«Музей русской иконы». Сергей Богатырев - Радио ВЕРА
Москва - 100,9 FM

«Музей русской иконы». Сергей Богатырев

(30.03.2026)

Музей русской иконы (30.03.2026)
Поделиться Поделиться
Вид с вечерней улицы на подсвеченные окна

Гостем программы «Светлый вечер» был заместитель директора Музея русской иконы имени Михаила Абрамова Сергей Богатырев.

Разговор шел об истории возникновения Музея русской иконы, и как его экспозиция помогает прикоснуться к русскому иконописному наследию.

Ведущий: Алексей Пичугин


А. Пичугин

— Друзья, здравствуйте!

Меня зовут Алексей Пичугин. Я рад вас приветствовать!

Начинается новая неделя — и начинается новый цикл наших программ. Я напомню, что программы, которые выходят на протяжение ближайших пяти дней посвящены одной теме — на этой неделе мы будем говорить о русской иконе, будем смотреть на икону не просто, как на святыню, не просто, как на выражение нашего богословия в красках, как про икону тоже нередко говорят в Церкви, а мы будем ещё смотреть на икону и как на произведение искусства, и — как можно сопоставить два взгляда — богословский и художественный.

Но, также, мы, на этой неделе, будем говорить о двух крупнейших музеях, посвящённых иконописи, посвящённых иконе, и начнём мы с музея русской иконы. Это — крупнейший в России частный музей, который показывает христианское искусство.

У нас в гостях сегодня Сергей Богатырёв, заместитель директора музея русской иконы.

Сергей, здравствуйте!

С. Богатырёв

— Добрый день, дорогие слушатели!

А. Пичугин

— Надо сказать, что Сергей будет ещё, на днях, и как заместитель директора музея Андрея Рублёва — мы будем говорить и про музей Андрея Рублёва, и про замечательную выставку, которая там открылась.

Так же и с музеем русской иконы — мы сегодня поговорим, непосредственно, о самом музее, а завтра, я надеюсь, мы поговорим и об очень любопытной выставке, которая сейчас проходит в музее русской иконы.

В общем, на этой неделе — будет интересно. Не пропустите наши программы! Но, если, по каким-то причинам, вы их пропустите, то вы всегда найдёте их в архиве на нашем сайте radiovera.ru в разделе «Программы», «Светлый вечер»...

Про музей русской иконы на Радио ВЕРА мы уже несколько раз говорили — в том числе, и с Вами, Сергей, — но это было давно. Я посмотрел — последняя программа несколько лет назад выходила. И... во-первых, надо освежить... во-вторых, за эти несколько лет, тоже произошёл ряд событий и в музейной жизни, и мы, в целом, вот, так пристально — про историю, про основателя музея — практически, не говорили. Надо восполнять эти пробелы. Наверное, что-то мы повторим из уже сказанного в разных программах на Радио ВЕРА, но, я думаю, что ничего страшного в этом нет.

Музею уже, всё-таки, сильно больше десяти лет, а для частного музея это — хороший срок. За это время многое сделано. А как всё начиналось?

С. Богатырёв

— Ну, начиналось всё достаточно просто. Основатель музея — Михаил Юрьевич Абрамов — он, по профессии своей, строитель. Он строил много зданий в городе Москве — в основном, это бизнес-центры.

В какой-то момент, он пришёл к тому, что... ему подарили какие-то иконы... он начал собирать иконы покровителей — своих, членов своей семьи — и, в какой-то момент, он понял, что дома, в стопочке, или на стене — это не то место, которое достойно для этих шедевров. И он принял решение собирать серьёзную коллекцию, которая впоследствии стала доступной самому широкому зрителю.

А. Пичугин

— А... Михаила Юрьевича — уже нет достаточно давно, к сожалению... его не стало в 2019 году.

Он рассказывал, почему, вообще возник интерес к иконе? Это был прикладной интерес, как к произведению искусства? Это был интерес, продиктованный церковной жизнью? Или это был интерес, возможно... такой... на пороге христианства? Вот, что побудило его заняться не просто собирательством икон... вот, Вы говорите, что сначала это были иконы небесных покровителей его и членов семьи... в этом видится, вот, именно, религиозный подтекст.

С. Богатырёв

— Ну, несомненно, Михаил Юрьевич пришёл к религии, к Православию, в силу различных обстоятельств — как и многие приходят. Но это уже было в зрелом возрасте. Он, как бизнесмен и строитель, человек был достаточно обеспеченный... но... так он решил для себя, что... он очень хотел бы собрать коллекцию восточно-христианского искусства, которая была бы доступна, как я уже говорил, самому широкому кругу зрителей, посетителей.

А. Пичугин

— Музей носит его имя...

С. Богатырёв

— Да. После трагической гибели Михаила Юрьевича, семья Михаила Юрьевича и руководство музея приняли решение о том, что теперь музей будет, конечно же, носить имя Михаила Юрьевича Абрамова. И, с 2020 года, музей так и называется — музей русской иконы имени Михаила Абрамова.

А. Пичугин

— Я предчувствую вопросы части нашей аудитории — для многих они закономерны — и сразу хочу сказать, что для меня, наверное, нет. Но эти вопросы часто задают.

Ну... а почему он собирал иконы? Если он был меценат, он мог собирать иконы и передавать их в храмы, где бы люди молились, где все могли бы, просто, во время службы, к ним приходить, как к святыне?

С. Богатырёв

— Ну... на самом деле, меценатская деятельность Михаила Юрьевича заключалась не только в создании музея и собирании этой коллекции. Нужно ещё обязательно отметить тот момент, что... во-первых, Михаил Юрьевич пришёл к этому в начале 2000-х годов, когда уже многие коллекционеры уже сформировали коллекции. На рынке не так много было произведений, которые можно было приобрести и собрать коллекцию, которая бы показывала развитие иконописи в нашей стране — с древнейших времён до начала ХХ века.

И, так сложилось, что Михаил Юрьевич познакомился с директором... ну, нынешним директором музея Николаем Васильевичем Задорожным. Николай Васильевич Задорожный — коллекционер, собиратель икон — он занимался этим с... там... конца 60-х — начала 70-х годов, и, на тот момент, его супруга, сотрудник Русского музея Ирина Александровна Шалина, высочайшего уровня научный специалист в области древнерусского искусства — их знания, их контакты, контакты Николая Васильевича — в основном, за рубежами нашей страны — позволили сформировать достаточно серьёзную коллекцию.

А. Пичугин

— Мне всегда было интересно... если у человека... здесь, наверное, нужно обладать психологией коллекционера — для меня это сложно... но... вот... действительно, меня всегда интересовало... если человек занимается собиранием предметов искусства, и у него — уникальная коллекция — будь то иконы... и совершенно редкие, сами по себе, иконы — работы знаменитейших иконописцев, или безымянные, но, при этом, представляющие огромную художественную ценность... или это — не иконы, но это... там... произведения живописи, но это — произведения мирового уровня — вот, если они у тебя есть, очень сложно предполагать, что эти произведения когда-то могут снова попасть на рынок, продаваться, передаваться... но, тем не менее, так происходит. Поэтому, на аукицонах... на каких-то закрытых аукционах... на площадках, про которые мы, может быть, не знаем... эти произведения появляются.

И... вот... что движет людьми, когда они расстаются с такими произведениями? Ну, понятно, что это может быть финансовый вопрос... может, ещё какие-то... но, ведь, если бы этого не происходило, наверное, Михаилу Юрьевичу было бы гораздо сложнее собирать ту коллекцию, которую, в итоге, он собрал?

С. Богатырёв

— Ну, тут стоит сказать о том, что Николай Васильевич Задорожный — директор музея, и его пригласил Михаил Юрьевич заниматься подбором потенциальных произведений и частных коллекций для формирования коллекции Михаила Юрьевича, достаточно хорошо был знаком с коллекционерами — немецкими, английскими, американскими, которые, во второй половине ХХ века, достаточно много приобретали икон в России ( ещё тогда — в Советском союзе ). Они покидали нашу страну совершенно различными способами...

А. Пичугин

— Чаще всего, не очень легальными...

С. Богатырёв

— ... чаще всего, да — это были нелегальные способы... но... как бы то ни было, эти коллекции существовали, эти — уже, многие, пожилые — коллекционеры — либо уходили, оставляя, например, своим наследникам эти коллекции, которые не были заинтересованы в продолжении коллекционирования. И, вот, эти знакомства, эти возможности позволили, именно, сформировать коллекцию.

И приобретались произведения не только единичные. Конечно, наши специалисты мониторили аукционы, договаривались с коллекционерами о приобретении тех или иных предметов, как за рубежом, так и в России, но... вот... эти знакомства с западными коллекционерами позволили собрать, вот, эту внушительную, значительную коллекцию тех предметов, которые, пусть и не совсем легально покидали нашу страну в ХХ веке, но они были сохранены для... вот... будущих поколений. Потому, что... не только музеи во второй половине ХХ века пополняли свои коллекции из заброшенных храмов, но, также, и частные коллекционеры занимались этим промыслом. И, вполне возможно, и... там... по заказу... да...

А. Пичугин

— Двоякая история... потому, что, в воспоминаниях эмигрантов... это называется эмиграцией второй или третьей волны — те, кто уезжал из Советского союза в 70-е годы... можно часто встретить, как раз, воспоминания о том, что «я, перед отъездом, переправил на Запад пару чемоданов с иконами». И, вот, видимо, таким образом, и это тоже всё попадало... попадало, к сожалению, из музеев. И даже — из федеральных музеев, и не только иконы... это был, такой, достаточно печальный период. Это уже даже не 70-е годы, это, скорее, ранние 90-е.

С. Богатырёв

— Да, это уже конец 80-х — начало 90-х годов. И это — отдельная история собирания коллекции музея русской иконы.

Дело всё в том, что из множества произведений древнерусского искусства, приобретённых за границей, более двадцати, как потом оказалось, в результате изучения нашими научными сотрудниками этих памятников, оказались украденными из различных музейных собраний нашей страны. Это — Великий Устюг, Устюжна, Ярославль, Ростов Великий.

И, когда Михаил Юрьевич узнавал... ну, то есть, мы определяли, что эти предметы были похищены... конечно, это было достаточно сложно сделать, потому, что... там... инвентарные номера были вытравлены... они могли быть... там... подреставрированы, чтобы не было возможности их идентифицировать по базам украденных, похищенных культурных ценностей... но, так или иначе, Михаил Юрьевич передавал, возвращал, совершенно безвозмездно, эти предметы в то место, откуда они когда-то были похищены.

И даже этому был посвящён небольшой документальный сериал, снятый и показанный на телеканале «Культура» — как раз, о фактах похищения из музея Великого Устюга, из Ярославского музея-заповедника, из Ростовского музея-заповедника... и, к счастью, эти предметы возвращены назад и сейчас доступны для посетителей этих музеев.

А. Пичугин

— Сергей Богатырёв, заместитель директора музея русской иконы имени Михаила Абрамова — у нас в гостях.

Я даже помню детективную историю... буквально, вот, готовясь к программе, я её случайно нашёл... когда в 2012 году Николая Васильевича задержали на таможне в Домодедово с одной из икон, которая со всеми письмами от Минкульта... со всем... как, раз, везлась откуда-то из Европы для того, чтобы её вернуть в Вологодскую область.

С. Богатырёв

— Да, была такая история, Вы совершенно правы. Были, в отношении директора нашего музея Николая Васильевича Задорожного... ну... какие-то надуманные версии... что...

А. Пичугин

— Ну, что это — контрабанда икон, на самом деле... да...

С. Богатырёв

— ... контрабанда... хотя, всё, что ввозилось из-за границы, всегда, по действующему законодательству...

А. Пичугин

— Но, в итоге, всё разрешилось, и икона вернулась...

С. Богатырёв

— ... декларировалось... без каких-либо сокрытий, всё это ввозилось в Российскую Федерацию для пополнения коллекции.

Да, действительно, были недоразумения... сложно сказать, почему. Кто-то, может быть, нехорошо подумал... были какие-то версии...

А. Пичугин

— Да, я думаю, что это, просто... сотрудники таможни вдруг увидели... у них же есть какие-то определённые маркеры, да? О, икона... значит, там... золото... значит, это всё...

С. Богатырёв

— Вполне возможно, но...

А. Пичугин

— Священнослужители очень часто сталкиваются с этим, выезжая за границу, и везут с собой наперсные кресты — собственные, которые могут понадобиться. А если это, вдруг, произведение старинное... ещё поди докажи, что это сделано... там... в ХХ веке... а если это, действительно, в XIX веке сделано... «А, почему?» — «Это моё. Я — священник». А что делать? Это... я очень много таких историй слышал.

С. Богатырёв

— Да. Но, к счастью, эта ситуация разрешилась. Самое главное, что эта икона — это была «Троица» Кирилла Уланова из города Устюжна, Вологодской области — она вернулась в собрание музея.

Но... есть ещё такая интересная история — как бы, продолжение, что ли... завершение этой истории.

В 2018 году... по-моему, в ноябре... в крыле Карла I, в Ватикане, в соборе святого Петра — там большое выставочное пространство — была проведена выставка, организованная Третьяковской галереей и музейно-выставочным центром «Росизо» под названием «Русский путь». Там были представлены самые лучшие произведения русского искусства. Конечно, это — древнерусское искусство, шедевры... это наш авангард... это художники-передвижники... в общем, замечательная выставка. Она имела ошеломительный успех.

Но, что самое главное... мы тоже с Михаилом Юрьевичем были на открытии этой выставки, и, к его удивлению, и к удивлению коллег, эта икона — икона кисти Уланова «Троица» — занимала одно из центральных мест на этой выставке. И радости его не было предела, когда он увидел, что эта икона, в числе многих шедевров, вошла в состав этой выставки. Для него это было, наверное, подтверждением того, что он — всё правильно сделал.

А. Пичугин

— Где находится музей?

С. Богатырёв

— Музей находится в городе Устюжна, Вологодской области...

А. Пичугин

— Нет, ваш музей?

С. Богатырёв

— А... прошу прощения!

А. Пичугин

— Мы же возвращаемся — у нас программа посвящена музею русской иконы!

С. Богатырёв

— Да, наш музей с 2011 года находится, практически, в самом центре Москвы — на Швивой горке, на улице Гончарной...

А. Пичугин

— Рядом с Никитским храмом.

С. Богатырёв

— ... напротив Афонского подворья... да... Никитский храм.

Это — комплекс двух зданий. Это были доходные дома, один — середины — второй половины XIX века, второй — рубежа XIX — ХХ веков. Эти здания Михаил Юрьевич получил в аренду от города — они, конечно, были в ужасном состоянии. Он организовал проведение серьёзной ремонтно-реставрационной кампании по приспособлению этих зданий для музейного использования. Стоит отметить, что у этих зданий нет статуса памятника, объекта культурного наследия, но Михаил Юрьевич очень бережно к этому подошёл, никаких... то есть, возможно было, наверное, надстроить какие-то этажи, ещё что-то сделать, но историческая среда была сохранена, и сегодня на 4-х этажах располагается экспозиция нашего музея, которая рассказывает об истории русской иконописи, начиная с начала — середины XIV века до начала ХХ века, когда... в общем-то... после Революции... такое... широкое иконописание, наши иконописные школы прекратили своё существование — так, как это было до этих событий.

А. Пичугин

— Вы, практически, соседствуете... понятно, что в рамках одной большой Москвы — это совсем малые расстояния — музей Андрея Рублёва и музей древнерусской иконы... а Вы — и там, и там работаете. Какие отношения между двумя музеями?

С. Богатырёв

— Да... я... так сложилось, что я начал работать в музее русской иконы — меня пригласили Николай Васильевич Задорожный и Михаил Юрьевич Абрамов развивать музей. Проработав там чуть более шести лет, меня пригласили работать и в музей имени Андрея Рублёва. Поэтому, я совмещаю работу в этих двух музеях, посвящённых древнерусскому искусству.

Наши музеи очень давно являются друзьями и партнёрами, мы организуем и проводим совместные выставочные проекты. Конечно же, для подготовки различных выставок выдаём друг другу памятники из нашего собрания — для того, чтобы показать, или раскрыть ту или иную тему, которой посвящена выставка.

А. Пичугин

— А какая Ваша личная история интереса к иконам?

С. Богатырёв

— Вы знаете... я с иконой-то столкнулся, наверное, ещё... там... в самом детстве. Поскольку, моя бабушка была верующим человеком, и она меня впервые привела в храм — в ещё совсем детском возрасте. Наверное, это глубоко укоренилось во мне, и... ещё во время моей работы в Министерстве культуры, достаточно большая часть работы была посвящена работе, как раз, с предметами и памятниками, а бОльшая часть из них — это, конечно, были иконы, которые задерживали наши таможенные правоохранительные органы при их незаконном перемещении через границу.

И мои учителя, наверное, тоже мне привили... то есть, я взял икону в руки, скажем так, и...

А. Пичугин

— Из визуального интереса появился прикладной...

С. Богатырёв

— Да. Я научился, наверное, её чувствовать, как произведение искусства... изобразительного искусства.

И, вот... там... полтора десятка лет мне дали незаменимый опыт по... там... идентификации, атрибуции икон... что, в общем-то, наверное, в комплексе, и привело меня в музей.

Ну, и, работая в Министерстве культуры, мы, в общем, тоже помогали всегда музеям. Многие музейные коллекции пополнялись, вот, этими иконами, которые «обращались в доход государства» судебными решениями. Тот же музей русской иконы обращался в Министерство культуры, когда ввозил, вот, эти коллекции, купленные за рубежом. Там были... ну, они и до сих пор существуют... определённые процедуры — это нужно было всё зарегистрировать в реестрах... ну, в общем, работа эта велась, и всегда поощрялась эта работа по возвращению культурных ценностей из-за рубежа.

То есть, вот, 2000-е годы, когда государство внесло серьёзные изменения в законодательство, таможенный кодекс... там... до 2004 годы были очень значительные пошлины для оплаты ввоза культурных ценностей, а, после этого, конечно, случился бум — многие коллекционеры же покупали предметы, там, и на самых известных аукционах, и это — произведения живописи, иконописи, декоративно-прикладного искусства, многие меценаты дарили всё это в величайшие наши музеи, и, вот, эта возможность, конечно, подхлестнула коллекционеров максимально точно искать шедевры и возвращать их в Россию для пополнения как частных коллекций, открытия частных музеев, так и в качестве даров для государственных музеев.

А. Пичугин

— А Вы можете сказать, что у музея русской иконы и у музея имени Андрея Рублёва есть какое-то различие в миссии... какое-то различие в целеполагании существования и экспонирования иконы?

С. Богатырёв

— Ну... с одной стороны, мы же занимаемся одним делом...

А. Пичугин

— Да...

С. Богатырёв

— ... в лице русской иконы. А, с другой стороны, музей им. Андрея Рублёва — это федеральный государственный музей, у него есть задачи, в том числе — развитие максимальное и популяризация того, чем занимается музей, как и музей русской иконы. Но музей русской иконы, как частное учреждение, изначально не несёт за собой идеи — заработать. То есть, это музей, который, с момента своего основания, работает для всех посетителей совершенно бесплатно...

А. Пичугин

— А, вот, это — важная история. Он, действительно, бесплатный.

С. Богатырёв

— Действительно, бесплатен, и, как завещал Михаил Юрьевич, и наследники это понимают. Ну... во-первых, с экономической точки зрения, это никогда и не окупит тех затрат, которые несут на себе учредители и наследники музея. А, с другой стороны... там... какая-то символическая плата, или, наоборот, дорогая стоимость билета... наоборот... могут...

А. Пичугин

— Кто-то не придёт...

С. Богатырёв

— ... сократить, конечно, количество посетителей...

А. Пичугин

— А издержек — не покроет.

С. Богатырёв

— Издержек не покроет.

А. Пичугин

— Я напомню, что в гостях у Светлого радио сегодня — Сергей Богатырёв, заместитель директора русской иконы им. Михаила Абрамова.

На этой неделе мы говорим о иконе. Мы говорим не просто, как об иконе, которая является для каждого верующего человека святыней, но мы говорим ещё об иконе, как и о предмете искусства, и это важная история — поскольку, икона, безусловно, является предметом искусства, иначе бы к ней было бы совершенно другое отношение. Но она является ещё и нашей национальной гордостью — потому, что русская икона — особенно, древнерусская икона, — она всегда представляла Россию в разных странах мира. И, когда древнерусская икона была открыта в начале ХХ века всему миру, она, естественно, произвела необычайный фурор — что, в свою очередь, не делает её меньшей святыней.

На этой неделе мы говорим об иконах и о двух крупных музеях московских, которые иконы представляют — музей русской иконы и музей древнерусского искусства... вот, сегодня — музей русской иконы.

Буквально через минуту, мы к этому разговору вернёмся.

А. Пичугин

— Возвращаемся в студию Светлого радио.

Напомню, что у нас в гостях Сергей Богатырёв — заместитель директора музея русской иконы им. Михаила Абрамова, и мы говорим об истории музея, о его развитии, о его современности.

У Вас хранятся иконы... и экспонируются иконы, действительно, древние. Самые ранние — это, насколько я понимаю, XIII или XIV век.

С. Богатырёв

— Ну... конец XIII — начало XIV века... самый ранний памятник датирован. И, конечно же, мы представляем коллекцию, которая, когда формировалась, одной из главных задач было представить... широко представить иконописные школы, регионы, где писались иконы, и, конечно же, эпохи. Поэтому, самые древние иконы — это все жемчужины, их не так много.

Как я уже говорил, большое количество нашего собрания икон и памятников привезено из-за рубежа, а, вообще, если говорить о количестве произведений в собрании музея русской иконы — это более 5000 предметов, из них — около 1000 икон. И у нас есть такое уникальное собрание — это собрание эфиопского христианского искусства.

А. Пичугин

— А как оно появилось?

С. Богатырёв

— Тоже достаточно интересная история!

В 70-е, 80-е, 90-е годы в Германии было два коллекционера. Они имели отношение то ли к военной службе, то ли к дипломатической службе, но... в общем... они собирали, как раз, вот, эфиопское искусство. И друг с другом соревновались — у кого же будет более обширная, более интересная коллекция?

К сожалению, один из этих коллекционеров в конце 90-х годов скончался. Второй коллекционер тоже был уже пожилым, и, в результате долгих переговоров, нам удалось выкупить две коллекции, объединить их вместе, и создать, вот, такой прецедент, и показать нашим посетителям эфиопскую коллекцию христианского искусства.

А. Пичугин

— Потому, что, насколько я знаю, у нас в России христианское эфиопское искусство, практически, не представлено. Может быть, где-то есть — в разных музеях — крупицы, но ваша коллекция, насколько мне видится... представляет разные эпохи, разные аспекты эфиопского искусства... тут сложно, не показывая картинки, конечно, по радио, но — это дополнительный стимул для людей, тем более, что вход — свободный, или приехать в Москву, или, если вы в Москве, всё-таки, прийти в музей русской иконы.

С. Богатырёв

— Обязательно, да, и всё это увидеть.

Действительно, наша коллекция считается одной из крупнейших не только в России, но и в Европе. Есть небольшое собрание в Государственном Эрмитаже, в Кунсткамере, в некоторых древлехранилищах, насколько я знаю, в Александро-Невской лавре в Санкт-Петербурге... но... тут ещё нюанс заключается в том, что это достаточно сложная тема для изучения. Поскольку, во-первых, Эфиопия — это семь крупных народностей, которые говорят на разных языках. В России мы работаем, где-то, с 4-5 специалистами, которые глубоко этим занимаются, и наша коллекция, так же, ещё не до конца изучена, хотя, вот, представляет интерес.

Мы готовим, в ближайшее время, каталог нашего собрания, который можно будет приобрести в нашем книжном магазине — это, кстати, единственное, что у нас продаётся. Это — каталоги нашего собрания, каталоги наших выставок. Но... пока наш музей не настолько богат, чтобы дарить всем посетителям эти издания.

А. Пичугин

— Ну... уже одно то, что вход бесплатный — это... а уж каталоги как-нибудь приобрести, наверное, можно, если есть такой интерес.

А, вместе с тем, редкость для частного музея — то, что у вас, я так понимаю, что ведётся научная работа.

С. Богатырёв

— Да... и я бы не сказал, что это редкость. Вообще, музей без научной работы вряд ли может носить это высокое...

А. Пичугин

— Я Вас уверяю...

С. Богатырёв

— ... имя.

А. Пичугин

— Она может быть на бумаге, но, в реальности, её...

С. Богатырёв

— Ну, вот... поскольку, наш музей с 2011 года является членом такой международной организации ИКОМ, членом Российского национального комитета — это сообщество музейщиков со всего мира, и, конечно же, научная составляющая нашей работы, нашего музея, конечно, в том числе, позволила нам стать полноправным членом этой организации. И музей, также, является членом Союза музеев России.

Ну... без науки мы не могли бы правильно атрибутировать наши памятники. Соответственно, мы, таким образом, могли бы, неправильно атрибутировав, вводить в заблуждение наших посетителей, что категорически недопустимо.

Действительно, у нас достаточно высокого уровня работают сотрудники. Многие приходили к нам сразу после студенческой скамьи и достаточно активно и глубоко занимались научной работой, выпускали монографии, каталоги к выставкам... там... описания и каталоги нашей коллекции. И, поэтому, это — обязательная и очень важная составляющая нашей работы.

Помимо того, что музей свободен для посещения, мы, конечно же, ведём активную экскурсионную работу. У нас, порядка, 12-15 различных экскурсионных программ — как обзорные экскурсии, и специализированные экскурсии по, например, эфиопскому христианскому искусству, тематические экскурсии по выставочным проектам, по эпохам истории иконописания, по старообрядчеству — у нас представлен тоже пласт этого религиозного искусства. У нас даже есть такой совершенно уникальный экспонат — объект, я бы даже сказал — это старообрядческая молельня середины XIX века, привезённая из Тверской губернии.

А. Пичугин

— То есть, она даже не реконструирована, а вывезена и собрана в зале музея?

С. Богатырёв

— Да. С этим объектом у нас тоже такая интересная история...

Наш директор, Николай Васильевич Задорожный, обнаружил её ещё в середине 70-х годов — это Вышневолочский район, тогда ещё Калининской области, деревня Бухолово. И, обнаружив эту старообрядческую молельню... она ещё даже действовала... то есть, в этой деревне, на тот момент, проживали старообрядцы... а повторно мы её уже обнаружили в начале 2000-х годов. Конечно, она уже была в полуразрушенном состоянии. Долгие переговоры с местными властями дали свои плоды — они разрешили нам её разобрать для музеефикации в помещениях нашего музея. И нам удалось её встроить в экспозиции — на 4 этаже.

Конечно, она не на 100% повторяет весь объём этого здания...

А. Пичугин

— Но она даёт представление...

С. Богатырёв

— ... даёт представление о том, как она выглядела, и как был организован быт и обряды старообрядческой церкви...

А. Пичугин

— Я даже не могу представить, где ещё можно это посмотреть. Поскольку, старообрядческие молельни — они массово исчезали в начале ХХ века, после выхода указа о веротерпимости. Если они где-то — беспоповские — и сохранялись, всё равно, они... или, несмотря на существование этого указа, прятались... или, к сожалению, были утрачены в советские годы... или, сразу после указа о веротерпимости, когда стали строить поповские и даже беспоповские храмы — вот, мы с Вами сейчас сидим в центре Москвы, в Токмаковом переулке, и у нас по соседству, буквально рядом, через двор — замечательная старообрядческая беспоповская церковь... и, вот, это уникальное явление — старообрядческие молельни — они очень редко до нас доходят.

Вот, я единственную, которую видел вживую, кроме той, которая в вашем музее — это в особняке Рябушинских, в Москве. И то, она — воссоздана. Потому, что — Литературный музей... дом Горького... но там ещё постарались, вот, эту молельню тоже воссоздать... ну, и то... очень условно.

Вот, это, конечно, очень интересно.

С. Богатырёв

— Да, мы старались... и это, опять же, говорит о том, что мы хотели показать — и я думаю, что нам это удалось — всю широту русского религиозного искусства всех эпох, максимально возможных.

Я говорил об экскурсионных программах, но, помимо этого, мы ведём достаточно широкую культурно-просветительскую программу. В допандемийное время мы регулярно проводили лекции в нашем атриуме, где собиралось до 100-120 человек. Сейчас, конечно, технологии позволяют нам проводить лекции онлайн, которые собирают уже, конечно, много больше зрителей и слушателей. И, ежегодно, с сентября по май, мы проводим цикл лекций, приглашаем специалистов по древнерусскому искусству, по архитектуре, старопечатной книге из различных музейных и научных учреждений. Конечно, мы, как музейное учреждение, дружим и всегда в партнёрских взаимоотношениях с самым широким кругом музеев на территории России, да и за границей. Правда, в недалёком прошлом эта работа достаточно широко проводилась — стоит упомянуть о выставке в замке Святого Ангела в Риме в 2011 году. Очень крупная выставка, которая представляла более 200 икон из нашего собрания, проходила в Риме. С 2017 по 2018 годы — большая выставка, как раз, в партнёрстве с музеем им. Андрея Рублёва, под названием «Русская икона: молитва и милосердие». Прошла в музее Рима на площади Навона. После успеха в Риме, наши партнёры предложили нам провести эту выставку в городе Пальма Нуово — это город-крепость в регионе Венето. И, после этого, нас пригласили в город Бари — место, где покоятся мощи святого Николая. В Свевском замке, в средневековом, также, с большим успехом прошла эта выставка.

То есть, три больших выставочных проекта, представлявших русскую икону... в общем, в Италии всегда была популярна русская икона, а тут ещё... уже в не совсем простое время — 2017-18 год — уже отношения были сложные. Но, благодаря нашей дружбе, на тот момент, с послом Российской Федерации в Ватикане Александром Алексеевичем Авдеевым, этот проект удался.

А. Пичугин

— Бывшим министром культуры.

С. Богатырёв

— Бывшим министром культуры, да.

А. Пичугин

— Я напомню, что в гостях у Светлого радио — заместитель директора музея русской иконы им. Михаила Абрамова Сергей Богатырёв.

Мне, знаете, что ещё очень интересно? Кстати, по поводу Италии... Я помню, как в одном маленьком итальянском городе я с удивлением обнаружил в здании... внутри костёла... прекрасную, какую-то достаточно древнюю копию Владимирской иконы, которая была, фактически, главной святынею этого католического храма. Тоже, это, вот... показатель, и иллюстрирует Ваши слова о том, что в Италии русская икона — она очень популярна.

С. Богатырёв

— Икона почитаема, и даже у нас был такой проект... к сожалению, мы не смогли его реализовать при жизни Михаила Юрьевича, но, уже после его трагической гибели, его вдова, Светлана Абрамова, с сыном, передали в руки папы Римского икону «Явление Богоматери преподобному Сергию Радонежскому».

А. Пичугин

— Я ещё вот о чём Вас не спросил... мне кажется это очень интересным... к разговору о научной работе...

А как можно, и возможно ли, атрибутировать происхождение иконы — не просто по месту её создания... вот, иконописная школа — Ярославская, Псковская... а, непосредственно, то, откуда она происходит — храм, монастырь? Если речь идёт о достаточно древних иконах — XIII-XIV века?

Вот, Вы говорите, у вас есть две иконы конца XIII — начала XIV века... известно что-то, откуда они происходят?

С. Богатырёв

— Ну... точное происхождение неизвестно... известен, так сказать, ареал — это были Северные земли Ростовского княжества, так называемое Поонежье. Но точно идентифицировать, конечно, происхождение невозможно.

Как правило, иконы происходят из уже ныне разрушенных храмов, и, зачастую, конечно, место их бытования нам неизвестно.

Но в нашем собрании есть такие уникальные памятники, имеющие, конечно, невероятную историческую значимость. Это икона Богоматери Казанская, которая была подарена в момент визита Царской Семьи в Троице-Сергиеву лавру, написанная мастерами Троице-Сергиевой лавры, и принадлежала она Великой Княжне Ольге Николаевне. И, по, таким, косвенным признакам... надписям, нацарапанным на внутренней стороне оклада... мы предполагаем, что она находилась в момент расстрела Царской Семьи в Екатеринбурге, после чего она была через местный губчека реализована за границу.

А. Пичугин

— Тоже... это... такая страница нашей истории, когда, после Революции, по официальным каналам, молодое Советское правительство продавало за границу огромное количество различных ценностей — в том числе, и церковных.

У Вас есть какая-то любимая икона в собрании музея?

С. Богатырёв

— Вы знаете, я, наверное, не выделил бы одну любимую икону...

А. Пичугин

— Может быть, ряд?

С. Богатырёв

— Ряд икон... конечно, это, вот, одна из древнейших икон нашего собрания — это икона святого Николая, как раз, вот, из Северных Ростовских земель, Поонежья. Она — не совсем, наверное, традиционна в нашем понимании для древнерусской иконы. Она достаточно воздушна, легка.

Потом, есть ряд икон — кстати, старообрядческих... но, поскольку они происходят... вот, эти Выжские земли... с Выга — это «Рождество», «Покров»... — там, в силу происхождения с этих земель — Северных земель — мы видим снежный покров, что нетипично, в принципе, для...

А. Пичугин

— А сам сюжет, естественно, ближневосточный...

С. Богатырёв

— Конечно, конечно...

А. Пичугин

— Это, как у Бродского — про Рождество Христово... вот, эти два сезона, которые... наше, традиционное, зимнее русское Рождество... славянское зимнее Рождество... и традиционное Рождество Восточное... и, вот, эти переклички времён года...

И у меня всегда этот образ живо появляется, когда где-то в Поонежье, в занесённой снегом келье сидит иконописец, который совершенно не представляет себе, как выглядит этот Ближний Восток — он никогда там не был. У него только есть — насмотренность сюжетов, но он привносит что-то своё.

Потому, что... как это — нет снега? У меня-то он — вот... такого не может быть, чтобы зимой где-то не было снега. Христос родился — и, вот, он — снег.

С. Богатырёв

— Да. Есть у нас ещё такая икона... точнее будет сказать, фрагмент иконы. Это центральная часть деисусного чина конца XV — начала XVI века. Это изображение Спаса Вседержителя на троне. Но до нас она дошла в обрезанном, опиленном виде. Это — одно из наших последних приобретений при жизни Михаила Юрьевича. Мы приобрели её в Ярославле, у одного частного коллекционера, антиквара даже, скорее. И, вполне вероятно, что эта икона использовалась где-то в быту в советское время, как... не знаю, там... дверца ли... часть люка на чердак... такое практиковалось. И наши экспозиционеры, совместно с реставраторами... расположив этот фрагмент иконы на стене, в экспозиции, наш реставратор — дописал... так... совершенно на стене уже... полностью композицию. И очень гармонично это выглядит в зале древних икон.

А. Пичугин

— Какие события, из ближайших, если наши слушатели в Москве или собираются в Москву, нельзя пропустить?

С. Богатырёв

— Ну, мне кажется, тут — не только события... просто, нужно прийти к нам в музей, познакомиться с экспозицией. Можно зайти на сайт и попробовать записаться на экскурсии — потому, что наши экскурсоводы, конечно, осуществляют глубокое погружение для посетителей. Но есть один нюанс — у нас небольшие группы, очень много желающих, и, конечно, места на эти экскурсии пропадают с очень высокой скоростью.

А. Пичугин

— Ну, это, наверное, связано с тем, что есть обычные посетители, которые не идут на экскурсии — они самостоятельно должны ходить, и, чтобы ни им группы, ни они группам не мешали. Иначе, будет какое-то столпотворение...

С. Богатырёв

— Да, конечно, конечно... В конце мая — начале июня наш музей отмечает 20-летие со дня его основания. Пока у нас не запланировано каких-то крупных торжеств. Я полагаю, что уже, начиная с осени, после отдыха всех наших посетителей и сограждан, мы представим какой-нибудь интересный выставочный проект.

Ну, а сейчас в нашем музее представлена выставка, так называемая, «одного шедевра», которую мы... этот цикл... запустили ещё в 2017 году, и главной его целью было показать неизвестные, ранее не опубликованные, шедевры из собраний различных музеев — региональных, федеральных, муниципальных и из частных собраний.

В данном случае, это икона «Воскресение Христово» — Псковская икона, начала XVI века. Насколько я знаю, о ней подробно...

А. Пичугин

— Да, мы завтра поговорим...

С. Богатырёв

— ... сможет рассказать наш заместитель директора по науке Лилия Михайловна Евсеева — рекомендую послушать, будет интересно. Не только об этой иконе, но и о школе Псковской иконописи, которая, конечно, отличается своими особенностями.

И, конечно, приглашаю в наш лекторий, подписывайтесь на социальные сети нашего музея, и, конечно, приходите в музей.

Музей открыт ежедневно, кроме среды, с 11.00 до 19.00, а в четверг и в пятницу мы открыты до 21.00, чтобы те, кто работает, могли зайти к нам и вечером.

А. Пичугин

— Спасибо большое!

Напомню, что на этой неделе мы говорим о иконе. Не просто, как о святыне, но ещё и как о предмете искусства, это важно. Потому, что икона, помимо того, что она — русская, древнерусская икона — это наши святыни, но это ещё, конечно, очень часто, и уникальные произведения искусства. И, вот, эти взгляды мы и пытаемся объединить — говорим о том, как иконы выставляются в музеях.

Сегодня мы говорили о музее русской иконы с Сергеем Богатырёвым, заместителем директора этого музея, а завтра, я надеюсь, мы поговорим с Лилией Евсеевой о выставке одного шедевра — экспонировании одного шедевра — замечательной псковской иконе Воскресения Христова.

Сергей, спасибо большое! Приходите к нам.

Мы прощаемся! До новых встреч! Всего доброго! До свидания!

С. Богатырёв

— Спасибо! Всего доброго!


Все выпуски программы Светлый вечер


Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

Мы в соцсетях

Также рекомендуем