«Московский Златоустов монастырь». Священник Сергий Чураков

У нас в гостях был клирик храма святых бессребреников Космы и Дамиана на Маросейке, руководитель Центра изучения истории и наследия Московского Златоустовского монастыря священник Сергий Чураков.

Мы говорили об истории Московского Златоустова монастыря, о его известных насельниках, прославленных в лике святых новомучеников, о том, какая работа ведется сейчас по возрождению обители, а также о том, чем интересен музей монастыря, и что представляют из себя ежегодные «Златоустовские чтения».

Ведущие: Алексей Пичугин, Марина Борисова

---

А.Пичугин:

- Дорогие слушатели, здравствуйте!

«Светлый вечер» на светлом радио.

Здесь, в этой студии, приветствуем вас мы…

М.Борисова:

- Марина Борисова…

А.Пичугин:

- … и Алексей Пичугин.

С удовольствием представляем нашего гостя. Сегодня, в этой студии, вместе с нами и с вами, ближайший час – эту часть «Светлого вечера» – проведёт священник Сергий Чураков, клирик храма святых бессребреников Космы и Дамиана на Маросейке и руководитель Центра изучения истории и наследия Златоустова монастыря в Москве.

Отец Сергий, здравствуйте!

О.Сергий:

- Добрый вечер, дорогие слушатели!

А.Пичугин:

- У нас тема программы сегодня, практически, москвоведческая – это редко случается. Но для меня это всегда – отдельные приятные программы и моменты.

Мы сегодня будем говорить про монастырь, который вы не найдёте на карте современной Москвы. Вы можете ходить по тем местам, где он был, вы даже можете увидеть некоторые его следы, о чём мы сегодня подробно поговорим.

Златоустов монастырь – большинство его знают, как Златоустовский или Златоустинский, что, наверное, неправильно, но утвердилось, укоренилось уже в сознании людей. Потому, что переулки, которые находятся в том месте, где он стоял – неподалёку от Китай-города – они называются Златоустинскими, хотя назвали их так – отец Сергий, поправьте меня – в советское время только…

О.Сергий:

 - Так их назвали при переименовании их с Большого и Малого Комсомольских, как они назывались в советских период, и, вот, в 1991 году, при переименовании и других московских улиц, в том числе, и эти переулки были переименованы с неправильным суффиксом – Златоустинские Малый и Большой переулки.

А монастырь, конечно же, Златоустов.

А.Пичугин:

- В память святителя Иоанна Златоуста.

О.Сергий:

- Да. Это монастырь, который, единственный в России, дожил до лихолетья – до 30-х годов ХХ века – именно посвящён святителю Иоанну Златоусту.

Ещё несколько монастырей – во Пскове Медведев монастырь – Златоустов, в Ярославской губернии, но все они в XVII веке, при секуляризации были упразднены.

И, вот, Московский Иоанно-Златоустовский монастырь – это единственный монастырь, посвящённый этому великому вселенскому учителю.

М.Борисова:

- А как, вообще, получилось, что обычный приход московский храма бессребреников Космы и Дамиана на Маросейке вдруг занялся такой удивительной деятельностью, которая по плечу, скорее, каким-то государственным органам. То есть, на месте, где нету… физически нету стен, воссоздавать атмосферу монастыря – это, вроде бы, уникальный даже, мне кажется, случай.

О.Сергий:

- Ну, история начинается в начале 2000-х годов, когда изучением этого квартала между Мясницкой и Маросейкой занялась одна из мастерских Моспроекта по городскому заданию, и, как водилось в этих исследованиях, изучались строения, здания, история этих зданий. И… эта архитектурная мастерская, проводя обследование этого района, поняла, что от большого Златоустовского монастыря остался единственный корпус, который располагается по Малому Златоустинскому переулку, дом 5.

И архитектор, Вера Александровна Тимкина, проводившая это исследование, пришла к викарию Святейшего Патриарха владыке Арсению, и рассказала ему, что существует такое здание, которое изначально было церковным. И, вот, с этого момента начинается попытка возвращения его в ареал церковного влияния, и вопрос о возвращении был предложен нескольким настоятелям храмов, окружающих Златоустинский переулок.

А.Пичугин:

- Насколько я понимаю, ваш храм – Космы и Дамиана – он просто ближайший к бывшему монастырю.

О.Сергий:

- Да, и наш настоятель отец Фёдор Бородин впрягся в эту, совершенно нечеловеческую, работу. Потому, что, действительно, там находился ЖЭК местно-районный, и другие какие-то организации городские, которые, конечно, не собирались никуда выезжать, и они даже не представляли себе того, что они находятся где-то на бывшей церковной территории . Поэтому, это была очень непростая работа по возвращению этого здания.

А.Пичугин:

- А в Москве споры хозяйствующих субъектов последнего времени – это, вообще, отдельная история. Поскольку, многие здания, действительно, в советское время занимали вот такие государственные органы, как ЖЭК, паспортный стол… недалеко – вот, мы сейчас находимся в нашей студии радио «Вера» недалеко от метро «Бауманской» – здесь же есть замечательная усадьба, которую занимал паспортный стол. Теперь паспортный стол оттуда вывели, но… как бы… ни продать, ни передать это здание никому невозможно – оно на городском балансе стоит, а у города – когда ещё дойдут руки… Оно – деревянное. Стоит, красивое, разрушается. И я когда-то работал на одной из московских радиостанций, которая была в таком же положении – она находилась в ведомственном особняке Рябушинских, и у этого ведомства был долгий спор с городом за это здание. А по факту выяснялось, что его постепенно отключали от всех коммуникаций, поскольку настоящего хозяина у него не было.

Вот эта вот история – я её, на протяжении многих лет наблюдаю в разных местах, и понимаю, как вам было тяжело, когда – вроде бы, это и церковное здание, вроде бы тогда уже первые законы выходили о передаче церковного имущества Церкви, насколько это возможно – при согласии арендаторов, там, при подыскивании им других помещений, но это всегда сопряжено с какими-то огромными, неимоверными проблемами – неважно, Церкви ли это передаётся, или передаётся каким-то частным лицам, или ещё кому-то…

О.Сергий:

- Да. И, вот, в 2006 году получилось уже получить это здание в полном объёме. Оно было, конечно, в полной разрухе – слава Богу, нашлись люди, которые помогли его восстановить. И Святейший Патриарх Алексий, покойный, понимая, что монастыря на этом месте сейчас нету, церквей – нету, и монашеская жизнь, на данный момент, невозможна к возобновлению, благословил именно приходу возглавить эту работу по возвращению этого здания, и работы в нём Приходского дома. Но отец Фёдор, человек широкой натуры, понимал, что, сугубо для церковно-приходских потребностей, это здание – слишком шикарное. И, поэтому, в нём открывается культурно-просветительский Центр во имя святителя Иоанна Златоуста, впоследствии переименованный в Центр «Открытие». Это – такая площадка, задачей которой было нести людям, которые ещё не могут переступить порог Церкви, но, при этом, готовые слушать – о Церкви, о церковной культуре, о культуре вообще – нести им, на понятном для них языке, те христианские истины, те христианские ценности, которые, конечно же, пересекаются и в нашей литературе, и в нашей музыке классической.  И, поэтому, это стало такой культурной площадкой, где собиралась, и собирается культурная Москва – музыканты, литературоведы, искусствоведы…

М.Борисова:

- Но там ведь и музей – что удивительно, опять-таки, для Приходского дома. Там, практически, археологический музей.

А.Пичугин:

- Ну, наверное, это нельзя целиком назвать Приходским домом – у храма на Маросейке есть и другой Приходской дом. По крайней мере, какие-то помещения, которые под нужды прихода именно используются…

О.Сергий:

- Нет. Дело в том, что, как раз, трагичность судьбы храма Космы и Дамиана – то, что его территория была отдана под государственные учреждения, где располагались те или иные заведения, и, в том числе, это Налоговая полиция – в начале 90-х располагалась, потом – ФСИН, и другие организации, и, поэтому, дом – Приходской дом храма – был снесён, ещё, наверное, в 60-х годах ХХ века, и храм Космы и Дамиана остался без Приходского дома. Поэтому, этот дом в Златоустинском переулке – он и стал родным домом для храма Космы и Дамиана.

А.Пичугин:

- Давайте, про историю монастыря поговорим. Потому, что нас слушают в разных городах страны, и, уже теперь, не только в России, а через Интернет-то – по всему миру. Для многих география Москвы – это… такое… какое-то непонятное пространство. Все знают Кремль, все знают какие-то основные опорные точки московские, а Златоустовский монастырь – он… в общем… опорной точкой не является, поскольку его нет, и место, где он находился – район, неподалёку от Китай-города, но уже на территории Белого города – всё равно, это не самые известные места Москвы.

Мы к этому вернёмся обязательно, и поговорим про окружающий ландшафт, но хотелось бы про историю монастыря, поскольку мы сегодня говорим о нём. Всё-таки, я думаю, что многим нашим слушателям, в разных местах, интересно, как возрождалась эта обитель. Тем более, она в России – единственная – была до конца посвящённой Иоанну Златоусту. 

О.Сергий:

- Первое упоминание о монастыре мы находим в летописях в 1413 году. Новгородский архиерей архиепископ Иоанн едет на встречу с митрополитом Фотием, и здесь, в Москве, у него умирает его «правая рука» архидьякон Иоаким. И вот, как свидетельствует летопись, его хоронят в Златоустовом монастыре, «что за Москвой». То есть, на этот период, монастырь находился вне града.

А.Пичугин:

- Ну, потому, что у нас городская черта – XV век – это Китай-город, и только-только лишь отдельные какие-то территории выходят за его пределы. И мы тут встречаем много разных свидетельств о том, как появляются и развиваются слободы за пределами Китай-города – сначала в Белый город шагнувшие, очерченный Бульварным кольцом, а затем уже, в XVII веке, и дальше туда, к Земляному городу – то, что мы теперь представляем, как Садовое кольцо.

О.Сергий:

- И здесь начинается история связи Иоанно-Златоустого монастыря с Новгородской землёй.

Вот это упоминание, что новгородский архиерей хоронит именно здесь, уже косвенно свидетельствует о некоей связи. Возможно, что это было Подворье, или какие-то земли, которые принадлежали купцам с Новгорода. Доподлинно, конечно, это неизвестно, но само посвящение Иоанну Златоусту для Москвы XV века – ну… это не просто редкое – это уникальная история. Потому, что, вообще, это – самое раннее упоминание посвящённости храма Иоанну Златоусту на Руси – 1413 год.

Следующее упоминание летописное о нашем монастыре – это 1478 год, Иван III. Иван III начинает заниматься Новгородом, покорением Новгорода, и, в процессе этого, подчиняет Златоустов монастырь под юрисдикцию Московского управления церковного, ставит игумена, и ставит его в «иерархическую лествицу», так называемую, среди игуменов Москвы.

А в 1479 году, по обету, как говорится в летописи, он возводит белокаменный собор в честь Иоанна Златоуста, с приделом своего небесного покровителя апостола Тимофея, в день которого он родился.

Тут надо сказать о том, что Златоустов монастырь территориально находился недалеко от великокняжеских земель – это Сады, где располагался ещё один монастырь – Покровский. Сейчас это, исторически – начало Маросейки, напротив храма Николы в Клённиках. Можно так сказать, по сути, территориально. И туда…

А.Пичугин:

- А территория эта – да, она, действительно, даже географически, осталась с названием «сады» в одном из её мест – «старые сады», Старосадский переулок. «Владимира в Старых Садех церковь», которую у нас памятно относят к тому периоду.

О.Сергий:

- И он переносит старую деревянную церковь, которая была в Златоустовом монастыре, вот в этот свой Покровский монастырь. А в Златоустов он приглашает псковских мастеров, тех самых, которые были вызваны на строительство Успенского собора, но им было отказано после его падения – и им было дано пять заказов: «Духовская церковь Троице-Сергиевой лавры, Сретенья на Поле, Ризоположения в Кремле, Благовещения в Кремле и Златоустов на Москве», как говорится в летописи.

«СВЕТЛЫЙ ВЕЧЕР» НА РАДИО «ВЕРА»

- Напомню, что сегодня в гостях у светлого радио священник Сергий Чураков, клирик храма святых бессребреников Космы и Дамиана на Маросейке, и руководитель Центра истории и изучения наследия Златоустова монастыря в Москве – монастыря, который уже не существует. Его не стало в 1933 году, но, тем не менее, память о нём жива – и географически, по переулкам, которые в честь него, в память его названы, и по деятельности, которую проводит храм Космы и Дамиана на Маросейке, став, некоторое время назад… таким… правопреемником и наследником Златоустова монастыря.

М.Борисова:

- Отец Сергий, а как получилось, что, буквально, рядом с Приходским домом… по-моему, где-то в 2011 году, обнаружили чуть ли не целый некрополь монастырский?

О.Сергий:

- Да, так бывает, что монастырь начинает выходить из-под земли, в прямом смысле этого слова. И вот, в 2011 году, это – та точка отсчёта, с которой начинается именно историческое изучение этого места.

Летом 2011 года, во дворе дома, который стоит на месте Златоустовского собора, по правую от него сторону, при прокладке коммуникаций, рабочие натыкаются на большое количество белокаменных надгробий…

А.Пичугин:

- Мне кажется, историки, археологи должны были предполагать, что здесь эти надгробия должны быть. Поскольку у нас редко копают всю территорию, и когда проводятся какие-то московские подземные работы, часто на месте бывших храмов, или на территории, вокруг существующих, или на территории бывших монастырей, остатки некрополя обнаруживаются…

О.Сергий:

- Да, да… но, к сожалению, наши археологические законы – они не предусматривают то, что те пути коммуникаций, которые прокладываются уже по старым местам – они имеют стенки. И в этих стенках котлованов, при обсыпании, открываются новые и новые исторические и археологические слои, которые, собственно говоря, и требуют определённой защиты и изучения. И, поэтому, это всегда – спонтанно, к сожалению.

Так произошло и здесь. Благодаря только сознательности этих рабочих, которые пришли в храм и сказали: «Вот, мы нашли большое количество надгробий… в том числе, и самих захоронений, косточек… что с этим делать?» И вот…

А.Пичугин:

- А сами… извините, что перебиваю… а сами работы же – должны проходить под надзором археологов, поскольку, это исторический центр Москвы?

О.Сергий:

- Ну, конечно же, был сделан звонок на горячую линию Департамента культурного наследия, приехали археологи, зафиксировали… и уже последующие работы были – под их наблюдением.

И, вот, вследствие этих работ, был найден 21 артефакт белокаменных надгробий XVII века, и, среди них, 2 полноценных саркофага XVII века, белокаменных, и один из них даже был с захоронением.

И, вот, после этой находки, всё больше и больше появляется понимания о том, что это место требует защиты, требует изучения, и требует, действительно, профессионального взгляда, профессионального комментария.

И, осенью 2011 года, Владимир Фотиевич Козлов, москвовед…

А.Пичугин:

- … хорошо знакомый нашим слушателям, я надеюсь…

О.Сергий:

- … великодушно предлагает провести первую конференцию на площадке гуманитарного… РГГУ, университета. И, в ноябре 2011 года, проходит первая конференция, на которой мы рассказ… и собираются археологи, историки, москвоведы – те, кто изучал это место ещё и в 70-е, и в 80-е годы, и получилось собрать первое… такое… звено людей, которые передали нам эстафету изучения этого места.

Благодаря Владимиру Фотиевичу… он нашёл потомков Апраксиных – тех людей, которые являлись, на протяжении нескольких веков, ктиторами этого монастыря. О них – отдельный разговор. И – так далее, и так далее. Это было первой отправной точкой, с которой началось изучение этого места.

А дальше уже, постепенно, стали стекаться – та или иная информация, те или иные исторические факты, фотографии, материалы, архивные материалы – и всё это родило понимание о необходимости серьёзной, планомерной работы по осваиванию этого исторического материала.

А.Пичугин:

- Давайте, к истории монастыря, всё-таки, вернёмся. Мы дошли до XVI века. Я так понимаю, что, во времена Ивана Грозного, монастырь впервые сожгли. Но… на территории монастыря, до самого конца, находилась церковь… я сейчас могу ошибаться… сейчас… я даже уточню, в честь кого она была освящена – главный собор монастыря…

О.Сергий:

- Конечно. Собор монастыря. Вообще, достоинство Златоустова монастыря в том, что, в отличие от многих других московских монастырей, он никогда никуда не переносился. Он исторически никогда не исчезал.

Да, он подвергался, как и вся наша непростая история, тем или иным… там… пожарам, как и вся Москва горела, и сгорал полностью, но, каждый раз, восстанавливался – в том числе, в 1591 году, при нашествии хана Девлет-Гирея был разорён полностью. Но, каждый раз, он, как птица Феникс – находились те люди, те ктиторы, которые его восстанавливали.

И, вообще, история Златоустовского монастыря – это история ктиторского монастыря. Это – такая форма именно аристократичного монастыря – то есть, монастыря, в который, в первую очередь, жертвовали высокие фамилии, и связывали свою жизнь, историю своего рода с тем или иным святым местом. И, вот, для многих из таких известных людей, Златоустов монастырь стал таким родным домом, где они находили и последнее упокоение – то есть, они там захоранивались, они в него жертвовали, они его восстанавливали.

Среди таких фамилий – князья Кольцовы-Мосальские, царевичи Кучумовичи, Касимовские царевичи, Стрешневы, Хилковы, Чемодановы, Барятинские, Урусовы, и, конечно же, Апраксины.

И, вообще, история монастыря – она неразрывно связана с историей Отечества. Вот, один из таких примеров – это то, что в одной из битв при покорении князем Кольцовым-Мосальским, как раз, Абдул-Хаир ( Кучумович ) был пленён, в 1599 году он принимает Православие, переходит на службу Царю. И тот, и другой – похоронены под сенью Златоустова монастыря. Один – прямой потомок Чингиз-хана, другой – потомок Рюрика. И, вот, таким образом, собственно говоря, сплетение вот этих родов – разных родов, это один только из примеров – такой образ… вот… как строилась Российская Империя.

1812 год. Монастырь чудом остаётся и не сгорел – потому, что в нём располагается французский полк. В Троицкой тёплой церкви – конюшня, по обычаю французскому, всё ободрано, но святыни – вывезены. Потому, что архимандрит Лаврентий, настоятель Златоустова монастыря, преосвященнейшим Августином Московским был делегирован на вывоз всех московских святынь – Иверской, Владимирской, Ризницы Кремлёвской, и, конечно же, свою, златоустовскую ризницу, он постарался сохранить в полноте.

А.Пичугин:

- А архитектурный облик монастыря к началу XIX века уже сложился в целом? Он уже был таким, каким дошёл до конца монастыря?

О.Сергий:

- Да, облик монастыря… даже раньше… облик монастыря принял тот вид, который мы видим на знаменитой Найдёновской фотографии, ко второй половине XVIII века.

А.Пичугин:

- А ваш сохранившийся корпус, которым вы сейчас управляете – он относится к более позднему, по-моему, периоду – у же к концу XIX века?

О.Сергий:

- Он – несколько-составный. То есть, изначально… одна из частей этого корпуса к XVIII веку относится, но тот вид, который мы имеем сейчас, корпус принял в 1869-х годах. Это связано с тем, что монастырю приходится уходить внутрь квартала, а внешнюю границу свою застраивать, так называемыми, отдаточными домами, которые сдавались внаём – потому, что монастырь не имел ни земель, ни, естественно, никаких доходов. И, поэтому, единственная возможность выжить в городской среде – это была сдача в аренду тех или иным…

М.Борисова:

- Ну, это – распространённая в Москве XIX века практика, когда доходные дома строились, за счёт прихода. Так, что – это в Москве было не в новинку.

А.Пичугин:

- Ну, они чаще строились не совсем за счёт прихода. Они, скорее, строились жертвователями какими-то крупными. А уже доход от этих домов шёл на нужды храма, на нужды прихода. Вот, один из самых, кстати, известных доходных домов, тоже находится рядом, на углу Покровки и Бульварного Кольца – это доходный дом церкви Троицы на Грязех, который оформлен в стиле, который нас отсылает к оформлению Владимиро-Суздальских храмов – в частности, Дмитровского собора. Но архитектор доходного дома посчитал, что какую-то часть, или, по крайней мере, образ вот этой белокаменной резьбы, очень красивой, Дмитровского собора, можно перенести, в виде лепнины, на стену доходного дома. И он сохранился. Церковь Троицы на Грязех так хорошо не сохранилась до наших дней, как этот доходный дом.

Но нам надо прерваться – буквально, на минуту.

Я напомню, что сегодня мы вспоминаем в программе «Светлый вечер» Златоустов монастырь – московскую обитель, которой нет сейчас на карте города, которую вы не найдёте, даже если будете гулять в районе метро «Китай-город». Вы будете гулять по Златоустинским переулкам, которые названы в память о монастыре, стоявшем здесь до 30-х годов ХХ века, можете увидеть… мы об этом поговорим обязательно во второй часть – что можно увидеть от монастыря, поскольку, какие-то его части сохранились, но вот этого прекрасного московского архитектурного ансамбля, к сожалению, нет.

Священник Сергий Чураков нам сегодня рассказывает про Златоустов монастырь. Отец Сергий – клирик храма святых бессребреников Космы и Дамиана на Маросейке, и руководитель Центра истории и изучения наследия Златоустова монастыря.

Марина Борисова, я – Алексей Пичугин. Через минуту мы вернёмся.

«СВЕТЛЫЙ ВЕЧЕР» НА РАДИО «ВЕРА»

А.Пичугин:

- Возвращаемся в студию светлого радио.

Сегодня здесь – Марина Борисова, и я – Алексей Пичугин.

И у нас в гостях – священник Сергий Чураков, клирик храма святых бессребреников Космы и Дамиана на Маросейке, руководитель Центра истории и изучения наследия Златоустова монастыря – замечательного московского монастыря, которого уже нет с 30-х годов – его уже больше 80-ти лет не существует. Но, тем не менее, на протяжение пяти столетий, он украшал собой наш город. Ну… и не только наш город – всё-таки, мы вещаем в разных частях страны, и за её пределами, но – верьте, что это, действительно, очень важный, и в Российской истории – и мы об этом говорили, и будем говорить дальше – очень важный монастырь.

М.Борисова:

- Отец Сергий, мне кажется, отдельная страница истории монастыря – это его новомученики. Потому, что из этих стен их вышло несколько – причём, удивительных совершенно, начиная с преподобномученика Пахомия Туркевича, который был последним игуменом монастыря перед его закрытием.

О.Сергий:

- Да, действительно, среди имён, в жизни которых Златоустов монастырь сыграл немалую роль, есть 4 новомученика.

Два последних настоятеля – священноисповедник Феодосий Ганицкий, епископ Коломенский, святитель Пётр Полянский, местоблюститель – да, именно он первое своё назначение после принятия пострига и принятия сана получил, как настоятель Златоустова монастыря, и два насельника – игумен Пахомий Туркевич и иеромонах Рафаил Тюпин.

Особенно интересны, конечно, жития двух последних, насельников монастыря.

Отец Пахомий 16 лет был духовником Златоустова монастыря. И именно он стал последним, кто покинул территорию монастыря, из его насельников. После закрытия монастыря в конце 20-х годов, он остаётся жить в келье в колокольне Златоустова монастыря.

А.Пичугин:

- А в Википедии написано, что… все мы понимаем, что Википедия в каких-то случаях очень достоверный и общепринятый источник, а в каких-то случаях – не очень… но вот тут пишут, что в 1918 году монастырь был закрыт, монахи выселены, здания приспособлены под коммунальные квартиры. А… вот, тут интересная история, которая, наверное, роднит Златоустов монастырь с соседними монастырями, которые находились в центре Москвы – откуда монахи выселялись, но они, очень часто, оставались жить, если не в самом монастыре, то в каких-то окрестных домах. Кто-то их принимал к себе, каким-то образом, они получали комнаты в коммуналках, но они оставались жить, и, порой, они даже составляли… такие… тайные монашеские общины.

О.Сергий:

- Да. Но здесь даже чуть шире история. В 1918 году монастырь был официально закрыт, как юридическое лицо – как монастырь. Но он был переоформлен, как приход Иоанна Златоуста, и в нём, всё также, продолжалась приходская церковно-литургическая жизнь, где служили монахи, до 1927-28 годов. Есть документы, подтверждающие это, сохранился фонд этого периода. И оттуда мы узнаём, что, несмотря ни на что, находились люди, которые выступали, как члены общины, что было необходимо для советского периода, подписывались, и, благодаря этому, перерегистрация прихода продолжалась до конца 20-х годов.

Действительно, большая часть – было выселено, уехало, а вот отец Пахомий остался, и остался жить в колокольне. Причём, об этом мы узнали не так давно.

Вообще, в расстрельном списке мемориала этого дома – № 5 по Большому Златоустинскому переулку – отец Пахомий числится среди жильцов этого нового дома, построенного на месте собора, и мы думали, что он жил у кого-то из тайно верующих людей. И вот, года два назад, в архиве мы находим письмо, адресованное игумену Пахомию, от его родного племянника из Америки. И адрес: Большой Златоустинский переулок, 5, колокольня.

А.Пичугин:

- То есть, это было ещё до строительства дома?

О.Сергий:

- Нет. Дом уже стоял.

А.Пичугин:

- А… дом стоял, а колокольня стояла рядом?

О.Сергий:

- Да. Дело в том, что когда возводили новые дома, то адреса новым домам присваивали те, которые носили церкви.

А.Пичугин:

- Ну… логично…

О.Сергий:

- И колокольня – она шла тоже под номером 5, но это было отдельное строение. И, вообще, колокольня – это последнее церковное религиозное здание, которое оставалось на территории. И когда в 1937 году отца Пахомия забирают и, через месяц, расстреливают на Бутовском полигоне, то сразу же, в 1938 году, разрушают и колокольню. С последним насельником уходит и последнее здание монастыря.

А.Пичугин:

- И именно… теперь я понял… именно поэтому Вы принесли блокнотики, ручки нам, и книжечки… И, вот, на ручке написано – это, как раз, был один из моих вопросов – «Златоустов монастырь, 1412-1937»… У меня был вопрос – почему 1937, когда 1933, вроде бы, да? А, вот, понятно теперь…

О.Сергий:

- Да, поправили… потому, что изначально считалось – да, что по всем документам – да, 1933 год – год разрушения монастыря. Но, как выяснилось, действительно, колокольня стояла до начала 1938 года. И, поэтому, мы теперь считаем правомерно, что, всё-таки, наверное, годом мученической кончины монастыря надо считать 1937.

Отец Пахомий мужественно отвечал на допросах – не в каждом допросе мы увидим такие ответы. На классический вопрос: «Как Вы относитесь к советской власти?» – его ответ звучал так: «Власть советская – власть антихристова, посланная Богом народу в наказание». Естественно, что такие ответы, собственноручно им подписанные, за собой вели – в ближайшие дни – к расстрелу. На Бутовском полигоне 21 октября он был расстрелян.

М.Борисова:

- Отец Рафаил – тоже был очень интересной личностью исторической. Хотя бы, можно упомянуть о том, что он начинал поваром Оптиной Пустыни.

О.Сергий:

- Да. Да, Оптиной Пустыни был и послушником, но потом ушёл солдатом в Первую Мировую войну, и, вернувшись оттуда, поступил в Златоустов монастырь. И там принимает постриг и священнический сан.

После закрытия монастыря, он служил в разных церквях Калужской области, и с его следственным делом, которое тоже сохранилось, и у нас получилось его достать, связана удивительная тоже история.

В этой деревне он исцелил бесноватую девушку. И вот в этом следственном деле – полный разбор этой истории. С приводом свидетелей, родителей, органов местного самоуправления, которые свидетельствуют о том, что девушка, действительно, была больная, не в себе, и, после молитв отца Рафаила, она выздоровела. То есть, это такое…

М.Борисова:

- … документально подтверждённое чудо.

О.Сергий:

- Да, документально подтверждённое чудо гонителями Церкви.

А.Пичугин:

- А как это фиксируется? По идее, для следственного дела, эта история – она… не несёт какого-то, наверное, негативного, или, наоборот, оттенка. Ну… это – как факт просто. Или на этом вот факте исцеления следствие строило какую-то свою доказательную базу обвинительную?

О.Сергий:

- Ну… как мы все знаем из следственных дел, что дальше шла речь о контрреволюционной работе, о поднятии неправильного духа среди населения колхоза…

М.Борисова:

- … пропаганде…

О.Сергий:

- … и так далее. И дальше – это подводилось под статью.

М.Борисова:

- Ну, любая религиозная деятельность, выходящая за двери храма, считалась уже антигосударственной, антисоветской. И, собственно, так было, практически, до конца 80-х.

Другое дело, что власти не всегда было выгодно пользоваться этими законами, но когда… законы-то никто не отменял… поэтому, когда было выгодно, то их активизировали, когда нет – вроде как, забывали про них. Но, я помню, уже в середине 80-х, время, которое многие считают уже совершенно вегетарианским, по отношению к Церкви, но на Кавказе, летом 1986 года, была целая кампания – милиция выгоняла отшельников. Там летали эти милицейские вертолёты, там постоянно проверяли паспорта, и…

Мы просто попали в такую же историю. Мы отдыхали там, недалеко от Сухуми, Нового Афона, и, специально, рано-рано утром пошли в пещеру Симона Кананита, чтобы успеть прочитать акафист до того, как там кто-то из туристов появится. Там была туристическая база на территории Ново-Афонского монастыря. Так, мы не успели открыть свои тетрадки с акафистом, как там появился милиционер и потребовал у нас паспорта. Это был… такой… уже вполне перестроечный период. А что творилось в 30-е годы – представить себе даже трудно. Поэтому, любое проявление околоцерковной активности – даже в смысле чудотворчества – всё равно, это было активное выступление против советской власти.

А.Пичугин:

- А известно ли что-то о насельниках Златоустова  монастыря, которые выжили, которые пережили вот эти все самые кровавые репрессивные годы и дожили, возможно, до… там… 60-70-х годов?

О.Сергий:

- К сожалению, нет. Вообще, сведения о насельниках монастыря, кроме тех, о которых мы упомянули, очень скудные, и следы их теряются, вместе с уходом из монастыря.

А.Пичугин:

- А сколько братии было на момент закрытия?

О.Сергий:

- В этот период штат монастыря, примерно, располагал – около 11 человек братии.

А.Пичугин:

- 11 человек братии. Если учесть – четверо, да, мы посчитали, на момент закрытия были потом расстреляны и, впоследствии, даже прославлены…

О.Сергий:

- Ну… немножечко у них биография менялась. Они уходили из Златоустова монастыря – вот, владыка Феодосий, он стал епископом Коломенским, викарием, но… так… в целом… да. То есть… ещё одно имя есть – некоего иеромонаха Иоанна – известно, который, как раз… его следы уходят на Кавказ. Что он, после Златоустова монастыря уехал туда – в горы. Но дальше следы его – теряются.

А.Пичугин:

- Потому, что это очень интересно, в русле изучения, в принципе, последующей церковной истории. Просто… может, это мой какой-то личный интерес, но мне всегда были важны судьбы людей.

Вот, закрывалась церковь, закрывался монастырь, далеко не всегда, даже вопреки нашему представлению, судьба человека складывалась трагично. Да, часто – это был полигон с расстрелом, Бутовский, ссылка или гибель где-то в лагерях, но нередко это ещё и достаточно счастливая… или не счастливая, но, всё-таки, жизнь, с возможностью служить, или уже не служить, но… где-то дожив до мирных лет.

О.Сергий:

- Да, мы, конечно, по крупицам, собираем те или иные сведения о судьбах, и о тех людях, которые были связаны с этим местом.

Вот, не так давно, к нам пришли две женщины, уже в возрасте, близняшки, которые просто пришли на один из наших концертов в наш культурно-просветительский центр. И вдруг они говорят: «Что-то знакомое… мы узнаём этот дом». И выясняется, что, действительно, в детстве они здесь жили, в одной из коммунальных квартир, в этом доме. И не просто так, а их дедушка был старшим по этому дому. И когда мы стали эту историю раскручивать и изучать, то оказывается, что именно он был вызван при следствии, при обыске у отца Пахомия, в колокольню – как старший по дому, и засвидетельствовал о том, что было у него найдено. Там, среди найденных вещей, например… в следственном деле написано «стаканчик и ложечка» – то есть, это небольшой потир, с которым отец Пахомий совершал тайные Богослужения на домах у своих чад. И этот человек не подписал ни одного документа, свидетельствующего против отца Пахомия. Таким образом, мы нашли… как бы… вот эту историю, с этими женщинами, которые совершенно случайным образом пришли в наш дом, и, таким образом, узнали ещё одну деталь о своём роде, о своём дедушке.

А.Пичугин:

- А программа… вернее… какую-то вы исследовательскую работу ведёте по поиску вот этих, оставшихся неизвестными… ну… сколько их было… семи человек? Вы говорите, биографии четверых известны – это уже жития, наверное, а семь человек остались – они где-то растворились, но можно ли как-то… вот… всё-таки, есть надежда, что их истории будут восстановлены?

О.Сергий:

- Мы, конечно, предпринимаем всяческие попытки. Мы делали запрос в ГАРФ, в архив, где находятся те или иные следственные дела, были ли эти люди под следствием, но пока никаких следов найти не удаётся. И здесь мы надеемся, конечно, на помощь людей-профессионалов, которые умеют вести такие расследования по поиску людей, пропавших, потому, что нашими силами – нашего центра – конечно, всё это невозможно объять. Потому, что у нас громаднейший объём архивного материала XVII, XVIII, XIX веков, который требует своего изучения, своей обработки, своей систематизации, и ХХ век не менее, в этом смысле… начало ХХ века… важен для нас. Но… он…

А.Пичугин:

- Я вспоминаю… извините… вспоминаю историю одного прихода подмосковного, где когда-то я воцерковлялся. И в истории этого храма, закрытого в 1930 году, и открытого в 1996, была такая страница. Предпоследний, кажется, настоятель оставил своё служение и устроился бухгалтером-счетоводом на какой-то завод неподалёку. Ну, и мы почему-то думали, что его жизнь, несмотря на то, что, вот, он из священства, наверное, ушёл, как тогда уходили люди – тут ничего нельзя было сказать ни против того, что он сделал, ни за… ну… вот, такой факт из его биографии, что он устроился счетоводом. Зато, наверное – думал я всегда – он пережил это кровавое колесо, и дожил, возможно, до счастливой старости.

Но… пришли его родственники вдруг – совершенно случайно мы узнали – они пришли… всё это под Подольском было… кого-то или крестить, или венчать – ну, в общем, разговорились. Выяснилось, что они – родственники этого священника, а жизнь его сложилась совсем не так безоблачно. Он продолжал служить тайно, несмотря на то, что он… там… ушёл, оставив служение именно в этом храме. Видимо, сан он официально не снимал, продолжил подпольно служить, тайно крестил, и, в итоге, Бутовский полигон – он его дождался.

О.Сергий:

- Да… но, вот, история… и как мы её собираем – она, действительно, имеет совершенно удивительные пути. Пришествие и собирание этой истории происходит таким образом.

Вот, совсем недавно, к нам пришёл документ – волонтёры прислали Тверские епархиальные ведомости, за 1904 год, в которых опубликованы речи прощальные нашему настоятелю монастыря Алипию Попову. Он был всего 4 года настоятелем у нас, а потом был епископом Старицким и викарием Тверской епархии. Известный проповедник, очень много сделал для развития церковно-приходских школ Москвы. И у нас также располагалась церковно-приходская школа.

И, вот, в этих Тверских ведомостях, печатаются все прощальные слова братии, и, в том числе, от преподавателей церковно-приходской школы. И там… значит… речь, которую говорит, от лица преподавателей, Владимир Преферансов. Это – будущий новомученик, священномученик Владимир Преферансов, который был последним настоятелем церкви Георгия в Лучниках, на Лубянке.

А.Пичугин:

- Рядом.

О.Сергий:

- Рядом, совсем рядом. Человек, который был письмоводителем у Святейшего Патриарха Тихона. Он 10 или 15 лет был преподавателем церковно-приходской школы.

И, вот, они, в дар уходящему настоятелю, дарят молитвослов, что и обозначается в этом выпуске Тверских епархиальных ведомостей.

Проходит неделя. Нам, на наш адрес – нашего Центра – приходит письмо: «Вам пишут из Волгоградской области – хотели вам предложить археологическую находку. Здесь, на берегу Цимлянского водохранилища, найдена серебряная табличка с дарственной надписью «Преосвященному Алипию от учителей Московской приходской Златоустовской школы Преферансова, Тихомирова и других… в неделю…»

Мы, естественно, выкупаем эту табличку, она к нам приходит – действительно, серебряная табличка, 7 на 9. Видимо, она была на этом молитвослове. Как она оказалась на обмелевшем берегу Цимлянского водохранилища – только одному Богу известно.

То есть, это – не архивы, это – не в каком-то музее она была…

А.Пичугин:

- Но это – какая-то очень интересная история.

О.Сергий:

- Да.

«СВЕТЛЫЙ ВЕЧЕР» НА РАДИО «ВЕРА»

А.Пичугин:

- Я напомню, что священник Сергий Чураков, клирик храма святых бессребреников Космы и Дамиана на Маросейке, руководитель Центра истории и изучения наследия Златоустова монастыря сегодня в программе «Светлый вечер».

М.Борисова:

- Отец Сергий, насколько я в курсе… ведь не только исследовательская работа идёт. Там ведь большие усилия приложены для воссоздания этого духа монастыря.

Потому, что есть, скажем, не так давно сложившаяся вновь, традиция читать Псалтирь, с чтением Синодика монастырского, есть музейная комната, есть много того, что связывает прихожан храма Космы и Дамиана на Маросейке с духом утраченного физически, но оставшегося… в такой… нефизической форме, монастыря.

Но, вот, у нас у всех тут случилась пандемия – с карантином, и со всем другими ужасами. Это как-то повлияло? Что, вообще, произошло – и с работой Центра, и с теми, кто поддерживает вот этот… дух памяти монастыря, с переводом жизни в онлайн?

О.Сергий:

- Да, конечно, бесспорно, и так не существующий физически монастырь, в камнях, при той весенней изоляции, которая нагрянула на наш город… повлияло на… определённое затишье… но, в то же время, какие-то вещи, наоборот, приобрели более совершенные формы.

Вот, например, Псалтырь, о которой Вы упомянули, которая читалась раньше всего несколько часов в день, в часовне… потом мы стали читать чуть больше… а с пандемией, она стала читаться круглосуточно. Потому, что люди смогли дома взять на себя смены, чтобы поминовение вот этого знаменитого монастырского Синодика – о нём скажу отдельно. Это – Синодик, хранящийся в собрании Рублёвского музея, в нём насчитывается около 11 тысяч имён совершенно разных родов людей, которые, в своё время, просили молиться о себе в Златоустовом монастыре. И мы считаем, что наш прямой долг – продолжать дело монастыря, продолжать его начинания, и, через поминовение усопших, мы, конечно же, возвращаем и возрождаем то пространство невидимое, которое, конечно, остаётся. И об этом свидетельствуют все те экскурсанты, все те люди, которые… гости, которые приезжают к нам, проходят с рассказом по территории монастыря, и говорят, что это – удивительное ощущение: отсутствие физическое зданий, но явное ощущение присутствия духа монастыря.

И этому, конечно, способствуют определённые, те или иные, наши проекты по визуализации пространства, в том числе – привлечение современных технологий. Одно из таких – благодаря поддержке гранта мэра Москвы, мы создали VR-экскурсию по территории монастыря – это воссоздание 3D-пространства в 3D-очках. Те или иные здания монастыря можно увидеть непосредственно с точки их нахождения в современном пространстве города. И это, конечно, очень помогает людям представить себе облик этого прекрасного памятника барокко, который сложился…

М.Борисова:

- А что ещё могут увидеть люди, которые приходят на экскурсии? В частности, во дворе приходского дома?

О.Сергий:

- Да… вот… благодаря такой тесной и плодотворной работе с Департаментом культурного наследия, и с музеем Москвы, у нас получилось создать экспозицию всех артефактов, найденных на территории монастыря, непосредственно на месте их обнаружения. То есть, у нас, в Златоустовском переулке. Во дворе – это лапидарий с теми самыми белокаменными надгробьями, и последующими надгробиями, которые находились в последующие годы. А в самом доме открылся музей археологии, где собраны все те находки археологические, которые найдены, в результате программы «Моя улица», которая проходила по переулкам – Большому и Малому Златоустинским, и это является… такой… выставочной экспозицией музея Москвы, внешнего экспонирования. И это, конечно, очень интересный опыт, и очень полезный – потому, что когда предмет находится на месте его обнаружения – это совершенно другое впечатление для посетителя. Потому, что сами предметы, если бы они находились в фонде музея Москвы – таких предметов много там – а здесь они обретают именно смысл предмета, относящегося к конкретной территории, конкретному месту.

М.Борисова:

- А возможно ли создание макета… вот – визуализации?

О.Сергий:

- Мы приступили уже к этой работе, и вышли на фирму, которая очень кропотливо воссоздавала макет Страстного монастыря, тоже утраченного, находящегося в собрании музея Москвы, и, совместно с ними, мы, естественно, организовывали сбор материала, архивного материала, чертежей, фотографий. Создан макет собора монастыря. Впереди ещё – большая работа по воссозданию остальных зданий монастыря, но, тем не менее, этот процесс начался.

А.Пичугин:

- Если бы у вас было любое количество денег, предположим – это уже фантастическая история, но вдруг – что бы вы хотели сделать, в рамках своей деятельности, по возрождению памяти монастыря?

О.Сергий:

- Дело в том, что в 2016 году мы получили статус достопримечательного места. Это – охранный статус оригинального значения, который обеспечивает сохранность самой территории монастыря от дальнейшего внедрения в него городской среды, в её развитии. То есть, это – такой «статус-кво», закрепление нынешней ситуации в том виде, в котором она сейчас есть.

Но любое достопримечательное место – оно требует той концепции, которая… концепции развития этого места. И, конечно, здесь необходимо создание мемориала, который будет посвящён всем тем известным именам, которые важны не только для внутренне-церковного пространства, но и для обще-исторически, для общей нашей истории.

А.Пичугин:

- А в рамках развития городского пространства… вот, у вас законсервирован и музеефицирован кусочек ограды монастыря… башенка… вот, с башенкой интересная история. Я, впервые в жизни, спасибо Вам, наконец, ещё увидел – правда, только на фотографии, но увидел эту башенку. Потому, что мне о ней Владимир Фотиевич Козлов рассказывал, Игорь Гарькавый рассказывал – тоже человек, который часто бывает у нас, и который связан с изучением истории Москвы. Но Вы говорите, что с башенкой… башенка – это фрагмент монастырской ограды, чудом сохранившийся – с ней тоже всё не слава Богу?

О.Сергий:

- Да, к сожалению, после того, как был присвоен статус достопримечательного места, он – охранный этот статус – распространяется и на то небольшое количество объектов, которые остались от монастыря. Это – фрагменты стен, которые являются частями зданий, примыкающих вплотную к территории монастыря, и эта, вот, угловая башенка монастыря, которая, конечно, находится в руинированном состоянии, и требует профессиональной реставрации. А – соответственно – проектов, разрешения Департамента культурного наследия, и прочих, прочих согласующих документов. Что, конечно, требует и материального вливания, и профессиональной организации этих работ по реставрации. И мы надеемся, что постепенно выстраивая… сейчас, например, её даже нет на кадастре Москвы.

Сейчас, вот, мы подняли этот вопрос в Кадастровой палате, чтобы её занесли в Кадастр, и она стала, вообще, существующей. Потому, что парадокс с том, что она является предметом охраны, но её нету, как объекта недвижимости.

М.Борисова:

- Как и всего монастыря…

А.Пичугин:

- Уже последний, наверное, вопрос – будем заканчивать, время наше завершается.

Вы говорите, что сейчас работает Культурный центр – то есть, внутри здания корпуса сохранившегося проходят выставки, проходят концерты, лекции, презентации. Есть ли какая-то афиша? Я нашёл сайт zlatoustmonastyr.ru, но я там не вижу афиши… или, просто, плохо смотрю?

Есть ли, если наши слушатели заинтересовались, место, где посмотреть, куда можно прийти?

О.Сергий:

- Событием года у нас являются «Златоустовские чтения». Каждый год, уже 6 раз, мы провели такие чтения. Это – конференция, которая проходит 2 дня. Первый день посвящён истории и наследию Златоустова монастыря, а второй – Богословский день – посвящён наследию святителя Иоанна Златоуста. И в эти дни съезжаются профессионалы и люди, так или иначе, связанные с изучением либо архитектуры, либо тех или иных исторических фигур, связанных с монастырём, богословы, патрологи, искусствоведы, и мы раскрываем вот эту тему – с одной стороны, тему монастыря и лиц, связанных с ним ( потому, что монастырь – это не только камни, но и личности ), а во второй день мы изучаем наследие Иоанна Златоустого. Мы изучаем те или иные традиции византийские, связанные с его временем. И, таким образом, у нас получается такой вот день… такое событие, посвящённое этому месту.

Что касается Культурно-просветительского центра «Открытие», в нём, до пандемии, конечно же, проводились и концерты, и лекции. Но сейчас, в связи с тем режимом, который введён, это невозможно. Поэтому, мы сейчас стоим, в этом смысле, на паузе.

М.Борисова:

- Я думаю, что можно найти какую-то информацию о нём на сайте прихода храма святых бессребреников Космы и Дамиана на Маросейке.

О.Сергий:

- Конечно.

М.Борисова:

- Там, по-моему, есть отдельный…

О.Сергий:

- … отдельная страничка центра «Открытие», да.

А.Пичугин:

- Ну, что ж… спасибо большое, отец Сергий!

Священник Сергий Чураков, клирик храма святых бессребреников Космы и Дамиана на Маросейке, руководитель Центра истории и изучения наследия Златоустова монастыря был в гостях у радио «Вера».

Спасибо!

О.Сергий:

- Спасибо вам!

А.Пичугин:

- Марина Борисова…

М.Борисова:

- … и Алексей Пичугин.

О.Сергий:

- Всего доброго!

А.Пичугин:

- Всего доброго! Счастливо!

М.Борисова:

- До свидания!

«СВЕТЛЫЙ ВЕЧЕР» НА РАДИО «ВЕРА».