Проснулась я в деревне, рано-рано. Выглянула на крыльцо, а там — красота какая... Всё в тумане. Вся деревня густым белым окутана. И поля тоже — исчезают, тонут в том белом. И овраги...
И пошла я в тот туман гулять. А всё такое незнакомое, новое. Вон, берёза — раньше и не замечала её, а теперь, на белом фоне — прямо портрет красавицы. И дорога утекает от меня в таинственное. Хороша она такая. А вот — вынырнула из тумана птаха незнакомая, промелькнула надо мной, и растворилась. Раньше бы внимания не обратила, мало ли кто пролетает в небе. А так — целое событие... Вот как туман всё меняет.
И там, на туманной дороге, пришла мне в голову интересная мысль: а ведь в нашей жизни тоже есть туманность: не видим мы будущего. Предполагаем, да точно не знаем. И часто ропщем:
— Вот, если бы я знал, что так обернется! Кто же может предугадать? Знал бы, где упасть — соломки бы подстелил!
Но ведь наше существование во времени — оно Богом устроено. Это Ему видно будущее, всё-всё, в вечность текущее. Мне даже страшно представить такое знание. А нам Он дал видеть только «сейчас», даже не «сейчас», а только вот этот миг. И, думается мне, не спроста это.
Ведь в этом миге, в нём, как в моём туманном утре — красота специальная. Она и прикрыта туманной завесой, завесой неведомого будущего. Бог, Он, как бы, собирает наше внимание на этом мгновении. Должно быть, потому, что красиво оно, каждое мгновение жизни. И, наверное, для того, чтобы мы эту красоту разглядели.
А если вдуматься, то и зачем нам видеть больше, чем дано? Разве справились бы мы с таким гигантским знанием? Растерялись бы. Да это и не нужно нам. Он ведь ждёт от нас поступков тут, в этот миг.
Выходит, и красота наша — тут, и задачи, и решения их. Всё здесь. А дальше — туманность времени.
Шла я по той дороге, думала о времени, и вдруг испугалась. Что-то тёмное замаячило впереди. Приближается, а что — непонятно. Может, это лось?! Утро раннее, а лоси у нас водятся... Остановилась. Страшновато стало.
А из дымки выплыл обычный пёс, вроде охотничьей лайки. Приметив меня, сошёл в траву, уступая мне путь, мимо протрусил... Видать, от охотников отбился, прогуляться решил. У нас такое бывает.
И снова подумалось: вот и в жизни так. Надвигается на меня что-то новое, неведомое. Я уже различаю его, но как сложится моя жизнь, не знаю. И тогда пугаюсь. Останавливаюсь. Пытаюсь разглядеть будущее.
А ведь если бы я доверяла Богу, тогда и страшиться мне было бы нечего. Ни таинственного встречного на дороге, ни неведомого будущего. Ведь Бог то их всех, там, впереди, видит. Значит, управит, как надо.
Конечно, на случай лося, притормозить стоит, это правильно. Но бояться не обязательно. Если только доверять Богу всей душой.
Да в том-то и беда — доверие мне трудно даётся. Всё стараешься, вот уж доверился, а через час опять всё позабыл. Моё доверие похоже на сползающий носок: только подтяну, только дальше пойду, а он уж опять сполз! И снова — подтяну, и снова — сползает!
Но вот теперь, хотя бы сейчас, на этой туманной дороге — пойми, сказала себе: Бог устроил для тебя мгновение, и его красоту, Бог видит твоё будущее и оберегает тебя, Бог и туман этот устроил, и пса, и всё это молочное утро. Так уж хоть сейчас — не вытягивай вперёд руки, испуганно нащупывая будущее. Иди да любуйся красотой туманности. И думай о том, как чудесно всё устроено: Вселенная, Время, планета Земля, твоя деревня на ней, туман на утренней дороге...
И тот пёс, что бежит сейчас где-то через росистые поля.
Автор: Анастасия Коваленкова
Все выпуски программы Частное мнение
2 октября. «Ангельское извещение»
Древнее предание свидетельствует о том, что Ангел Господень известил престарелых Иоакима и Анну о рождении у них Младенца в час крайней скорби бездетных супругов, подвергшихся грубому и несправедливому осуждению со стороны ветхозаветного священства. «Иной суд человеческий и иной суд Божий», — говорили в старину. Для нас в этом повествовании важно, что праведники не были подавлены печалью и не впадали ни в ропот, ни в озлобленность, но с детской и искренней верой изливали Отцу Небесному боль своих сердец — вот драгоценный пример для боголюбцев!
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
На перроне в Италии. Анна Пясецкая
Однажды я поехала в отпуск в Италию, в Тоскану. Остановилась в симпатичном курортном городке Виареджо, на побережье Лигурийского моря. В один из дней решила, что поеду на экскурсию в соседний город Лукка. Приехала туда на раннем, утреннем поезде. Зачарованная, долго ходила по его красивым улочкам, церквям и музеям.
Вот так гуляла я по городу и не заметила, как наступил вечер, а за ним и ... ночь. Надо было срочно возвращаться домой, в отель. Когда прибежала на вокзал, там уже не было ни души. Без знания итальянского языка разобраться в расписании было сложно, да и кассы уже закрылись.
Тут я обнаружила, что и кассы бы мне не помогли. Купила дорогой альбом по искусству, сувениры. Цены на билет оказались выше, чем думала. Не рассчитала! В результате осталась одна на перроне без копейки в кармане. Казалось, придется заночевать на вокзале. Охватывало отчаяние.
Единственное, что пришло на ум — это своими словами, от сердца, обратиться с молитвой ко Господу, попросить Его прислать помощь.
Через некоторое время я заметила, как по перрону навстречу движется фигура человека. Когда он приблизился, я увидела, что это приятный молодой мужчина. Он улыбнулся, поприветствовал на ломаном английском и спросил, нужна ли какая-то помощь. Так, слово за слово, мы разговорились.
Оказалось, сам он недавно переехал из другого региона в Виареджо и живет рядом с тем местом, где находился мой отель. Его звали Рикардо. Чудо — мой новый знакомый не только подвел к нужному билетному автомату, но и купил мне «обратный» билет. Слава Богу! Мы успевали на последний ночной поезд, следующий в нашу сторону!
Страх и отчаяние мгновенно отошли на задний план, ведь Господь прислал доброго проводника, с которым за легкой беседой, в уютном теплом вагоне, быстро добрались до нашего городка. Мысленно я поблагодарила Господа за помощь!
И с тех пор я взяла за правило — когда накатывает одиночество или беспомощность, важно помнить, что Христос всегда рядом — и в горе, и в радости. Если на душе — пустота и, на первый взгляд, помощь маловероятна, надо молиться. Главное — искренне. Иногда этой молитвой может стать совсем простая фраза: «Господи, мне сейчас тяжело. Будь со мной». Уверена, помощь не заставит себя долго ждать.
Я чувствую, что в ту ночь, в небольшом южном итальянском городке, рядом со мной на перроне незримо оказался Спаситель. Это была моя незримая встреча с Ним. Вспомнились такие важные слова из Писания: «Не бойся, ибо Я с тобою».
Автор: Анна Пясецкая
Все выпуски программы Частное мнение
Мы и они. Алексей Шириков
Я по своему складу человек, любящий образы, иносказание, символы, многослойность текста, когда один и тот же евангельский эпизод можно рассматривать с разных сторон. А есть люди, устроенные иначе, — для них важна буквальная точность, однозначность формулировки, где каждое слово Священного Писания или Предания должно пониматься ровно так, как написано, без зазора для разных истолкований. Разница эта то и дело оборачивается настоящими спорами между нами.
И часто замечаю, как трудно мне в такие моменты не начать демонизировать другую сторону. Я же понимаю свою точку зрения, вижу внутреннюю логику, знаю аргументы, думаю, что она согласна с духом Евангелия. Со стороны же тех, с кем ведется спор, я начинаю замечать, что в каких-то важных для меня местах меня не понимают, не хотят слышать, обрывают на полуслове или отвечают заготовленной фразой вместо того, чтобы вникнуть. И вот тут срабатывает опасный переход: если меня не хотят слышать, значит, дело не в теме спора, а в самих людях. Значит, они «не такие» — упрямые, слепые, закрытые для истины. Этой же монетой нередко платит и другая сторона.
Для того, чтобы остановить этот порочный круг разделения на «мы» и «они» с последующей демонизацией оппонента, мне каждый раз приходится напоминать себе одну простую вещь: если я не согласен с другим человеком, если вижу как он, пусть иногда и агрессивно защищает свою позицию, это ещё не значит, что человек зол. Я ведь и сам, наверняка, не веду спор с абсолютной безошибочностью и бесстрастностью. Чаще всего у людей, что бы они ни делали и как бы ни думали, есть какие-то внутренние причины для своей позиции. Они могут сами не отдавать себе в них отчета, но они есть.
В этой внутренней обусловленности любых человеческих действий и есть, как мне кажется, причина одной из самых пронзительных молитв Евангелия — молитвы Христа на кресте: «Отче! Прости им, ибо не знают, что делают». Ведь если вглядеться в участников той сцены, почти никто из них не действовал со злым умыслом в собственных глазах. Солдаты несли свою службу — распятие людей было для них рутиной. Совет старейшин Израиля был убеждён, что спасает народ от смуты и большего кровопролития, — Каиафа прямо говорит об этом: лучше одному человеку умереть за народ, чем всему народу погибнуть. Пилат хотел сохранить карьеру и не желал лишних проблем с Римом из-за возможного народного восстания. Каждый из них, по-своему, делал то, что считал правильным или, по крайней мере, неизбежным.
В этом вся сложность и вся трагедия. Оказывается, можно даже убивать, будучи при этом искренне убеждённым, что приносишь таким образом службу Богу. Об этом, кстати, тоже предупреждал Христос: «Наступает время, когда всякий, убивающий вас, будет думать, что он тем служит Богу». И если уж такое возможно в вопросах жизни и смерти, то что говорить о куда более скромных спорах — о том, например, понимать евангельский образ буквально или искать в нём более широкий смысл? Тот же механизм работает и здесь, просто в меньшем масштабе: каждая сторона убеждена, что служит истине, а не самой себе.
Именно поэтому я считаю важным в любом общении удерживать себя от разделения на «мы» и «они». Я не знаю подлинных внутренних намерений другого человека, не знаю, что происходит в глубине его сердца, какой разговор он ведет с собственной совестью и с Богом. А значит, я не могу до конца отделиться от него, поставить на нём крест и закрыть вопрос раз и навсегда — как бы ни хотелось иногда именно этого.
Автор: Алексей Шириков
Все выпуски программы Частное мнение











