«Марафон «Спой и сохрани». Анастасия Сысоева

У нас в студии была художественный руководитель ансамбля русского духовного многоголосья «Антик» Анастасия Сысоева.

Разговор шел о необычном проекте возрождения разрушенных храмов — марафоне «Спой и сохрани».

Этой программой мы завершаем очередной цикл из пяти бесед, посвященных сохранению и возрождении храмов.

Первая беседа с Ольгой Шитовой и Валерием Леонтьевым была посвящена использованию современных технологий в помощи восстановления храмов (эфир 01.06.2026)

Вторая беседа с Ольгой Шитовой и Ильей Зибаревым была посвящена истории и современности Казанского храма в селе Курба (эфир 02.06.2026)

Третья беседа со священником Михаилом Васильковским и Мариной Панфиловой была посвящена истории и современности храма Покрова Пресвятой Богородицы в Фалелеево (эфир 03.06.2026)

Четвертая беседа с Татьяной Кузнецовой была посвящена истории и современности Троицкого храма в деревне Демьяновский погост Вологодской области (эфир 04.06.2026)

Ведущий: Алексей Пичугин

---

А. Пичугин

— Дорогие слушатели, здравствуйте. Это «Светлый вечер» на Светлом радио. Меня зовут Алексей Пичугин. И на этой неделе мы говорим о сохранении наследия в разных формах. Большая часть программ это было связано с проектами «Белого ириса». И сегодня мы будем говорить об очень интересном проекте, мы уже о нем говорили несколько месяцев назад. Проект этот тоже тесным образом связан в том числе и с фондом «Белый ирис», и с другими фондами, которые занимаются сохранением наследия, консервации, восстановлением храмов. У нас в гостях Анастасия Сысоева, художественный руководитель ансамбля «Антик».

А. Сысоева

— Здравствуйте.

А. Пичугин

— Ансамбль «Антик», несколько месяцев назад, как я уже говорил, у нас была программа, и мы подробно про ансамбль говорили. Но, опять же, время меняется, слушатели меняются, кто-то слышал, кто-то знает, кто-то не знает, у вас очень много всего произошло. Мы сегодня будем говорить о конкретном проекте, который у вас сейчас, вскоре будет проходить, но давайте напомним нашим слушателям чем вы занимаетесь, чем славен ансамбль «Антик».

А. Сысоева

— Да, за это время мы даже немножко уточнили наше название — ансамбль русского духовного многоголосья «Антик», что как бы сразу же емко дает представление о том, какой репертуар мы исполняем. А именно русскую духовную музыку, начиная с первых образцов авторского многоголосия, то есть с XVII века. И с XVII века мы пропагандируем, скажем, музыку XVII века, XVIII, XIX и вплоть до наших дней. И рассказываем о ней практически на каждом нашем концерте, используем такой гибридный формат, не просто музицируя, но и как бы погружая зрителя в контекст.

А. Пичугин

— Тут может стоит уточнить, как менялась духовная музыка, русская духовная музыка, потому что XVII, вторая половина XVII века — это очень важный рубеж в ее развитии, переход к многоголосию. Но, я не специалист. К сожалению, в церковной музыке я на столько потребительски это все знаю. Я люблю, но так, как у меня ни музыкального образования толком, ни слуха, мне только очень со стороны нравится. Ну разбираться в этом я никак не умею. Скажите пожалуйста, в чем этот водораздел: что было до, и что вы пропагандируете, что стало после середины XVII века?

А. Сысоева

— До примерно середины XVII века, как бы точно оперировать мы не можем, потому что все культурные эти вот, скажем, тренды, они не шли друг за другом, они шли как бы внахлест. И то, что веками до этого, тот же самый знаменный распев, он продолжал звучать значительное время. И в принципе можно так сказать, что он и не прекращал никогда исполняться.

А. Пичугин

— Разве? Мне казалось, что как раз с середины XVII века знаменный распев оставался только у старообрядцев. А потом уже в XX веке были какие-то попытки, в начале XX века знаменный распев возродить и вернуть при таком общем интересе к русскому наследию. Но, такое масштабное возвращение его случилось уже в 80-е годы, то есть стараниями разных людей. Там, среди прочего, Борис Кутузов из Андронникова монастыря, регента, и других любителей знаменного распева, знаменного пения.

А. Сысоева

— Ну здесь на самом деле не совсем, наверно, актуальная информация. Если рассуждать с точки зрения сохранения как бы основы этого распева, просто с появление многоголосия почти сразу же появились первые образцы, так называемой, гармонизации. Вот в XVII веке это русское барокко или же русский партес-стиль, там сразу же появилось постоянное многоголосие. Постоянное многоголосие — это как раз та самая гармонизация распева. То есть в одном голосе, в теноре располагался тот самый распев, и дальше автор уже остальные голоса по определенным музыкальным законам гармонию подгонял, условно говоря, и создавалось тем самым многоголосное сочинение, но в основе которой сохранялся распев. И во многом, благодаря этому, кстати, многое до нас дошло. То есть, по сути, можно сказать, что вот этот распев древний, он никуда не девался, он просто как бы подстраивался под, скажем, под исторический.

А. Пичугин

— Под существующие формы новые.

А. Сысоева

— Да, под исторические, культурные потребности, я бы сказала.

А. Пичугин

— А можно говорить о том, что композиторы, которые пишут, писали церковную музыку в XVIII — XIX веке, они в любом случае таким образом гармонизировали те исторические знаменные вещи, знаменный распев, который исконно существовал, но просто вот он трансформировался, трансформировался, трансформировался, и в итоге это пришло к музыке Чеснокова, Бортнянского? Я говорю, что у меня абсолютно дилетантский подход, я в этом не разбираюсь.

А. Сысоева

— Ну здесь оставалось, да, я бы сказала, что я каждый раз рискую сказать что-то не совсем корректно, потому что это очень сложная многоплановая история. И опять-таки, когда мы говорим, например про период господствования, например тех же итальянских композиторов в XVII веке, мы не смотрим в сторону каких-то отдаленных регионов, областей нашей страны, в которой могли оставаться вплоть до, например конца XIX века партесная традиция сохранялась. То есть опять-таки были какие-то тренды, современным языком говоря, в главных наших городах, в столице: в Москве, во Владимире, в Суздале и так далее. Но, были какие-то отдаленные места, в которых сохранялись традиции более ранние. Если мы говорим про тоже гармонизацию распева, то здесь я бы, наверное, могла это описать так, что вместе с изменениями в стиле письма, конечно же, страдал и сам распев. И когда, как ни странно, появилась потребность уже в XIX веке, скажем, к некоему упрощению, так, как все-таки классицизм, он привнес в эту концепцию такую бравурную, скажем. Форму, которая, конечно, слабо сочеталась с духом Православной Церкви. Здесь же частично пострадал и распев чаяниями того же Львова, который автор гимна «Боже царя храни». Он как бы пытался унифицировать все духовные сочинения, создал первый обиход в придворной капелле. И также как бы эти гармонизации стали упрощаться значительно. И, условно говоря, обиход, который сейчас существует — это сильно упрощенный, упрощенные распевы. И это все происходило, как ни странно, в таком вот противоречии. То есть хотели сделать.

А. Пичугин

— А обиход — это всегда одни и те же напевы или нет?

А. Сысоева

— Ну как раз-таки была попытка создать некие. Скажем, разрешенные сверху для исполнения духовные сочинения, была попытка все, скажем, классифицировать, все унифицировать .И, собственно говоря, из-за этого многое было утеряно, и многие традиции были утеряны. Хотя как бы хотели сделать, как лучше. Потому, что до того было большое нагромождение разных таких вот концертных совершенно вещей. И как бы сохранились свидетельства что приходила вся знать, потому что каждый граф, каждый крупный богатый аристократ содержал у себя обязательно хор, большой хор. Помещичьи еще в основном были. Приходила знать на службы ради того, чтобы послушать концерт. И даже не сдерживали себя, хлопали и уходили. Конечно, это никуда не годилось.

А. Пичугин

— Ну опять же, разве не так у нас сейчас происходит, когда мы приходим в консерваторию и слушаем церковную музыку. Мы же даже говорим, мне часто приходится общаться с церковными композиторами, регентами, и они говорят: «Ну вот есть произведения, которые могут исполняться за богослужением. Есть произведения, которые явно написаны для концертного исполнения, и это те же песнопения.». И долгое время даже считалось, что «Литургия» Чайковского, или «Всенощная» Рахманина, они не очень удобны, не очень подходят для богослужебного использования. Какие-то части иногда брали. Ну да, там на Большой Ордынке Чайковского служили, совершали «Всенощную» Рахманинова тоже, раз в год.

А. Сысоева

— И до сих пор.

А. Пичугин

— И до сих пор, да, это традиция храма на Ордынке в Москве. И в советские годы собиралась культурная завсегдатая Москва, завсегдатые консерватории, которые совершенно нецерковные люди, которые приходили послушать. И настоятель этого храма архиепископ Киприан (Зернов) даже специально проповеди готовил на тот случай, там глухое застойное время, чтобы люди, которые никогда не переступают порог храма, а пришли послушать музыку Чайковского и Рахманинова, могли бы как-то проникнуться еще и составляющей через проповедь. Вот это я, простите за длинное, длинную подводку к вопросу. Вы говорите, что: это никуда не годится, что там в XVIII, XIX веке люди просто приходили слушать церковную музыку, как на концерт. Ну опять же вот тоже самое у нас сейчас происходит. И это в общем нормально. Это тоже такое событие духовное.

А. Сысоева

— Ну я могу сказать, что все-таки как музыкант, я профессиональный дирижер и изучаю партитуры той же эпохи классицизма. И если честно, я как раз-таки не отношусь к тем людям, кто критикует концертный стиль по той простой и банальной причине что, если вы придете в библиотеку и откроете любой концерт, например Ведаля, вы поймете, что вы не сможете это спеть. Тем более с листа это сыграть то не с первой попытки сможете. То есть уровень развития хоровых школ, школ духовного пения, он был настолько высок, что позволял людям без вот этой многоступенчатой системы образования музыкального исполнять такие серьезные полотна. И сохранились совершенно четкие, научно доказанные цитаты итальянских мастеров, которые приезжали в Россию, которые говорили, что: у нас в Венеции так хоры не поют, как в России. Конечно же, они слышали скорее всего придворно-певческую капеллу.

А. Пичугин

— Ну или какие-то большие соборы.

А. Сысоева

— Да. Ну тем не менее просто, если судить по партитурам, которые нам доступны, уровень был необычайно велик. Но, если говорим про «Литургию» Чайковского, в этом какая-то есть злая ирония что сейчас почему-то Чайковского, ну на мой взгляд обижают, говорят.

А. Пичугин

— Я не замечал, наоборот.

А. Сысоева

— Ну имеется в виду, концертная музыка непригодна для исполнения на богослужении. Но, опять-таки, мы же понимаем, что существуют даже разные жанры духовных текстов. Есть гимны, есть более такие покаянные молитвы, такие вот больше сосредоточенные на каких-то таких серьезных, может быть даже печальных вещах, там покаянных опять-таки. И мы же не можем говорить о том, что все церковные тексты по содержанию, в том числе эмоциональному у нас одинаковые. Конечно, нет, они разные. И музыка, она же и отражает разные состояния того же религиозного, скажем, порыва человека. Мы же на Пасху наоборот хотим что-то, поднимающее дух, например услышать. Поэтому мне, кажется, это немножко односторонняя такая позиция сейчас, да и раньше тоже звучала. Мне кажется, дискуссия, она идет уже вот с XVIII века. Глинка очень много общался со святителем Игнатием о том, что: как же должна выглядеть авторская духовная музыка православная в России, чтобы не быть похожими, во-первых, на европейцев, а во-вторых, чтобы она как бы послужила своей главной цели — она служила молитве. И эту же дискуссию подхватил Петр Ильич Чайковский. И Как раз-таки его «Литургия», это была совершенно удачная попытка создать музыку, которая будет как раз-таки и способствовать достижению этих целей. То есть он хотел убрать вот это вот, скажем, чувственное человеческое и попытаться создать что-то, что будет как раз помогать молящимся в храме. И как раз-таки вот уровень вот этого обсуждения доходил до обсуждения с императором. И на самом деле это безумно интересно, потому что сейчас я не могу себе представить, чтобы вопрос сочинения духовной музыки у нас поднимался на федеральном уровне. А тогда, вот в конце XIX века это был очень острый вопрос. И как раз-таки мы готовим программу, программу, посвященную именно духовной музыке Чайковского, не только «Литургия», но и фрагменты «всенощного бдения», и 9 духовно-музыкальных сочинений. Это будет 24 июня в Москве. И мы вместе с профессором Натальей Юрьевной Плотниковой будем вместе с нашими дорогими зрителями рассуждать на тему того: чего же добился Чайковский, чего он хотел вообще, что он хотел привнести в свою духовную музыку, что ему удалось сделать, как это происходило, с какими трудностями он сталкивался. А трудности у него были невероятные. Его «Литургия» стала предметом очень больших споров, и практически его запретили исполнять. Ведь при жизни его «Литургия», она 1 раз прозвучала, и потом уже звучала только после смерти Петра Ильича.

А. Пичугин

— Я напомню, что в гостях у Светлого радио сегодня Анастасия Сысоева, художественный руководитель ансамбля русского духовного многоголосья «Антик». Ну, зато мы «Литургию» Чайковского сейчас слышим и в храмах. Ну частично. Там скорее репертуар-то подбирается некоторыми регентами на каждую службу отдельно. И можем целиком послушать в концертном варианте, и целиком в некоторых храмах, в том числе на Ордынке в Москве. Еще раз напомните, вы начали говорить про концерт 24 июня.

А. Сысоева

— Да, 24 июня в 19:00.

А. Пичугин

— А где?

А. Сысоева

— Государственная научно-педагогическая библиотека имени Ушинского. Это метро Третьяковское. Прямо за Третьяковской галереей.

А. Пичугин

— Удобно тем, кто в Москве живет, в центре, удобно добраться.

А. Сысоева

— Прекрасный особняк Демидовых.

А. Пичугин

— Вы уже не в первый раз там выступаете?

А. Сысоева

— Да, это наше любимое место. Мы и там репетируем, и призываем вас приходить на концерты этой библиотеки, потому что в данный момент она находится в достаточно плачевном состоянии, и как раз ваш приход на концерт позволяет немножечко улучшать состояние, позволяет большему количеству людей узнавать вообще об этом месте. Потому, что директор библиотеки Виталий Юрьевич сурвилло, замечательный человек, большой альтруист вообще и помогает очень многим, он сталкивается сейчас с большими трудностями. Именно вот в аварийном практически состоянии библиотеки эта трудность заключается. Поэтому приходить на наши концерты не только интересно, здорово и приятно , а это еще и, хоть и пассивная, но тем не менее помощь и библиотеке самой.

А. Пичугин

— Да, конечно, это важно. И, тем более что сейчас, с одной стороны, библиотекам в Москве уделяется больше внимание. Они не только библиотеки, они фактически такие культурные центры. Но, с другой стороны, есть старые библиотеки, для которых такая помощь и поддержка, она всегда актуальна. Это вот и библиотека Ушинского, и Пушкинская библиотека в Москве на Бауманской, и некоторые другие старинные библиотеки. Пушкинская — это вообще одна из старинных библиотек Москвы. А как вы подбираете репертуар? То есть что лежит в основе подбора репертуара у ансамбля «Антик»?

А. Сысоева

— Мы в основном следуем простой системе. Мы выбираем определенный этап , определенную эпоху, стиль и ищем наиболее интересные любопытные партитуры. Где-то мы берем очень известные и интерпретируем по-своему; где-то мы берем абсолютно неизвестные вещи и открываем их, спустя несколько веков забвения зрителям; где-то нам помогает музыковед, а где-то мы сами находим. Есть у нас отдельные проекты, посвященные, например Шаляпину. И здесь мы собирали партитуры буквально по записям, записывали ноты по тем аудио, которые сохранились. И бывает, что мы делаем такую, в хронологическом примерно порядке собираем некоторые партитуры. И это происходит как раз на наших поездках, летних экспедициях по заброшенным храмам, потому что мне любопытно. Обычно мы ездим не таким большим составом, как мы выступаем в Москве, и обычно концерт веду уже я сама. И мне самой интересно рассказать жителям о том, как возникла авторская духовная музыка, как она развивалась, как она возродилась, спустя 70 лет советской власти. Потому, что это тоже все очень любопытно. И на самом деле рассказывать об этом я могу бесконечно. Так что и такие проекты у нас есть. И вот как раз-таки в июне у нас очень любопытный концерт, посвященный именно Чайковскому. Здесь, получается, уже немножко отходим от наших привычных программ, например «русское барокко», «русский классицизм» конец XIX — начало XX века — наш расцвет, на самом деле русской духовной музыки авторской. Но, в данный момент мы фокусируем свое внимание именно на летних поездках наших.

А. Пичугин

— Мы в прошлый раз встречались уже где-то глубокой осенью и говорили про ваши поездки, и про то, как ансамбль «Антик» связан с возрождением храмов. Тем более что сегодня мы этот разговор продолжаем в связи с тем, что у вас проект-марафон «Спой и сохрани». Что за поездки, что за экспедиции?

А. Сысоева

— С поездок, на самом деле, начались мы сами, потому что первый импульс, который нас собрал почти 3 года назад — это была поездка в Варварино, это у Подольска как раз-таки, было вообще в конце ноября. Мы просто решили съездить записать несколько роликов с пением духовной музыки в поддержку храма.

А. Пичугин

— Когда это было, еще раз?

А. Сысоева

— Ноябрь 23-го года.

А. Пичугин

— А, ну это относительно недавно.

А. Сысоева

— Ну да. И с тех пор мы просто решили друг с другом продолжить общение, в том числе и творческое. И затем мы стали расширять географию наших поездок просто в качестве, скажем, информационной поддержки объектов, потому что у настоятелей, которых ставят на вот эти руинированные, как правило, объекты, совершенно нет никаких ресурсов и возможностей даже просто о себе громко заявить. У многих нет возможностей создать социальные сети, потому что они заняты буквально самыми простыми вещами, условно говоря: починить забор. Это реальные факты. То есть это та реальность, которая ждет настоятеля.

А. Пичугин

— ну это, конечно, естественно.

А. Сысоева

— И почти все им приходится делать своими руками. И, конечно, им абсолютно не до поиска какой-то большой аудитории. А здесь появляемся мы, и через наше искусство мы привлекаем гораздо больше людей, чем просто на теме сохранения храмов.

А. Пичугин

— А как люди приходят? То есть вы через социальные сети, через свои каналы собираете аудиторию. Или там афиша делается? Как это вот собираются люди в поддержку конкретного храма?

А. Сысоева

— Раньше, как мы делали? Мы ездили, значит, анонсировали поездку, ездили в какой-нибудь определенный храм. После этого мы монтировали ролики, выкладывали с какой-то частотой и каждый раз указывали реквизиты храмов. Потому, что мы думали, что так будет логичней всего. Ну это как бы самый понятный путь. Но, затем мы поняли, что наша целевая аудитория — все-таки это ценители русской духовной музыки. И тогда совершенно естественным образом как раз возник наш проект-марафон, который как раз-таки прошлым летом мы впервые запустили. Во-первых, мы стали ездить в рамках этого марафона, Во-вторых, мы позволили заняться тем же самым, предложили скорее заняться тем же самым, то есть исполнением концертов и записей в заброшенных храмах другим музыкантам — хранителям храмов в разных регионах России. А мы на тот момент уже обросли некоторой аудиторией, некоторыми партнерствами, в том числе в СМИ, в медиа, что позволяет нам вот этот ресурс направлять дополнительно вот в разные храмы. И это, на мой взгляд очень удачно, и это дает какой-то шанс регионам, которые отдаленные, куда очень сложно попасть, у которых проблемы, например есть административные. Потому, что по опыту у таких храмов, у таких настоятелей, или даже они могут быть не на балансе епархии, эти храмы заброшенные, а есть просто люди неравнодушные, которые своими силами начинают заниматься объектом, они в первую очередь сталкиваются с административными проблемами. И как раз-таки наша помощь, она информационная и культурная в какой-то степени, она позволяет большему количеству людей узнать о том, что такой храм есть, существует. Что есть люди, которые им занимаются. И в какой-то степени это помогает именно с поиском людей, которые знают, как помочь вот административно, организационно. Как раз-таки это, на мой взгляд иногда намного важнее, чем просто собрать деньги. Потому, что вопрос: куда эти деньги направить — это сложный вопрос и специфически узкий. Нужен специалист. Как раз-таки наши партнеры — это фонд «Белый ирис», это проект «Консервация», это центр «Сельская церковь». И потихонечку к нам присоединяются и организации из каких-то более отдаленных регионов. Они — как раз-таки люди с большим-большим опытом. И как правильно сказала Анастасия Дармограй, координатор проекта «Консервация» о марафоне: это то, что благодаря такому марафону вот такие организации видят новые объекты и уже, как минимум, вносят их в свои какие-то планы дальнейшие. В тоже самое время, как музыкант, чем музыкантам, на мой взгляд, очень полезен этот проект? Иногда, иногда исполнителям как будто не хватает каких-то новых смыслов в их деятельности. Не только концертная чтоб она была, а чтобы было какое-то внутреннее ощущение, скажем, полезности своей. И, когда я езжу со своими профессиональными музыкантами, многие ездят, например в поездку впервые куда-нибудь в отдаленную там Тверскую область, например, многие возвращаются с этих поездок совершенно обновленными, другими людьми, потому что, когда ты поешь в, условно, шикарном большом зале консерватории, когда ты поешь под свет софитов и прочие прекрасные вещи, это все, конечно, прекрасная сцена, это прекрасные вещи. Но, когда ты оказываешься в заброшенном, оставленном людьми, пострадавшем храме с такими фрагментами росписей, с растущими на крыше деревьями, и ты поешь внутри такого удивительного места, твое пение как будто бы получает новое какое-то, новую жизнь. И ты действительно в этом моменте получаешь какое-то, какое-то особенное чувство появляется причастности.

А. Пичугин

— Напомню, что в гостях у Светлого радио сегодня Анастасия Сысоева, художественный руководитель ансамбля русского духовного многоголосья «Антик». И мы говорим об ансамбле, о его миссии и о замечательном проекте, который называется «Спой и сохрани». Это проект-марафон, который вот проходит в теплое время года, я правильно понимаю, этим летом ваши поездки в разные храмы. Об этом мы продолжим говорить буквально через минуту. Никуда не уходите.

А. Пичугин

— Возвращаемся в студию Светлого радио. Напомню, что в гостях у нас сегодня Анастасия Сысоева, художественный руководитель ансамбля русского духовного многоголосья «Антик». Проект-марафон «Спой и сохрани», который помогает разрушенным храмам. Вот давайте сразу, у вас же из вашего релиза статистика, она неутешительна. По данным всероссийского общества охраны памятников истории и культуры (ВООПИК) за последние 10 лет в нашей стране погибло более 2500 памятников. Ежегодная утрата составляет 150 — 200. Если говорить о храмах, то они тоже погибают, и тут не надо себя тешить иллюзиями, что все у нас там хорошо восстанавливается, что, если где-то у нас строятся храмы, это не значит, что они при этом где-то не погибают. Иначе бы мы здесь не собирались и так подробно о сохранении наследия часто не говорили. А как вы находите те храмы, в которые приезжаете? Открываете карту, портал с церковной архитектурой? Это же тоже целая работа — найти место, куда надо поехать.

А. Сысоева

— Есть народный сайт, называется Соборы.ру.

А. Пичугин

— Да, да, да, мы часто о нем говорим.

А. Сысоева

— Это как самый-самый простой путь. Если, допустим, наши дорогие слушатели, кто-то захочет поучаствовать в марафоне, открывайте, выбирайте ваш регион, например и смотрите, что есть интересного для вас. Но, мы, как правило, все-таки приезжаем в храмы, которые подведомственные организациям, с которыми мы сотрудничаем. И это и проще, и безопаснее во многом. И приезжаем мы вместе с волонтерами, которые, например работают над консервацией объекта. То есть обычно нам предлагают храмы либо «Белый ирис», либо «Консервация». А дальше уже мы выбираем, куда мы хотим поехать. В какой-то период времени куда-то мы возвращаемся вновь. Например, я с супругом съездила зимой на рождественскую службу, решила спеть в селе Степурин, Тверской области, потому что мне.

А. Пичугин

— На самой службе, да?

А. Сысоева

— Да. Потому, что мне как-то обидно за то, что у священников, как правило, и хора никакого нет, есть какая-нибудь тетушка, которая, скажем, стоически самостоятельно как-то поет, вообще далеко не всегда с музыкальным образованием, самоучки, как правило. И мы пришли, приехали, решили приехать и подарить праздник и настоятелю, и приходу, хоть и малочисленному. Было очень интересно. То есть я, конечно, профессиональный музыкант и отношусь к своим как раз-таки певцам-профессионалам.

А. Пичугин

— А много вас?

А. Сысоева

— Нас 16 человек концертный состав.

А. Пичуги

— Большой. А выездной?

А. Сысоева

— Выездной, ну от 8 человек.

А. Пичугин

— Ну разные, кто-то поехал, то-то не поехал, кто-то смог — не смог, но это из 16 человек?

А. Сысоева

— Ну обычно мы собираем по возможности. Потому, что наши дорогие подписчики, они оставляют нам донаты на поездки, и у нас появляется возможность выезжать. Потому, что все-таки профессионалы должны получать деньги за то, что они делают. И, как правило, у нас много неравнодушных подписчиков, которые позволяют нам собрать небольшую сумму, которая покрывает некоторые расходы.

А. Пичугин

— Подписка в вашем сообществе в ВК?

А. Сысоева

— Да, у нас есть сообщество «В контакте» «Ансамбль „Антик“». Так что подписывайтесь, поддерживайте нас, и мы сможем гораздо чаще выезжать на объекты. И как раз-таки обычно я считаю, что бесплатно у нас, конечно, есть артисты, которые готовы бесплатно петь и даже деньги свои отдать, но я все равно считаю, что люди должны хоть что-то получать за свой труд.

А. Пичугин

— Ну это именно поддержка со стороны людей. Вот тут важно, что.

А. Сысоева

— Да. То есть такая система, что поддерживают нас те, кто горит, кому нравится то, что мы делаем.

А. Пичугин

— И поддерживает и вас, и тот храм, в поддержку которого вы выступаете.

А. Сысоева

— А мы да, мы даем информационную поддержку. Но, если говорить о цифрах, в нашем марафоне, вам нужно обязательно заглянуть в социальной сети «В контакте» на страницу марафона «Спой и сохрани», и вы увидите, какое количество видео прислали в прошлом году. Это 36 храмов из десяток, где-то десяток областей, 18 областей нашей страны за только первый год существования марафона. И некоторые видеозаписи собрали около 7000, 7500 просмотров. Здесь важное уточнение: да, конечно, в рамках социальной сети «В контакте» это может звучать не так эффектно, но вы должны понять, что эти 7000 просмотров настоящей целевой аудитории проекта. Это хранители храмов, люди, неравнодушные к церквям. Это живые просмотры живых людей, активных. Очень много репостов видео. Очень много лайков, комментариев. Так, как в процессе уже задействованы разные организации: и местные организации, и вот хоровые коллективы, клиросы храмов задействованы, и, естественно, все друг другу рассказывают о том, что вот они поучаствовали в марафоне. И сразу можно наблюдать о том, что охваты именно в контексте какого-то определенного храма, они очень сильно растут.

А. Пичугин

— А как вы вообще заинтересовались этой историей? Почему? Вот вы — профессиональный музыкант, можно было спокойно заниматься хором, заниматься тем, что нравится. Хорошо, там петь в храме. Ну почему вы связали свою жизнь, свое творчество с таким сложным проектом, как пение в поддержку в разрушающихся храмах?

А. Сысоева

— Это, наверное, от избытка чувств, от избытка любви к истории нашей страны, от избытка любви к русской духовной музыке. Очень органично все это как-то случилось внутри меня.

А. Пичугин

— Ну правильно, любовь к русской музыке, восстановленные храмы. Особенно вы занимаетесь многоголосием. Казалось бы, восстановленные соборы: Исаакиевский собор, там Казанский собор в Петербурге. А тут бурьян, грязь, заросшие дороги, заросшие руины.

А. Сысоева

— Ну у меня с детства вообще какая-то, если честно, есть страсть ко всему старинному. Я мечтала стать археологом и пойти на исторический факультет, как мои старшие братья. Но, я связала свою жизнь с музыкой. И, наверное, еще какая-то вот эта детская моя часть, она нашла такой интересный путь. Но, и я чувствовала, и осознавала, что для музыкальных и культурных в целом проектов не хватает зачастую какой-то миссии, какого-то социального высказывания. Есть музыканты с социальным высказыванием. Есть музыканты, которые много выступают в хосписах , которые, например говорят об экологии, говорят о каких-то других нехороших процессах, которые существуют в мире. И здесь все как будто бы сложилось воедино: любовь к старине, любовь к старинной архитектуре, любовь к какой-то даже дикой, заброшенной архитектуре в том числе, потому что это, конечно, безумно все интересно. На мой взгляд гораздо интересней увидеть что-то, еще не тронутое рукою реставратора, чем, скажем, выхолощенное такое все, уже покрашенное, приведенное в надлежащий вид.

А. Пичугин

— Я согласен. Мне тоже всегда казалось в этом что-то подлинное и настоящее. Но, сейчас это количество таких памятников вокруг меня растет, а состояние их с каждым годом ухудшается. И постепенно приходит осознание, наверное, у вас тоже, потому что вы занимаетесь этим проектом , что, конечно, здесь необходимо что-то делать, что можно консервировать, спасать, где-то реставрировать. Я уже ни раз говорил, что я несколько заброшенных храмов, которые наблюдаю постоянно на протяжении пары десятилетий. И вроде бы, так, как ты их видишь постоянно, ты катастрофических утрат не замечаешь, все вроде бы также, как и было, если там уж, я не знаю, барабан не отвалился, не рухнул. А если того не произошло, то вроде все также, как и 20 лет назад. Но, если взять две фотографии: 2005-го и 25-го года, ты видишь, что этого уже нет, этого нет, а росписи так вообще полностью исчезли. Хотя вот в моменте ты этого не замечаешь.

А. Сысоева

— Конечно. На самом деле с катастрофической скоростью происходит разрушение храмов. И происходит это зачастую, даже здесь возьму смелость на себя порассуждать на эту тему, не только из-за, скажем, наших погодных условий, иногда просто не кошенная трава, не кошенная, неубранная растительность разрушает. И многие люди, именно хранители храмов, ну для меня они просто невероятные герои, приезжают и своими силами косят траву, убирают мусор, И это уже в большой степени предотвращает дальнейшие разрушения. То есть, наверное, существует некий стереотип, что, во-первых, кто-то богатый и знаменитый, наделенный властью и ресурсами должен все эти храмы восстанавливать. Но, зачастую их восстановление лежит на плечах простых людей. Поэтому мне кажется, что через музыку, через искусство, через объединение людей в разных регионах под одним хештегом #Спой и сохрани, создает такую звучащую карту России. М все-таки получается так, что каждый участник марафона становится инфльюэнсером своего региона. И может не косить траву, может не приезжать на субботники, но вот это участие: приятное, культурное, с музицированием любимой духовной музыки может принести огромную пользу. Собственно говоря, там как раз и в прошлом году нам прислали, 36 участников прислали нам свои видеозаписи на фоне храмов, внутри храмов. Здесь очень важную тему хочу вам озвучить. Если вы не понимаете в каком состоянии находится объект, если у вас нет никаких специалистов, которые бы сказали о том, что входить в храм безопасно, ни в коем случае не рекомендую петь внутри.

А. Пичугин

— Вы опередили мой вопрос. Просто хотел у вас спросить: как вы это делаете, исходя из состояния объекта? Потому, что любая охрана памятников априори, даже если это безопасно, будет говорить о том, что: на всякий случай лучше там лишний раз не ходить.

А. Сысоева

— Да, мы самостоятельно берем все риски на себя, когда приезжаем в храмы. И мы приезжаем в храмы, которые уже, как правило, либо в стадии консервации, подготовки, либо уже они уже законсервированы, либо только проходят процесс. И все равно как бы мы берем все риски на себя. А вам я ни в коем случае не рекомендую заниматься подобным. Хотя и в целом какого-то губительного влияния голос человеческий на здание не может производить, но здесь уже даже простой человеческий голос или шаг, если здание в хрупком состоянии, может вызвать обрушение. Поэтому я вам ни в коем случае не рекомендую заходить внутрь, если нет стопроцентной уверенности в безопасности.

А. Пичугин

— Анастасия Сысоева, художественный руководитель ансамбля «Антик», ансамбля русского духовного многоголосья в нашей студии. А как вы подбираете репертуар, исходя из архитектуры храма, исходя из места? Это делается в Москве? Как выглядит ваша подготовка к поездке?

А. Сысоева

— Ну у нас очень широкий репертуар, наверное, уже около 150 сочинений. Потому, что я немножко сумасшедший руководитель, и мне очень быстро надоедает программа, которую мы спели в прошлый раз. Поэтому я ее обновляю, или у меня появляется идея нового проекта. Поэтому музыки у нас в работе очень много. И в целом мы просто смотрим, во-первых, что у нас, на сколько далеко храм находится, каким свободным временем мы обладаем в этот день. Если у нас есть много свободного времени, это будет какой-то полноценный концерт. Если у нас времени мало, мы можем записать просто видеоролик профессионально с каким-то одним сочинением, как это было, например под Суздалем, в Гиболе мы записали «Трисвятое» Татьяны Яшвили. И это было одно сочинение. Здесь влияют много факторов, но полюбился больше всего формат и мне, и всем остальным, это, конечно такой вот ликбез по тому, как развивалась русская духовная музыка вот с XVII века до наших дней. И здесь мы просто варьируем произведения разные. Где-то мы споем, например Рахманинова, где-то мы споем Чеснокова, где-то мы споем Титова. Но, по одному — по два произведения за стиль, за эпоху обязательно покажем.

А. Пичугин

— А какие у вас любимые композиторы церковные? И можно ли вообще так вопрос ставить?

А. Сысоева

— Ну конечно, у меня есть любимые композиторы. Здесь бы я, наверно, назвала Василия Титова, как ни странно, потому что очень много с ним я работаю, и меня подкупает то, что он пока что ни столь популярен, как все остальные прекрасные наши композиторы: тот же Бортнянский, Березовский, тот же Чайковский. Они все всемирно известные. А вот Василий Титов — это.

А. Пичугин

— Он ранний композитор партеса.

А. Сысоева

— Да. Но, при этом он был невероятно популярен. У него по некоторым данным, там Наталья Юрьевна недавно опубликовала и выпустила в печать антологию как раз-таки по русскому барокко по Титову. И она узнала о том, что у Титова было 2 дома в Москве. И дома соседствовали с разными знаменитыми графами. То есть можно смело судить о том, что композитор был не просто популярен, но и богат, востребован. Он был невероятно плодовит, и все больше и больше партитур собирается по архивам. То есть еще неизвестно сколько мы откроем музыки его.

А. Пичугин

— То есть она, эта музыка где-то в архивах, но плодотворная работа позволяет ее доставать.

А. Сысоева

— Да, это, кстати, очень специфический труд, потому что партесное пение — это именно, ну партес — это партия — это пение по нотам, которые печатались, ну точнее они вручную писались по партиям. То есть каждый голос, у него была только его партия. Ну как в оркестре, кто когда-нибудь знает, или видел, как играет оркестр.

А. Пичугин

— Ну вот, наверно, не все знают.

А. Сысоева

— То есть каждый инструмент, ему пишут только его партию.

А. Пичугин

— У скрипача есть, у альтиста есть ноты под его партию.

А. Сысоева

— Да, да. А у симфонического дирижера как раз-таки партитура со всеми, чтобы он видел вступление каждого инструмента. Здесь тоже самое было. При чем партиями записывали вплоть до революции. Но, опять-таки партесный стиль не равно все ноты, записанные таким образом. То есть партесный стиль — это строго XVII- первая половина XVIII века, это определенные стилистические признаки. И многие ошибочно называют партесом вообще все многоголосье. Это в корне неправильное утверждение.

А. Пичугин

— А если современный церковный композитор будет писать на этих условиях, это будет партес, или это будет какой-то неопартес, как это правильно назвать?

А. Сысоева

— Ну это стилизация. Я, конечно, сомневаюсь, что кто-то захочет или когда-нибудь вдохновится. Но, если вдохновиться, это будет, наверное, любопытный опыт.

А. Пичугин

— Да, то есть никто из современных композиторов так не делает?

А. Сысоева

— Нет. Но, опять-таки это очень-очень будет интересно. Потому, что музыка сложная, очень сложная. Она зубодробительная. В ней очень много полифонии, когда не все голоса вместе звучат, когда каждый голос имеет свою линию, и получается такой очень интересный узор. И, кстати говоря, про архитектуру, про храмы и про духовную музыку, вдохновляет меня то, что как раз-таки стили архитектурные и стили русской духовной музыки во многом близки. Скажем, как иллюстративно, как рисунок, если взять партесный концерт XVIIвека, он очень близок и к росписям аналогичного периода, и к лепнине. Это очень на самом деле иллюстративно: когда слушаешь эту музыку, погружаешься. И особенно, если оказаться в этот момент в контексте, вот под сводами того же стиля, получается очень классная синергия. У нас как раз такой был проект: мы пели концерт русского барокко, мы его повторяли в храме Климента в Замоскворечье. И там же замечательный барочный вот этот высоченный иконостас.

А. Пичугин

— Да, там все приведено к единому стилю. Очень хорошая, грамотная реставрация.

А. Сысоева

— Да. И это звучало супер органично и действительно создавала некие незабываемые эффекты для зрителей, для нас, исполнителей.

А. Пичугин

— Это был концерт или это была служба?

А. Сысоева

— Это был концерт. И мне, кажется, таких концертов должно быть все больше и больше, потому что такие проекты, они, они дают очень глубокие ощущения и глубокое погружение в эпоху.

А. Пичугин

— А если, то есть вы согласны с утверждением, оно существует, что музыка, церковная музыка должна соответствовать архитектурному стилю? Если это храм XII века, то там не должно быть многоголосья, а если это храм XVIII века, то там неуместно знаменное пение.

А. Сысоева

— Ну мне кажется, это какое-то лишнее ограничение. И у меня такое мнение что звучать должно все. Потому, что церковная традиция, она и за всю историю в принципе существования очень часто изымала из себя некие стили и эпохи, потом возвращала, потом снова отказывалась, как сейчас. Но, мне кажется, должно быть разное. Ведь эти же авторы, тот же Ведаль, он был невероятно религиозен. Он был, по свидетельствам его ученика Турчанинова, прям молитвенник большой.

А. Пичугин

— А, кстати, это интересный разговор, что далеко не все церковные композиторы, вернее композиторы, писавшие церковную музыку, сами были религиозные люди.

А. Сысоева

— Ну здесь спорный момент, я не могу браться утверждать, потому что мы, во-первых, сколько прошло веков. Во-вторых, у композиторов церковных не так много воспоминаний или каких-то документальных свидетельств, которые бы давали нам какое-то представление о них, как о личностях. Поэтому здесь, мне кажется, вот где-то это немножко притянуто: вот он был не очень верующий. Мне кажется, вот Бортнянский был вполне себе религиозным.

А. Пичугин

— Ну Бортнянский да. Про Бортнянского как-то и нечего сказать.

А. Сысоева

— Про Березовского мы знаем тоже крайне мало, и очень много слухов разных, очень много неподтвержденных легенд, которые есть вокруг церковных композиторов. В любом случае, создавая духовную музыку, мне кажется, нужно какое-то пространство оставлять для божий благодати. Мне кажется. И даже, когда эта был какой-то стиль, который, допустим современному слушателю кажется несочетающимся с церковным стилем, мне кажется, все-таки, как минимум, об этом говорит то, что в репертуарах наших прочно-прочно и ирмосы Ведаля, и Бортнянского концерты, и какие-то песнопения отдельные, изменяемые с праздничного круга до сих пор мы исполняем. Даже того же Дилецкого иногда исполняют, «Песнь херувимская» Дилецкого, ее часто поют, даже не задумываясь, какого она века. Сарти очень часто исполняют. Это же вообще итальянец. Казалось бы.

А. Пичугин

— Я «Херувимскую» Баха слышал.

А. Сысоева

— А я знаю, что есть «Херувимская» на «Ave verum» Моцарта. И ведь поют. И она звучит при этом, она звучит так, как будто Моцарт изначально писал не «Ave verum », а «Иже херувимы». Поэтому.

А. Пичугин

— Да, да, да. И логично, что, если есть любимые композиторы, то есть и любимые гибнущие памятники, куда вы возвращаетесь, или куда стремитесь вернуться, и за судьбу которых вы особенно пристально следите.

А. Сысоева

— Да. И я безумно рада, что наш самый любимый храм — это храм Богоявления в селе Еськи Бежецкого района Тверской области.

А. Пичугин

— Надо туда приехать.

А. Сысоева

— Обязательно, обязательно туда надо съездить, обязательно. Это какие-то невероятные впечатления. Как говорится: здесь Русью пахнет, в прямом смысле. Очень радуюсь, что сейчас занимаются там кровлей. Мы туда обязательно съездим этим летом. Хотя бы туда мы съездим. Но, это самая, собственно говоря, ресурсно-затратная поездка, потому что от Москвы ехать около 4-х часов.

А. Пичугин

— Хотя это Тверская область, в общем соседний с Москвой регион.

А. Сысоева

— Да, но это отдаленная часть Тверской области. То есть ехать довольно тяжело туда.

А. Пичугин

— Ну места очень красивые. Я каждый раз, когда у нас в студии всплывает это название, я каждый раз открываю, и вот этот вид храма на фоне большого озера и такой, уже слегка, знаете, северной природы очень впечатляет. И село Еськи, знаете, если вы не слышали нашу программу с Инной Лобачевой, которая представляла свой фильм про Еськи и про 3 грани истории этого храма: это протопресвитер Матвей (Константиновский), духовник Гоголя, который там служил; это и замечательный иконописец Тыранов; и это Алексей Балабанов, который в Еськах снимал свой последний фильм. Поклонники Балобанова наверняка, там большинство уже побывали. Прекрасное место. Фотографии фантастические. И озеро Верестово, Верестово озеро там рядом. Ну это Бежецк, знаете, это вот север, вот северо-восток Тверской области. Тверская область огромная. Лаже если посмотреть на карту, это не очень далеко от Москвы и не очень далеко от Твери. Тем более, что многие, там известные москвичам, места гораздо севернее, туда идут дороги. Ну вот чтобы в село Еськи приехать, это надо доехать сначала до Твери, потом добраться до Бежецка, и уже от Бежецка вроде бы и недалеко, но тоже надо как-то доехать. Там прямых дорог туда нет. Ну тем, наверное, интересно, что не так просто туда добраться. Если бы это было, как с храмом Покрова на Нерли: доехал до Боголюбова и идешь пешочком через красивую пойму. А до таких мест надо добираться. Но, это заповедность и эта сложность их еще и сохраняет, я так думаю. Спасибо вам большое. Мы еще обязательно с Анастасией Сысоевой и с ансамблем «Антик» встретимся. А сегодня мы говорили про творчество ансамбля, про проект замечательный, который, вот наступило теплое время года и проект возвращается, проект-марафон «Спой и сохрани». Ансамбль «Антик» поет в поддержку разрушающихся, погибающих и восстанавливаемых храмов. Деятельность всю можно отслеживать в группе ансамбля «В контакте»«. И я напомню, что есть неутешительная статистика: что по данным ВООПИК — общества охраны памятников за последние 10 лет, представьте, сейчас 26-й год, 10 лет назад был 16-й, совсем вроде недавно, по крайней мере в моем ощущении время прошло, вот раз и прошло, за это время в России погибло более 2500 памятников архитектуры. Ежегодно утрата составляет 150 — 200. Это чудовищные цифры. И надо что-то с этим делать. Ну мы со своей стороны пытаемся как-то привлечь к этому внимание. Прощаемся с Анастасией Сысоевой, с вами. Но, о сохранении наследия мы обязательно будем говорить подробно и дальше. Всего хорошего.

А. Сысоева

— До свидания. Присылайте видео.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «История появления библейских заповедей». Священник Антоний Лакирев
• «Тревоги за детей». Евгения Ульева
• «Судьба Марины Цветаевой». Анастасия Чернова

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов