Поделиться
Говоря о свой жизни, Борис Пастернак обязательно вспоминал родителей. «Многим, если не всем, обязан отцу - академику живописи и матери - превосходной пианистке», - писал поэт. Леонид Осипович и Розалия Исидоровны были добрейшими, преданными друг другу людьми.
Одесситы Леонид Пастернак и Роза Кауфман познакомились в 1885-ом году. Леониду исполнилось тогда 23 года. За его плечами были юридический факультет новороссийского университета и мюнхенская Королевская академия художеств. 18-летняя Роза – выпускница венской консерватории и знаменитая пианистка к этому времени уже объездила с гастролями многие европейские страны. Познакомившись на вечере артистической одесской молодёжи, Леонид и Роза поняли, что любят друг друга
Правда, голубоглазый красавец долго не решался сделать любимой девушке предложение. Он понимал, что ему - начинающему художнику, будет трудно содержать семью. Но сама жизнь подала Пастернаку добрый знак. Леонид написал картину «Вести с родины» и её купил Павел Третьяков. Получив очень большой гонорар Леонид тут же предложил Розе руку и сердце.
Обвенчавшись, Пастернаки решили переехать в Москву. И как ни тревожно было Розе покидать родную Одессу, она понимала: мужу необходимо перебраться в столичный город, как можно больше работать, общаться с коллегами. А огонь в семейном очаге можно поддерживать где угодно. Так что Роза готовилась к переезду, нисколько не заботясь о своей карьере, тем более, что врачи настоятельно советовали ей прервать концертную деятельность из-за слабого здоровья.
Первые годы в Москве дались супругам непросто. Огромной радостью стало рождение сыновей: Бориса и Александра. Угнетало только безденежье. Леонид крутился, как белка в колесе, чтобы заработать. В своих воспоминаниях о родителях Борис Пастернак писал: «Он - художник и глава семьи, она становится двигателем и душой семьи». Роза превратила свой дом в культурный центр, где собирались люди искусства и давала семейные концерты. Эти музыкальные вечера очень помогли продвижению Леонида. Ведь пока Роза играла на рояле, он рисовал гостей. Серия портретов Толстого, Скрябина, Рахманинова принесла Пастернаку настоящую славу.
Роза никогда не жалела о том, что, выбирая между призванием и семьёй, благополучие мужа и детей поставила на первое место. Да и о чём жалеть, когда взамен были получены любовь супруга, чудесные сыновья и дочери. Правда, одна попытка вернуться на сцену у Розы всё-таки была. Но прямо во время концерта ей сообщили, что Боря и Шура внезапно заболели – у них неожиданно поднялась температура. Мать, едва окончив своё выступление, бросилась домой. Роза молила Бога о том, чтобы дети поправились. Дала обет, что, если всё обойдётся, она навсегда оставит сцену. И слово своё сдержала.
Сыновей и дочерей Пастернаки воспитывали отнюдь не белоручками, это при том, что в доме была прислуга – со временем Леонид Осипович стал известным и обеспеченным художником. Мама рано научила детей грамоте и дома бережно хранились их первые письма к отцу, который часто уезжал в Петербург и был счастлив, получая их каракули, например, такие строки младшего сына: «Дорогой папуничка я был хорош любящий тебя Шура».
Леонид Осипович и Розалия Исидоровна поддерживали все увлечения детей, будь то поэзия, рисование или музыка. Сыновья и дочери искали себя в творчестве, и родители всерьёз относились к этим поискам своего места в жизни. «Союз живописи с музыкой», как Борис Пастернак называл брак отца и матери, дал превосходные результаты. Дети - все четверо - стали знаменитыми. Борис, Лидия и Жозефина - поэтами, Александр - архитектором.
В 1921-ом году Леонид Осипович уехал с женой и дочерями в Мюнхен: главе семьи нужно было сделать операцию. Домой им вернуться больше не пришлось, в Германии Пастернаку предложили работу. В 30-ых годах супруги, спасаясь от нацистов, перебралась в Англию, где уже жили дочери. Сыновья остались в России. Розалии Исидоровны не стало за два дня до начала Второй мировой войны. Леонид Осипович умер через несколько дней после Победы. И все шесть лет, проведённых без жены, он вспоминал свою жизнь, считая почти безоблачной её профессиональную составляющую и абсолютно счастливой - семейную.
Псалом 136. Богослужебные чтения
Поделиться
В жизни всякого из нас бывают такие моменты, когда внутри горе, ощущение потери или просто усталость, а окружающие ждут от тебя веселья и радости. Начальник ждёт, что ты будешь бодрым и креативным. Друзья зовут развлекаться. Родственники говорят: «Не кисни, улыбнись, всё нормально». И даже батюшка в Церкви напоминает: «не унывай, ведь сам апостол Павел говорил „всегда радуйтесь“». Но ты всем сердцем чувствуешь, что если сейчас будешь изображать радость, то предашь что-то очень важное внутри себя. Псалом 136-й, который звучит сегодня за богослужением в православных храмах, — это яркий пример того, что делать в подобной ситуации.
Псалом 136.
[Давида.]
1 При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе;
2 на вербах, посреди его, повесили мы наши арфы.
3 Там пленившие нас требовали от нас слов песней, и притеснители наши — веселья: «пропойте нам из песней Сионских».
4 Как нам петь песнь Господню на земле чужой?
5 Если я забуду тебя, Иерусалим, — забудь меня десница моя;
6 прилипни язык мой к гортани моей, если не буду помнить тебя, если не поставлю Иерусалима во главе веселия моего.
7 Припомни, Господи, сынам Едомовым день Иерусалима, когда они говорили: «разрушайте, разрушайте до основания его».
8 Дочь Вавилона, опустошительница! блажен, кто воздаст тебе за то, что ты сделала нам!
9 Блажен, кто возьмёт и разобьёт младенцев твоих о камень!
Только что прозвучавший псалом — это плач. Иерусалим разорён, храм уничтожен, людей увели в Вавилонский плен. Они сидят у рек Вавилона и плачут. А захватчики, их новые господа, говорят им: «Спойте нам что-нибудь весёлое из ваших песен». Даже если это сказано без угрозы, спокойно и вежливо, это издевательство. А потому и отвечает псалмопевец: «Как нам петь песни Господа на чужой стороне?» Он не говорит, что Бог оставил их и теперь они не будут Его славить. Он говорит, что есть вещи, которые нельзя делать по заказу. Нельзя смеяться, когда больно. Нельзя делать своё сокровенное развлечением для чужих. Поэтому евреи молчат. Как говорится в псалме, они вешают свои арфы на ветки вербы. И это не слабость и не бунт. Это единственный достойный ответ.
Решение проблемы не в том, чтобы поднять восстание и начать мстить. И не в том, чтобы заставить себя улыбаться и угодничать. Автор псалма предлагает иной выход. «Если я забуду тебя, Иерусалим, пусть отсохнет моя правая рука», — говорит он. Он предлагает обратиться к памяти. Предлагает погрузиться в своё сердце и побыть там со своей болью, отдать её Богу. Даже если это молчание неудобно для окружающих. И арфы зазвучат в полный голос лишь тогда, когда плен закончится. До этого момента надо просто правильно погоревать.
К примеру, поэт Анна Ахматова не эмигрировала, когда Россия провалилась в хаос. Вместе с другими простыми людьми она оказалась в своего рода Вавилоне. Своя страна превратилась в чужую, враждебную землю, где правил не Бог, а «кровавые сапоги» и «чёрные маруси». У стен следственного изолятора «Кресты» она провела «семнадцать месяцев в тюремных очередях». Тогда одна женщина спросила её: «а это вы можете описать?» Так появился «Реквием». Поэма была написана в конце 30-х, но опубликована лишь в 1987 году, через 21 год после смерти её автора. Долгое время Ахматова хранила молчание. Она помнила своих погибших, свой народ, свою правду. Носила это в себе, покорно проживала свою боль. При жизни она не проронила ни слова. И мы понимаем, что это не предательство и не малодушие. Мы понимаем, что её душа проявила огромное мужество. И её молчание спасло её голос для вечности. Подобно псалмопевцу она не забыла свой Иерусалим. Как сама она писала в конце поэмы: «Затем, что и в смерти блаженной боюсь / Забыть громыхание чёрных марусь, / Забыть, как постылая хлопала дверь».
Так и в простой жизни. Порой стоит просто прожить свою боль, свои терзания, да и обычное плохое настроение, не подстраиваясь при этом под окружающих. Не стоит выливать на людей свой гнев, но вместе с тем, не всегда следует натягивать улыбку, когда нас просят быть весёлыми. Или делиться сокровенным, когда не хочется. Или изображать активность, когда не можется. Достаточно просто сказать человеку: «Прости, но прямо сейчас не могу». Используя образ псалма, иногда лучшее, что можно сделать со своей арфой, — это повесить её на дерево и помолчать. Наши слёзы, наша память, наша усталость — это не товар и не развлечение. Мы не обязаны выставлять это на всеобщее обозрение, вываливать на других. Порой это то, что необходимо оставлять себе и Богу.
Но есть здесь и очень важная обратная сторона. Если мы так бережно относимся к себе, необходимо учиться так же бережно относиться и к окружающим. Не лезть им в душу, не тыркать их своими назойливыми просьбами, не давить их нашими собственными принципами и представлениями. Порой человека просто нужно оставить в покое. Внутренний мир намного важнее, чем наши даже самые значимые общественные проекты. А для того, чтобы понимать другого человека, необходимо учиться горевать своё собственное горе. Уметь уединяться и проживать собственные тяжёлые чувства. И делать это не в гордом одиночестве. Но наедине с Богом.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Личное восприятие «Исповеди» блаженного Августина». Владимир Легойда
Поделиться
У нас в студии был председатель Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, член Общественной палаты РФ Владимир Легойда.
Наш гость поделился личным восприятием книги «Исповедь» блаженного Августина, в частности, разговор шел о том, чем это произведение похоже на автобиографию, а чем принципиально от нее отличается, каким образом биография может быть рассказана в форме притч, а также как связаны поиск Бога и поиск себя.
Этой беседой мы продолжаем цикл из пяти программ, посвященных книге «Исповедь» блаженного Августина.
Первая беседа с Константином Антоновым была посвящена истории религиозного обращения блаженного Августина (эфир 16.03.2026)
Ведущий: Константин Мацан
Все выпуски программы Светлый вечер
Символ-опера «Святой благоверный князь Александр Невский». Сергей Проскурин
Поделиться
Гостем программы «Светлый вечер» был главный дирижёр Русского камерного оркестра, Рязанского государственного оркестра, детского оркестра «Движение первых» Сергей Проскурин.
Разговор шел о музыке, вере, истории, а также о символ-опере «Святой благоверный князь Александр Невский».
Все выпуски программы Светлый вечер
