то очень пересекаются. Вот первое ощущение, первое впечатление от владыки Питирима, даже чисто визуальное, я не знаю, конечно, как это было у мужской части его сотрудников, но как, женщины люди эмоциональные, поэтому когда первый раз я увидела владыку Питирима, это был шок. Он был чрезвычайно живописен. Он был, во-первых, очень высокий, очень красивый, с какой-то такой картиной красотой. Ну в моем тогдашнем представлении именно так должен был выглядеть архиерей, потому что он был совершенно безукоризнен в этом смысле.

Архимандрит Алексий

— Тогда еще только с начинающей седеющей бородой, еще совсем черной практически.

М. Борисова

— И что меня потрясло... Первое мое с ним столкновение было не в отделе, а первое столкновение было в храме Воскресения Словущего в Брюсовом переулке.

А. Пичугин

— Улица Неждановой тогда еще.

М. Борисова

— Да, тогда улица Неждановой. Меня просто моя подруга привела туда на Прощеное воскресенье. И я первый раз была просто до онемения потрясена, как владыка служил. Он был величествен, конечно, на солее просто фантастически, это просто был такой памятник Русской Православной Церкви. Но когда вот этот вот величественный архиерей опустился на колени перед нами, и он так попросил у нас прощения, что ну просто, по-моему, ни одного человека не было в храме, который не разрыдался бы. Потому что, казалось, это просто невозможно, мы все такие ужасные, такие мелкие, гадкие. И потом я ходила все первые четыре дня на служение Великого канона — так, как читал его владыка, я не слышала никогда. За сорок почти лет в Церкви я никогда не слышала, чтобы так читали канон. Он каждое слово пропускал, вот как электрическим разрядом через тебя. Было выверено все — каждая интонация, каждая пауза. Это были службы, с которых невозможно было уйти. Это вот мое первое ощущение...

Архимандрит Алексий

— А самое главное, Марин, перебью, что он не выверял специально, он чувствовал то, что он делал. Вот каждая молитва, которую он читал, особенно канон великий Андрея Критского, он пропускал через себя. Вот это было его естественное внутреннее состояние.

А. Пичугин

— Напомните, пожалуйста, для нас, для наших слушателей, свое знакомство с митрополитом Питиримом.

Архимандрит Алексий

— Ну это, скажем так, как я впервые увидел митрополита Питирима, это было далеко до знакомства. Это 85-й год, мое поступление в Духовную семинарию московскую перед службой в армии. И там во время курсов абитуриентов, когда мы поступали, прошел слух, что сегодня в Троицком соборе будет постриг. Ну и конечно все, а я тогда, для меня это было вообще вновь, что такое постриг и как это происходит, мы вместе со всеми остальными, и с семинаристами, и те, кто поступал, в силу того, что это летний период, каникулы, семинаристов было не так много, пришли в Троицкий собор. И вот тогда еще архиепископ Питирим постригал отца Иосифа Дьяченко в монашество. Это было мое первое впечатление. Тогда, конечно, я не мог представить, я не мог подумать о том, что там через четыре года в этом же храме, на этом же месте, только уже в белом клобуке и совершенно уже с белой бородой, митрополит Питирим будет постригать меня тоже в монашество. Это было такое первое знакомство мое. А работать мы уже начали после того, как я вернулся из армии. Ко мне поступило предложение от владыки Питирима еще до армии через батюшку, который мне давал рекомендацию в семинарию, работать у него в отделе. Но условие было: если я не иду в армию, то он меня берет, а если я вдруг ухожу служить в армию, то нет смысла брать на два месяца человека. Потом, когда придешь, тогда мы тебя возьмем. Когда я пришел из армии, владыка взял меня. Тогда была первая встреча уже личная такая, когда мы с ним побеседовали, когда определялось, куда, в какой из отделов мне предстоит пойти начать работать.

М. Борисова

— Батюшка, очень хотелось напомнить или многим рассказать, может, в первый раз, что такое было вообще Издательский отдел для жизни Церкви тех лет. Потому что это совершенно уникальное было место, которое как-то, как магнитом, притягивало к себе массу людей и изнутри Церкви, и снаружи как бы. Там было много людей, которых каким-то образом владыка к себе привлекал из самых разных кругов — и технической интеллигенции, и творческой интеллигенции, и очень много было людей, которые сотрудничали с отделом просто вот на энтузиазме, как волонтеры.

А. Пичугин

— Я еще позволю тут дополнить, не дополнить, удивиться скорее тому, что те, кто представляет себе историю нашей страны, историю Церкви середины XX века, ну в общем, советского периода, наверное, прекрасно понимают, что издательской деятельности как таковой в Русской Церкви ну не то что не было, был Издательский отдел, но она была и подпольная, она была больше самиздатовская. Я даже не очень хорошо представляю, что выходило в Издательском отделе, и чем он занимался. Я думаю, что многие наши слушатели тоже плохо представляют. Зато представляют себе вот этот период, когда что-то ввозилось из-за рубежа сюда, книги перепечатанные, самиздат. Но тем не менее Издательский отдел, он собирал в себе такую интеллектуальную элиту.

Архимандрит Алексий

— Ну Издательский отдел, во-первых, нельзя сказать, что не издавал ничего. В сложные советские времена, конечно, было очень тяжело пробить издание того или иного произведения, мы не могли даже издать в полной мере в необходимости календари церковные, это был жуткий дефицит. Нам не разрешали, был ограниченный тираж, на приходы доставалось, если по десятку календарей давали, а если по большому блату, то может быть пятнадцать, если лично владыка подпишет там прошение. Вот вы помните это время, правда?

М. Борисова

— Да, да.

Архимандрит Алексий

— А когда первую Библию владыка издал — это же была такая ценность. Молитвословы, которые начали выходить, богословские труды, над которыми работали. Да и сам журнал вот этот, ежемесячно выходящий «Журнал Московской Патриархии», он был очень насыщен. Во-первых, тогда не было интернета, через него мы узнавали о церковной жизни не только в Москве, но и во всей Русской Православной Церкви, о международном ее участии. И самое главное, очень много было интересных публикаций по истории Церкви, научных трудов, которые печатались там, статьи какие-то — и богословские статьи, и исторические статьи, и культуроведческие статьи. То есть на самом деле-то издавалось, работалось много. Когда переехали на Погодинку в начале 80-х годов из небольшого помещения, в котором раньше находились, в Новодевичьем монастыре, там кто-то в подвале сидел...

М. Борисова

— Там комната была — 84 квадратных метра.

Архимандрит Алексий

— Да, и кабинет архиерея. Конечно, это были просторы. Когда с энтузиазмом ходили на субботники по строительству этого здания, по реконструкции, которое передали владыке. Когда открылось здание, там появилась и фонотека своя, звукозапись своя со студией, со всем. Фототека расширилась, огромные архивы были. Библиотека прекрасная была.

М. Борисова

— Английская редакция журнала.

Архимандрит Алексий

— Английская редакция журнала, да. Поэтому тут работы-то было много. И конечно, был и богословский отдел, который отвечал за разные направления.

М. Борисова

— Я хотела еще, знаете, напомнить, просто многие не знают, что такое было издание Библии. Во-первых, добиться, чтобы его разрешили — это нужно было полжизни потратить и всю свою кровь отдать. Потому что с 20-х годов официально в стране издание Библии было запрещено. И я видела своими глазами совершенно трогательную, но потрясающую историю: женщина одна переписывала много лет с какой-то бабушкиной оставшейся Библии. Это был буквально чемодан рукописей. Вот человек несколько десятилетий жизни потратил на переписывание Библии, потому что у нее не было другой возможности передать это кому бы то ни было. И когда владыка добился разрешения, ведь сначала вот это так называемая...

Архимандрит Алексий

— Зеленая.

М. Борисова

— Зеленая Библия. Сначала ее он же готовил, удобное издание — должна была быть в двух томах, ее можно было нормально читать. Ему сказали полностью сменить шрифт, никаких двух томов, только в одном. И тогда ее набрали петитом, ее можно было читать только с лупой, потому что ну вот в небольшом объеме.

Архимандрит Алексий

— Ну даже это все равно было огромным достижением.

М. Борисова

— А потом самое, вот я помню гордость всех, кто работал в отделе, это, конечно, месячные Минеи. Потому что это...

Архимандрит Алексий

— Да, богослужебные книги. Ведь на самом деле была основная задача Издательского отдела — издание богослужебной литературы. Это то, чего не хватало очень сильно, начиная вот от требников, служебников, часословов, конечно, Минеи, издание Миней было огромное достижение.

М. Борисова

— И Следованная Псалтирь — тоже буквально прыгали от счастья, когда вот в 80-е годы разрешили. Потому что Следованная Псалтирь, она как расширенный Часослов, она дает возможность на каких-то далеких приходах заменять богослужение.

Архимандрит Алексий

— Так на самом деле, я хочу сказать, это самое удачное издание было. Вот даже сейчас, когда сталкиваешься с некоторыми изданиями современными, в практическом плане наиболее удачные все-таки эти вот издания, которые делал владыка Питирим в Издательском отделе.

А. Пичугин

— Мы напомним, что в гостях у светлого радио сегодня архимандрит Алексий Вылажанин, настоятель храма в честь святых апостолов Петра и Павла в Лефортове, моя коллега Марина Борисова. Мы сегодня вспоминаем митрополита Питирима Нечаева. И поэтому тут скорее Марина Борисова, которая была хорошо знакома, ну много лет работала в Издательском отделе и отец Алексий, работавший там же, знакомые с митрополитом Питиримом, вспоминают его, а я тут в качестве слушателя. Но я хочу узнать, спросить: а в чем была главная сложность в издании именно богослужебной литературы, в распространении ее по епархиям? Храмов было немного, епархий гораздо меньше, чем сейчас. И, казалось бы, это никак не влияет на настроения, на умы и не привлекает людей в Церковь, это техническая вещь, которая необходима для совершения богослужений. В чем была сложность?

Архимандрит Алексий

— Ну проблем не было в распространении, было две экспедиции — русская и английская. Английская занималась отправкой литературы, которая была, за рубеж, а русская, в которой я начинал свои первые шаги в Издательском отделе, она отправляла по епархиям Русской Православной Церкви. Проблема-то была... Это, знаете, сейчас, когда можно. И монастыри, приходы и все, кто угодно, издают любую литературу, которую только можно, в любом количестве, которое хотят. А тогда — нет. Тогда дали тебе разрешение издать десять тысяч экземпляров молитвослова. Представляете, что такое десять тысяч экземпляров молитвослова на всю Русскую Православную Церковь, которые не выходили 20 лет, допустим, или больше? А молитвослов это книжка, которая повседневно используется. Тиражи, разрешали делать ограниченные тиражи. Когда после 88-го года, в 88-м, в конце года мы получали из Ленинграда тогда еще новый тираж Библии, уже второе издание, которое было у владыки Питирима — тогда стотысячный, по-моему, был тираж, — это тоже было счастье, но и даже его было недостаточно. Но это были нормы, за рамки которых не давали, не разрешали выходить. Проблема-то в этом заключалась, в доставке не было проблем.

А. Пичугин

— Нет, я не про доставку, я именно про издание.

Архимандрит Алексий

— Каждое издание курировалось отделом, советом по делам религий. Определялась норма тиража, которую ты можешь выпустить — ни больше, ни меньше ты не мог, и ни чаще, ни доиздать ты не мог. Ограничивало государство издание литературы.

М. Борисова

— Ну и потом на приходах, ведь приходы были, но в каком они были состоянии, и что в них оставалось — разрозненные какие-то тома старых Миней. Но служить-то надо все-таки регулярно, и все-таки церковный календарь никто не отменял. А старые люди, которые помнили... Кстати, удивительная тоже школа — эти вот старые клиросные люди с сельских приходов. Я была потрясена, когда попала на сельский приход, и бабушки наши деревенские, там было четыре бабушки, которые там еще с дореволюционных времен, со своего детства на этот клирос ходят, они стали показывать, что у них на клиросе есть. У них были нотные тетрадки, ну еще дореволюционные, где сиреневыми чернилами были расписаны партии — в альтовом ключе, в теноровом ключе. Сейчас в консерваторию принеси — не споют с листа.

А. Пичугин

— Так и у бабушек тоже, наверное, было некому все эти партии петь.

М. Борисова

— Бабушек учили в пятилетнем возрасте, священник с ними занимался. Они просто знали наизусть. Они пели, ну вот кто знает немножечко репертуар церковного пения, они Сарти пели. Сарти — это XVIII век, это пафосные парадные концерты, которые писали для императорской капеллы. Они пели это, ну они пели наизусть, потому что они всю жизнь пели.

А. Пичугин

— Недавно мне попалось, вот буквально недели полторы назад, кстати говоря, где-то на YouTube ролик с записью богослужения в 70-е годы в сельском храме где-то далеко, очень далеко, это какая-то республика, Башкирия, по-моему. И да, и вот в подтверждение ваших слов, хор очень профессионально пел, а хор из местных бабушек

М. Борисова

— Ну вот, батюшка, интересно все-таки, вы как иподиакон в молодости у владыки Питирима, вы все-таки гораздо ближе видели его вот и на службе тоже. Отношение, а почему Издательский отдел еще вот важен был. Я не знаю, для людей вот моего поколения, которые приходили в церковь в начале 80-х, мы все-таки были в основном с каким-то образованием, часто даже уже и высшим, и у нас очень многое шло чрез слово. И в как бы вхождение в церковную жизнь тоже шло через слово. Почему было важно Минеи, потому что мы на приходе могли взять эту Минею перед службой и прочесть — если ты на слух не воспринимаешь, то ты читал глазами, чтобы понять, о чем служба. И это было важно. И, по-моему, как раз от владыки Питирима это шло, насколько я помню, по храму Воскресения Словущего, где мне довелось много лет на левом клиросе петь. Я помню просто, насколько трепетно там относились и к ходу, к порядку службы, и к богослужебным текстам, передаче смысла их.

Архимандрит Алексий

— Вы знаете, вот здесь, конечно, надо начинать с того, что личность владыки Питирима сама по себе, это была незаурядная личность, которая действительно, с первого взгляда она чисто внешне притягивала. Потому что ну вот сошедший с образа, я много раз рассказывал эту историю, да, когда в Пески первый раз он приехал служить, а там почитаемый образ в округе тогда Волоколамска, ну он и сейчас остается, святитель Николай Можайский и скульптурный такой.

А. Пичугин

— Его еще облачают, я тут недавно видел.

Архимандрит Алексий

— Ну он в облачении стоит, да, всегда. И владыка приехал, стоит на кафедре. А он всегда стоял там строго, не моргнув. И вот две бабки стоят — это владыка уже сам рассказывал, — и разговаривают. Одна говорит: «Со Спирова привезли. Вторая: не, говорит, жавой. — Да нет, говорит, со Спирова привезли. — Да нет, говорит, жавой. — Да нет, говорит, со Спирова... Я, говорит, моргнул. — Жавой!» Вот поэтому, конечно, вот эта его внешняя красота, она притягивала в первую очередь. Потом внутренний духовный стержень, который был у владыки, он как магнитом притягивал к себе. Почему, потому что личность, потому что воспитан так был, потому что в нем, от кончиков пальцев до темечка он был пропитан вот именно любовью к Церкви, любовью к Богу. Это тоже очень важно, это тоже очень притягивало.

А. Пичугин

— А расскажите про храм в Песках. Вы сейчас о нем вспомнили, он очень значимый, это же один из древних храмов деревянных в Московской области сохранившихся.

Архимандрит Алексий

— Но я хочу закончить вначале. Вот в Издательском отделе он постарался создать атмосферу семьи. Поэтому в отделе-то издательском все относились к нему как к отцу, а не как к начальнику. Поэтому и домовый храм-то был сделан для того, чтобы все имели возможность, не выезжая куда-то, потому что собираясь на работу, могли прийти в праздничный день пораньше или там по средам как было, с утра совершалась литургия, прийти в храм до начала рабочего дня, помолиться и потом пойти на рабочие места. И сам владыка приходил молиться, когда он был в Москве, если не был в отъезде. Чувство семьи объединяло. Вот это то, что утрачивается, к сожалению, с годами, то что владыка сумел в свое время сделать. А Пески — это особая история. Вообще, скажем так, ведь можно говорить о владыке Питириме, как владыка и Издательский отдел, владыка и его зарубежные контакты, владыка и окружающие его люди. И конечно, отдельная такая страница: владыка и Волоколамск, Волоколамская земля. Туда входил не только Волоколамск тогда, это и Шаховской район, Лотошинский район.

А. Пичугин

— Была своеобразная епархия в епархии.

Архимандрит Алексий

— Ну нет, он никогда не управлял ей. У него была такая договоренность о том, что он может служить в любое время, когда захочет, в любом из храмов вот того церковного объединения тогда.

А. Пичугин

— Но он же рукополагал туда, я так понимаю.

Архимандрит Алексий

— Нет, он не рукополагал никого туда. Рукополагал всегда и управлял митрополит Ювеналий. Владыка только духовно окормлял, ну и, конечно, материально очень сильно помогал всем храмам Волоколамского благочиния. Их было не так много. В Шаховском районе был один действующий храм, в Песках, скажем так, в 70-е годы там был еще один храм, деревянный, который, судя по всему, подожгли, он сгорел. Не успели спасти, чем владыка был очень расстроен тогда. Оставался один в Песках храм...

А. Пичугин

— Тоже деревянный.

Архимандрит Алексий

— Да, тоже деревянный. Два храма в Волоколамске было — на Возмище и Покровский храм, в Спирово был действующий храм и в Спасе. Вот пять храмов было всего-навсего. И в каждом из них владыка и материально помогал священникам, которые числились у него в отделе как сотрудники, получали материальную помощь, то есть зарплату. И в бытовом плане на приходах строил, помогал строительству церковных домов, в обустройстве храмов. То есть владыка очень много делал. И он туда приезжал, он был там совершенно другой. Вот там он отдыхал — отдыхал духовно, отдыхал физически. Особенно в Песках. Ну что такое Пески? Сейчас, конечно, это тяжело представить, даже сейчас, а тогда это гора, лес, кладбище, храм деревянный на самой горе стоит. Ближайшая деревня — полтора километра пешком по бездорожью. Это сейчас асфальтовая дорога доводит прямо до самого храма. А тогда, если прошел дождь или лето было дождливое, проехать можно было только на тракторе. На машине, даже на грузовой, было практически невозможно проехать. Только на тракторе, потому что глинистая почва. А зимой пешком по вешенкам ходили туда. Или на лыжах, как владыка тоже тогда зимой первый раз приехал и стучался. Когда вот покойная Надежда Прохоровна вспоминает: уже сидим, уже спать ложиться, собрались, говорит, стук в дверь. А там только в начале 80-х годов электричество провели. Поэтому уже, говорит, лампы все тушить начали, спать ложиться. Вдруг стук в дверь. Я дверь-то, говорит, кто там? Испугались, ну что ж, говорит, никого нет. Кто, говорит, там? Это я, епископ Волоколамский, говорит, открывайте. Так что это особая страница, конечно, его жизни.

А. Пичугин

— Давайте вернемся к нашей беседе через минуту. Напомню, что сегодня мы вспоминаем митрополита Питирима Нечаева, многолетнего председателя Издательского отдела Московской Патриархии, знаменитейшего архиерея Русской Церкви. Здесь, в этой студии архимандрит Алексий Вылажанин, настоятель храма святых апостолов Петра и Павла в Лефортове, Марина Борисова, я Алексей Пичугин. Через минуту снова здесь.

А. Пичугин

— Мы возвращаемся в студию светлого радио. Напомню, что сегодня мы вспоминаем митрополита Питирима Нечаева, митрополита Волоколамского и Юрьевского, многолетнего председателя Издательского отдела Московской Патриархии. На днях 15 лет исполнилось со дня его кончины. Здесь, в этой студии архимандрит Алексий Вылажанин, настоятель храма святых апостолов Петра и Павла в Лефортове, благочинный Петропавловского округа Московской городской епархии. Моя коллега Марина Борисова. Сейчас вот перед этим небольшим перерывом отец Алексий вспоминал Пески, вот Волоколамский район, несколько районов, вернее, вокруг Волоколамска, где происходило, ну так скажем, епархиальное служение митрополита Питирима. Сложно это представить, вернее сложно представить, такой дисонанс возникает. Мне недавно попалась фотография: 66-й год, Женева, тогда архиепископ или епископ еще Питирим в окружении многих и многих архиереев — сейчас из них там практически никого в живых уже не осталось, несколько человек всего, — большая групповая фотография. Но Женева, 66-й год, и в то же самое время Пески — маленькое село на границе областей.

Архимандрит Алексий

— Женева — это была необходимость, это была работа, это было служение Церкви. Пески — это был отдых. Он не уезжал в дом отдыха куда-то отдыхать, он не ездил на какие-то курорты. А когда у него выпадало несколько дней, особенно летом свободных, что было крайне редко, он уезжал в Пески, потому что понимал, что туда добраться — никто не доберется, и там он проводил несколько дней, отдыхая внутренне, наверное, и духовно, и внешне, физически от внешней суеты. Поэтому было часто, что владыка откуда-то прилетал на те богослужения, которые в Песках были — это Феодор Стратилат, это Илия пророк, это Сретение — зимой пореже был, но все равно владыка ездил. Или оттуда тоже куда-то он уезжал на служение, на несение тех послушаний, которые на него возлагала Церковь. Но это была его такая отдушина.

М. Борисова

— По поводу отдыха хотела напомнить, у него в воспоминаниях есть очень характерная сцена, вот как иллюстрация к тому, как владыка отдыхал. Он описывает случай, когда он приехал тоже вот на сельский приход где-то в своем вот этом округе. И батюшка, к которому он приехал, у него был приступ, у него грыжа, и он весь скорченный. Владыка ему сказал: хорошо, иди, отдыхай, я за тебя послужу. Он отслужил всенощную, на следующий день он отслужил литургию, отслужил требы, тринадцать молебнов и семь акафистов. После чего где-то, значит, к трем-четырем часам, совершенно уже на последнем издыхании, к нему подходит старушка и говорит: владыка, а чего же ты мне акафист-то Семистрельной не отслужил? А он говорит: да Господь с тобой, я еле на ногах стою. Она говорит: как это? Я, говорит, двенадцать верст сюда шла.

А. Пичугин

— А наш батюшка всегда служил.

М. Борисова

— Да. Ну и что, и вот: «Господи, благослови», — опять, по новой. Это как владыка у нас отдыхал.

Архимандрит Алексий

— Ну это я говорю, там была особая жизнь. Даже когда мы приезжали на службу туда, это в те же Пески. Ну во-первых, это всегда приезжали с вечера. В силу того, что времена-то были сложные, с продуктами было тяжело, и владыка не любил никого обременять, как бы приход, своими приездами. Поэтому из Издательского отдела ехали снаряженными всем, продукты везли с собой. Ну а там уже просто те, кто приезжал или те, кто там жил, помогали готовить из этих продуктов. И богослужение с вечера не совершалось, потому что вечером — там была многолетняя традиция, что такого не было. С утра служили всенощную и литургию, то есть полноценно, не просто утреню...

А. Пичугин

— Прямо с вечерней.

Архимандрит Алексий

— Да, с вечерней служили, с утра пораньше. В восемь часов начинали вечерню, потом утреня, потом литургия была. А вечером, значит, приезжали, готовили ужин, владыка выходил за ужин вместе со всеми. Как-то было такое, знаете, семейное общение, когда можно было с владыкой поговорить или послушать даже его, когда он рассказывал какие-то истории о тех же поездках своих за рубеж, о общении со старцами, с которыми он когда-то общался — о отце Севастиане Карагандинском, о отце Александре Воскресенском, о многих других, — то есть владыке было чего рассказать. Это было такое семейное. Потом, после службы, когда собирались опять же все за общую трапезу, потому что приход-то немногочисленный. Сейчас это не всегда возможно, не на каждом даже сельском приходе сделать. А здесь практически все, кто приходил на службу, потом шли за стол. Вместе со всеми садился владыка, ему не готовили ничего специального, ел все то же, что ели остальные. Бабушки песковские пели канты духовные и русские песни пели. То есть была такая семейная хорошая атмосфера. Наверное, вот из-за этой атмосферы владыка и каждый свой день рождения, 8 января уезжал служить в Волоколамск.

М. Борисова

— Хотела тоже для слушателей наших, наверное, сейчас становится все меньше людей, кто помнит, что такое вот для многих из нас была церковь, в которую мы приходили в 70–80-е годы. Ну во-первых, это вы говорите о семье, это очень многие делятся своими воспоминаниями, что первый вот этот приход в храм осознанный, он был ощущением, что ты пришел домой. Ты пришел домой — это все твое, это твой дом, и ты не хочешь отсюда никуда больше уходить, ты хочешь здесь стать своим. И вот это ощущение семьи, оно ведь не только у тех, кто попадал за один стол обеденный с владыкой Питиримом, возникало, это вообще в принципе было во всей Церкви. Я помню свое ощущение двойственное: с одной стороны, мы все занимались какими-то вещами, которые подпадали под статьи уголовного кодекса, потому что мы все занимались церковным самиздатом из-за страшного дефицита литературы. Ну что, церковный самиздат. «Авва Дорофей», перепечатанный на пишущей машинке — это уже самиздат.

Архимандрит Алексий

— Слушайте, отксеренный молитвослов — это был самиздат и жуткий дефицит.

М. Борисова

— Да. И поэтому, с одной стороны, у всех было ощущение, что вот пока нас не трогают, но просто нет команды, а просто будет команда... Это, кстати, очень чувствуется в балладах иеромонаха Романа той поры, у него все время вот эта нотка, что вот еще впереди у нас большие испытания. И мы внутренне как-то на это ориентировались. С другой стороны, было ощущение полной защищенности. Ты мог приехать куда угодно, где есть православный храм — ты мог остаться без денег, тебя могли обокрасть, ты мог там в любой ситуации жизненной оказаться, — ты знал, что ты придешь в церковь и ты не пропадешь: тебя накормят, по крайней мере, напоят, спать уложат и, может быть, помогут решить твои проблемы. Это было реально, и я так сама путешествовала. Мне говорили: вот поезжай в Тбилиси, приди в храм Александра Невского, найти там такую-то рабу Божию, она тебе подскажет, как устроиться на ночлег. Вот так мы путешествовали по любимой родине. И это работало.

Архимандрит Алексий

— Вы знаете, ведь еще хотелось бы сказать, почему вот, возвращаясь к владыке Питириму, возвращаясь к отделу, почему именно там ощущение особой такой семьи и дома было. Вы знаете, ведь на самом деле времена 70–80-е — сказать, что были гонения на Церковь сильные, тогда уже, наверное, в брежневские времена сильных гонений не было, как бы прошла хрущевская волна, и вот этот застой государства, который мы сегодня называем, он для Церкви более-менее благодатный был. Потому что — да, она была ограничена, но уже тогда, как правило, не сажали в тюрьмы за убеждения религиозные.

А. Пичугин

— Но сидели священнослужители, действовал знаменитый лагерь пермский для политических.

Архимандрит Алексий

— Ну для политических-то опять. Не сажали за то, что он был священник, а за то что вот он...

А. Пичугин

— Лишали регистрации. Отец Сергий Желудков тот же.

Архимандрит Алексий

— Ну были исключения. Еще раз говорю, что не все было так легко по местам. А особенно здесь, в Москве и Московской области был гораздо легче, потому что это столичный регион. А на местах, конечно, там были уполномоченные, которые чудили, как могли. Конечно, они могли лишить и регистрации. Все это было. И под гнетом старост находилось, под страшным, духовенство. Но в храм можно было прийти, помолиться. Можно было чаю попить, побеседовать с бабушками. А в остальном был духовный голод, не было литературы. Сегодня мы пересыщены. Вот православный народ, особенно в Москве, он сегодня пересыщен. Если первые годы, когда устраивались какие-то церковные мероприятия, концерты или еще что-то, все только рвались получить какой-то билетик или как-то на это попасть. Сегодня, вот, допустим, на своем опыте, устраивая благочинническую елку рождественскую — ну проблема людей, вот даешь им билеты на елку, делаешь программу хорошую, приглашаешь профессиональных актеров, которые делают тебе представление профессиональное, бесплатно готовишь подарки — и не приезжают очень много людей. То есть есть какое-то духовное перенасыщение. А тогда всего этого не было. Вспомните эти знаменитые Рождественские елки в Издательском отделе.

М. Борисова

— Да.

Архимандрит Алексий

— Когда в большом кинозале ставилась елка, когда владыка вместе со всеми взрослыми собирался в этом кинозале, и было некое действо семейного общения. А детей всех маленьких собирали на четвертый мансардный этаж. И тогда, это сейчас в каждом доме даже и приставки всякие, а тогда владыка привез видеомагнитофон, и детям ставили эти мультики диснеевские, там «Том и Джери» еще что-то. С каким наслаждением дети там общались друг с другом, смотрели все это. И тогда вся Москва стремилась туда попасть. Тогда этого не было, тогда это было интересно. Тогда это было погодинские среды, да, когда чаепития так называемые, вечером после рабочего дня по средам владыка устраивал различные мероприятия, встречи с интересными людьми, показ каких-то фильмов с последующим их обсуждением. То есть вот это было интересно, это была церковная жизнь, которая, конечно, многое давала нам, окружающим. Здесь владыка как раз отдавал себя, отдавал то, что вот он мог духовно нам дать.

М. Борисова

— Но есть еще одна сторона, тоже ну это уже больше связано с храмом Воскресения Словущего. Там как раз в середине, во второй половине 80-х годов так случилось, что владыка как-то собрал под одной крышей удивительно талантливых, но очень разных по характерам молодых священников. Там был отец Владимир Ригин, там был отец Артемий Владимиров и там был отец Геннадий Огрызков.

Архимандрит Алексий

— Царство Небесное.

М. Борисова

— Царство ему Небесное, да. И к ним как-то стремились разные люди в большом количестве, и очень много молодых. И там вот первый раз я видела, как возрождалась приходская жизнь. То есть по благословению владыки там начались для детей вот, скажем, жаворонков пекли Великим постом, выпускали птиц на Благовещение во дворе. Вот то, что сейчас Святейший Патриарх делает в Кремле, это начиналось вот в скромном дворе храма Воскресения Словущего.

А. Пичугин

— Многие вспоминают, как это было.

М. Борисова

— Это было ни на что не похоже, это была какая-то такая общая жизнь.

Архимандрит Алексий

— Потому что этого не было больше нигде.

М. Борисова

— Это было давно забытое или никогда никем не пережитое ощущение. Кроме того, ну просто каждый раз, что такое левый клирос этого храма. Там, в общем, когда на большие праздники собирались мы все — это было 25 человек, — там был великолепный правый хор, гордость владыки, который он возил по всему миру, потому что действительно очень трепетно относился к церковному пению. Но для нас, для левого клироса, главная задача была петь так, чтобы когда у нас идут антифоны, не поняли, кто из нас правый. Ну это был наш внутренний вызов, нам никто таких задач не ставил, просто мы так вот это чувствовали.

Архимандрит Алексий

— Им просто некуда деваться было. У них на клиросе постоянно молился Иван Семенович Козловский, поэтому нельзя было ударить лицом в грязь.

М. Борисова

— Ну он не пел.

Архимандрит Алексий

— Он не пел, да, он молился, я и сказал, что он молился. Ну он уже был старый. Это его было место на левом клиросе. Он всегда, когда приходил в храм, всегда там располагался.

А. Пичугин

— Так тепло вы вспоминаете и те времена, и митрополита Питирима. Я довольно часто встречаю людей, которые были с ним знакомы. В основном это московское духовенство, кто-то пришел совсем еще подростком к нему, кто-то там застал уже в среднем возрасте. Но у всех, равнодушных людей я никогда не встречал, кто бы там: ну да, вот был я митрополита Питирима, ну так себе, время было... Нет, все вот с таким действительно придыханием, и очень трепетно вспоминают владыку. Но время-то ушло как-то, даже я вот еще немного его застал, именно это время, время ощущения от Церкви, от того, что происходило в Церкви. Ушел митрополит Питирим 15 лет назад ровно, да, и как раз примерно тогда же начала заканчиваться эта эпоха. Тут, наверное, водораздел проходит не по 88-му году, не по Крещению Руси и по церковным свободам, а по поколению. Старушки ушли совсем уже практически, и никого не осталось.

Архимандрит Алексий

— Уже не осталось. Уже из тех старушек, которые были, ну может быть, единицы, не знаю, где-то есть. Даже на московских приходах уже практически из тех старушек, которые были, практически никого не осталось.

А. Пичугин

— Знаете, где есть — по старым епархиям. Вернее по епархиям, где в советские годы было довольно много открытых храмов — в Ярославской области, во Владимирской, в Ивановской. Там на приходах есть традиция какая-то у этих старушек, пускай они уже...

Архимандрит Алексий

— Все равно, они в силу возраста уже не те становятся бабушки, которые были тогда.

А. Пичугин

— Наверное.

Архимандрит Алексий

— Поэтому вы знаете, ведь огромное влияние на владыку Питирима, о чем мы сегодня, к сожалению, не говорим, наверное, это более четверти века его общение с покойным Патриархом Алексием I Симанским.

А. Пичугин

— Давайте поговорим, у нас еще есть время.

Архимандрит Алексий

— Это человек, который вложил в него, наверное, на ту базу духовного семейного воспитания и той крепости в вере, которая была, он смог передать вот эти традиции дореволюционной Русской Церкви, архиерейского служения.

А. Пичугин

— Мы напомним, что в гостях у светлого радио сегодня архимандрит Алексий Вылажанин, настоятель храма в честь святых апостолов Петра и Павла в Лефортове, Марина Борисова, я Алексей Пичугин. Вспоминаем митрополита Питирима. 15 лет со дня смерти как раз на днях исполнилось. И вы, отец Алексий, сказали сейчас, перед этим небольшим перерывом, что Патриарх Алексий I оказал огромное влияние на становление митрополита Питирима. И это опять же эпоха была, патриарх Алексий совершенно точно являлся мостиком между той дореволюционной культурой — это же все-таки поставление 13-го года, если не ошибаюсь, причем его кто-то из восточных патриархов...

Архимандрит Алексий

— Из восточных патриархов.

А. Пичугин

— Да, рукополагал. И он успел побыть архиереем несколько лет до революции, весь вот этот вот смутный период и до 70-го года.

Архимандрит Алексий

— Потом Святейший Патриарх Алексий был митрополитом блокадного Ленинграда, тоже надо не забывать, это очень важно. И когда он юношей попал к нему иподиаконом и вот его дальнейшее возрастание. Ну конечно, с такой же теплотой, как сегодня мы вспоминаем владыку Питирима, а может, даже больше он всегда вспоминал с тем трепетом, с каким он относился к покойному патриарху Алексию I — это был для него и учитель, и отец, и наставник. Поэтому он очень многое от него, конечно, перенял, почерпнул, постарался сохранить и передать. Насколько уж мы смогли это воспринять, те, кому он это передавал, не знаю, но он, по крайней мере, пытался. Прежде всего вот эту любовь к Церкви, которая была и у него, и у его духовного наставника, передать нам. Это, наверное, было самое главное.

М. Борисова

— У них, у того поколения наших архиереев была удивительная способность — в самые такие мракобесно атеистические времена вызвать симпатию даже у уполномоченных отделов по делам религий. Ну не говоря уже о, скажем, таких вполне коммунистах проверенных, как генералитет. Когда на Погодинке он первое время, и с Новодевичьего, насколько по рассказам могу судить, ездил в Патриаршую резиденцию, в Чистый переулок, на троллейбусе в рясе, и чем вызывал восхищение — там же все различные штабы. И когда вот он оказывался в одном транспорте с военными, они дергали его за рукав и говорили: «Держись, батя!» Так что он удивительно располагал к Церкви даже людей, совершенно от нее далеких.

А. Пичугин

— Харизма-то чувствуется все равно на расстоянии.

М. Борисова

— Но это на самом деле и большое испытание, насколько я понимаю, для него оказалось, в конце 80-х годов, когда он стал депутатом от Фонда культуры, когда вот его как-то вовлекли в эту бурную общественную жизнь.

Архимандрит Алексий

— Ну тогда опять не только же его вовлекли, и покойный Патриарх Алексий, Патриарх Пимен были депутатами. Я помню эту предвыборную компанию, которую возглавлял тогда у владыки Питирима по Фонду культуры Михалков Никита Сергеевич. Я помню, как мы ездили и с владыкой тогда на встречу с культурной общественностью города Киева, потому что тогда от Фонда культуры, от киевского отделения, там тоже проводили они, когда его кандидатом выдвигали. Это был определенный этап жизни. Тогда Церковь пыталась как-то возвысить свой голос, чего она не имела на протяжении многих десятилетий, как бы заявить о своем присутствии, о том, что вот, знаете, как это «Русь уходящая». Вот Русь уходящая, да. Вот она пришла, вот она разделась, вот она одевается, вот она уходит... А им надо было сказать, что мы вернулись. Вот поэтому...

А. Пичугин

— Мастерская Корина, кстати, была напротив Издательского отдела.

Архимандрит Алексий

— Да, поэтому... И владыка дружил же с Кориным.

А. Пичугин

— Да.

Архимандрит Алексий

— Поэтому нельзя сказать, что закружилось. Время так поставило, что это нужно было делать, и владыка это делал прекрасно.

М. Борисова

— Ну вы с ним общались уже в тот период, когда он ушел из Издательского отдела, когда вот, после того, как он окончательно переселился в Волоколамск.

Архимандрит Алексий

— Я с владыкой общался практически до последнего года его. Последний раз я его видел в августе 2003 года, как раз за несколько месяцев до его кончины, на Успение Божией Матери. Мне сказали, что владыка в монастыре. Я, отслужив службу на своем приходе, поехал туда. Вот у нас тогда была последняя беседа, тогда мы с ним могли поговорить. И он тогда, это его был последний визит в Волоколамскую землю. Такое было ощущение, что он приехал прощаться с храмом. Потому что тогда, на тот момент от владыки оставалась половина в его физическом состоянии, он очень сильно похудел. Но вот эта внутренняя статность, внутренняя духовная сила, конечно, все равно была. Он строил планы, говорил о том, как он сейчас вернется, как начнется учебный год в МИИТе, где у него была богословская кафедра.

М. Борисова

— Ну хотела просто напомнить или сообщить нашим слушателям, что он в свое время учился в МИИТе, просто как студент, он его закончил.

Архимандрит Алексий

— Три курса. Он не закончил, отучился три курса и после этого, когда открылись курсы богословские, он пришел к Патриарху Алексию и попросил у него благословения. Сказал, что все-таки цель моей жизни — служение Богу. Вот оставить светское образование и пойти получать духовное. Святейший тогда благословил его это сделать.

М. Борисова

— И таким вот удивительным возвращением стало преподавание в последние годы там же, в своей альма-матер.

Архимандрит Алексий

— Ну для него это тоже стало большой отдушиной, да.

А. Пичугин

— А чем он занимался, владыка Питирим, после ухода из Издательского отдела? Ведь действительно это ну десять лет еще прожил, и я так понимаю, что это совершенно не было жизнью на покое. Человек с такой активной позицией...

Архимандрит Алексий

— Ну во-первых, у владыки был монастырь, который он безумно любил.

А. Пичугин

— Иосифо-Волоцкий.

Архимандрит Алексий

— Конечно, который нужно было восстанавливать, который нужно было поднимать. У владыки был храм в Брюсовском, в котором он служил. У него была возможность служить во всех тех же храмах Волоколамского благочиния, которое становилось тогда больше. Он помогал и открывать храмы, которые там были. Он не останавливал свою общественную деятельность. Знаменитая его поездка в Швейцарию, когда переход, Суворовский юбилей был. То есть у него достаточно насыщенная жизнь была. Для него было в какой-то момент ударом немножко его освобождение от должности председателя Издательского отдела, тогда владыка немножко поник. Но потом все-таки опять духовный такой стержень позволил ему преодолеть эти невзгоды и найти себя в служении.

А. Пичугин

— Был такой своеобразный всплеск, насколько я помню и понимаю, в годы болезни Патриарха Алексия, когда митрополит Питирим служил пасхальную службу в храме Христа Спасителя.

Архимандрит Алексий

— Ну это последний год его жизни.

А. Пичугин

— Последний год, да, всплеск активности. Марина, мы сказали, что он переехал в Волоколамск. Он в какой-то момент просто переехал жить туда?

Архимандрит Алексий

— Нет, нет.

М. Борисова

— Нет, он просто ну как, большую часть времени стал проводить в монастыре. В особенности, когда там активно шли восстановительные работы, он просто очень часто и подолгу там бывал. Вообще сказать, что владыка где-то жил, на моей памяти никто не рискнет, потому что он все время куда-то ездил бесконечно.

Архимандрит Алексий

— Нет, все-таки владыка жил на Часовой, это был его дом, куда он всегда возвращался, там, где его всегда ждали его близкие. Последние годы с ним жила его сестра, которая немножко ушла раньше, Ольга Владимировна. И она умерла как раз в день памяти преподобного Иосифа Волоцкого. 22 сентября владыка совершал службу в Иосифо-Волоцком монастыре, и вот во время службы он ждал тоже — она лежала в тяжелом состоянии в больнице, — ждал сообщения. Во время службы ему сообщили, и как раз тогда вот первую молитву возносили. То есть вот насколько у него все связано с Волоколамском.

М. Борисова

— Ну у него вообще удивительная семья, у него там братьев и сестер...

Архимандрит Алексий

— Одиннадцатый он.

М. Борисова

— Да, какое-то немыслимое количество. А сколько у него племянников, племянниц и внучатых племянниц — там вообще не сочтешь. Когда они собирались на праздники в храме в Брюсовом переулке — ну вот вся центральная часть была занята семьей владыки Питирима.

Архимандрит Алексий

— Да.

М. Борисова

— И он как-то всех их... Ведь Ольга Владимировна участвовала...

Архимандрит Алексий

— В восстановлении.

М. Борисова

— В перестройке, да, на Погодинке этого здания.

Архимандрит Алексий

— Да, и на Погодинке, и в Иосифо-Волоцком. Она же была архитектором, реставратором, поэтому, конечно, она очень много помогала и делала в этом направлении. Да и остальные его сестры тоже всегда как бы были рядом с ним. Я, к сожалению, не очень помню ни Марию, ни Веру, ни Надежду. А я помню Ольгу Владимировну, как раз мы с ней больше общались, чем с кем-то другим. И ее воспоминания, которые она издала, где она очень с теплом вспоминает. Семья, понимаете, вот это вот семья. Ведь 300 лет священнической династии, причем и по отцовской, и по материнской линии. Там с XVII века родословная идет, там Питирим Тамбовский в родстве состоял по линии матери с семьей.

М. Борисова

— Собственно во имя кого он был и потом пострижен.

Архимандрит Алексий

— Конечно. И владыка последний, кто на сегодняшний день был из этого 300-летнего такого, непрерывающегося рода именно Нечаевых. Ну может быть, кто-то еще из внуков или правнуков...

А. Пичугин

— Продолжит.

Архимандрит Алексий

— Продолжит этот путь, не прервет эту династию.

М. Борисова

— А Ольга Владимировна вам при общении что-то такое вот, что не вошло в ее воспоминания, рассказывала о том, как жила семья, о его юных, быть может, каких-то годах?

Архимандрит Алексий

— Вы знаете, я считаю, что в воспоминаниях она очень подробно обо всем написала.

М. Борисова

— Потому что хотя бы вот там какие-то нюансы. Скажем, то что он на виолончели играл — ну в принципе это все как-то не очень сочетается. В одном человеке трудно представить, что тут, с одной стороны, инженер-транспортник, с другой стороны, виолончель.

Архимандрит Алексий

— А дело в том, что опять это воспитание. Ведь посмотрите, что и сегодня ведь дети священников очень многие в детстве получают музыкальное образование, а тогда это было нормально. Его учили музыке, он учился на виолончели. И я не очень это помню, но говорят, что в семинарии в свое время, в годы, когда он там инспектором был, преподавателем, у них даже квартет был струнный. Вот он играл, по-моему, потом уже покойный Пимен Саратовский тоже — ну боюсь соврать, кто из архиереев, там их было четверо, тогда они еще не были архиереями, но у них был такой струнный квартет там.

А. Пичугин

— Вот такие воспоминания сегодня были у нас в эфире. Замечательные совершенно. Я еще раз повторю, что мне часто приходится слышать про митрополита Питирима от разных людей. И здорово — прошло уже 15 лет, а его помнят, память жива. Вот в церковной Москве, по крайне мере, она очень жива и чувствуется. А 4 ноября 2003 года не стало митрополита Питирима, многолетнего главы Издательского отдела Московской Патриархии, митрополита Волоколамского и Юрьевского, человека, который прожил огромную часть церковной жизни XX века. Сегодня о нем вспоминали моя коллега Марина Борисова в этой студии, архимандрит Алексий Вылажанин, настоятель храма в честь святых апостолов Петра и Павла в Лефортове, благочинный Петропавловского округа Московской городской епархии. Спасибо вам большое. Это, мне кажется, очень ценно и интересно. Я, Алексей Пичугин. Прощаемся с вами. До новых встреч, всего доброго.

М. Борисова

— До свидания.

Архимандрит Алексий

— До свидания.

половины 20-го века — митрополитом Питиримом (Нечаевым).

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 27 сентября (вечер 26 сентября) 2026г.

Неделя 17-я по Пятидеся́тнице.

Всеми́рное Воздви́жение Честно́го и Животворя́щего Креста́ Госпо́дня.

Перед началом малой вечерни иерей износит из сосудохранилища Честны́й Крест, полагает его на жертвенник на блюде, покрытом покровцем, и украшает Крест венком из живых цветов.

После малой вечерни или, на практике, непосредственно перед началом всенощного бдения иерей и диакон в облачениях подходят к жертвеннику.

Диакон произносит тихо: «Благослови́, влады́ко». Иерей: «Благослове́н Бог наш...». Трисвятое. По «О́тче наш...» — возглас: «Я́ко Твое́ есть Ца́рство...». После возгласа поют (тихо) тропарь Креста, глас 1-й: «Спаси́, Го́споди, лю́ди Твоя́...», «Сла́ва, и ны́не» — кондак Креста, глас 4-й: «Вознесы́йся на Крест во́лею...».

Во время пения иерей взимает на главу блюдо с Крестом, в предшествии свещеносца со свечой и диакона с кадилом переносит Крест на престол и полагает его на евангельское место, а Евангелие (обычно заранее, до переноса) поставляет на горнее место престола, где оно ставится после чтения на Литургии. Пред престолом поставляется возжженная свеча на свещнике (см.: Минея-Август. Ч. 1. С. 8).

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре:

Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́ Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Ему́.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва, и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 6:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры Воздвижения Креста Господня, глас 6, подобен: «Все отло́жше...»:

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Крест воздвиза́емь/ на нем Вознесе́ннаго Страсть пречи́стую/ пе́ти повелева́ет тва́ри всей./ На том бо уби́в нас уби́вшаго,/ умерщвле́нныя оживи́л есть,/ и удобри́, и на Небесе́х жи́ти сподо́би, я́ко Милосе́рд,/ премно́жеством бла́гости./ Тем, ра́дующеся, вознесе́м и́мя Его́// и Того́ возвели́чим кра́йнее снизхожде́ние.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

Стихира: Моисе́й предобрази́ тя,/ ру́ки просте́р на высоту́,/ и побежда́ше Амали́ка мучи́теля,/ Кре́сте честны́й,/ ве́рных похвало́,/ страда́льцев утвержде́ние,/ апо́столов удобре́ние,/ пра́ведных побо́рниче,/ всех преподо́бных спаси́телю./ Тем, тя воздвиза́ема зря́щи, тварь весели́тся/ и торжеству́ет, сла́вящи Христа́,// тобо́ю разстоя́щая собра́вшаго кра́йнею бла́гостию.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стихира: Кре́сте пречестны́й,/ его́же обстоя́т чи́ни а́нгельстии, веселя́щеся,/ днесь воздвиза́емь,/ Боже́ственным манове́нием возно́сиши вся/ окраде́нием сне́ди отгна́нныя/ и в смерть попо́лзшияся./ Те́мже тя сердцы́ и устна́ми, ве́рнии, лобыза́юще,/ свяще́ние почерпа́ем,/ возноси́те, вопию́ще, Христа́, Преблага́го Бо́га,// и Того́ покланя́йтеся Боже́ственному подно́жию.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира Воздвижения Креста Господня, глас 2:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Прииди́те, вси язы́цы,/ благослове́нному Дре́ву поклони́мся,/ и́мже бысть ве́чная пра́вда:/ пра́отца бо Ада́ма прельсти́вый дре́вом/ Кресто́м прельща́ется/ и па́дает, низве́ржен, паде́нием стра́нным,/ мучи́тельством одержа́вый ца́рское зда́ние;/ Кро́вию Бо́жиею яд зми́ев отмыва́ется,/ и кля́тва разруши́ся осужде́ния пра́веднаго,/ непра́ведным судо́м Пра́веднику осужде́ну бы́вшу;/ Дре́вом бо подоба́ше дре́во исцели́ти/ и Стра́стию Безстра́стнаго, Я́же на Дре́ве,/ разреши́ти стра́сти осужде́ннаго./ Но сла́ва, Христе́ Царю́,/ е́же о нас Твоему́ му́дрому смотре́нию,/ и́мже спасл еси́ всех,// я́ко Благ и Человеколю́бец.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Парими́и Воздви́жения Креста́ Госпо́дня:

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Исхо́да чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из главы 15)

Чтец: Поя́т Моисе́й сы́ны Изра́илевы от мо́ря Чермна́го и веде́ ты́я в пусты́ню Сур,/ и идя́ху три дни в пусты́ни, и не обрета́ху воды́, да бы́ша пи́ли./ Приидо́ша же в Ме́рру и не можа́ху пи́ти воды́ из Ме́рры, горька́ бо бе;/ сего́ ра́ди нарече́ся и́мя ме́сту тому́: го́ресть./ И ропта́ху лю́дие на Моисе́я, глаго́люще: что пие́м?/ Возопи́ же Моисе́й ко Го́споду, и показа́ ему́ Госпо́дь дре́во,/ и вложи́ то́е в во́ду, и сладка́ бысть вода́;/ та́мо положи́ ему́ Бог оправда́ния и суды́./ И та́мо искуша́ше его́ и рече́:/ А́ще слу́хом услы́шиши глас Го́спода Бо́га твоего́, и уго́дная пред Ним сотвори́ши,/ и внуши́ши за́поведи Его́, и сохрани́ши вся оправда́ния Его́,/ вся́ку боле́знь, ю́же наведо́х еги́птяном, не наведу́ на тя./ Аз бо есмь Госпо́дь, исцеля́яй тя./ И приидо́ша во Ели́м, и бя́ху та́мо двана́десять исто́чников вод, и се́дмьдесят сте́блий фи́никовых,/ и ополчи́шася та́мо при вода́х./ И воздвиго́шася от Ели́ма, и прии́де весь сонм сыно́в Изра́илевых в пусты́ню Син,// я́же есть ме́жду Ели́мом и между́ Си́ною.

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: При́тчей чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из главы 3)

Чтец: Сы́не, не пренебрега́й наказа́ния Госпо́дня, ниже́ ослабева́й, от Него́ облича́емый./ Его́же бо лю́бит Госпо́дь, наказу́ет,/ бие́т же вся́каго сы́на, его́же прие́млет./ Блаже́н челове́к, и́же обре́те Прему́дрость,/ и сме́ртен, и́же уве́де ра́зум./ Лу́чше бо Сию́ купова́ти, не́жели зла́та и сребра́ сокро́вища./ Честне́йшая же есть ка́мений многоце́нных,/ не сопротивля́ется Ей ничто́же лука́вое,/ благоразу́мна есть всем лю́бящим Ю,/ вся́кое же честно́е недосто́йно Ея́ есть./ Долгота́ бо жития́ и ле́та жи́зни в десни́це Ея́./ В шу́йце же Ея́ бога́тство и сла́ва,/ из уст Ея́ исхо́дит пра́вда,/ зако́н же и ми́лость на язы́це но́сит./ Путие́ Ея́, путие́ добры́, и вся стези́ Ея́ с ми́ром. Дре́во живота́ есть всем держа́щимся Ея́// и восклоня́ющимся на Ню, я́ко на Го́спода, тверда́.

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Проро́чества Иса́иина чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из главы 60)

Чтец: Сия́ глаго́лет Госпо́дь:/ отве́рзутся врата́ твоя́, Иерусали́ме, вы́ну день и нощь/ и не затворя́тся,/ е́же ввести́ к тебе́ си́лу язы́ков и цари́ их ведо́мыя./ Язы́цы бо и ца́рие, и́же тебе́ не порабо́тают, поги́бнут, и язы́цы запусте́нием запусте́ют./ И сла́ва Лива́нова к тебе́ прии́дет, в кипари́се, и пе́вке и ке́дре вку́пе, просла́вити ме́сто свято́е Мое́, и ме́сто ног Мои́х просла́влю./ И по́йдут к тебе́, боя́щеся, сы́нове смири́вших тя и прогне́вавших тя и покло́нятся следо́м ног твои́х вси прогне́вавшии тя,/ и нарече́шися град Госпо́день,/ Сио́н Свята́го Изра́илева,/ за е́же бы́ти тебе́ оста́влену и возненави́дену, и не бе помога́яй тебе́./ И положу́ тя в ра́дость ве́чную, весе́лие родо́м родо́в./ И иссе́ши млеко́ язы́ков, и бога́тство царе́й сне́си,// и разуме́вши, я́ко Аз Госпо́дь, спаса́яй тя и избавля́яй тя, Бог Изра́илев.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́:

Стихиры Воздвижения Креста Господня, глас 1, самогласны:

Стихира: Днесь я́ко вои́стину/ святовеща́нный глаго́л Дави́дов коне́ц прия́т:/ се бо я́ве пречи́стых ног Твои́х покланя́емся подно́жию/ и, на сень крилу́ Твое́ю наде́ющеся,/ Всеще́дрый, вопие́м Ти:/ да зна́менается на нас свет Лица́ Твоего́./ Правосла́вных люде́й Твои́х рог вознеси́/ честна́го Креста́ Твоего́ воздви́жением,// Христе́ Многоми́лостиве.

Стихира: Насажде́нное в кра́ниеве ме́сте Дре́во су́щаго живота́,/ на не́мже соде́ла спасе́ние Преве́чный Царь посреде́ земли́,/ возноси́мо днесь, освяща́ет ми́ра концы́,/ и обновля́ется Воскресе́ния дом./ Ра́дуются а́нгели на Небеси́,/ и веселя́тся челове́цы на земли́,/ Дави́дски вопию́ще и глаго́люще:/ возноси́те Го́спода Бо́га на́шего/ и покланя́йтеся подно́жию но́гу Его́,/ я́ко свя́то есть,// подая́й ми́ру ве́лию ми́лость.

Стихира: Прообразу́я Крест Твой, Христе́,/ патриа́рх Иа́ков, вну́ком благослове́ние да́руя,/ на глава́х премене́ны ру́ки сотвори́./ Его́же, Спа́се, мы днесь вознося́ще, взыва́ем:/ да́руй христолюби́вому во́инству побе́ды,// я́ко Константи́ну одоле́ние.

Стихиры Воздвижения Креста Господня, глас 2:

Стихира: Боже́ственное сокро́вище, в земли́ скрыва́емо,/ Жизнода́вца Крест,/ на небесе́х показа́ся царю́ благочести́вому/ и побе́ды на враги́ подписа́ние явля́ет разу́мно;/ его́же, ра́дуяся, ве́рою и любо́вию, боже́ственно восте́к к высоте́ зре́ния,/ тща́нием же того́ от земны́х недр изнесе́,// во избавле́ние ми́ра и спасе́ние душ на́ших.

Стихира: Рук премене́ние патриа́рха Иа́кова/ на благослове́ние чад/ держа́вное Креста́ Твоего́ предъявля́ше зна́мение;/ его́же мы держа́ще тве́рда храни́теля,/ де́монския всемо́щно отго́ним полки́/ и велиа́рову горды́ню в нем низлага́ем,/ вражде́бнейшаго Амали́ка побежда́ем всегуби́тельную си́лу./ Того́ и ны́не возноси́ма/ благочестивому́дренно, ве́рнии, во очище́ние грехо́в,/ Твое́й бла́гости, во многомножа́йшем гла́се вопию́ще, прино́сим:/ Го́споди, поми́луй,/ из Де́вы воплоти́выйся,// уще́дри рук Твои́х, Бла́же, му́дрое созда́ние.

Стихира: Ты мой покро́в держа́вен еси́,/ трича́стный Кре́сте Христо́в,/ освяти́ мя си́лою твое́ю,// да ве́рою и любо́вию покланя́юся и сла́влю тя.

Стихиры Воздвижения Креста Господня, глас 4:

Стихира: Воспле́щем днесь пе́сненное торжество́/ и све́тлым лице́м и язы́ком я́сно возопии́м:/ нас ра́ди, Христе́, суд прие́мый,/ и оплева́ния, и ра́ны, и червлени́цею оде́явыйся,/ и на Крест возше́д,/ его́же ви́девше, со́лнце и луна́ свет скры́та,/ и стра́хом земля́ колеба́шеся,/ и заве́са церко́вная раздра́ся на дво́е./ Ты и ны́не да́руй Крест Твой честны́й нам блюсти́теля и храни́теля/ и прогони́теля де́монов,/ я́ко да вси, облобыза́юще, вопие́м ему́:/ спаси́ ны, Кре́сте, си́лою твое́ю,/ освяти́ ны све́тлостию твое́ю, честны́й Кре́сте,/ и укрепи́ ны воздви́жением твои́м,/ я́ко свет нам дарова́н еси́// и спасе́ние душ на́ших.

Стихира: Светосия́нен звезда́ми о́браз/ предпоказа́, Кре́сте, побе́ду одоле́ния/ благочести́вому царю́ вели́кому,/ его́же ма́ти Еле́на изобре́тши,/ мироявле́нна сотвори́,/ и, тя днесь воздви́жуще, ве́рных ли́цы, зове́м:/ просвети́ ны све́тлостию твое́ю,/ Кре́сте живоно́сный,/ освяти́ ны кре́постию твое́ю,/ всечестны́й Кре́сте,/ и утверди́ ны воздви́жением твои́м,// воздвиза́емый ко ополче́нию враго́в.

Стихира Воздвижения Креста Господня, глас 4:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Честно́го Креста́, Христе́, де́йство прообрази́в, Моисе́й/ победи́ проти́внаго Амали́ка в пусты́ни Сина́йстей:/ егда́ бо простира́ше ру́це, Креста́ о́браз творя́,/ укрепля́хуся лю́дие;/ ны́не же веще́й сбытие́ в нас испо́лнися,/ днесь Крест воздвиза́ется,/ и де́мони бе́гают,/ днесь тварь вся от тли свободи́ся,/ вся бо Креста́ ра́ди возсия́ша нам дарова́ния./ Те́мже, ра́дующеся, вси/ припа́даем Тебе́, глаго́люще:// я́ко возвели́чишася дела́ Твоя́, Го́споди, сла́ва Тебе́.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и; си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́; предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных; честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна; святы́х сла́вных и всехва́льных апо́стол; и́же во святы́х оте́ц на́ших, и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей: Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго; и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мир Лики́йских и чудотво́рца; святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей Слове́нских; святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги; и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рваго митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, патриа́рхов: И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, святи́теля Филаре́та Моско́вскаго, святи́телей (имяре́к святи́телей ме́стных); святы́х великому́чеников: Гео́ргия Победоно́сца, Дими́трия Солу́нскаго, цели́теля Пантелеи́мона и всех сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дскаго, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев царя́ Никола́я и цари́цы Алекса́ндры со ча́ды их, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, святы́х (имяре́к новому́чеников и испове́дников ме́стных); преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших: Анто́ния и Феодо́сия Ки́ево-Пече́рских, Варлаа́ма Ху́тынскаго, Се́ргия Ра́донежскаго, Серафи́ма Саро́вскаго, ста́рцев О́птинских, (имяре́к преподо́бных ме́стных); святы́х благове́рных князе́й: Бори́са и Гле́ба страстоте́рпцев, Андре́я Боголю́бскаго, Алекса́ндра Не́вскаго, Дании́ла Моско́вскаго, Дими́трия Донска́го, (имяре́к благове́рных князе́й ме́стных); свята́го пра́веднаго Иоа́нна Кроншта́дтскаго; святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския; святы́х (имяре́к ины́х чти́мых ме́стных); святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны; и святы́х (имяре́к его́же есть храм, и его́же есть день), и всех святы́х; мо́лим Тя, Многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и; си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́; предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных; честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна; святы́х сла́вных и всехва́льных апо́стол; и́же во святы́х оте́ц на́ших, и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей: Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго; и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мир Лики́йских и чудотво́рца; святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей Слове́нских; святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги; и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рваго митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, патриа́рхов: И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, святи́теля Филаре́та Моско́вскаго, святи́телей (имяре́к святи́телей ме́стных); святы́х великому́чеников: Гео́ргия Победоно́сца, Дими́трия Солу́нскаго, цели́теля Пантелеи́мона и всех сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дскаго, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев царя́ Никола́я и цари́цы Алекса́ндры со ча́ды их, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, святы́х (имяре́к новому́чеников и испове́дников ме́стных); преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших: Анто́ния и Феодо́сия Ки́ево-Пече́рских, Варлаа́ма Ху́тынскаго, Се́ргия Ра́донежскаго, Серафи́ма Саро́вскаго, ста́рцев О́птинских, (имяре́к преподо́бных ме́стных); святы́х благове́рных князе́й: Бори́са и Гле́ба страстоте́рпцев, Андре́я Боголю́бскаго, Алекса́ндра Не́вскаго, Дании́ла Моско́вскаго, Дими́трия Донска́го, (имяре́к благове́рных князе́й ме́стных); свята́го пра́веднаго Иоа́нна Кроншта́дтскаго; святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския; святы́х (имяре́к ины́х чти́мых ме́стных); святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны; и святы́х (имяре́к его́же есть храм, и его́же есть день), и всех святы́х Твои́х, благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихиры Воздвижения Креста Господня, глас 5. Самоподобен:

Стихира: Ра́дуйся, живоно́сный Кре́сте,/ благоче́стия непобеди́мая побе́да,/ дверь ра́йская,/ ве́рных утвержде́ние,/ Це́ркве огражде́ние,/ и́мже тля разори́ся и упраздни́ся,/ и попра́ся сме́ртная держа́ва,/ и вознесо́хомся от земли́ к Небе́сным;/ ору́жие непобеди́мое,/ бесо́в сопротивобо́рче,/ сла́ва му́чеников,/ преподо́бных я́ко вои́стину удобре́ние,/ приста́нище спасе́ния,// да́руяй ми́ру ве́лию ми́лость.

Стих: Возноси́те Го́спода Бо́га на́шего// и покланя́йтеся подно́жию но́гу Его́, я́ко свя́то есть.

Стихира: Ра́дуйся, Госпо́день Кре́сте,/ и́мже разреши́ся от кля́твы челове́чество,/ су́щия ра́дости зна́мение,/ прогоня́яй враги́ во твое́м воздви́жении, всече́стне,/ нам помо́щниче, царе́й держа́во,/ кре́пость пра́ведных,/ свяще́нников благоле́пие,/ вообража́емый, и лю́тых избавля́яй,/ жезл си́лы, и́мже пасе́мся,/ ору́жие ми́ра, его́же со стра́хом обстоя́т а́нгели,/ Христа́ Боже́ственная сла́ва,// подаю́щаго ми́ру ве́лию ми́лость.

Стих: Бог же, Царь наш пре́жде ве́ка,// соде́ла спасе́ние посреде́ земли́.

Стихира: Ра́дуйся, слепы́х наста́вниче,/ немощны́х врачу́,/ воскресе́ние всех уме́рших,/ воздви́гнувый ны, во тлю па́дшия,/ Кре́сте честны́й,/ и́мже разруши́ся кля́тва, и процвете́ нетле́ние,/ и земни́и обожи́хомся,/ и диа́вол всеконе́чно низве́ржеся./ Днесь воздвиза́ема тя ви́дяще рука́ми архиере́йскими,/ возно́сим Вознесе́ннаго посреде́ тебе́/ и тебе́ покланя́емся,// почерпа́юще бога́тно ве́лию ми́лость.

Стихира Воздвижения Креста Господня, глас 8:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Его́же дре́вле Моисе́й прообразова́в собо́ю,/ Амали́ка низложи́в, победи́,/ и Дави́д песнопе́вец/ подно́жию Твоему́, вопия́, кла́нятися повелева́ше,/ честно́му Кресту́ Твоему́, Христе́ Бо́же,/ днесь, гре́шнии, кла́няемся,/ устна́ми недосто́йными/ Тя, изво́лившаго пригвозди́тися на нем, воспева́юще, мо́лимся:// Го́споди, с разбо́йником Ца́рствия Твоего́ сподо́би нас.

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь Воздви́жения Креста́ Госпо́дня, глас 1:

Хор: Спаси́, Го́споди, лю́ди Твоя́/ и благослови́ достоя́ние Твое́,/ побе́ды на сопроти́вныя да́руя// и Твое́ сохраня́я Кресто́м Твои́м жи́тельство. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

У́треня

Шестопса́лмие:

Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия