Москва - 100,9 FM

«Народные обеды». Светлый вечер с Викторией Крисько и Анной Алиевой (04.09.2018)

* Поделиться

У нас в гостях были руководитель «Фонда продовольствия «Русь» Виктория Крисько и директор по коммуникациям фонда Анна Алиева.

Мы говорили о новостях «Фонда продовольствия «Русь» и о том, как при храмах и монастырях организуется фасовка продуктов для людей, оказавшихся в сложной жизненной ситуации.


К. Мацан

— «Светлый вечер» на радио «Вера». Здравствуйте, дорогие друзья! В студии моя коллега Марина Борисова —

М. Борисова

— Добрый вечер!

К. Мацан

— И я — Константин Мацан. У нас сегодня в гостях руководители «Фонда продовольствия «Русь» Виктория Крисько и Анна Алиева. Здравствуйте, дорогие друзья!

В. Крисько и А. Алиева

— Здравствуйте!

К. Мацан

— Не в первый раз уже вы у нас в студии — это очень отрадно. И сегодня для тех, кто, может быть, впервые слышит про «Фонд продовольствия «Русь», мы расскажем, что это такое: как это связано с едой, с пожертвованиями, с благотворительными проектами, с этой связью милосердия и бизнеса. А для тех, кто уже слышал наши предыдущие беседы, расскажем, чем Фонд занимался последнее время, прошедшее с последней нашей встречи, чем сейчас живёт. И тема того, как помогать, кому помогать, как для этого должны взаимодействовать общество и бизнес, и что вообще должны делать люди, то есть эта тема никогда никуда не уходит, поэтому об этом сегодня поговорим.

М. Борисова

— Наверное, самый известный ваш проект, о котором многие слышали, это «Народные обеды», то есть такой сухой паёк для нуждающихся, который ваши волонтёры в специальных цехах фасуют и потом развозят и раздают нуждающимся. Этот проект у вас продолжает развиваться или он как-то в какой-то стабильной уже фазе находится?

В. Крисько

— Проект этот, безусловно, развивается. И очень хорошо, что мы с вами встречаемся в такие замечательные дни — у нас как раз начался сбор денежных средств на продление, на успешное развитие этого проекта. В этом проекте участвуют тысячи волонтёров, православных, кстати, волонтёров, по всей территории России. В 24 городах сейчас проект действует, и нам очень отрадно, что сейчас у нас появляется возможность такого удачного сбора для того, чтобы этот проект стал ещё более масштабным, крупным. И мы очень хотим ещё добавить один цех фасовки «Народного обеда».

М. Борисова

— Вот у Кости даже есть опыт личный: он тоже чего-то фасовал в Ростове-на-Дону.

К. Мацан

— Да, я однажды просто как журналист в фасовке участвовал: такой большой цех, людям выдаются мерные стаканы, перед ними стоят такие большие пакеты с тем, что составляет «Народный обед». То есть там (поправьте меня) — что там обычно лежит? Гречка...

А. Алиева

— Да, «Народный обед» у нас эволюционировал, поэтому сейчас как раз-таки вспоминаешь всевозможные стадии его развития. Сначала это был такой полноценный сухой продуктовый набор, в который входили, например, макароны, сушёный лук, сушёная морковь, и либо грибы, либо соевый гуляш — тоже такой сублимированный, чтобы потом его можно было размочить, сварить, пожарить. Но в процессе развития мы поняли, что людям больше необходимо получить разнообразия всевозможных круп для того, чтобы они смогли приготовить и завтрак. Соответственно, у нас теперь есть и овсяная крупа, у нас теперь есть макаронные изделия, гречка, рис и что-то бобовое, поскольку это дополнительно даёт энергию для жизни и развития. Сейчас пять видов круп и подсолнечное масло.

В. Крисько

— Это как раз необходимый набор, энергетическая ценность для одного взрослого человека на месяц. То есть если ты получишь такой набор, то один взрослый человек может практически на него прожить целый месяц.

К. Мацан

— Вот когда я в этом участвовал, что меня больше всего поразило во всей этой технологии — вот вы сказали про волонтёров, то есть люди приходят в этот цех, некое помещение, оно часто при храме или не при храме — в принципе, не важно, но часто это у вас при храмах происходит. В этом цеху вот эти большие пакеты с продовольствием. Надо как-то из больших этих пакетов сделать маленькие, чтобы каждому в руки отдать — сколько нужно этих «Народных обедов». И делают это люди совершенно простые, не какие-то специальные, которым заплатили, а именно волонтёры. Очень часто, что меня тогда поразило в Ростове-на-Дону, это был 2014 год, если не ошибаюсь, и там было много беженцев с Украины. Приходит человек и говорит: «Вот я нуждаюсь, помогите мне!» Ему, конечно, выдают сколько нужно сухих обедов и тут же предлагают: «А давай пофасуй», — вот сделай для других теперь 50 таких штук для таких же других людей, которым это нужно. И вот такой получается круговорот этой помощи в природе. Это всё вносит в этот процесс удивительную человеческую ноту какую-то: вот не просто технология, а люди, которые это делают.

В. Крисько

— Вот вы очень тонко отметили такую грань, с которой мы сталкиваемся в последнее время очень часто, что, действительно, волонтёры Фонда не только делают доброе дело для себя — делая добрые дела, ты действительно для своей души делаешь очень большой шаг в развитии, — но они помогают другим. И те, кому они помогают, помогают дальше, то есть цепочка развивается. У нас много волонтёрских проектов, в которых волонтёрами Фонда являются те люди, которые могут быть и благополучателями одномоментно, и теми, кто помогает соседям — тем, кто попал в трудную жизненную ситуацию. Мне это очень отрадно наблюдать. Мы много постов как раз по этому поводу размещаем, потому что мне кажется, что вот это милосердие, взаимопомощь или эта культура должна возрождаться, и она возрождается. И мы это реально видим на примерах Фонда, на работе Фонда.

А. Алиева

— Кстати, часто в адрес Фонда звучат вопросы: почему бы вам не дать удочку, зачем вы даёте рыбу? Но вот мы, сталкиваясь с такими крупными добровольческими инициативами, которые так успешно входят в жизнь человека, и люди многие приходят фасовать «Народные обеды» не один день, не один месяц и даже не один год — там есть целые постоянные кланы такие, команды. Мы можем ответственно говорить, что, да, мы даём рыбу, но при этом есть элемент участия самого нуждающегося человека в оказании этой помощи другим окружающим его людям. Конечно, обязать мы не можем, всё-таки доброволец на то и доброволец — человек доброй воли, но однако же примеров таких очень много.

В. Крисько

— И мы стараемся говорить о таких примерах. И спасибо большое, что вы как раз упомянули такой случай. Вот возвращаясь к теме «Народного обеда», к нашим замечательным дням текущим, мы, действительно, по всем городам России в ресторанах «KFC» сейчас собираем денежные средства на то, чтобы этот проект продолжил своё успешное существование. И мы очень надеемся, что соберём чуть больше, чем в прошлом году, чтобы открыть ещё один цех фасовки «Народного обеда». Потому что действительно такие запросы есть. Мы видим, что экономическая ситуация непростая, и вот такая базовая продовольственная помощь людям, особенно многодетным семьям, на кого нацелен этот проект, или просто на критические ситуации. К слову сказать, сейчас наводнение на Дальнем Востоке. На днях у нас осуществилась фасовка «Народного обеда» во Владивостоке — цех существует при епархии как раз для того, чтобы помочь семьям в Уссурийске, которые попали в эти сложные погодные условия. И действительно наши волонтёры вышли в неурочное время, многие из них в своё рабочее время, чтобы эти «Народные обеды» нафасовать и у нас появилась возможность передать их тем семьям, которые попали в действительно критичную жизненную ситуацию.

М. Борисова

— Вот как раз по поводу адресатов вашей помощи. Понятно, что страна у нас огромная и охватить её ни одно благотворительное учреждение единолично не в состоянии. Поэтому сколько бы ни было у вас цехов фасовки, всё равно на всю страну не хватит. Но у нас ведь острота проблемы периодически перемещается по просторам нашей Родины: то где-то что-то сгорит, то где-то что-то затопит, то ещё что-то произойдёт. И именно в этом месте требуется эта помощь, но её же туда нужно привезти как-то. Как вы справляетесь с этой задачей?

В. Крисько

— Ой, хороший вопрос и очень болезненный вы задали, потому что одна из основных задач Фонда — это действительно довезти эту продукцию, которую мы получаем от производителей. Это очень непростой процесс6 найти денежные средства для того, чтобы этот продукт от производителя был доставлен в нужное время в ту точку, где есть критичная жизненная ситуация или непростые погодные условия. Это, конечно, работа и с производителями, но и с логистами. И большая часть в этом — это привлечение денежных средств. Поэтому мы всегда просим тех неравнодушных православных меценатов, тех людей, которые готовы помочь транспортом, машинами, может быть, денежными средствами, обратиться к нам в Фонд, на сайт http://foodbankrus.ru. Там есть страничка отдельная «Пожертвовать или помочь», мы всегда готовы — день и ночь наш телефон работает для того, чтобы такие неравнодушные люди могли к нам обратиться и могли помочь нашему Фонду доставить продукты в нужное время в нужный час тем людям, которые попали в трудную жизненную ситуацию.

А. Алиева

— У нас есть ряд регионов, которым мы помогаем на постоянной основе. Например, это Тверская область, Воронежская область, Тульская, Калужская, то есть большая часть Центральной России, это Ростовская область, плюс Южная часть России; на Урале — Свердловская область. И в этих регионах мы хотели бы особенно обратиться к слушателям радио «Вера» и попросить их задуматься о том, что, может быть, они могли бы подключиться к оказанию помощи именно в своём конкретном регионе. То есть мы рады были бы видеть местных предпринимателей, которые взяли бы на себя вот это бремя обеспечения логистики в том или ином регионе конкретно взятом, и они бы смогли помочь именно тем людям, которые окружают их в повседневной жизни, тем, кто нуждаются вокруг них. И, соответственно, внести такой вклад в то, чтобы помочь малой Родине своей на достойный уровень выходить.

М. Борисова

— То есть в переводе на общедоступный человеческий язык это значит, как я понимаю, следующее: вы призываете региональных представителей предпринимательского сообщества приходить к вам в центры, которые существуют где-то при епархиях, или в цеха ваши фасовочные, договариваться, когда надо куда-то чего-то отвезти — так я поняла?

В. Крисько

— Мы бы предложили даже действовать централизованно — это было бы для всех удобнее и проще. У нас есть «горячая линия» Фонда: 8-800-555-24-29. По этому телефону с нами из любого региона можно связаться, и мы договоримся о в какой мере действительно мы можем оказывать помощь этому региону. И, соответственно, в какой мере нам требуются денежные пожертвования для того, чтобы мы могли эту помощь привозить. И это может быть и договор, заключенный на денежные пожертвования, это может быть договор, заключенный на бесплатные перевозки. Так, чтобы нам местные компании могли помочь перевезти продукты из пункта «А» в пункт «Б» и доставить его нуждающимся. Лучше всё-таки звонить именно нам, поскольку мы владеем оперативной информацией где что происходит.

К. Мацан

— Виктория Крисько и Анна Алиева — «Фонд продовольствия «Русь», руководители этого Фонда, сегодня проводят с нами этот «Светлый вечер». Я помню, в одной из наших таких частных бесед кто-то рассказывал историю, которая мне очень в душу запала: про то, как одному из волонтёров или тех, кто участвует в проектах Фонда продовольствия «Русь», звонят из ресторана и говорят: «Слушай, у меня тут 20 килограммов мраморной говядины. Забери скорее, а то я их должен буду их сейчас просто уничтожить, потому что они сегодня не проданы. Если не заберёшь их через час, то я их уничтожу. Давай забирай». Человек забрал, поместил в специальный большой холодильник, нашёл этот холодильник тоже в одном из таких социальных проектов, социальных фондов. И потом он накормил, если не ошибаюсь, бездомных и всех нуждающихся мраморной говядиной — прекрасно, все поели. А потом жена этого волонтёра сказала: «Что же ты мне кусочек-то не принёс?» — всех накормил, а про семью забыл. История, с одной стороны, очень милая и смешная, такая очень трогательная. С другой стороны, она ставит вопрос: а как, в принципе, можно взаимодействовать с ресторанным бизнесом? Можно ли это делать на постоянной основе, как-то массово? Почему я об этом ещё спрашиваю — вот вообще когда я узнал о «Фонде продовольствия «Русь», мне этот проект показался очень интересным, потому что он какой-то кейс создаёт, какие-то открывает ходы, которые, казалось бы... на которые мы не обращаем внимание. Например, то, что, как я понимаю, в самом бизнесе заложена возможность эти продукты отдавать. То есть в любом случае они уничтожаются. Так лучше, чтобы их не уничтожать, кому-то передавать — бездомным... И нужно, чтобы нашёлся фонд или человек, который просто этот процесс наладит. Но я вот об этом с Мариной беседовал перед эфиром, Марина говорит, что невозможно массово такие процессы налаживать, потому что...

М. Борисова

— Я, может быть, ошибаюсь, но насколько я себе представляю технологию, очень сложно договариваться с отдельными ресторанами, то есть с несетевым предприятием.

А. Алиева

— Да, вы совершенно правы: ресторанный бизнес — это вообще целая отдельная история. Если мы говорим, например, о производствах, то там можно договариваться сразу же о больших объёмах и выработать некую технологию, по которой нам вовремя сообщают, что есть, например, излишки майонеза или излишки замороженных овощей, и мы вовремя успеваем их забрать и распределить среди нуждающихся. Когда речь идёт о ресторанном бизнесе, то здесь, скорее, мы говорим уже о готовой какой-то продукции, где зачастую речь идёт о часах — остаются часы буквально для того, чтобы эту продукцию раздать нуждающимся. И очень большой дилеммой здесь встаёт: как её доставить. Потому что там такие совершенно невероятные условия, требования к перевозке этого продукта. Это очень сложно, но мы сейчас с одной крупной ресторанной сетью прорабатываем возможность действовать в рамках законодательства. Потому что вы наверняка слышали, что есть такое общественное движение, которое называется «фудшеринг» — «обмен едой» так назывемый. И они, конечно, практикуют подобного рода инициативы. Но, к сожалению, в рамках действующего законодательства, они пока не нашли возможность сделать это прямо, легально. То есть это всё происходит на общественных началах, грубо говоря, из-под полы. Соответственно, никто ни за что не несёт никаких гарантий, и ответственности нет никакой за продукты.

В. Крисько

— Добровольчество такое: хочешь помочь — делай это.

М. Борисова

— Немножко поясните для наших слушателей технологию фудшеринга. Насколько я понимаю, вы тоже занимались этим.

В. Крисько

— Мы пытаемся быть платформой для фудшеринга, то есть, как уже Аня говорила, здесь достаточно чётко должны быть прописаны пошагово и в соответствии с текущим российским законодательством все элементы процесса, все шаги. Что такое фудшеринг? Это возникает у кого-то дома, возможно, в ресторане какой-то объём продуктов либо готовой пищи, которую люди, рестораны готовы передать далее. Мы как Фонд работаем с продуктами или ингредиентами только на тот момент, когда есть полный пакет документов, то есть мы понимаем, что передаём продукты, соответствующие той сертификационной норме, которая у нас существует. Естественно, мы понимаем, что есть продукты в ресторанах, есть продукты в домах людей, которые милосердные люди готовы передать. Но по закону в нашей стране, в соответствии с теми документами, которые должны быть при обмене продуктов, обычные люди, естественно, это предоставить обычно не могут. А вот те волонтёры, которые занимаются фудшерингом, они, естественно, этот процесс могут осуществить без всякой дополнительной нагрузки. Мы, как Фонд, как юридическое лицо, к сожалению, такой вот системой заниматься не можем по нашему законодательству.

К. Мацан.

— А передают они куда эту еду, кому?

В. Крисько

— Передают людям, которые попали в трудную жизненную ситуацию. Они знают, предположим, что баба Маша или дедушка Ваня живёт рядом со мной в соседней квартире, ему нужна эта помощь, он знает, что у него пенсия маленькая или детей нет. Но еда сегодня у них дома осталась, и они готовы передать остаток еды, которая есть в холодильнике, своему соседу или бабушке, проживающей в соседнем доме — я её видел на улице, разговорился с ней, понял, что ей нужна эта помощь.

К. Мацан

— Но вот для этого фонд не нужен, в принципе — чтобы еду соседке передать. А для чего нужен фонд в этой цепочке?

В. Крисько

— Для того, чтобы эту программу сделать системной и массовой, безопасной, прозрачной.

К. Мацан

— Чтобы продукты были точно нормальные, их можно было есть.

В. Крисько

— Абсолютно верно. Вот возвращаясь к вашему вопросу про рестораны и тому комментарию, который сказала Анна: да, мы сейчас работаем над такой программой — как это сделать законно, правильно и масштабно. Потому что мы понимаем, что такая помощь нужна, и со стороны ресторанов есть такая потребность, у них есть желание передавать ту продукцию, которую они не смогли реализовать, но продукцию ещё годную — надо сказать об этом точно. То есть те рестораны и ресторанные сети, которые к нам обращаются, они обращаются с передачей годной к употреблению продукции. Мы находим сейчас способ. У нас были консультации с Роспотребнадзором в этом отношении, чтобы этот процесс был законно налажен и масштабно. То есть как мы говорили с вами о «Народном обеде» — 24 города сегодня фасуют «Народные обеды». Так же мы хотим и с ресторанным бизнесом построить этот процесс, чтобы люди во многих городах России имели возможность получить достаточно качественную, годную к употреблению, готовую продукцию.

А. Алиева

— По такой же системе, кстати говоря, хотят работать и торговые сети тоже. У них, безусловно, остаётся довольно большой объём избыточной еды, которую они не успевают продать зачастую. Сейчас схема работает таким образом, что они просто дотягивают до истечения сроков годности, то есть до победного держат на полке, условно, одну баночку сметаны. В то время, как если бы вовремя её снять, хотя бы за сутки, то её можно было бы передать нуждающимся. Но здесь возникает ещё один барьер, тоже связанный в большей мере с законодательством нашей страны — это барьер налоговый. Сейчас, по сути дела, бизнесу не выгодно официально передавать на благотворительность свои товары, даже если эти товары абсолютно пригодны к употреблению, соответствуют всем нормам действующего законодательства. У торговых сетей, например, возникает налог на прибыль и НДС, который они себе не возвращают. Им гораздо выгодней... вы знаете, что торговые сети по-разному уничтожают продукты, но самая распространённая схема: донести до ближайшей мусорки. Им это, в общем-то, ничего не стоит, в то время как налоговые потери действительно существенные. И бизнесу, крупному производству, им тоже крайне невыгодно жертвовать продукты. Есть, конечно, компании, которые тем не менее находят возможность это делать. Вот, кстати говоря, возвращаясь к цифрам, несмотря на сложность с налогами, мы ежегодно распределяем порядка пяти миллионов килограммов продовольственной помощи. Каждый месяц помощь от Фонда получают 150-170 тысяч нуждающихся в разных регионах. Вот можно представить себе, о каких цифрах идёт речь. Конечно, это колоссальные возможности, которые мы упустить не хотим, хотим, наоборот, расширять. И в связи с этим мы инициировали программу пересмотра законодательства.

В. Крисько

— Собственно, мы создали экспертный совет, пригласив туда всех известных нам производителей и торговые сети, для того, чтобы они поделились своим этим опытом, о котором Анна рассказала, и мы этот опыт передали представителям нашего Правительства. Они поддержали нас: на конференции «Государство и благотворительность» нас поддержал Дмитрий Анатольевич Медведев. Впоследствии мы проработали этапы продвижения вот этой инициативы с различными министерствами и ведомствами. Вот сейчас находимся в следующей стадии — уже проработки деталей этого проекта. Возвращаясь к вашему вопросу относительно ресторанов, возвращаясь к той теме, которую осветила Анна, — помощь, которую мы можем получить из торговых сетей, — всё это касается ещё и финансовой составляющей, не только вот такой организационный процесс, но, безусловно, и ресторанам, и торговым сетям должно быть не напряжно финансово осуществить этот процесс. Вот если такая налоговая поправка будет принята, то в таком случае, во-первых, государство ничего финансово в этом смысле не потеряет, а социальный эффект должен быть ощутимым.

К. Мацан

— Вот объясните мне, несведущему в экономике и в налогах, о чём вообще речь? Потому что вот у человека есть либо магазин продуктов, либо ресторан. Какой налог ему нужно не платить или снять с него, чтобы он стал больше передавать еды нуждающимся?

В. Крисько

— Вот смотрите, сейчас, если ты как владелец торговой сети или просто одного магазина хочешь что-то передать на благотворительность, это равнозначно тому, что ты ещё раз продашь этот товар, то есть заплатишь НДС, соответственно как будто это продажа.

К. Мацан

— Но денег за это не получишь.

В. Крисько

— Денег за это не получишь, да. То есть для тебя это категорически невыгодно, потому что ты же бизнесмен, но тем не менее ты бизнесмен с щедрой душой — ты хочешь помочь. Многие платят: и производители, и торговые сети — они всё-таки платят, показывая это как свою такую добрую волю. Многие просто этот продукт, большинство на сегодняшний момент, всё-таки они его уничтожают. Вот, как Аня сказала, доходят до ближайшей помойки: я хочу помочь, но мне это невыгодно, я не могу. Я лучше ничего платить никому не буду — вот помойка, я туда выкину. Может быть, какой-то бомж подойдёт, возьмёт, но это на его собственной ответственности.

А. Алиева

— А отсюда ещё зарождается ещё одно движение, такое экологически-социальное, которое называется «фриганизм».

К. Мацан

— Великий и могучий русский язык, конечно!

А. Алиева

— Да, особенно, когда ещё отовсюду можно позаимствовать что-нибудь. Ребята ходят по таким мусоркам, особенно при торговых сетях, при торговых центрах, и там выискивают продукты. И продукты бывают в полностью герметичной упаковке. Мы с этими ребятами общались, нам просто было интересно: что их сподвигло к таким действиям. Далеко не все из них бомжеватого вида, есть и те, кто, в общем-то, и работой обладает вполне достойной, и возможности имеет жить по-другому и покупать еду на свои деньги. Но, однако, они считают просто для себя неуместным покупать еду, когда столько еды уничтожается. Так, на секундочку: одна треть всего, что производится в мире, имеются в виду продукты питания, ежегодно уничтожается. И мы, как первый в России банк еды, как член Всемирной организации банков еды, уверены, что большую часть продуктов можно спасти.

К. Мацан

— Вернёмся к этому разговору после небольшой паузы. Я напомню, что сегодня в «Светлом вечере» у нас руководители «Фонда продовольствия «Русь» Виктория Крисько и Анна Алиева. В студии моя коллега Марина Борисова, я — Константин Мацан. Прервёмся буквально на минуту, не переключайтесь.

К. Мацан

— «Светлый вечер» на радио «Вера» продолжается. Ещё раз здравствуйте, дорогие друзья. В студии моя коллега Марина Борисова, я — Константин Мацан. И сегодня в этом часе «Светлого вечера» с нами и с вами руководители «Фонда продовольствия «Русь» Виктория Крисько и Анна Алиева.

М. Борисова

— Вот вы просто очень печальную картину нарисовали для бизнеса — абсолютно ему невыгодно всем этим заниматься. Но ведь занимаются же. Интересно, что именно подвигает предпринимателей приходить к вам, предлагать свою помощь, свои продукты?

К. Мацан

— Или вы к ним приходите?

В. Крисько

— Это обоюдный процесс. Пути ведут в две стороны: и как бизнес к нам приходит устойчивый, который действительно понимает, что помогать нужно, видя то, что делает Фонд. Всё-таки Фонд уже более пяти лет существует и мы действительно своей деятельностью доказали, что нам можно помогать, можно доверять, что мы действительно оказываем ту самую помощь. Ну и мы, естественно, общаемся с бизнесом. И, пользуясь такой замечательной возможностью, мы хотели бы действительно и к бизнесменам обратиться сегодня, потому что видим, что православные бизнесмены, как правило, очень часто к нам сами обращаются, что хотят помочь. Сейчас эта помощь для нас действительно критична. Вот Аня уже рассказывала, и мы говорили о том, что и рост передач есть, и большое количество благополучателей каждый день получают эту помощь, но, к сожалению, мы оказались сами в непростой жизненной ситуации, когда помощь нужна и нам для осуществления вот этих самых замечательных продовольственных программ. Поэтому мы обращаемся ко всем тем, кто неравнодушен, кто готов помочь — помочь действительно очень налаженному, чёткому движению продовольственной помощи. Телефон Аня уже сегодня говорила...

К. Мацан

— Можно повторить.

А. Алиева

— Телефон нашей горячей линии: 8-800-555-24-29. Если вы захотите присоединиться к нашему движению, а мы очень всех призываем, потому что ситуация действительно сейчас критичная и произошли потери среди наших жертвователей: у нас есть люди, которые, к сожалению, перестали нам помогать, потому что довольно сложная сейчас обстановка у многих бизнес-структур. Вы можете зайти на наш сайт http://foodbankrus.ru, зайти в раздел «Хочешь помочь?» и в этом разделе можно либо совершить разовое пожертвование, либо подписаться на ежемесячное пожертвование. Мы сейчас всей командой практически в круглосуточном режиме работаем и пытаемся найти выход, потому что, конечно, потерять такой проект, в котором большая часть команды находится с нуля, и мы всё это создавали, мы понимаем, насколько проект уникален и скольким людям он помогает — мы слышим очень много слов благодарности и от пожилых людей, которым продукты вдруг внезапно попадают бесплатно, и от малоимущих семей с детишками — очень много детей среди наших благополучателей. Есть семьи, которые, благодаря нашей помощи, смогли сохранить детей, не потерять их — их не забрали в детские дома, несмотря на критичность жизненных обстоятельств. И в связи с этим мы очень просим слушателей радио «Вера» откликнуться на наш призыв: нам очень сильно нужна помощь. Мы подсчитали, что если в какой-то момент порядка 30 тысяч жителей нашей страны смогут подписаться всего лишь на пожертвование сто рублей в месяц, то в этом случае Фонд сможет вести свою деятельность и мы не будем так сильно зависимы от частных пожертвований отдельных бизнесменов, в связи с чем сейчас такой кризис произошёл.

В. Крисько

— Эта сумма нам поможет осуществлять нашу деятельность в течение года. Ещё раз напомню: в год мы передаём более пяти миллионов килограммов еды, на регулярной основе ежемесячно 170 тысяч человек получают эту продовольственную помощь.

М. Борисова

— А всё-таки вот интересно: они приходят к вам и говорят: «Мы нуждаемся в помощи, мы голодаем, нам надо помочь», — или каким-то другим способом вы узнаёте, кому именно нужно эту помощь предоставлять? И ещё один такой нюанс: когда уже хватит? Вот есть социальные программы муниципальные и государственные — тоже в помощь нуждающимся. Там есть одна такая опция, скажем: одиноким пенсионерам периодически предоставляются талоны на бесплатные обеды. Причём те мои знакомые, которые пользовались этой услугой, говорят, что там вполне приличная еда — не то что какая-то такая бросовая. Но там существует очередь. То есть на месяц вы получаете эти талоны, а потом вы ждёте ещё какое-то количество времени, чтобы в следующий раз их получить. И люди, которые этим пользуются, как-то рассчитывают свои силы и нужды. То есть в этот месяц они смогут, скажем, сэкономить какое-то количество денег, не тратить их на покупку продуктов. Но всё равно существует какой-то такой звонок, когда человек уже в принципе может... самый кризис прошёл, он в принципе может как-то уже начинать сам. Но, поскольку помощь поступает, а это же очень соблазнительно: мне сегодня принесли пакет, через месяц принесли пакет, а потом вдруг уже вроде я и работу нашёл, и уже я могу сам, но я пакет этот жду, я к нему привык. Если у меня вдруг этого пакета не будет, я буду обижен, мне покажется, что меня ущемили.

В. Крисько

— Да, вы очень хороший вопрос задали. Естественно, работая вот в таком большом покрытии, то есть более чем 24 города мы покрываем нашими различными проектами, помощью именно продовольствием, мы работаем через некоммерческие структуры, приходы православных церквей, работаем с государством. И здесь, естественно, эксперты как государственных соцслужб, так и соцработники, которые есть в приходах или в некоммерческих структурах, они являются, условно говоря, нашими глазами, нашими руками на местах, чтобы оценить: действительно ли этой семье или этому конкретному пожилому человеку помощь уже больше не нужна, либо он по-прежнему нуждается в этой продовольственной дополнительной помощи. Мы последние два с половиной, может быть, уже три года активно сотрудничаем, естественно, с центрами социального обеспечения для того, чтобы понять, вот этот опыт перенять, который есть у государства. Как вы правильно сказали, что, да, социальные столовые — кто туда приходит, какие критерии используют. Вот есть так называемая справка о субсидиях, в которой государство обозначает что ты как гражданин получаешь в плане льгот каких-то. И если эти льготы меньше прожиточного минимума в том или ином регионе, ты нуждаешься по-прежнему в дополнительной помощи. Это формальный признак, но есть и признак визуальный: ты видишь эту семью, ты к ним приходишь и понимаешь, что в прямом смысле семеро по лавкам, одна комната. Естественно, такая семья нуждается не в однократной помощи, это не случай какой-то чрезвычайный, это такая ситуация, которая не решится одним днём. И здесь нам, повторюсь, помогают и соцработники, и те служители социальные, которые есть при храмах, и наши представители в НКО, естественно, сотрудники Фонда, вот мы с Анной часто выезжаем в различные регионы, чтобы посмотреть на эти самые раздачи, как они происходят, что это за семьи, действительно ли они по-прежнему нуждаются в этой помощи. Но случаев, когда люди, условно говоря, откреплялись от поддержки и помощи, мы встречаем крайне и крайне редко.

А. Алиева

— Вы, конечно, в какой-то степени правы: здесь тоже нельзя пересечь какую-то черту и не плодить иждивенчество. Мы тоже задумываемся об этом, безусловно. Способы привлечения к нам нуждающихся разные: кто-то обращается в Фонд, поскольку горячая линия бесплатная для всех регионов. Ну а по большей степени всё-таки люди идут в сами пункты выдачи, потому что как только они где-то открываются — у нас сейчас на данный момент больше 50 субъектов Российской Федерации, — то, естественно, туда сразу же люди стекаются — нуждающееся население. И задача людей на местах — наших коллег, наших таких, скажем так, волонтёров в какой-то степени, потому что для них деятельность Фонда и помощь деятельности Фонда — это такая дополнительная нагрузка к основным обязанностям. И заключается их задача в том, чтобы определить: действительно ли эта семья нуждается. Но случаи бывают совершенно разные, и вот буквально недавно в один из пунктов выдачи в регионе пришла бабушка в таком состоянии, что она просто упала в голодном обмороке на пороге пункта выдачи. И, конечно, её сразу же прикрепили всем, чем можно, ей помогли. Но здесь ещё есть такой очень важный нюанс, он связан с тем, что всё-таки Фонд точно также ищет ресурсы, ищет эти продукты. И, как правильно отметил Константин и вы тоже в самом начале программы, Марина, вы сказали, что, какой бы ни была крупной благотворительная организация, а обеспечить всех и накормить всех — это такая программа максимум, это такое наше большое желание, которому мы следуем. Но однако же оно на данный момент пока недостижимо. И мы, конечно, чередуем нуждающихся, мы делаем так, чтобы они не превращались в иждивенцев, получая, условно, каждую неделю еду одними и теми же объёмами, чтобы у них не возникало желания пойти продать эту еду и заменить её чем-то другим, не дай Бог. Мы со всем этим работаем, но это такая сложная технология, чтобы порядка 150 тысяч людей в разных регионах, в каждом регионе ещё своя специфика, уметь держать — не хочется говорить «в узде», — но в какой-то степени стараться в рамках их удерживать. Это не просто, и мы сталкиваемся с разными ситуациями, но решаем их постепенно. И вот эти партнёры на местах играют, наверное, самую ключевую роль, потому что ни один фонд не сможет доехать везде и всюду — мы до каждой деревни не доедем. Нам очень важно, чтобы в этих локациях были те, кто действительно смогут нам рассказать, какая сейчас ситуация, есть ли такая потребность или нет. Кстати говоря, это очень помогает в ситуациях, когда возникают чрезвычайные бедствия. Как правило, мы узнаём о самых острых и нужных потребностях населения в том или ином регионе бедствия очень быстро. И можем быстро предпринять какие-то действия. Вот самый такой для нас яркий был пример, когда на Урале произошло наводнение, в одной из его частей, и мы очень быстро узнали, что в этом регионе не хватает питьевой воды. И никто бы не подумал — люди, которые далеки. Понятно, мы не МЧС, собственно, люди, которые собирают гуманитарную помощь, жертвуют, они тоже не МЧС, мы этому всему не обучены. И кто бы мог подумать: наводнение, и при этом не хватает воды! А именно в воде была основная самая острая потребность. Мы оперативно получили информацию от местных церквей. И оперативно из близлежащего региона смогли доставить туда целую фуру воды — так, чтобы люди могли как-то выжить в ближайшее время.

К. Мацан

— Вот многие фонды, которые занимаются так или иначе помощью людям и перед которыми стоит вопрос: как не плодить иждивенчество, как ни помочь тому, кто просто уже привык удобно как-то наживаться на этом, — очень часто звучит такая мысль, что лучше ошибиться и помочь тому, кому помощь не нужна, чем ошибиться в другую сторону. Вы киваете, вы согласны?

А. Алиева

— Да, мы согласны с этим. Потому что примеры показывают, что если встанет вопрос: помочь ли семье, или семья лишится ребёнка в итоге, потому что мы не предали значения, потому что мы посчитали, что вот она иждивенка — могла бы сама пойти работать. Но это такой, знаете, моральный выбор, который мы стараемся на себя всё-таки не брать. И если есть такая возможность оказать помощь, то лучше её в моменте оказать, а дальше уже разбираться в ситуации.

М. Борисова

— Вы всё-таки считаете, что направление, выбранное вами, то есть накормить, — это наиболее острая проблема сейчас?

В. Крисько

— Знаете, я бы не ставила так вопрос: остро или не остро. Я считаю, что продовольственная помощь, и подтверждает это практика, когда я общаюсь с теми семьями или людьми, которым мы помогаем, — это такая базовая помощь. Вот у нас есть несколько групп ветеранов тыла, которым мы помогаем, и просто одиноким пожилым людям. Для них актуальна сейчас тема лекарств. Лекарства-дженерики — они дёшевы, а лекарства более качественные — они более дороги. И вот мы, принося им молочную помощь каждую неделю или раз в две недели — это 600 рублей. Этот дедушка Петя или Коля может на эти деньги купить себе хорошее лекарство для сердца — для помощи, для работы, для улучшения качества его жизни, на эти деньги сэкономив, то есть имея такую молочную продукцию, соответственно, он эти 600 рублей потратит на лекарства. Или многодетная семья: мама может на эти деньги приобрести какую-то кофточку, тёплую одежду для ребёнка, которой ему не хватает. То есть это, наверное, то, что является такой базовой помощью.

А. Алиева

— Да, конечно, в России голода нет, и мы как Фонд, который, скажем так, этой темой занимается уже практически шесть лет, мы это с уверенностью можем сказать. Есть отдельные ситуации, в которых нужно разбираться, в которых, например, совсем есть нечего. Такие ситуации есть, и зачастую большой вопрос: кто в них виноват. Мы ни в коем случае никогда не обвиняем исключительно некомпетентность органов социальной какой-то защиты населения, потому что люди, конечно, в большей степени сами виноваты в том, где они оказались. Но однако же не помочь им мы тоже не можем. И вот, например, если собирают детей в школу — сейчас как раз то время, когда активно этот вопрос везде обсуждался и нуждающимся семьям крайне нужно было оказать поддержку в сборе детишек. Как раз-таки наша помощь могла явиться серьёзным таким аргументом, чтобы отложить денежку и ребёнку купит нужные принадлежности. Поэтому здесь такой вопрос комплексный, мы просто считаем, что есть ресурс в виде избыточного продовольствия — на данный момент он есть, это данность. И мы нашли технологию, которая позволяет крайне эффективно использовать этот ресурс и хорошую еду не выбрасывать, а отдавать нуждающимся людям. И это ведь исконная русская черта: ведь нам никогда не было свойственно так расточительно относиться к еде, ведь еда всегда была ценностью, и еда — это всегда было то, что мы с трудом добывали и то, за что благодарили Бога.

М. Борисова

— Я вам больше скажу, что модное слово «фудшеринг» (food sharing) у нас практиковалось на протяжении всех десятилетий советской власти, в особенности в 80-е, в 90-е годы. Если бы этот постоянный обмен продуктов между родственниками и друзьями не происходил, то я думаю, что многие бы просто не дожили до счастливого времени, когда эта проблема была снята.

К. Мацан

— В общем, фудшеринг — это перевод «натурального обмена».

В. Крисько

— Да, абсолютно верно. Наши дачи и эти сумочки с дач — это как раз хороший пример.

А. Алиева

— А в царское время — та же самая ситуация: сколько было людей, сколько странников. Никогда никому не отказывали, всегда могли накормить. И вообще, накормить — это было абсолютно естественно, даже человека, которого ты не знаешь. Вообще, всегда встречали с хлебом и солью.

К. Мацан

— Виктория Крисько и Анна Алиева — руководители «Фонда продовольствия «Русь» сегодня проводят с нами этот «Светлый вечер».

М. Борисова

— Вот, как мне кажется, всё, о чём вы рассказываете, очень эффективно работает в городах, в городской среде, потому что там есть инфраструктура, есть возможность коммуникаций, есть возможность привлечения волонтёров и много других возможностей. Но в то же время, у людей, которые вашей помощью пользуются, живя в городе, тоже возможностей больше решить свои проблемы, чем у людей, которые живут в деревне. И там-то как раз проблема может быть не столько с экономией денег, сколько именно прокормиться. Как вы до них доезжаете?

В. Крисько

— Доезжаем. Не поверите! Это проект, который у нас уже не первый год существует, называется он «Продукты в глубинку». Потому что мы действительно понимаем, что те люди, которые живут не в городах, а порой в одиноко стоящих домиках, в одиноко стоящих нескольких домиках, в деревнях, в поселениях, они нуждаются в этой продовольственной помощи гораздо больше, чем кто бы то ни было. Поэтому мы этот проект затеяли... уже более двух лет назад, да, Ань? И начали его с Тверской области, с Московской области, сейчас идём дальше, сейчас охватываем регионы. У нас было уже в этом году два огромных марафона в Казани и Екатеринбурге, когда мы помогали Свердловской области, когда помогали практически всему Татарстану, — одиноко проживающим людям в глубинке именно продовольственной помощью, потому что понимаем, что это очень актуально.

А. Алиева

— Речь в первую очередь идёт о пожилых людях, то есть мы понимаем, что нам нужно сделать упор в глубинке на тех, кто не может возделывать огород и не может вообще себя никак обеспечивать в этих условиях, когда некому помочь. Есть соцработники, которые, безусловно, приходят, если опять же пожилой человек стоит на учёте в органах соцзащиты населения. Но помощь тоже не безгранична, и здесь мы можем дополнительную поддержку оказать.

В. Крисько

— Собственно говоря, мы планировали провести такой масштабный марафон, как и в прошлом году, когда практически все магазины города Москвы собирают помощь для одиноких пожилых людей, проживающих в Центральном федеральном округе. В прошлом году мы охватили 11 регионов, да, Центрального федерального округа? Поправьте меня, Аня.

А. Алиева

— Девять.

В. Крисько

— Девять, да, прошу прощения. Собственно, это достаточно большой географический охват, но эти акции крайне дороги, то есть это логистика, собственно, всё приземлённо — то, о чём мы говорили. То есть продукты нужно забрать из магазинов, нужно их довезти в эти самые регионы. Это всё процесс непростой. Поэтому ещё раз хотелось бы обратиться к тем милосердным предпринимателям, которые готовы помочь Фонду, чтобы и такие проекты тоже осуществлялись — масштабные проекты. Потому что точечно мы, естественно, помогаем и будем помогать, но если речь идёт о таком большом проекте, когда города собирают, здесь, естественно, логистическая нагрузка крайне высока. Естественно, стоимость мы по-максимуму снижаем, обсуждая это с транспортными компаниями, но, безусловно, есть какие-то расходы, которые мы действительно не можем не нести. И здесь мы действительно нуждаемся в этой помощи, нуждаемся в этой поддержке.

К. Мацан

— Смотрите, я снова вспоминаю свою поездку с «Фондом продовольствия «Русь» в Ростов на эту фасовку. Меня там поразила встреча с одной женщиной, которая фасовала продукты, причём на постоянной основе — каждый день приходила. Она — беженка с Украины, она рассказывала, что она жила в Донецке и она была учёным, такой технической интеллигенцией, кандидатом наук, её какие-то разработки были приняты и внедрены на заводе «Ростсельмаш». Потом война, она вынуждена была переехать, из Донецка уехать. Она остановилась, осела в Ростове, сначала нигде не работала и денег не было. Потом удалось начать работать маляром — кандидату наук. В итоге она как-то нашла этот цех фасовки и там закрепилась. И она сказала такую вещь: «Я много плакала, когда вся эта ситуация с необходимостью уехать из Украины произошла. И когда в Ростов приехала, то тоже плакала. Потом пришла в этот Центр народных обедов, стала фасовать и стала меньше плакать, вообще перестала плакать». И это для меня стала какая-то очень важная история о том, что, действительно, когда помогаешь другому, твоя жизнь становится чуть счастливее. Вот вы киваете, вы рассказываете, что сами ездите, с людьми общаетесь и видите. Вот какие встречи, с кем, какие истории как-то поразили и согрели лично вас за все эти годы общения с простыми людьми, которые занимаются этой фасовкой или другими вашими направлениями?

В. Крисько

— Вот возвращаясь к «Продуктам в глубинку», здесь как раз, как Аня говорила, мы общаемся с одинокими пожилыми людьми. Мне довелось побывать в семье, где женщина — ровесница моей мамы, 70 лет. Женщина парализована — у неё был инсульт. Сын у неё алкоголик, вторая дочь с ДЦП. Вот они живут втроём. Батюшка нас привёл в эту семью: она причащается, исповедуется, батюшка к ней приходит. Вы знаете, я видела у неё в глазах слёзы радости, счастья. Я приехала домой — у меня, к сожалению, мама потеряла супруга, и она в унынии пребывала. А я видела женщину, которая находилась в такой ситуации, которая — ну не приведи Господь. Вот она лежит — там дом полуразрушенный, сын в таком невменяемом состоянии, дочка тоже, а она ещё радуется. Она мне несколько раз сказала спасибо за ту продовольственную помощь, которую мы ей оказываем. Мы вместе помолились. Я не видела в ней уныния, какой-то печали, она с радостью смотрит, смотрит с радостью в следующий свой день. Нет у неё такого, знаете: вот это конец света или ещё что-то. Она понимает, что всё по воле Божьей. Вот она должна прожить этот день, сказать спасибо Господу Богу за то, что мы к ней пришли, помощь эту оказали, и она ещё этой радостью готова со мной делиться, которая находится в тысячу раз лучшей ситуации. И вот такие истории меня поражают. И я поэтому готова заниматься этим дальше. И очень хочу, чтобы люди, которые помогают нашему Фонду в такой деятельности, таким людям, чтобы они множились и помогали дальше вот таким непростым жизненным ситуациям, помогали получить радость каждого дня.

А. Алиева

— А вообще, волонтёры и жертвователи Фонда, наверное, любого фонда, но мы, конечно, говорим о себе в первую очередь, из своего опыта, — это целая отдельная такая экосистема, с которой ты сталкиваешься и потом просто понимаешь, что из неё уже выйти не можешь. Вот, например, в Сергиевом Посаде в качестве волонтёров проекта «Народный обед» на постоянной основе у нас участвуют дети из интерната для слепо-глухих. Они приходят фасовать народные обеды — это для них очень хороший формат ещё и какого-то развития своей моторики, это шикарный формат общения, какой-то новой смены деятельности. Насколько они позитивные, насколько они радостные и весёлые, какое удовольствие им доставляет то, что я вот сейчас сделал — дело это изменит в какой-то степени жизнь нуждающегося человека. Они, конечно, знают, для чего они это делают. Они знают многих тех нуждающихся, которые на постоянной основе — как раз-таки волонтёры из Сергиева Посада ездят по окрестностям, а там, к слову сказать, истории есть совершенно печальные, и там как раз глубинка: деревни, деревенские дома. И ситуация, не только с пожилыми людьми связанная, но и с семьями, когда мама одна с детьми находится, и ситуация такая, что она даже за едой в принципе выехать не может — за помощью. Она просто как может выживает. Вы знаете, эти люди, которые получают потом помощь — уже не оказывают её, а именно получают, — они очень часто перестают плакать тоже. Потому что для них таким откровением является, что кто-то вдруг решил что-то дать бесплатно, помочь и обратить на них внимание. Потому что, наверное, самая распространённая, на мой взгляд, черта современного общества, современного человека — это то, что человек чувствует себя одиноким, и он живёт по принципу «каждый сам за себя». Соответственно, он так же и к окружающим относится, и так же себя мироощущает. И когда он сталкивается с тем, что бывает как-то иначе, а сталкивается он с этим, как правило, в церкви и вот в таких вот социальных каких-то интересных активностях. Он вдруг внутри настолько всё у себя переворачивает и по-другому начинает в принципе сам вести себя по жизни с другими людьми. И вот акция «Продукты в глубинку», когда мы общаемся с пожилыми людьми, она приводила к таким непредсказуемым историям, когда, например, наши волонтёры-молодёжь, ребята, выезжающие в деревни к пожилым людям, затем прямо оставались с этими пожилыми людьми на связи. Кто-то покупал даже какие-то телефончики, чтобы как-то можно было контактировать с той или иной бабушкой, и помогали им уже без Фонда, просто помогали, потому что иногда надо табуретку починить, иногда крыша течёт. Были случаи, когда у бабушки воды в принципе нет, нужно помочь собрать какую-то денежку и хотя бы водопровод сделать или колодец на участке. И мы понимаем, что это меняет и жизнь волонтёра, и жизнь жертвователей, и жизнь того самого нуждающегося.

М. Борисова

— А бывали такие случаи, когда человек явно нуждается в помощи, но помощь принять не может или ему нужно сделать какое-то усилие внутреннее?

В. Крисько

— Да, есть и такие случаи. Вот я до того, как прийти в Фонд, волонтёрила в Марфо-Мариинской обители. Вот, собственно, эти «народные обеды» и выдавала там. И я вижу: приходит семья — невооружённым взглядом видно, что она находится в крайней нужде, но мама стесняется подойти и попросить. И стараешься её разговорить, спросить, с детишками поговорить, чтобы как-то выйти на тему — нужен ли там тот самый «народный обед». Я знаю, понимаю, что эта семья нуждается, но она не может — не может перейти этот порог, сказать: «А вот мне тоже нужно». Бывают такие случаи.

А. Алиева

— Очень сильно, кстати, это распространено среди пенсионеров, потому что они воспитаны были таким образом, для них очень важно вот это само ощущение: чувствовать себя достойно, не чувствовать упадка своего, скажем так, положения в обществе. И поскольку мы работаем со столовыми по кормлению бездомных, в том числе с переездными столовыми, то когда ты выезжаешь к ним с той или иной акцией, ты видишь, что бывает в этой очереди среди иногда не вполне адекватного населения, которое считает уже некой обязанностью кормление на вокзале, условно, ты видишь людей, которые стоят в стороне, и чаще всего это пожилые люди. Там ситуации, конечно, совершенно дикие бывают. Мы сталкивались с тем, что ситуация связана, например, с поведением детей, когда сын просто сделал так, что отец лишился всего и оказался на улице, фактически в положении бомжа. При этом этому отцу, извините меня, уже под 80 лет — он еле передвигается. И ему настолько стыдно подойти к этому автобусу и обратиться за едой, что зачастую те, кто рядом находятся, если они как-то не предпримут действия, не увидят его, не сподвигнут его к тому, чтобы он пришёл и получил вот этот паёк или суп, то он может так и остаться голодным, потому что не решится совершить вот этот шаг.

К. Мацан

— Но вы подходите к ним?

А. Алиева

— Да, волонтёры подходят. Волонтёры, надо сказать, удивительные — вот те, кто решаются на такую работу с бездомными, это вообще особый контингент — это те, кто ради ближних готовы переступить через всё. Там ведь и запахи, и грязь, и антисанитария.

В. Крисько

— Волонтёры даже семьями приходят на кормление бездомных. На Киевском вокзале я была свидетелем, когда мама с двумя детьми-подростками пришла, потому что она хочет показать это и детям. Это очень важно для образования — вот моя дочь тоже участвует и в фасовках, и в передачах, потому что мне кажется, что этой крайне важно для взросления поколения, понимания того, что помощь нужна вокруг тебя. И ты должен оказывать эту помощь, и это не зазорно делать, это правильно делать.

К. Мацан

— Лучших слов для завершения нашей программы не найти. Спасибо огромное за эту беседу, за этот рассказ. Я напомню, что сегодня в «Светлом вечере» с нами и с вами этот час провели Виктория Крисько и Анна Алиева — руководители «Фонда продовольствия «Русь». Можно ещё раз напомнить ваши координаты, где вас искать.

А. Алиева

— Мы будем очень рады любой помощи слушателей радио «Вера». К нам можно обратиться по горячей линии: 8-800-555-24-29 — звонок из любого региона бесплатный. Можно также зайти на наш сайт: http://foodbankrus.ru — в разделе «Хочу помочь» вы смогли бы очень существенный вклад внести в наше такое общее большое дело.

В. Крисько

— И помощь нам действительно сейчас очень нужна. Спасибо вам огромное заранее!

К. Мацан

— Спасибо огромное! В студии была моя коллега Марина Борисова, я — Константин Мацан. До новых встреч!

М. Борисова

— До свидания!

В. Крисько

— Спасибо.

А. Алиева

— Всего доброго!

Друзья! Поддержите выпуски новых программ Радио ВЕРА!
Вы можете стать попечителем радио, установив ежемесячный платеж. Будем вместе свидетельствовать миру о Христе, Его любви и милосердии!
Мы в соцсетях
******
Слушать на мобильном

Скачайте приложение для мобильного устройства и Радио ВЕРА будет всегда у вас под рукой, где бы вы ни были, дома или в дороге.

Слушайте подкасты в iTunes и Яндекс.Музыка

Другие программы
Семейные истории с Туттой Ларсен
Семейные истории с Туттой Ларсен
Мы хорошо знаем этих людей как великих политиков, ученых, музыкантов, художников и писателей. Но редко задумываемся об их личной жизни, хотя их семьи – пример настоящей любви и верности. В своей программе Тутта Ларсен рассказывает истории, которые не интересны «желтой прессе». Но они захватывают и поражают любого неравнодушного человека.
Апостольские чтения
Апостольские чтения
Апостольские послания и книга Деяний святых апостолов – это часть Нового Завета. В этих книгах содержится христианская мудрость, актуальная во все времена. В программе Апостольские чтения можно услышать толкование из новозаветного чтения, которое звучит в этот день в Православных храмах.
Прогулки по Москве
Прогулки по Москве
Программа «Прогулки по Москве» реализуется при поддержке Комитета общественных связей города Москвы. Каждая программа – это новый маршрут, открывающий перед жителями столицы и ее гостями определенный уголок Москвы через рассказ о ее достопримечательностях и людях, событиях и традициях, связанных с выбранным для рассказа местом.
Вселенная Православия
Вселенная Православия
Православие – это мировая религия, которая во многих странах мира имеет свою собственную историю и самобытные традиции. Программа открывает для слушателей красоту и разнообразие традиций внутри Православия на примере жизни православных христиан по всему миру.

Также рекомендуем