Поделиться
Ирина Анненкова
Фото: www.menswork.ru
У нас в гостях была доктор филологических наук, профессор кафедры стилистики русского языка факультета журналистики МГУ Ирина Анненкова.
Мы говорили о том, как развивается и меняется русский язык, как сохранять культуру речи, а также о духовном наполнении языка.
К. Мацан
— «Светлый вечер» на радио «Вера», здравствуйте, дорогие друзья. В студии моя коллега Алла Митрофанова и я, Константин Мацан.
А. Митрофанова
— Добрый светлый вечер.
К. Мацан
— Нам сегодня нужно будет очень аккуратно использовать слова...
А. Митрофанова
— Очень.
К. Мацан
— И говорить, потому что мы сегодня будем говорить о русском языке: о его нормах, правилах о том, как мы с ним обращаемся и о том, как мы с ним должны были бы, наверное, обращаться. Поэтому очень аккуратно за языком сегодня будем следить. В гостях у нас по этому поводу Ирина Анненкова, доктор филологических наук, профессор кафедры стилистики русского языка факультета журналистики МГУ, шеф-редактор журнала «Журналистика и культура русской речи». Добрый вечер, Ирина Васильевна.
И. Анненкова
— Добрый вечер, дорогие слушатели. Добрый вечер, ведущие.
А. Митрофанова
— Костя сказал, что нам сегодня нужно быть осторожными с языком, а я про себя думаю: а может быть, вообще лучше помолчать? Мы дадим вам слово, а вы нам все расскажете. А мы будем сидеть, помалкивать и таким образом не подставляться.
И. Анненкова
— Ну вообще молчание как форма духовного опыта — есть такой философ петербуржский, она написала такую работу, так что молчание вообще хорошо, золото. Но все-таки язык нам дан, слово нам дано, и слова сегодня, мы их понимаем как важную составляющую национальной жизни, как важную составляющую просто жизни. Потому что ну если искони брать, то, в общем, это и есть жизнь, потому что Бог есть Слово. Но мы сегодня будем говорить о национальном языке русском, литературном языке. И вы знаете, я с одной стороны, такой пурист, а с другой стороны, я все-таки всегда говорю о том, что оставьте язык в покое, дайте ему жить свободно и не мешайте ему развиваться так, как он должен развиваться. Потому что по большому счету наш язык, он уже сформирован, русский литературный язык, он сформирован достаточно давно. Он сформирован в первую очередь, конечно же, русской классической литературой, наследниками которой все мы являемся. И, к счастью, все-таки пока еще большая часть нашего народа читала классические произведения, произведения русской классической литературы. И те изменения, которые происходят в языке, они постоянны, они перманентны, они, в общем-то, абсолютно органичны. Как и любой живой организм, язык не может закостенеть в каких-то одних формах. Мы тогда получим с вами латынь или древнегреческий, правда? Прекрасные языки, но они мертвые, на них никто не говорит. Пока есть люди, живые люди, которые говорят на том или ином национальном языке, изменения будут происходить. А вот оценка этих изменений, она, конечно же, формируется тоже самими людьми, и во многом она зависит от того уровня культуры и образования, который в обществе считается, скажем так, приемлемым. И мы можем говорить о том, что, конечно, сегодняшний уровень и культуры, и речевой культуры, он, наверное, ниже, чем нам хотелось бы, хотя конечно есть и свои особенности. И тут, знаете, опять к вопросу о том, что язык всегда развивается и что споры о том, как он должен развиваться, они вечны и всегда были. Можно вспомнить, что Пушкин говорил о том, что нужно ходить к просвирням за тем, чтобы слушать настоящий русский язык, и мы знаем, как много он сделал для того, чтобы обогатить русский язык как раз такими народными оборотами, даже именами, которые представляли интерес и которые чаще использовались у простого народа. Но можно вспомнить гораздо более близкое к нам время. И тут, знаете, интересно вспомнить именно эмиграцию русскую, которая оказалась в тяжелейших условиях такой обособленности от митрополии, где большая часть носителей языка осталась, и перед эмиграцией стояла задача сохранения русского языка. Потому что мы с вами знаем, что в языке воплощается и душа народа, это зеркало души народа, и нужно было передать потомкам этот русский язык. И эмиграция активно обсуждала эти проблемы на страницах своей прессы, в различных кружках. И можно вспомнить спор, который развернулся на страницах журнала «Звено», который выпускал Георгий Адамович, между Сергеем Михайловичем Волконским и Петром Михайловичем Бицилли. Это такой, моя любовь — Петр Михайлович Бицилли.
А. Митрофанова
— У вас даже лицо изменилось, когда вы его имя произнесли.
И. Анненкова
— Да, это удивительный, конечно, был человек. Он закончил в свое время Новороссийский императорский университет, который теперь называется Одесским, историко-филологический факультет. Был там сначала экстраординарным профессором, затем в Саратов его пригласили ординарным профессором. Но уже шла гражданская война, он покинул Россию, выехал сначала в Югославию в Македонию, а затем осел до конца своих дней уже в Болгарии, в Софийском университете. Он был на такой периферии русской эмиграции, но при этом он был очень активным таким участником культурой жизни русской эмиграции. И вот на страницах журнала Адамовича развернулся спор между таким пуристом и хранителем Волконским Сергеем Михайловичем — тоже удивительной личностью, он же возглавлял кода-то императорские театры, создал работы по сценической речи, он прекрасно понимал, о чем он пишет. И между таким более, как мы бы сегодня сказали, либеральным представителем филологической школы, Петром Михайловичем Бицилли. Вот Волконский, он стоял на том, что нужно обязательно охранять язык, абсолютно все ударения сохранять на месте, ни в коем случае ничего не менять. А Бицилли говорил: нет, это невозможно, язык живет, если мы сейчас оставим все, как было, когда мы уезжали, то в одно прекрасно время с нами произойдет то же, что, например, с теми немцами-колонистами, которые оказались в России. Они говорят на очень архаичном языке, они не очень хорошо понимают уже современный немецкий язык, хотя там тоже множество диалектов. И с нами произойдет то же самое, мы тоже будем плохо понимать носителей языка на территории России, Российской империи бывшей. И надо сказать, что вот я могу привести один пример, только с ударением связанный. Мы сегодня практически не слышим в средствах массовой информации ударение такое у глагола «пережить» в прошедшем времени как «пережи́л». Мы все слышим, что говорят «пе́режил»: «Он пе́режил эти события тяжело». Вот как раз Сергей Михайлович Волконский, он категорически возражал против такого ударения, потому что оно было ненормативным для того периода.
К. Мацан
— Слово «пережи́л» как-то воспринимается, что-то он кого-то он пережил, дольше жил чем кто-то другой, там: «Муж пережи́л свою жену на много лет».
И. Анненкова
— Но между тем это нормативное ударение, по большому счету оно и остается нормативным. Но жизнь вносит свои коррективы. Мне, конечно, например, лично мне не нравится это ударение «пе́режил», и я знаю, что на многих каналах, станциях редакторы как раз дают такое определение, что пе́режил — это со страданиями, тяжело, а пережи́л — это просто прошло время какое-то, ну вот примерно так, как вы сказали, Костя. Но мы с вами видим, что изменения происходят.
А. Митрофанова
— О да!
И. Анненкова
— И язык, очевидно, он не может стоять на месте. То же самое, как мы возьмем старую литературу, и свойство́ в значении сво́йство — характерные какие-то особенности, но осталось и свойство́ — это родственные отношения, и сво́йство как качество какое-то.
К. Мацан
— А как вы для себя определяете грань, вот как отделить овес от плевел, где можно какие-то изменения признать неизбежными, наступившими, принять их ну как нечто, что свершилось. А где нужно все-таки как-то, я не знаю, если угодно, бить тревогу, когда вместо слова «сложность» говорят «комплексэбилити».
И. Анненкова
— Ну избыточное заимствование, оно всегда в первое время дает такое отторжение. Это хорошо, да, потому что наступает такая защитная реакция. Хотя мы с вами знаем, что русский язык всегда испытывал вот такое влияние других иностранных языков, в этом смысле русская культура, она вообще протеистичная, да, она впитывает в себя очень многое, перемалывает в себе и потом порождает что-то свое новое. И поэтому когда мы испытывали влияние голландского языка, немецкого, французского, но в результате... Хорошо, слово «дирижер» — оно только у нас есть, между прочим, да, хотя оно воспринимается как иностранное. Или «лифтер» — это вообще исконно русское слово, корень и суффикс иностранные, заимствованные, но это наше слово. И в этом смысле мы, конечно, большие молодцы. Но, конечно же, когда есть уже сформировавшееся понятие, пусть даже заимствованное, но освоенное русским языком, в первую очередь грамматически освоенное, все-таки лучше сопротивляться. Вот сегодня активно слово «тренд» заменяет слово «тенденция» собой. Ну вот я просто как носитель языка, я стараюсь максимально редко использовать слово «тренд». И это зависит от нас самих, от носителей языка. Здесь, правда, нужно сказать о очень большом влиянии средств массовой информации, потому что в свое время я об этом сказала, меня за это очень сильно ругали, я сказала, что сегодня культура медиацентрична. Ну это естественно, потому что все смыслы транслируются через медиа. И сегодня медиа — и журналисты, комментаторы, люди которые приходят в эфир, фактически выступают такими эталонами, ну и всегда были эталонами речи, носителями этой речи. Но дело в том, что сегодня они как раз не являются эталонами, а массовая аудитория продолжает их воспринимать как эталон. И вот медиа сегодня активно занимаются как раз вот такими вкраплениями, разрушениями в язык. Но, повторяю, все-таки мне кажется, что люди все равно на уровне культуры своей, они так или иначе этому сопротивляются. Но рано или поздно что-то побеждает. Ну «девальвация» есть же уже у нас, и не только по отношению к экономике мы употребляем этот термин, правда? Иногда у нас даже имидж артистов «девальвируется» — неправильно, ошибка, но мы видим, что идет детерминологизация тех же экономических или IT-понятий. То есть СМИ в этом смысле работают и как в минус, так и в плюс. Поэтому мы просто должны думать об этом.
А. Митрофанова
— Ирина Анненкова, доктор филологических наук, профессор кафедры стилистики русского языка факультета журналистики Московского университета, сегодня в программе «Светлый вечер» на радио «Вера». Мы с вами перед началом программы немного уже поговорили, и вы сказали такую вещь парадоксальную, может быть, отчасти, отчасти вполне закономерную: не нужно язык пытаться каким-то образом охранять. С языком, в языке вообще все хорошо, с ним все в порядке, что-то не в порядке с нами. И вы знаете, вы сейчас говорите на великолепном русском языке, мы с вами сидим в студии радио «Вера». А, вспоминаю, буквально час назад был разговор с нашим коллегой, который рассказывал, как его ребенок вернулся из осеннего лагеря, где он столкнулся с совершенно другим русским языком, ну или скажем просто языком, о котором он у себя в семье представления никакого не имел. Он оказался среди детей, которые разговаривали матом. Вот они просто так разговаривали. И что бы мы с вами сейчас ни говорили по поводу мудрости языка, по поводу того, что он сам в себя впитывает то, что ему нужно, перемалывает, перерабатывает и так далее, а то что не нужно отсекается, уходит, мы от каких-то таких вещей, вот таких угроз, наверное, все равно никуда не денемся. Откуда это берется? Как можно объяснить вообще вот сам процесс того, что человек вместо нормативной лексики начинает думать, ему проще выражать свои мысли, вот употребляя лексику ненормативную? И можно ли от этого каким-то образом защищаться? Или от этого тоже не надо никак защищаться, может быть, все тоже нормально вполне и действительно все зависит от уровня культуры говорящего?
И. Анненкова
— Ну все дело в том, что знаете, вообще вопрос этот очень сложный, точнее трудный вопрос. С одной стороны, здесь есть элемент, в общем-то, распущенности как языковой, так и нравственной. Но с другой стороны, здесь есть и то, что называется невыполнением определенными государственными структурами своих обязанностей. Мы можем вспомнить, что было, например, 25–30 лет назад. 25–30 лет назад любой человек, который обсценную лексику употреблял на улице громко, был одергиваем людьми, которые стояли, шли, сидели рядом с ним в транспорте, и это воспринималась как норма. Одернуть этого человека, заставить его прекратить употреблять ненормативную лексику — это было правильным, и общество воспринимало это как норму. Сегодня, к сожалению, если кто-то из нас попытается одернуть человека за эту лексику, он будет подвергнут обструкции. Будет сказано, что Пушкин тоже употреблял такие слова, хотя человек, может быть, никогда «Гаврилиаду» даже и не читал. И поэтому, конечно же, какие-то нормы все равно, нормы поведения речевого, они должны быть прописаны. У нас же есть закон о СМИ, у нас же запрещена обсценная лексика в средствах массовой информации. Правда, придумали такое прием как запикивание, но тем не менее все-таки формально это запрещено. Конечно, это же вопрос не запрещения языку что-то использовать, да, а это вопрос ограничения людей в употреблении ненормативной лексики. Но здесь есть еще одна проблема, связанная с трагической историей нашего общества. Потому что, хотим мы этого или не хотим, но вот снижение нормы, оно происходило, в том числе и под воздействием вот этого лагерного блатного жаргона, и страна, в общем-то, была поражена этой проказой лагерной жизни. Я буквально вчера перечитывала письмо Шаламова, которое он написал Солженицыну после публикации его «Одного дня Ивана Денисовича» в «Новом мире». И как Шаламов пишет о том, что лагере ничего хорошего нет, лагерь ломает людей, но сейчас идет поэтизация — это тогда он писал, — поэтизация блатной жизни и людей, которые в уголовном мире живут, принадлежат этому миру. Но этот мир такой страшный, нельзя его поэтизировать, нельзя его пропагандировать. То, что происходило дальше, после 90-х годов, мы с вами знаем, поэтизация этого блатного мира, она привела во многом к поэтизации этой речи. И мы с вами практически не замечаем, например, какое страшное слово «беспредел» — оно же сегодня многими не осознается, как вообще жуткое блатное, жаргонное слово.
А. Митрофанова
— А может быть, нет в этом тогда и ничего страшного? Если эти слова вошли в нашу лексику такую нормативную уже, и их употребляем, и слово «беспредел» можно встретить и в заголовках...
И. Анненкова
— Да, да.
А. Митрофанова
— И собственно действительно ничего страшного, казалось бы, да, там в нем нет. Может быть, не стоит тогда охранительной политикой вот этой самой заниматься?
И. Анненкова
— Ну все равно, конечно, понимаете, обсценную лексику все равно, я думаю, все-таки никто не примет никогда как позволенную в общественном месте или позволенную в коммуникации людей, публичной коммуникации людей. Я думаю, что все равно общество будет это отторгать. Что-то вопрос, да, какой-то?
К. Мацан
— Ну я просто хотел в такую интересную дискуссию вот вклиниться немножко. Я помню, у нас в институте русский язык преподавал выдающий лексикограф Лев Иванович Скворцов. И в том числе, на первом курсе, значит, была лекция по русскому мату. Конечно, был полный зал, само собой, несмотря на то, что...
И. Анненкова
— Суббота, первая пара.
К. Мацан
— Суббота, первая пара. Но что интересно, что люди шли с такой ироничной ну некоторой ухмылкой: вот сейчас нам расскажут... А это был очень серьезная, очень научная, очень выдержанная лекция доктора наук и человека, который всего себя посвящает русскому языку. И это было очень-очень серьезно, скажем так. Вот часто приводят, допустим, примеры литературных произведений, там «Москва-Петушки», например, да, роман, который даже, условно говоря, ставят на сцене такого рафинировано-интеллигентного театра, как Студия театрального искусства Женовача. И они ставят это, и тоже как некую идею разобраться с низовой культурой. То есть русский мат как некая часть вот какого-то культурного, не знаю, кода. Да, низовая, да, такая ну какая-то очень близко к земле, но тем не менее некоторая часть того, что можно как-то изучать, описывать, как-то к этому подходить. Для вас как для философа, для доктора наук все-таки это совсем нечто, обсценная лексика, это все, это безнравственность или все-таки низовая часть культуры?
И. Анненкова
— Вы знаете, это низовая часть культуры, которая табуирована. Она табуирована. Любая культура зиждется на табу. У нас есть табу, например, на номинацию определенных частей тела человека, да, определенным образом, поэтому у нас есть эвфемизмы. И вот обсценная лексика, она тоже табуирована. Ну последняя, наверное, причина, которая стала основанием для этой табуизации это вот скорее такой нравственно-этический критерий, но тем не менее это табу. И когда Скворцов вам читал лекцию, он разговаривал с вами как специалист со специалистами. Понимаете, врач приходит в анатомичку или студент приходит в анатомичку, да, и препарирует человека, изучает, как устроены его органы. Но когда он приходит и видит перед собой человека цельного, живого, да, у него задача же не на органы его разложить, правда? У него задача сохранить этого человека в здравии, насколько это возможно, и чтобы он продолжил свои дни. Поэтому, понимаете, когда ученый что-то разбирает, анализирует, он пытается разобраться в этимологии, в происхождении этих слов, он попытается разобраться в том, как эти слова работают вот в культуре той же низовой. Но это не значит, что он пойдет сейчас на улицу и будет призывать всех общаться именно с помощью этих слов.
К. Мацан
— Но вот вы, по-моему, ключевое слово произнесли: табу. Там где оно появляется, появляется выбор человека...
И. Анненкова
— Конечно, свободный.
К. Мацан
— Его совесть. Тут сразу вспоминаешь тоже нашего великого Юрия Михайловича Лотмана с его фразой, что культура начинается с запретов.
И. Анненкова
— Конечно. И вообще культура это такая вещь, которую очень тяжело осваивать, это труд очень большой, и в том числе ограничивать себя. И поэтому, конечно, в этом смысле язык, любой язык, мы изучаем иностранный язык — это трудно, да, это приложение усилий определенных. Просто наш родной язык нам дан, мы так легко его осваиваем практически, но те же самые табу и те же самые ограничения есть и в нашем национальном языке. Поэтому если мы не знаем языка, и нам предлагают произнести какое-то слово, оно оказывается нехорошим, но мы, не зная значения, мы совершенно спокойно можем эти звуки, подражать своим друзьям, каким-нибудь голландцам или испанцам.
К. Мацан
— Как ребенок делает, если встречает взрослого...
И. Анненкова
— Да, совершенно верно, он повторяет. А дети, конечно, ну рано или поздно они все равно с этим столкнутся, тем более что это явление стало массовым, вот возвращаясь к этому ребенку, который вернулся из лагеря. И тут, конечно, вопрос культуры семьи, культуры школы. Проблема по большому счету системная, она заключается не в том, что язык плохой, а в том, что мы позволяем себе слишком много. Вот запреты, ограничения, они и в языке существуют, в употреблении языка. У самого языка употребления нет, да, все слова хорошие. Но они, понимаете, вот если говорить об эвфемизмах, вот например слово «дурочка» — это эвфемизм. Потому что «дура» это грубое слово, правда? А если мы скажем «дурочка» — ну как-то ласково вроде бы, да, поэтому... Хотя казалось бы, ну «дура» — нормальное слово, имя существительное. Но оно оценочное. В русском языке вообще очень много оценочных слов, с коннотацией, вот этим дополнительным смыслом оценки. И этим, кстати, средства массовой информации активно пользуются. И еще один аспект, который важен, когда мы говорим о том, что происходит с языком. Одна из стратегий деятельности современных СМИ и вообще жизненных стратегий современного общества это стратегия гедонизма, игры такой постоянной, получения удовольствия. И вот языковая игра, которую мы знаем, этим занимаются средства массовой информации активно, заголовки на этом строятся — с паронимами играют, с прецедентными высказываниями, текстами, названиями произведений, — она, понимаете, иногда переходит те же этические нормы. Ну вот в одном из журналов было название «Нагорный прибабах».
А. Митрофанова
— Ой!
И. Анненкова
— Понимаете? Все очевидно, очевидно, что это нарушение этической нормы, потому что вообще-то название территории...
К. Мацан
— Вам очевидно. А, видимо, редактору и журналисту, который так делал, не очевидно.
И. Анненкова
— Нет, если бы он не знал, что это игра, он бы не использовал это название. Он понимает. Он, может быть, не понимает до конца степень нарушения вот этических табу, да, но он прекрасно понимает, что он играет. Но дело в том, что название все-таки Нагорный Карабах — это имя собственное, это название территории, тем более спорной территории. И слово «прибабах» в русском языке, оно сниженное, оно просторечное, оно маркировано, да, как оценочное с негативной оценкой. И обозначение одного из компонентов, замена вот такая звукоподражательная, паронимическая, парномазийнаяслова «Карабах» на «прибабах» — это очевидное нарушение лингвоэтических норм. И вот эта игра, понимаете, ведь можно так заиграться, что постепенно уйти вот в область обсценной лексики. Ну есть люди, которые просто разговаривают на таком языке. Ну опять же, вспомните шутки Задорнова, Михаила Задорнова, он смеялся над тем, что русский человек только и может стоять и материться на закат. А это не смешно. Вот так вот если честно, это не смешно.
А. Митрофанова
— А можно попросить вас порассуждать на тему: как наша речь характеризует нас, как нас выдает то, как мы говорим? Как это свидетельствует, не знаю, ну там внутренний мир — это, извините, высокий штиль, но...
И. Анненкова
— Хорошо. Я люблю высокий штиль.
А. Митрофанова
— Отлично, очень хорошо, да. То есть как мы через свой язык и через то, как мы говорим, можем выдать себя, простите, с потрохами. За снижение простите.
И. Анненкова
— Да, можем, конечно, Скрыть почти невозможно. Можно издалека чуть-чуть?
А. Митрофанова
— Да.
И. Анненкова
— Я поскольку риторикой занимаюсь и в том числе, скажем так, один из созданий нового направления медиариторики, я хочу сказать о том, что такое риторика. У нас же всегда как, представление такое, что риторика это какое-то краснобайство, ну это просто техника какая-то. Между тем все-таки риторический класс в Древнем мире, в Древней Греции был высшим классом. Всё, на риторическом классе заканчивалось обучение, до него доходили не все. И человек, который получал полноценное образование, в том числе и с риторической компонентой, он становится ритором, оратором, он выходил к публике, к гражданам и выступал с тем, чтобы убедить их в чем-то. И в античности ритор понимался как человек, свободный гражданин, имеющий моральное и нравственное право выходить и говорить — то есть он должен был обладать безупречными моральными качествами. Это очень важная вещь, о которой мы сегодня вообще не вспоминаем. Потому что сегодня по большому счету мы вообще не задумываемся над тем, а кто к нам выходит с экрана телевизора, кто выходит в эфир, кто выходит на трибуну политическую. И какую тему. Вторая еще очень важная компонента — это предмет речи в риторике. Чем выше предмет речи, тем неизбежно выше и качественнее будет наша речь.
К. Мацан
— Мы на секунду прервемся и к этой интереснейшей теме вернемся после маленькой паузы. Я напомню, сегодня в «Светлом вечере» у нас в гостях Ирина Анненкова, доктор филологических наук, профессор кафедры стилистики русского языка факультета журналистики МГУ. В студии моя коллега Алла Митрофанова, я Константин Мацан. Не переключайтесь.
А. Митрофанова
— Еще раз добрый «Светлый вечер» вам, дорогие слушатели. Константин Мацан, я Алла Митрофанова. И напоминаю, что в гостях у нас Ирина Анненкова, доктор филологических наук, профессор кафедры стилистики русского языка факультета журналистики Московского университета. Мы о русском языке говорим сегодня и пытаемся в данный момент разобраться, как наша речь нас выдает, как на самом деле вот то, что в речи мы употребляем, как мы это употребляем, свидетельствует о том, что у нас внутри, свидетельствует о том, какие мы люди, какими качествами мы обладаем, какими не обладаем. Потому что на самом деле есть ощущение, что это взаимосвязано — наша речь и внутреннее содержание, внутренний мир, и каким-то образом мы транслируем эту информацию человеку, с которым мы общаемся, порой даже не замечая, как это происходит. А человек эту информацию считывает, порой тоже не замечая, как это происходит. Как это происходит?
И. Анненкова
— Ну естественно, это происходит на уровне подсознательном по большому счету. Вот я уже говорила о том, какие компоненты важны были в античной риторике, ничего не изменилось. Потому что если человек, ну скажем так, если человек все-таки верующий, он ходит в храм, верующий воцерковленный или церковный человек, он прекрасно понимает, что слово это такая очень важная компонента его жизни. И если он оскорбит кого-то, он должен будет вообще-то каяться в этом, он должен как-то ограничивать себя. И потому, когда он слышит, например, или видит в дебатах в средствах массовой информации оскорбления политиками или участниками этих дебатов друг друга, он, конечно, это воспринимает вот как боль такую. Но мы все, конечно, эмоциональны, мы можем войти в раж, если говорить на сниженном языке. Но, конечно же, все равно любой человек может себя контролировать: он может не оскорблять, он может не употреблять грубых слов. А человек, для которого это норма, оскорбление, ему, конечно, труднее сдерживаться. Хотя мы все наедине, я не исключаю себя, можем употреблять, скажем так, инвективу, оскорбительные слова по отношению там к кому-либо. Ну за рулем особенно когда.
К. Мацан
— У меня была знакомая, которая решила бороться с матом в речи.
И. Анненкова
— В своей речи?
К. Мацан
— В своей, конечно, и вообще с любыми ругательствами, даже не только матом, мат это совсем крайней случай, с любыми ругательствами. И вот что бы ни случилось, вместо того, где раньше сказала бы ругательство, она решила говорить: «Господи, помилуй!» Вот падает утюг на ногу — «Господи, помилуй!» Мне кажется, это несколько какой-то... Ну я не знаю. Вот что вы об этом думаете?
И. Анненкова
— Ну если это способ побороть в себе худое, ну почему нет? Это неплохой способ.
А. Митрофанова
— А удалось, Костя?
И. Анненкова
— Ей удалось это сделать? Я думаю, что удалось.
К. Мацан
— Ну я думаю, что это стало для нее важным опытом.
И. Анненкова
— Я думаю, что это удалось. Более того, здесь, конечно, можно сказать: вот, это упоминание имения Господа всуе. Но это борьба.
К. Мацан
— Возможно.
И. Анненкова
— Но с другой стороны, это совсем укороченная Иисусова молитва, понимаете. Но знаете, я вернусь все-таки к средствам массовой информации и к людям, которые несут через эти средства массовой информации слово массовой аудитории, в том числе в политике люди, которые занимаются администрированием нашей жизни. Вот недавно у меня были лекции Государственной думе, для аппарата Государственной думы, для сотрудников пиар и пресслужб. И мы с ними разбирали как раз способы вот электронной коммуникации между чиновниками и жителями. В частности, Москва, другие города. И если мэр города репостит — не знаю, как по-русски сказать...
К. Мацан
— Переопубликовывает.
И. Анненкова
— Ну переопубликовывает, да, но очень длинно, чей-то текст небольшой, в котором содержится оскорбление одним слово «козлы», такая характеристика людей, ну в общем это характеризует его как человека, не уважающего свою аудиторию и себя самого. Мне кажется, что люди, облеченные властью, а слово это тоже власть, должны контролировать такие вещи. Хотя опять же это связано с игрой и заигрыванием, понимаете. У нас игра, гедонизация, в том числе и со словом, она просто уже сегодня стала чем-то обыденным. Ну или например вот сегодня я прочитала, там на сайт «Коммерсанта» зашла, и обыгрывалась фраза Ленина: «Учение Маркса всесильно, потому что оно верно». Обыгрывалось так. «Учение верно, потому что оно в Сочи». Ну люди, которые изучали Ленина, они сразу же эту прецедентность считывают, да. Но дело в том, что здесь ассоциации очень нехорошие, нельзя этого делать. Но это игра. Они считают, что они потрясающе сыграли, я вас уверяю, что они обыграли вот эту прецедентность, которая сегодня уже глубинно заложена только у старшего поколения, молодежь ее практически не знает, и это посыл был к старшему поколению. Поэтому вот это заигрывание, оно иногда переходит рамки. А это игра со словом тоже, понимаете, в том числе с чужим. Это тоже очень важная компонента современного языка СМИ.
К. Мацан
— Вот такой кейс, нам тоже на занятиях по журналистике все время его приводили: в известном издании печатном московском вышла статья про некоего человека, известного политика с заголовком: «Господин N прикидывается идиотом». Господин N подал на издание в суд за клевету. Тогда вышло опровержение: «Господин N не прикидывается идиотом». Опять он подал в суд, опять вышло опровержение, просто потому что газета проиграла. «Господин N то ли прикидывается, то ли не прикидывается идиотом» — был заголовок. Как вы такой кейс оцениваете?
И. Анненкова
— Ну во-первых, слово «идиот» уже инвективно, оно оскорбительно, оно с коннотацией оскорбительной, и поэтому, конечно же, оно абсолютно неуместно по отношению к любому человеку в публичном общении, в публичной коммуникации. И поэтому, как бы они потом ни обыгрывали: прикидывается, не прикидывается, то ли прикидывается, то ли не прикидывается — ну слово «прикидывается» тоже сниженное у нас, да. То есть здесь прямое оскорбление и ироничное оскорбление человека. Вот сегодня я оцениваю это как не очень этичное общение в средствах массовой информации. И все-таки, конечно, оно недопустимо. Но дело в том, что сегодня нет никаких, скажем так, законодательно организованных принципов, которые ограничивали бы вот такой тип коммуникации, понимаете.
К. Мацан
— Они могли бы возникнуть? Как можно законом зарегулировать вот такие ситуации? Язык, не знаю, нельзя же написать закон об этике в языке.
И. Анненкова
— Ну, во-первых, просто лингвоэтика сама по себе еще очень молодая дисциплина, и не все еще очень четко дефинировано и дифференцировано. Это первое. Но все-таки если, например, были бы запрещены хотя бы прямые инвективы, прямые оскорбления, я думаю, это было бы уже неплохо. Это бы чуть-чуть снизило градус напряжения, которое сегодня транслируют нам средства массовой информации. А любое возбуждение страстей в человеке, оно все-таки негативно сказывается и на самом человеке, и на том, на кого направлено это оскорбление. Поэтому, ну наверное, это почти невозможно, я, наверное, идеалист. Но это, повторяю, это опять же не запреты по отношению к языку. Никто же не заставляет изъять слово «идиот» из нашего языка, тем более у нас целый роман есть гениальный, и слово остается. Но в публичном пространстве, в медийном пространстве — а медиапространство все публично сегодня, от официальных медиа до частных, до небольших блогов, соцсетей. Там, конечно, сложнее ограничивать, но хотя бы вот таки крупные медиа, они должны все-таки строить свою жизнь, свою речевую политику, языковую политику в русле определенных норм и ограничений. Если этого не будет, то, в общем, я думаю, что будут большие проблемы у нас и дальше.
А. Митрофанова
— Ирина Васильевна, а можно сейчас в другую тему уйти. Еще один «плач Ярославны», родительский крик. Наша коллега рассказывала, как она понаблюдала переписку ее ребенка в одном из мессенджеров со сверстниками. Ну он учится в школе, у них там какой-то общий чат и так далее. Она говорит, я была в ужасе...
И. Анненкова
— Ее трясло.
А. Митрофанова
— Она говорит, там нет знаков препинания, но там нет вообще никаких там норм грамматики...
И. Анненкова
— Ни орфографии, ни пунктуации.
А. Митрофанова
— Ничего не соблюдается, там просто поток сознания, выраженный определенными словами, написанными неграмотно — и они друг друга понимают. И она как родитель пребывает из-за этого в состоянии паники. С одной стороны. С другой стороны, ведь дети же друг с другом взаимодействуют на этом языке, и для них это довольно нормальный такой способ коммуникации, они информацию-то друг другу передают, они друг друга понимают, они и эмоции какие-то считывают через это, притом что там нет знаков препинания, ну и так далее. То есть у них все хорошо. Проблема здесь, в данном случае, она с кем? С родителями, которые воспринимают это как проблему или проблема с детьми, которые таким языком общаются — ах, что же тогда будет дальше? С языком проблемы нет, как мы уже выяснили, у языка и так все хорошо. Проблема, вот она либо у родителей, которые так воспринимают, либо у детей, которые так общаются. Либо проблема может быть и там, и там? Я не знаю. Вот вы как это оцениваете?
И. Анненкова
— Ну мы бессильны. Я думаю, что с этим бороться невозможно.
А. Митрофанова
— Да, и мы ничего не сделаем.
И. Анненкова
— Ничего не сделаем. Более того, очень многие взрослые, образованные, культурные, интеллигентные люди в смс-сообщениях не ставят знаки препинания, сокращают слова как угодно, лишь бы это сделать быстро, темп общения изменился. То есть если мы возьмем соцсети, мессенджеры различные, то я думаю, что здесь мы воздействовать никак не можем. И, наверное, не должны.
А. Митрофанова
— А это будет на нас как-то воздействовать?
И. Анненкова
— Ну конечно, какие-то изменения в нашем сознании и в менталитете эмоциональном произойдут.
А. Митрофанова
— А какие?
И. Анненкова
— А это я не знаю, это я не могу сказать. Это надо, чтобы они произошли. И я думаю, что это не на одно поколение рассчитано, не то что рассчитано, а это не одно поколение, может быть, даже должно пройти через такую языковую, такую речевую практику, чтобы произошли какие-то изменения. Конечно, произойдут изменения. Но вот аббревиатура, с которой эмиграция тоже активно боролась и которая была принята в советской России, она же все равно сделала свое дело, понимаете.
А. Митрофанова
— Какое?
И. Анненкова
— Ну на мой взгляд, это все-таки и затрудняет общение, и вот это Шариков сразу вспоминается, вы понимаете. Потому что, ну я не знаю, мне, например, не нравится аббревиация названия нашего государства: РФ. Я, кстати, говорила об этом в «Аргументах и фактах»: РФ — Россия. Понимаете, это уже расчленение какое-то: РФ. Мне не нравится это. Потом аббревиатуры, часто бывает, дублируются. Мы не всегда можем расшифровать. Например, у нас, помните, в советское время был, сейчас у нас ЦИК, ВЦИК — избирательная комиссия, а когда-то был ЦИК — избирательный комитет. Вот они разные. А они по-разному склоняются, между прочим. А студенты, например, это уже не идентифицируют. Вот какие-то такие трудности возникают. Но что касается вот отсутствия запятых, точек, в одно слово написано все смс-сообщение это, кстати, еще монетарная причина — люди экономят деньги. Я думаю, что мы с этим ничего не сделаем, так и будет это продолжаться. И да, вполне возможно, что появится. Ну люди пишут: «пасибо» вместо «спасибо». В принципе, а мы-то с вами знаем, из чего состоит слова «спасибо», да, из каких корней. Или например «пысы» вместо «P.S.» — постскриптум, или «пс» там, как угодно. То есть идет уже вот такая трансформация уже имеющихся культурных кодов, да, и куда это нас заведет, я не могу сказать, это невозможно. Вот когда болезнь уже будет в такой развившейся стадии, диагностировать, наверное, можно будет. Но я не думаю, что будет лучше, что мы станем богаче духовно...
А. Митрофанова
— Поживем — увидим.
И. Анненкова
— Хотелось бы верить.
А. Митрофанова
— Опять же, знаете, язык ведь сделал такой, как сказать, произошел некий откат назад. Потому что я помню, вот вы сказали сейчас про аббревиатуры, для меня апофеозом является «замком по морде», да, вот это «заместитель командующего по морским делам» и так далее. То есть если бы кого-то из моих знакомых называли таким словом или вообще его должность выражалась бы таким словом, мне бы это было неприятно. Наверное, это как-то все-таки влияет на ну как бы самоощущение что ли человека. То есть кем ты работаешь?
И. Анненкова
— Замком по морде.
А. Митрофанова
— Ну я такого представить не могу. И язык от этого ушел. И слава Богу, что это так.
И. Анненкова
— Но все равно аббревиатуры сочиняются, новые придумываются. Но, может быть, сегодня это не самая большая проблема вот в нашей коммуникации. На мой взгляд, гораздо более серьезная проблема это вот как раз бесконечная игра с языком, которая все-таки должна иметь какие-то пределы. И хотя я вот стою на таких более свободных позициях по отношению к латинице, я все-таки считаю, что начался такой крен в избыточное ее использование. Хотя мы в этом смысле богаче, чем те, у которых языки на латинице письменную форму имеют, потому что мы можем играть тоже с этим, мы можем обыгрывать эти различия между кириллицей и латиницей. Но когда все-таки у нас кафе «Варвара» написано на латинице, мне это странно.
К. Мацан
— Ирина Анненкова, доктор филологических наук, профессор кафедры стилистики русского языка, факультета журналистики МГУ, сегодня проводит с нами этот «Светлый вечер». Вот мы заговорили про мессенджеры, и я подумал, может быть, дело просто как бы и не в родителях, и не в детях, а в средствах передачи информации. Вот есть же знаменитое, да, у Маршалла Маклюэна: «The Medium is the Message» — то есть то, как сообщение передается в газете, или по телевидению, или по радио, или в интернете, уже сама форма передачи влияет на сообщение, на его содержание, на то, как мы воспринимаем. Может быть, в этом тоже тут дело, что каким-то образом то, как мы общаемся в соцсетях или в мессенджерах, влияет на то, как мы говорим по радио, грубо говоря.
И. Анненкова
— Все взаимосвязано. Посмотрите, ну вот радио «Вера» все-таки отличатся такой спокойной, размеренной речью, что всегда отличало, кстати, русскую речь. Иностранцы всегда удивлялись, что русская речь такая плавная и немного замедленная по сравнению там с итальянским или французским языком. Сегодня темп речи носителя русского языка увеличился, я, честно говоря, не знаю во сколько раз, но он очевидно увеличился. И в этом смысле, конечно, форма влияет, естественно, и на качество общения. Изменилось интонирование. Сегодня федеральные каналы нам вообще не предлагают русской интонации. Вполне возможно, что здесь есть и влияние других языков, в частности английского, и интонация сегодня в основном английская, англоязычная представлена. Ну это тоже закономерно. Есть такой раздел — геолингвистика — в языкознании, которая изучает влияние тех или иных языков в тот или иной период времени. Но очевидно, что англосаксонский мир наиболее влиятельный сегодня экономически, политически и технически, поэтому влияние английского языка на все другие языки очевидно тоже. И конечно, это все взаимосвязано. И темы, да, предлагаются в основном такие, и форма да, усеченная, укороченная: как можно больше информации в одно и то же время уложить. И поэтому, конечно, и темп речи изменился. Ну и повторяю и монетарная причина — люди тоже экономят. Мне студенты, кстати, об этом говорили: а вы что, ставите все запятые? Я говорю: да. И вы делаете пробелы? Я говорю: да. Вы совершенно не экономите, Ирина Васильевна, — сказали мне студенты.
А. Митрофанова
— Слушайте, но сейчас же пакеты смс, мне кажется, такие предлагают пакеты, что их невозможно истратить. Потом кроме смс есть мессенджеры...
К. Мацан
— Да, есть мессенджеры.
И. Анненкова
— Ну видите, нас WhatsApp уже напугал тем, что не будет у нас там бесплатных там всех этих дел, что мы начнем платить.
К. Мацан
— Для вас постоянная некая дискуссия и между собой, и внутри редакции: как вообще говорить о вере, о Боге, таких тонких моментах в СМИ. Вы занимаетесь медиариторикой, и сегодня эти темы присутствуют в поле средств массовой информации. Вот что вы видите, формируется какой-то язык говорения об этом невидимом в современных СМИ? И как вообще вы к этой теме подходите, что вы видите как ученый?
И. Анненкова
— Очень сложная тема. Потому что, с одной стороны, в средствах массовой информации, естественно, невозможно говорить о вере так же, как с амвона и не нужно ни в коем случае этого делать.
А. Митрофанова
— Хорошо, что вы это сказали.
И. Анненкова
— С другой стороны, совсем не говорить об это тоже нельзя, потому что, ну очевидно, противодействие очень мощное. И мне кажется, что для простого вот обывателя, который совсем никак не включен в эту жизнь, наверное, наиболее правильно говорить простым языком различных историй, да, таких в английской, в американской журналистике фичерс таких, да. Рассказывать истории из жизни людей очень простым, бытовым, разговорным языком. То есть здесь даже ни в коем случае нельзя такой публицистический стиль пафосный использовать. И при этом ни в коем случае нельзя, вот знаете, в резервацию только религиозных средств массовой информации уходить. То есть это должны быть какие-то очень небольшие, не очень массовые вкрапления на эту тему. Потому что в обществе есть элемент раздражения по поводу религиозной темы. И поэтому это должно быть очень-очень дозировано, очень мягко и очень просто. Ни в коем случае не навязывая. Ни в коем случае не рассказывая: ах, я вот такой, ах, я вот сделал это. От своего лица вообще ничего нельзя говорить — мне так кажется, это моя точка зрения. То есть простота обыденного языка, ну естественно, не обсценного. Это же очевидно, тема совершенно другая, да, она высокая. Поэтому мне кажется, здесь сложностей никаких нет. Здесь только меру выбрать и всё, больше ничего.
А. Митрофанова
— А мы сегодня говорили, одна из тем нашего разговора была: как свидетельствует о нас наша речь. А вам доводилось видеть, может быть, там не знаю, каких-то людей встречать, которые, вы бы были бы с ними знакомы на протяжении лет и, допустим, у них менялся язык и менялись они сами? Или ну там, не знаю... В какую сторону — это вообще не нам судить: в лучшую, в худшую там. Просто их какие-то внутренние изменения отражались на языке или же наоборот, изменения в их речи, сознательно предпринятые, отражались на вот этом внутреннем мире?
И. Анненкова
— Да.
А. Митрофанова
— Ну расскажите, пожалуйста. Это же так интересно, мне кажется.
И. Анненкова
— Ну я могу сказать, что например, бесконечное сиденье в интернете и более того активное участие в интернет-коммуникации, в том числе и создание своих собственных аккаунтов с постоянным написанием по́стов — я все-таки говорю, не посто́в, — отрицательно влияет и на внутренний мир человека и на речь человека. У меня такие примеры есть.
А. Митрофанова
— Ну а как это влияет? Что меняется, условно говоря?
И. Анненкова
— Вы знаете, появляется вот такой элемент раздражения в общении с людьми, желание навязать свое мнение. То есть человек, который постоянно в интернете сидит и который отвечает на комментарии, он неизбежно меняется даже в обыденной коммуникации: он не слышит уже других людей. Потому что когда он за экраном компьютера своего, ему же кажется, что он общается с другим человеком, он отвечает на его вопрос или комментирует его реплику. А на самом деле он разговаривает сам с собою, он находится только в своем пространстве. Он настолько привыкает к тому, что он только в своем пространстве, что он забывает, что рядом есть еще пространство других людей. И коммуникация меняется, более резкая становится. Ну вот такой пример. А есть другие примеры. Ну скажем так, есть примеры людей, которые ну становились менее многословными, и речь становилась качественнее, ну кстати, в том числе потому что они начинали вести такую внутреннюю напряженную жизнь. Хотя у них такая очень активная жизнь внешняя, они могут там быть в бизнесе, в журналистике, кстати, могут быть тоже. У меня есть такие примеры. Но это опять все зависит от внутренней работы или не работы этого человека. То есть в любом случае наш язык это, правильно вы сказали, проявление нашего внутреннего «я».
А. Митрофанова
— Интересно это все. То есть язык как отражение того, что происходит у нас внутри, свидетельство о работе или не работе.
И. Анненкова
— Вы знаете, я даже могу сказать, у меня есть пример одного священника, замечательного, просто прекрасного священника, и он уже протоиерей. И я наблюдаю на протяжении уже очень-очень многих лет, даже десятилетий, как изменились его проповеди. Нельзя сказать, что он очень красноречив, что он ритор, оратор в высоком смысле его слова. Но то, что за эти годы его речь стала, в том числе и красивее, и она стала более содержательной, она стала более глубокой по мыслям, которые он высказывает в проповедях — это очевидно. То есть вот каких-то там 15 лет, и это колоссальные изменения, колоссальные.
А. Митрофанова
— Казалось бы, очевидная вещь: с возрастом люди мудреют, становятся богаче. Но ведь возможно и обратное?
Возможно и обратное, да. У меня есть очень хорошие друзья, которые, ну скажем так, нельзя сказать, что они с такой высокой речевой культурой — обычные люди, они не занимаются наукой, они не занимаются изучением чего-то, они не очень публичные люди. И вот манера общения в семье, она отражается на речи их детей, это очевидно: она не очень богата, эта речь. То есть это очень важно, на каком языке мы говорим, важно, читаем ли мы книги, читаем ли мы вслух. Кстати, тот же Бицилли, он говорил, что читайте классику. Потому что вот Мольер направлял к извозчикам, Пушкин направлял к просвирням, но они перемалывали это все и выдавали качественный продукт литературный. Читая классику, мы, конечно же, формируемся. Ничего не изменилось, все и будет так же: если мы будем читать классическую литературу и читать друг другу вслух — это очень сложно в наше время, — то конечно, что-то будет меняться. Мы будем, по крайней мере, сохранять и обогащать тот язык, который нам оставили наши предки.
К. Мацан
— Вы сказали в начале, в первой части нашей программы, что однажды высказали такой тезис, что культура стала медиацентричной. Я в одной вашей публикации читал, что она не только стала медиацентричной, но перестала быть литературоцентричной.
И. Анненкова
— Да.
К. Мацан
— Вы сказали, что на вас за это ополчились. А почему?
И. Анненкова
— Ну говорили, что какая глупость, все равно литература существует, и люди получают знания, культурные знания, сведения тоже через литературу. Но дело в том, что у нас сегодня и литература через медиа транслируется. Вот эти знаменитые, как это назвать, акции, когда «Войну и мир» читали, помните, Чехова читали в прямом эфире, по-моему, да? Это же, в общем-то, трансляция литературы через медиа. Но и влияние литературы на умы сегодняшних людей, особенно молодых людей, несопоставимо с влиянием медиа. Дети и юношество наше, они получают все-таки все сведения, все знания, все культурные коды сегодня получают они через медиа — это очевидные вещи. И в этом смысле, конечно же, речь тех людей, которые транслируют через медиа эту культуру, культурные коды, она тоже очень важна. Нам важно получать качественную, хорошую, красивую русскую речь. Ну мне, например, очень нравится на Первом канале Елисеев, ведущий, у него прекрасная речь. Он прекрасно ставит ударения, интонирует, он правильно членит это предложение. Вот, пожалуйста. Если бы у нас были все комментаторы такие, меня бы это вполне устроило. Причем нельзя сказать, что он не делает это современно, он как-то архаично это делает — нет, неправда. И если к нам будут выходить с этими речами люди, которые имеют моральное и нравственное право быть риторами и ораторами — это тоже очень важно, кто нам рассказывает о задачах нашей жизни, кто нам рассказывает о том, что хорошо и что плохо, понимаете. Поэтому вот медиа в этом смысле — да, они сегодня формируют поле культурное. Поэтому сегодня уже не ругают, сегодня уже не ополчились. Сегодня уже все...
К. Мацан
— Согласились.
И. Анненкова
— Ну да, уже везде говорят о том, что культура медиацентрична. Ну это очевидные вещи. Тут, мне кажется, ничего такого особенного я не сказала, это просто снято из жизни.
К. Мацан
— Спасибо огромное за эту беседу.
И. Анненкова
— И вам спасибо.
К. Мацан
— Тема, конечно, бесконечная, и нужно будет ее продолжить. Вот язык развивается, и будут тоже наши программы развиваться и множиться, и жизнь будет подкидывать новый информационный повод. Спасибо еще раз. Ирина Анненкова, доктор филологических наук, профессор кафедры стилистики русского языка факультета журналистики МГУ, шеф-редактор журнала «Журналистика и культура русской речи», сегодня была с нами в программе «Светлый вечер». В студии также были моя коллега Алла Митрофанова и я, Константин Мацан. Спасибо, до свидания, до новых встреч.
А. Митрофанова
— До свидания.
И. Анненкова
— Всего доброго.
Петропавловский монастырь (Юрьев-Польский, Владимирская область)
Поделиться
Юрьев-Польский во Владимирской области — городок небольшой. Его площадь — всего-то десять квадратных километров. Всю территорию можно окинуть взором с пятиярусной колокольни Петропавловского монастыря — это самое высокое здание в городе. И очень красивое! Недаром до революции 1917 его ажурный силуэт представлял Юрьев-Польский на почтовых открытках.
Петропавловский монастырь, к которому колокольня относится, был основан ещё в шестнадцатом веке. В Смутное время обитель разорили польско-литовские интервенты, и святое место опустело. Здесь какое-то время действовала ветхая деревянная приходская церквушка, но и та разрушилась. Земля, на которой она стояла, отошла крестьянам соседнего села Федосьино.
Однако, нашёлся человек, который выкупил монастырскую территорию, чтобы восстановить храм. Юрьевский купец Пётр Бородулин, получив разрешение Святейшего Синода, построил в 1843 году величественный пятиглавый собор во имя апостолов Петра и Павла. Церквей такого масштаба в Юрьеве-Польском ещё не бывало! Люди удивлялись и недоумевали — зачем огромный храм на окраине городка?
Ответ на этот вопрос жизнь предложила через несколько лет. В 1871 году в Юрьеве-Польском случился пожар. Огонь полностью уничтожил все строения одного из городских монастырей — женского, Введенского. И обездоленным монахиням предоставили Петропавловский храм! Так образовалась новая обитель во имя первоверховных апостолов.
За несколько лет сестры обжились и построили рядом с церковью жилые корпуса. В одном из них разместился приют для девочек-сирот с общеобразовательной школой. Воспитанницы постигали грамоту и арифметику, учились шить и вышивать. В соседнем доме сестры устроили богадельню-интернат — здесь проживали одинокие неимущие пожилые женщины.
В 1892 году в Петропавловском монастыре построили отдельностоящую колокольню высотой шестьдесят метров — ту самую, с которой начинался наш рассказ. Она чудом уцелела в советское время. А вот собор Петра и Павла был разрушен после революции 1917 года и до сих пор пребывает в руинах. Хотя упразднённый безбожниками монастырь вновь стал действующим в 2010 году, у монахинь не хватает сил и средств, чтобы восстановить обитель. Сёстры нуждаются в нашей с вами помощи!
Все выпуски программы ПроСтранствия
6 апреля. «Семейная жизнь»
Поделиться
Фото: Europeana/Unsplash
Тот, кто полюбил всем сердцем, совершенно оравнодушивается в отношении соблазнов в общении с другими людьми, хотя раньше постоянно чем-то искушался: красивым лицом, притягательной речью, стремлением войти в новый для него круг общения. Сказанное справедливо и в отношении к тайне нашего спасения. Истинное посвящение себя молитвенному общению с Богом, правильно поставленная духовная жизнь, глубокое покаяние всегда меняют нас к лучшему, обращая ум и сердце от тьмы к свету. Душа боголюбца не знает одиночества, уединение для неё желанно, общению с людьми полагается мера, обращённость ко Господу Иисусу почитается главным требованием совести.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Часы Великого вторника. 7 апреля 2026г.
Поделиться
Великий Вторник. Благове́щение Пресвято́й Богоро́дицы.
Иерей: Благослове́н Бог наш всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Чтец: Ами́нь. Сла́ва Тебе́, Бо́же наш, сла́ва Тебе́.
Царю́ Небе́сный, Уте́шителю, Ду́ше и́стины, И́же везде́ сый и вся исполня́яй, Сокро́вище благи́х и жи́зни Пода́телю, прииди́ и всели́ся в ны, и очи́сти ны от вся́кия скве́рны, и спаси́, Бла́же, ду́ши на́ша.
Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.
Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Чтец: Ами́нь. Го́споди, поми́луй. (12 раз)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.
Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́, Царе́ви на́шему Бо́гу.
Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.
Услы́ши, Го́споди, пра́вду мою́, вонми́ моле́нию моему́, внуши́ моли́тву мою́ не во устна́х льсти́вых. От лица́ Твоего́ судьба́ моя́ изы́дет, о́чи мои́ да ви́дита правоты́. Искуси́л еси́ се́рдце мое́, посети́л еси́ но́щию, искуси́л мя еси́, и не обре́теся во мне непра́вда. Я́ко да не возглаго́лют уста́ моя́ дел челове́ческих, за словеса́ усте́н Твои́х аз сохрани́х пути́ же́стоки. Соверши́ стопы́ моя́ во стезя́х Твои́х, да не подви́жутся стопы́ моя́. Аз воззва́х, я́ко услы́шал мя еси́, Бо́же, приклони́ у́хо Твое́ мне и услы́ши глаго́лы моя́. Удиви́ ми́лости Твоя́, спаса́яй упова́ющия на Тя от проти́вящихся десни́це Твое́й. Сохрани́ мя, Го́споди, я́ко зе́ницу о́ка, в кро́ве крилу́ Твое́ю покры́еши мя. От лица́ нечести́вых остра́стших мя, врази́ мои́ ду́шу мою́ одержа́ша. Тук свой затвори́ша, уста́ их глаго́лаша горды́ню. Изгоня́щии мя ны́не обыдо́ша мя, о́чи свои́ возложи́ша уклони́ти на зе́млю. Объя́ша мя я́ко лев гото́в на лов и я́ко ски́мен обита́яй в та́йных. Воскресни́, Го́споди, предвари́ я́ и запни́ им, изба́ви ду́шу мою́ от нечести́ваго, ору́жие Твое́ от враг руки́ Твоея́. Го́споди, от ма́лых от земли́, раздели́ я́ в животе́ их, и сокрове́нных Твои́х испо́лнися чре́во их, насы́тишася сыно́в, и оста́виша оста́нки младе́нцем свои́м. Аз же пра́вдою явлю́ся лицу́ Твоему́, насы́щуся, внегда́ яви́ти ми ся сла́ве Твое́й.
К Тебе́, Го́споди, воздвиго́х ду́шу мою́, Бо́же мой, на Тя упова́х, да не постыжу́ся во век, ниже́ да посмею́т ми ся врази́ мои́, и́бо вси терпя́щии Тя не постыдя́тся. Да постыдя́тся беззако́ннующии вотще́. Пути́ Твоя́, Го́споди, скажи́ ми, и стезя́м Твои́м научи́ мя. Наста́ви мя на и́стину Твою́, и научи́ мя, я́ко Ты еси́ Бог Спас мой, и Тебе́ терпе́х весь день. Помяни́ щедро́ты Твоя́, Го́споди, и ми́лости Твоя́, я́ко от ве́ка суть. Грех ю́ности моея́, и неве́дения моего́ не помяни́, по ми́лости Твое́й помяни́ мя Ты, ра́ди бла́гости Твоея́, Го́споди. Благ и прав Госпо́дь, сего́ ра́ди законоположи́т согреша́ющим на пути́. Наста́вит кро́ткия на суд, научи́т кро́ткия путе́м Свои́м. Вси путие́ Госпо́дни ми́лость и и́стина, взыска́ющим заве́та Его́, и свиде́ния Его́. Ра́ди и́мене Твоего́, Го́споди, и очи́сти грех мой, мног бо есть. Кто есть челове́к боя́йся Го́спода? Законоположи́т ему́ на пути́, его́же изво́ли. Душа́ его́ во благи́х водвори́тся, и се́мя его́ насле́дит зе́млю. Держа́ва Госпо́дь боя́щихся Его́, и заве́т Его́ яви́т им. О́чи мои́ вы́ну ко Го́споду, я́ко Той исто́ргнет от се́ти но́зе мои́. При́зри на мя и поми́луй мя, я́ко единоро́д и нищ есмь аз. Ско́рби се́рдца моего́ умно́жишася, от нужд мои́х изведи́ мя. Виждь смире́ние мое́, и труд мой, и оста́ви вся грехи́ моя́. Виждь враги́ моя́, я́ко умно́жишася, и ненавиде́нием непра́ведным возненави́деша мя. Сохрани́ ду́шу мою́, и изба́ви мя, да не постыжу́ся, я́ко упова́х на Тя. Незло́бивии и пра́вии прилепля́хуся мне, я́ко потерпе́х Тя, Го́споди. Изба́ви, Бо́же, Изра́иля от всех скорбе́й его́.
Поми́луй мя, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, и по мно́жеству щедро́т Твои́х очи́сти беззако́ние мое́. Наипа́че омы́й мя от беззако́ния моего́, и от греха́ моего́ очи́сти мя. Я́ко беззако́ние мое́ аз зна́ю и грех мой предо мно́ю есть вы́ну. Тебе́ Еди́ному согреши́х, и лука́вое пред Тобо́ю сотвори́х, я́ко да оправди́шися во словесе́х Твои́х и победи́ши, внегда́ суди́ти Ти. Се бо в беззако́ниих зача́т есмь, и во гресе́х роди́ мя ма́ти моя́. Се бо и́стину возлюби́л еси́, безве́стная и та́йная прему́дрости Твоея́ яви́л ми еси́. Окропи́ши мя иссо́пом, и очи́щуся, омы́еши мя, и па́че сне́га убелю́ся. Слу́ху моему́ да́си ра́дость и весе́лие, возра́дуются ко́сти смире́нныя. Отврати́ лице́ Твое́ от грех мои́х, и вся беззако́ния моя́ очи́сти. Се́рдце чи́сто сози́жди во мне, Бо́же, и дух прав обнови́ во утро́бе мое́й. Не отве́ржи мене́ от лица́ Твоего́, и Ду́ха Твоего́ Свята́го не отыми́ от мене́. Возда́ждь ми ра́дость спасе́ния Твоего́, и Ду́хом Влады́чним утверди́ мя. Научу́ беззако́нныя путе́м Твои́м, и нечести́вии к Тебе́ обратя́тся. Изба́ви мя от крове́й, Бо́же, Бо́же спасе́ния моего́, возра́дуется язы́к мой пра́вде Твое́й. Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. Я́ко а́ще бы восхоте́л еси́ же́ртвы, дал бых у́бо, всесожже́ния не благоволи́ши. Же́ртва Бо́гу дух сокруше́н, се́рдце сокруше́нно и смире́нно Бог не уничижи́т. Ублажи́, Го́споди, благоволе́нием Твои́м Сио́на, и да сози́ждутся сте́ны Иерусали́мския, тогда́ благоволи́ши же́ртву пра́вды, возноше́ние и всесожега́емая: тогда́ возложа́т на олта́рь Твой тельцы́.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Чтец: И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Приклони́, Го́споди, у́хо Твое́, и услы́ши мя, я́ко нищ и убо́г есмь аз. Сохрани́ ду́шу мою́, я́ко преподо́бен есмь: спаси́ раба́ Твоего́, Бо́же мой, упова́ющаго на Тя. Поми́луй мя, Го́споди, я́ко к Тебе́ воззову́ весь день. Возвесели́ ду́шу раба́ Твоего́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Я́ко Ты, Го́споди, Благ и Кро́ток, и Многоми́лостив всем призыва́ющим Тя. Внуши́, Го́споди, моли́тву мою́, и вонми́ гла́су моле́ния моего́. В день ско́рби моея́ воззва́х к Тебе́, я́ко услы́шал мя еси́. Несть подо́бен Тебе́ в бозе́х, Го́споди, и несть по дело́м Твои́м. Вси язы́цы, ели́ки сотвори́л еси́, прии́дут и покло́нятся пред Тобо́ю, Го́споди, и просла́вят и́мя Твое́, я́ко Ве́лий еси́ Ты, и творя́й чудеса́, Ты еси́ Бог еди́н. Наста́ви мя, Го́споди, на путь Твой, и пойду́ во и́стине Твое́й; да возвесели́тся се́рдце мое́ боя́тися и́мене Твоего́. Испове́мся Тебе́, Го́споди Бо́же мой, всем се́рдцем мои́м, и просла́влю и́мя Твое́ в век: я́ко ми́лость Твоя́ ве́лия на мне, и изба́вил еси́ ду́шу мою́ от а́да преиспо́днейшаго. Бо́же, законопресту́пницы воста́ша на мя, и сонм держа́вных взыска́ша ду́шу мою́, и не предложи́ша Тебе́ пред собо́ю. И Ты, Го́споди Бо́же мой, Ще́дрый и Ми́лостивый, Долготерпели́вый, и Многоми́лостивый и и́стинный, при́зри на мя и поми́луй мя, даждь держа́ву Твою́ о́троку Твоему́, и спаси́ сы́на рабы́ Твоея́. Сотвори́ со мно́ю зна́мение во бла́го, и да ви́дят ненави́дящии мя, и постыдя́тся, я́ко Ты, Го́споди, помо́гл ми и уте́шил мя еси́.
Основа́ния его́ на гора́х святы́х; лю́бит Госпо́дь врата́ Сио́ня па́че всех селе́ний Иа́ковлих. Пресла́вная глаго́лашася о тебе́, гра́де Бо́жий. Помяну́ Раа́в и Вавило́на ве́дущим мя, и се иноплеме́нницы, и Тир, и лю́дие Ефио́пстии, си́и бы́ша та́мо. Ма́ти Сио́н рече́т: челове́к, и челове́к роди́ся в нем, и Той основа́ и́ Вы́шний. Госпо́дь пове́сть в писа́нии люде́й, и князе́й сих бы́вших в нем. Я́ко веселя́щихся всех жили́ще в тебе́.
Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.
Чтец: Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Хор: И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Чтец: И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Ми́лости Твоя́, Го́споди, во век воспою́, в род и род возвещу́ и́стину Твою́ усты́ мои́ми. Зане́ рекл еси́: в век ми́лость сози́ждется, на Небесе́х угото́вится и́стина Твоя́. Завеща́х заве́т избра́нным мои́м, кля́хся Дави́ду рабу́ Моему́: до ве́ка угото́ваю се́мя твое́, и сози́жду в род и род престо́л твой. Испове́дят Небеса́ чудеса́ Твоя́, Го́споди, и́бо и́стину Твою́ в це́ркви святы́х. Я́ко кто во о́блацех уравни́тся Го́сподеви? Уподо́бится Го́сподеви в сыне́х Бо́жиих? Бог прославля́емь в сове́те святы́х, Ве́лий и Стра́шен есть над все́ми окре́стными Его́. Го́споди Бо́же сил, кто подо́бен Тебе́? Си́лен еси́, Го́споди, и и́стина Твоя́ о́крест Тебе́. Ты влады́чествуеши держа́вою морско́ю: возмуще́ние же волн его́ Ты укроча́еши. Ты смири́л еси́ я́ко я́звена го́рдаго, мы́шцею си́лы Твоея́ расточи́л еси́ враги́ Твоя́. Твоя́ суть небеса́, и Твоя́ есть земля́, вселе́нную и исполне́ние ея́ Ты основа́л еси́. Се́вер и мо́ре Ты созда́л еси́, Фаво́р и Ермо́н о и́мени Твое́м возра́дуетася. Твоя́ мы́шца с си́лою: да укрепи́тся рука́ Твоя́, и вознесе́тся десни́ца Твоя́. Пра́вда и судьба́ угото́вание Престо́ла Твоего́: ми́лость и и́стина предъи́дете пред лице́м Твои́м. Блаже́ни лю́дие ве́дущии воскликнове́ние: Го́споди, во све́те лица́ Твоего́ по́йдут, и о и́мени Твое́м возра́дуются весь день, и пра́вдою Твое́ю вознесу́тся. Я́ко похвала́ си́лы их Ты еси́, и во благоволе́нии Твое́м вознесе́тся рог наш. Я́ко Госпо́дне есть заступле́ние, и Свята́го Изра́илева Царя́ на́шего. Тогда́ глаго́лал еси́ в виде́нии сыново́м Твои́м, и рекл еси́: положи́х по́мошь на си́льнаго, вознесо́х избра́ннаго от люде́й Мои́х, обрето́х Дави́да раба́ Моего́, еле́ем святы́м Мои́м пома́зах его́. И́бо рука́ Моя́ засту́пит его́, и мы́шца Моя́ укрепи́т его́, ничто́же успе́ет враг на него́, и сын беззако́ния не приложи́т озло́бити его́: и ссеку́ от лица́ его́ враги́ его́, и ненави́дящия его́ побежду́. И и́стина Моя́ и ми́лость Моя́ с ним, и о и́мени Мое́м вознесе́тся рог его́, и положу́ на мо́ри ру́ку его́, и на река́х десни́цу его́. Той призове́т Мя: Оте́ц мой еси́ Ты, Бог мой и Засту́пник спасе́ния моего́. И Аз пе́рвенца положу́ его́, высока́ па́че царе́й земны́х: в век сохраню́ ему́ ми́лость Мою́, и заве́т Мой ве́рен ему́, и положу́ в век ве́ка се́мя его́, и престо́л его́ я́ко дни́е не́ба. А́ще оста́вят сы́нове его́ зако́н Мой, и в судьба́х Мои́х не по́йдут, а́ще оправда́ния Моя́ оскверня́т, и за́поведей Мои́х не сохраня́т, посещу́ жезло́м беззако́ния их, и ра́нами непра́вды их, ми́лость же Мою́ не разорю́ от них, ни преврежду́ во и́стине Мое́й, ниже́ оскверню́ заве́та Моего́, и исходя́щих от уст Мои́х не отве́ргуся. Еди́ною кля́хся о святе́м Мое́м, а́ще Дави́ду солжу́? Се́мя его́ во век пребу́дет, и престо́л его́, я́ко со́лнце предо Мно́ю, и я́ко луна́ соверше́на в век, и Свиде́тель на Небеси́ ве́рен. Ты же отри́нул еси́ и уничижи́л, негодова́л еси́ пома́заннаго Твоего́, разори́л еси́ заве́т раба́ Твоего́, оскверни́л еси́ на земли́ святы́ню его́: разори́л еси́ вся опло́ты его́, положи́л еси́ тве́рдая его́ страх. Расхища́ху его́ вси мимоходя́щии путе́м, бысть поноше́ние сосе́дом свои́м. Возвы́сил еси́ десни́цу стужа́ющих ему́, возвесели́л еси́ вся враги́ его́: отврати́л еси́ по́мощь меча́ его́, и не заступи́л еси́ его́ во бра́ни. Разори́л еси́ от очище́ния его́, престо́л его́ на зе́млю пове́ргл еси́, ума́лил еси́ дни вре́мене его́, облия́л еси́ его́ студо́м. Доко́ле, Го́споди, отвраща́ешися в коне́ц? Разжже́тся я́ко огнь гнев Твой? Помяни́, кий мой соста́в, еда́ бо всу́е созда́л еси́ вся сы́ны челове́ческия? Кто есть челове́к, и́же поживе́т и не у́зрит сме́рти, изба́вит ду́шу свою́ из руки́ а́довы? Где суть ми́лости Твоя́ дре́вния, Го́споди, и́миже кля́лся еси́ Дави́ду во и́стине Твое́й? Помяни́, Го́споди, поноше́ние раб Твои́х, е́же удержа́х в не́дре мое́м мно́гих язы́к, и́мже поноси́ша врази́ Твои́, Го́споди, и́мже поноси́ша измене́нию христа́ Твоего́. Благослове́н Госпо́дь во век, бу́ди, бу́ди.
Чтец: Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Хор: И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Чтец: И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Го́споди, прибе́жище был еси́ нам в род и род. Пре́жде да́же гора́м не бы́ти и созда́тися земли́ и вселе́нней, и от ве́ка и до ве́ка Ты еси́. Не отврати́ челове́ка во смире́ние, и рекл еси́: обрати́теся, сы́нове челове́честии. Я́ко ты́сяща лет пред очи́ма Твои́ма, Го́споди, я́ко день вчера́шний, и́же мимои́де, и стра́жа нощна́я. Уничиже́ния их ле́та бу́дут. У́тро я́ко трава́ мимои́дет, у́тро процвете́т и пре́йдет: на ве́чер отпаде́т ожесте́ет и и́зсхнет. Я́ко исчезо́хом гне́вом Твои́м, и я́ростию Твое́ю смути́хомся. Положи́л еси́ беззако́ния на́ша пред Тобо́ю: век наш в просвеще́ние лица́ Твоего́. Я́ко вси дни́е на́ши оскуде́ша, и гне́вом Твои́м исчезо́хом, ле́та на́ша я́ко паучи́на поуча́хуся. Дни́е лет на́ших, в ни́хже се́дмьдесят лет, а́ще же в си́лах, о́смьдесят лет, и мно́жае их труд и боле́знь: я́ко прии́де кро́тость на ны, и нака́жемся. Кто весть держа́ву гне́ва Твоего́, и от стра́ха Твоего́, я́рость Твою́ исчести́? Десни́цу Твою́ та́ко скажи́ ми, и окова́нныя се́рдцем в му́дрости. Обрати́ся, Го́споди, доко́ле? И умоле́н бу́ди на рабы́ Твоя́. Испо́лнихомся зау́тра ми́лости Твоея́, Го́споди, и возра́довахомся, и возвесели́хомся, во вся дни на́ша возвесели́хомся, за дни в ня́же смири́л ны еси́, ле́та в ня́же ви́дехом зла́я. И при́зри на рабы́ Твоя́, и на дела́ Твоя́, и наста́ви сы́ны их. И бу́ди све́тлость Го́спода Бо́га на́шего на нас, и дела́ рук на́ших испра́ви на нас, и де́ло рук на́ших испра́ви.
Живы́й в по́мощи Вы́шняго, в кро́ве Бо́га Небе́снаго водвори́тся. Рече́т Го́сподеви: Засту́пник мой еси́ и Прибе́жище мое́, Бог мой, и упова́ю на Него́. Я́ко Той изба́вит тя от се́ти ло́вчи и от словесе́ мяте́жна, плещма́ Свои́ма осени́т тя, и под криле́ Его́ наде́ешися: ору́жием обы́дет тя и́стина Его́. Не убои́шися от стра́ха нощна́го, от стрелы́ летя́щия во дни, от ве́щи во тме преходя́щия, от сря́ща и бе́са полу́деннаго. Паде́т от страны́ твоея́ ты́сяща, и тма одесну́ю тебе́, к тебе́ же не прибли́жится, оба́че очи́ма твои́ма смо́триши, и воздая́ние гре́шников у́зриши. Я́ко Ты, Го́споди, упова́ние мое́, Вы́шняго положи́л еси́ прибе́жище твое́. Не прии́дет к тебе́ зло и ра́на не прибли́жится телеси́ твоему́, я́ко А́нгелом Свои́м запове́сть о тебе́, сохрани́ти тя во всех путе́х твои́х. На рука́х во́змут тя, да не когда́ преткне́ши о ка́мень но́гу твою́, на а́спида и васили́ска насту́пиши, и попере́ши льва и зми́я. Я́ко на Мя упова́ и изба́влю и́, покры́ю и́, я́ко позна́ и́мя Мое́. Воззове́т ко Мне и услы́шу его́, с ним есмь в ско́рби, изму́ его́, и просла́влю его́, долгото́ю дний испо́лню его́, и явлю́ ему́ спасе́ние Мое́.
Чтец: Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Тропа́рь Благове́щения, глас 4:
Днесь спасе́ния на́шего глави́зна/ и е́же от ве́ка та́инства явле́ние:/ Сын Бо́жий Сын Де́вы быва́ет,/ и Гаврии́л благода́ть благовеству́ет./ Те́мже и мы с ним Богоро́дице возопии́м:/ ра́дуйся, Благода́тная,// Госпо́дь с Тобо́ю.
И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Богоро́дице, Ты еси́ лоза́ и́стинная, возрасти́вшая нам Плод живота́, Тебе́ мо́лимся: моли́ся, Влады́чице, со святы́ми апо́столы поми́ловати ду́ши на́ша.
Чте́ние Ева́нгелия:[1]
Диакон: И о сподо́битися нам слы́шанию Свята́го Ева́нгелия, Го́спода Бо́га мо́лим.
Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Диакон: Прему́дрость, про́сти, услы́шим Свята́го Ева́нгелия.
Иерей: Мир всем.
Хор: И ду́хови твоему́.
Иерей: От [и́мя ре́к] Свята́го Ева́нгелия чте́ние.
Хор: Сла́ва, Тебе́, Го́споди, сла́ва Тебе́.
Диакон: Во́нмем.
Читается Евангелие, по завершении которого поется:
Хор: Сла́ва, Тебе́, Го́споди, сла́ва Тебе́.
Чтец: Госпо́дь Бог благослове́н, благослове́н Госпо́дь день дне, поспеши́т нам Бог спасе́ний на́ших, Бог наш, Бог спаса́ти.
Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.
Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Чтец: Ами́нь.
Конда́к Благове́щения, глас 8:
Взбра́нной Воево́де победи́тельная,/ я́ко изба́вльшеся от злых,/ благода́рственная воспису́ем Ти, раби́ Твои́, Богоро́дице,/ но, я́ко иму́щая держа́ву непобеди́мую,/ от вся́ких нас бед свободи́, да зове́м Ти:// ра́дуйся, Неве́сто Неневе́стная.
Го́споди, поми́луй. (40 раз)
И́же на вся́кое вре́мя и на вся́кий час, на Небеси́ и на земли́, покланя́емый и сла́вимый, Христе́ Бо́же, Долготерпели́ве, Многоми́лостиве, Многоблагоутро́бне, И́же пра́ведныя любя́й и гре́шныя ми́луяй, И́же вся зовы́й ко спасе́нию обеща́ния ра́ди бу́дущих благ. Сам, Го́споди, приими́ и на́ша в час сей моли́твы и испра́ви живо́т наш к за́поведем Твои́м, ду́ши на́ша освяти́, телеса́ очи́сти, помышле́ния испра́ви, мы́сли очи́сти и изба́ви нас от вся́кия ско́рби, зол и боле́зней, огради́ нас святы́ми Твои́ми А́нгелы, да ополче́нием их соблюда́еми и наставля́еми, дости́гнем в соедине́ние ве́ры и в ра́зум непристу́пныя Твоея́ сла́вы, я́ко благослове́н еси́ во ве́ки веко́в, ами́нь.
Го́споди поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Честне́йшую Херуви́м и Сла́внейшую без сравне́ния Серафи́м, без истле́ния Бо́га Сло́ва ро́ждшую, су́щую Богоро́дицу, Тя велича́ем.
И́менем Госпо́дним благослови́, о́тче.
Иерей: Бо́же, уще́дри ны и благослови́ ны, просвети́ лице́ Твое́ на ны и поми́луй ны.
Чтец: Ами́нь.
Иерей: Го́споди и Влады́ко живота́ моего́, дух пра́здности, уны́ния, любонача́лия, и праздносло́вия не даждь ми. (Земной поклон)
Дух же целому́дрия, смиренному́дрия, терпе́ния, и любве́, да́руй ми рабу́ Твоему́. (Земной поклон)
Ей, Го́споди Царю́, да́руй ми зре́ти моя́ прегреше́ния, и не осужда́ти бра́та моего́, я́ко благослове́н еси́ во ве́ки веко́в. (Земной поклон)
Чтец: Ами́нь. Влады́ко Бо́же О́тче Вседержи́телю, Го́споди Сы́не Единоро́дный Иису́се Христе́, и Святы́й Ду́ше, Еди́но Божество́, Еди́на Си́ла, поми́луй мя, гре́шнаго, и и́миже ве́си судьба́ми, спаси́ мя, недосто́йнаго раба́ Твоего́, я́ко благослове́н еси́ во ве́ки веко́в, ами́нь.
Чтец: Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.
Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́, Царе́ви на́шему Бо́гу.
Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.
Бо́же, во и́мя Твое́ спаси́ мя, и в си́ле Твое́й суди́ ми. Бо́же, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ глаго́лы уст мои́х. Я́ко чу́ждии воста́ша на мя и кре́пции взыска́ша ду́шу мою́, и не предложи́ша Бо́га пред собо́ю. Се бо Бог помога́ет ми, и Госпо́дь Засту́пник души́ мое́й. Отврати́т зла́я враго́м мои́м, и́стиною Твое́ю потреби́ их. Во́лею пожру́ Тебе́, испове́мся и́мени Твоему́, Го́споди, я́ко бла́го, я́ко от вся́кия печа́ли изба́вил мя еси́, и на враги́ моя́ воззре́ о́ко мое́
Внуши́, Бо́же, моли́тву мою́ и не пре́зри моле́ния моего́. Вонми́ ми и услы́ши мя: возскорбе́х печа́лию мое́ю и смято́хся от гла́са вра́жия и от стуже́ния гре́шнича, я́ко уклони́ша на мя беззако́ние и во гне́ве враждова́ху ми. Се́рдце мое́ смяте́ся во мне и боя́знь сме́рти нападе́ на мя. Страх и тре́пет прии́де на мя и покры́ мя тьма. И рех: кто даст ми криле́, я́ко голуби́не? И полещу́, и почи́ю. Се удали́хся бе́гая и водвори́хся в пусты́ни. Ча́ях Бо́га, спаса́ющаго мя от малоду́шия и от бу́ри. Потопи́, Го́споди, и раздели́ язы́ки их: я́ко ви́дех беззако́ние и пререка́ние во гра́де. Днем и но́щию обы́дет и́ по стена́м его́. Беззако́ние и труд посреде́ его́ и непра́вда. И не оскуде́ от стогн его́ ли́хва и лесть. Я́ко а́ще бы враг поноси́л ми, претерпе́л бых у́бо, и а́ще бы ненави́дяй мя на мя велере́чевал, укры́л бых ся от него́. Ты же, челове́че равноду́шне, влады́ко мой и зна́емый мой, и́же ку́пно наслажда́лся еси́ со мно́ю бра́шен, в дому́ Бо́жии ходи́хом единомышле́нием. Да прии́дет же смерть на ня, и да сни́дут во ад жи́ви, я́ко лука́вство в жили́щах их, посреде́ их. Аз к Бо́гу воззва́х, и Госпо́дь услы́ша мя. Ве́чер и зау́тра, и полу́дне пове́м, и возвещу́, и услы́шит глас мой. Изба́вит ми́ром ду́шу мою́ от приближа́ющихся мне, я́ко во мно́зе бя́ху со мно́ю. Услы́шит Бог и смири́т я́, Сый пре́жде век. Несть бо им измене́ния, я́ко не убоя́шася Бо́га. Простре́ ру́ку свою́ на воздая́ние, оскверни́ша заве́т Его́. Раздели́шася от гне́ва лица́ Его́, и прибли́жишася сердца́ их, умя́кнуша словеса́ их па́че еле́а, и та суть стре́лы. Возве́рзи на Го́спода печа́ль твою́, и Той тя препита́ет, не даст в век молвы́ пра́веднику. Ты же, Бо́же, низведе́ши я́ в студене́ц истле́ния, му́жие крове́й и льсти не преполовя́т дней свои́х. Аз же, Го́споди, упова́ю на Тя.
Живы́й в по́мощи Вы́шняго, в кро́ве Бо́га Небе́снаго водвори́тся. Рече́т Го́сподеви: Засту́пник мой еси́ и Прибе́жище мое́, Бог мой, и упова́ю на Него́. Я́ко Той изба́вит тя от се́ти ло́вчи и от словесе́ мяте́жна, плещма́ Свои́ма осени́т тя, и под криле́ Его́ наде́ешися: ору́жием обы́дет тя и́стина Его́. Не убои́шися от стра́ха нощна́го, от стрелы́ летя́щия во дни, от ве́щи во тме преходя́щия, от сря́ща и бе́са полу́деннаго. Паде́т от страны́ твоея́ ты́сяща, и тма одесну́ю тебе́, к тебе́ же не прибли́жится, оба́че очи́ма твои́ма смо́триши, и воздая́ние гре́шников у́зриши. Я́ко Ты, Го́споди, упова́ние мое́, Вы́шняго положи́л еси́ прибе́жище твое́. Не прии́дет к тебе́ зло и ра́на не прибли́жится телеси́ твоему́, я́ко А́нгелом Свои́м запове́сть о тебе́, сохрани́ти тя во всех путе́х твои́х. На рука́х во́змут тя, да не когда́ преткне́ши о ка́мень но́гу твою́, на а́спида и васили́ска насту́пиши, и попере́ши льва и зми́я. Я́ко на Мя упова́ и изба́влю и́, покры́ю и́, я́ко позна́ и́мя Мое́. Воззове́т ко Мне и услы́шу его́, с ним есмь в ско́рби, изму́ его́ и просла́влю его́, долгото́ю дней испо́лню его́ и явлю́ ему́ спасе́ние Мое́.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Чтец: И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Бла́го есть испове́датися Го́сподеви, и пе́ти и́мени Твоему́, Вы́шний: возвеща́ти зау́тра ми́лость Твою́ и и́стину Твою́ на вся́ку нощь, в десятостру́ннем псалти́ри с пе́снию в гу́слех. Я́ко возвесели́л мя еси́, Го́споди, в творе́нии Твое́м, и в де́лех руку́ Твое́ю возра́дуюся. Я́ко возвели́чишася дела́ Твоя́, Го́споди, зело́ углуби́шася помышле́ния Твоя́. Муж безу́мен не позна́ет, и неразуми́в не разуме́ет сих. Внегда́ прозябо́ша гре́шницы я́ко трава́, и пронико́ша вси де́лающии беззако́ние: я́ко да потребя́тся в век ве́ка. Ты же Вы́шний во век, Го́споди. Я́ко се врази́ Твои́, Го́споди, я́ко се врази́ Твои́ поги́бнут, и разы́дутся вси де́лающии беззако́ние. И вознесе́тся я́ко единоро́га рог мой, и ста́рость моя́ в еле́и масти́те. И воззре́ о́ко мое́ на враги́ моя́, и востаю́щия на мя лука́внующия услы́шит у́хо мое́. Пра́ведник я́ко фи́никс процвете́т, я́ко кедр, и́же в Лива́не, умно́жится. Насажде́ни в дому́ Госпо́дни, во дво́рех Бо́га на́шего процвету́т, еще́ умно́жатся в ста́рости масти́те, и благоприе́млюще бу́дут. Да возвестя́т, я́ко прав Госпо́дь Бог наш, и несть непра́вды в Нем.
Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся: облече́ся Госпо́дь в си́лу и препоя́сася, и́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится. Гото́в Престо́л Твой отто́ле: от ве́ка Ты еси́. Воздвиго́ша ре́ки, Го́споди, воздвиго́ша ре́ки гла́сы своя́. Во́змут ре́ки сотре́ния своя́, от гласо́в вод мно́гих. Ди́вны высоты́ морски́я, ди́вен в высо́ких Госпо́дь. Свиде́ния Твоя́ уве́ришася зело́, до́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.
Бог отмще́ний Госпо́дь, Бог отмще́ний не обину́лся есть. Вознеси́ся Судя́й земли́, возда́ждь воздая́ние го́рдым. Доко́ле гре́шницы, Го́споди, доко́ле гре́шницы восхва́лятся? Провеща́ют и возглаго́лют непра́вду, возглаго́лют вси де́лающии беззако́ние? Лю́ди Твоя́, Го́споди, смири́ша и достоя́ние Твое́ озло́биша. Вдови́цу и си́ра умори́ша и прише́льца уби́ша, и ре́ша: не у́зрит Госпо́дь, ниже́ уразуме́ет Бог Иа́ковль. Разуме́йте же безу́мнии в лю́дех и бу́ии не́когда умудри́теся. Насажде́й у́хо, не слы́шит ли? Или́ созда́вый о́ко, не сматря́ет ли? Наказу́яй язы́ки, не обличи́т ли, уча́й челове́ка ра́зуму? Госпо́дь весть помышле́ния челове́ческая, я́ко суть су́етна. Блаже́н челове́к, его́же а́ще нака́жеши, Го́споди, и от зако́на Твоего́ научи́ши его́, укроти́ти его́ от дней лю́тых, до́ндеже изры́ется гре́шному я́ма. Я́ко не отри́нет Госпо́дь люде́й Свои́х, и достоя́ния Своего́ не оста́вит, до́ндеже пра́вда обрати́тся на суд, и держа́щиися ея́ вси пра́вии се́рдцем. Кто воста́нет ми на лука́внующия? Или́ кто спредста́нет ми на де́лающия беззако́ние? А́ще не Госпо́дь помо́гл бы ми, вма́ле всели́лася бы во ад душа́ моя́. А́ще глаго́лах, подви́жеся нога́ моя́, ми́лость Твоя́, Го́споди, помога́ше ми. По мно́жеству боле́зней мои́х в се́рдце мое́м, утеше́ния Твоя́ возвесели́ша ду́шу мою́. Да не прибу́дет Тебе́ престо́л беззако́ния, созида́яй труд на повеле́ние. Уловя́т на ду́шу пра́ведничу, и кровь непови́нную осу́дят. И бысть мне Госпо́дь в прибе́жище, и Бог мой в по́мошь упова́ния моего́. И возда́ст им Госпо́дь беззако́ние их и по лука́вствию их погуби́т я́ Госпо́дь Бог (наш).
Чтец: Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Хор: И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Чтец: И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Прииди́те, возра́дуемся Го́сподеви, воскли́кнем Бо́гу Спаси́телю на́шему: предвари́м лице́ Его́ во испове́дании, и во псалме́х воскли́кнем Ему́. Я́ко Бог Ве́лий Госпо́дь, и Царь Ве́лий по всей земли́, я́ко в руце́ Его́ вси концы́ земли́, и высоты́ гор Того́ суть. Я́ко Того́ есть мо́ре, и Той сотвори́ е́, и су́шу ру́це Его́ созда́сте. Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Ему́, и воспла́чемся пред Го́сподем сотво́ршим нас: я́ко Той есть Бог наш, и мы лю́дие па́жити Его́, и о́вцы руки́ Его́. Днесь а́ще глас Его́ услы́шите, не ожесточи́те серде́ц ва́ших, я́ко в прогне́вании, по дни искуше́ния в пусты́ни, во́ньже искуси́ша Мя отцы́ ва́ши, искуси́ша Мя, и ви́деша дела́ Моя́. Четы́редесять лет негодова́х ро́да того́, и рех, при́сно заблужда́ют се́рдцем, ти́и же не позна́ша путе́й Мои́х, я́ко кля́хся во гне́ве Мое́м, а́ще вни́дут в поко́й Мой.
Воспо́йте Го́сподеви песнь но́ву, воспо́йте Го́сподеви вся земля́, воспо́йте Го́сподеви, благослови́те и́мя Его́, благовести́те день от дне спасе́ние Его́. Возвести́те во язы́цех сла́ву Его́, во всех лю́дех чудеса́ Его́. Я́ко Ве́лий Госпо́дь и хва́лен зело́, стра́шен есть над все́ми бо́ги. Я́ко вси бо́зи язы́к бе́сове: Госпо́дь же небеса́ сотвори́. Испове́дание и красота́ пред Ним, святы́ня и великоле́пие во святи́ле Его́. Принеси́те Го́сподеви оте́чествия язы́к, принеси́те Го́сподеви сла́ву и честь. Принеси́те Го́сподеви сла́ву и́мени Его́, возми́те же́ртвы, и входи́те во дворы́ Его́. Поклони́теся Го́сподеви во дворе́ святе́м Его́, да подви́жится от лица́ Его́ вся земля́. Рцы́те во язы́цех, я́ко Госпо́дь воцари́ся, и́бо испра́ви вселе́нную, я́же не подви́жится: су́дит лю́дем пра́востию. Да возвеселя́тся небеса́, и ра́дуется земля́, да подви́жится мо́ре и исполне́ние его́. Возра́дуются поля́, и вся я́же на них: тогда́ возра́дуются вся древа́ дубра́вная от лица́ Госпо́дня, я́ко гряде́т, я́ко гряде́т суди́ти земли́, суди́ти вселе́нней в пра́вду, и лю́дем и́стиною Свое́ю.
Госпо́дь воцари́ся, да ра́дуется земля́, да веселя́тся о́строви мно́зи. О́блак и мрак о́крест Его́, пра́вда и судьба́ исправле́ние Престо́ла Его́. Огнь пред Ним предъи́дет, и попали́т о́крест враги́ Его́. Освети́ша мо́лния Его́ вселе́нную: ви́де, и подви́жеся земля́. Го́ры я́ко воск раста́яша от лица́ Госпо́дня, от лица́ Го́спода всея́ земли́. Возвести́ша небеса́ пра́вду Его́, и ви́деша вси лю́дие сла́ву Его́. Да постыдя́тся вси кла́няющиися истука́нным, хва́лящиися о и́долех свои́х, поклони́теся Ему́ вси А́нгели Его́. Слы́ша и возвесели́ся Сио́н, и возра́довашася дще́ри Иуде́йския, суде́б ра́ди Твои́х, Го́споди, я́ко Ты Госпо́дь Вы́шний над все́ю земле́ю, зело́ превозне́слся еси́ над все́ми бо́ги. Лю́бящии Го́спода, ненави́дите зла́я, храни́т Госпо́дь ду́ши преподо́бных Свои́х, из ру́ки гре́шничи изба́вит я́. Свет возсия́ пра́веднику, и пра́вым се́рдцем весе́лие. Весели́теся, пра́веднии, о Го́споде и испове́дайте па́мять Святы́ни Его́.
Чтец: Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Хор: И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Чтец: И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Воспо́йте Го́сподеви песнь но́ву, я́ко ди́вна сотвори́ Госпо́дь. Спасе́ Его́ десни́ца Его́, и мы́шца свята́я Его́. Сказа́ Госпо́дь спасе́ние Свое́, пред язы́ки откры́ пра́вду Свою́. Помяну́ ми́лость Свою́ Иа́кову, и и́стину Свою́ до́му Изра́илеву, ви́деша вси концы́ земли́ спасе́ние Бо́га на́шего. Воскли́кните Бо́гови вся земля́, воспо́йте, и ра́дуйтеся, и по́йте. По́йте Го́сподеви в гу́слех, в гу́слех и гла́се псало́мсте. В труба́х ко́ваных и гла́сом трубы́ ро́жаны воструби́те пред Царе́м Го́сподем. Да подви́жится мо́ре и исполне́ние его́, вселе́нная и вси живу́щии на ней. Ре́ки воспле́щут руко́ю вку́пе, го́ры возра́дуются. От лица́ Госпо́дня, я́ко гряде́т, я́ко и́дет суди́ти земли́, суди́ти вселе́нней в пра́вду, и лю́дем пра́востию.
Госпо́дь воцари́ся, да гне́ваются лю́дие: седя́й на Херуви́мех, да подви́жится земля́. Госпо́дь в Сио́не вели́к, и высо́к есть над все́ми людьми́. Да испове́дятся и́мени Твоему́ вели́кому, я́ко стра́шно и свя́то есть. И честь царе́ва суд лю́бит: Ты угото́вал еси́ правоты́, суд и пра́вду во Иа́кове Ты сотвори́л еси́. Возноси́те Го́спода Бо́га на́шего, и покланя́йтеся подно́жию но́гу Его́, я́ко свя́то есть. Моисе́й и Ааро́н во иере́ех Его́, и Самуи́л в призыва́ющих и́мя Его́: призыва́ху Го́спода, и Той послу́шаше их. В столпе́ о́блачне глаго́лаше к ним: я́ко храня́ху свиде́ния Его́ и повеле́ния Его́, я́же даде́ им. Го́споди Бо́же наш, Ты послу́шал еси́ их: Бо́же, ты ми́лостив быва́л еси́ им, и мща́я на вся начина́ния их. Возноси́те Го́спода Бо́га на́шего, и покланя́йтеся в горе́ святе́й Его́, я́ко Свят Госпо́дь Бог наш.
Воскли́кните Бо́гови вся земля́, рабо́тайте Го́сподеви в весе́лии, вни́дите пред Ним в ра́дости. Уве́дите, я́ко Госпо́дь той есть Бог наш: Той сотвори́ нас, а не мы, мы же лю́дие Его́ и о́вцы па́жити Его́. Вни́дите во врата́ Его́ во испове́дании, во дворы́ Его́ в пе́ниих: испове́дайтеся Ему́, хвали́те и́мя Его́. Я́ко благ Госпо́дь, в век ми́лость Его́, и да́же до ро́да и ро́да и́стина Его́.
Псало́м 100:
Ми́лость и суд воспою́ Тебе́, Го́споди. Пою́ и разуме́ю в пути́ непоро́чне, когда́ прии́деши ко мне? Прехожда́х в незло́бии се́рдца моего́ посреде́ до́му моего́. Не предлага́х пред очи́ма мои́ма вещь законопресту́пную: творя́щия преступле́ние возненави́дех. Не прильпе́ мне се́рдце стропти́во, уклоня́ющагося от мене́ лука́ваго не позна́х. Оклевета́ющаго тай и́скренняго своего́, сего́ изгоня́х: го́рдым о́ком, и несы́тым се́рдцем, с сим не ядя́х. О́чи мои́ на ве́рныя земли́, посажда́ти я́ со мно́ю: ходя́й по пути́ непоро́чну, сей ми служа́ше. Не живя́ше посреде́ до́му моего́ творя́й горды́ню, глаго́ляй непра́ведная, не исправля́ше пред очи́ма мои́ма. Во у́трия избива́х вся гре́шныя земли́, е́же потреби́ти от гра́да Госпо́дня вся де́лающия беззако́ние.
Чтец: Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Тропа́рь Благове́щения, глас 4:
Днесь спасе́ния на́шего глави́зна/ и е́же от ве́ка та́инства явле́ние:/ Сын Бо́жий Сын Де́вы быва́ет,/ и Гаврии́л благода́ть благовеству́ет./ Те́мже и мы с ним Богоро́дице возопии́м:/ ра́дуйся, Благода́тная,// Госпо́дь с Тобо́ю.
И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Я́ко не и́мамы дерзнове́ния за премно́гия грехи́ на́ша, Ты и́же от Тебе́ Ро́ждшагося моли́, Богоро́дице Де́во, мно́го бо мо́жет моле́ние Ма́тернее ко благосе́рдию Влады́ки. Не пре́зри гре́шных мольбы́, Всечи́стая, я́ко ми́лостив есть и спасти́ моги́й, И́же и страда́ти о нас изво́ливый.
Тропа́рь проро́чества Вели́кого Вто́рника, глас 1:
Чтец: Тропа́рь проро́чества, глас пе́рвый: Безме́рно согреша́ющим, бога́тно прости́, Спа́се, и сподо́би нас неосужде́нно поклони́тися Твоему́ свято́му Воскресе́нию, моли́твами Пречи́стыя Твоея́ Ма́тере, еди́не Многоми́лостиве.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Безме́рно согреша́ющим, бога́тно прости́, Спа́се, и сподо́би нас неосужде́нно поклони́тися Твоему́ свято́му Воскресе́нию, моли́твами Пречи́стыя Твоея́ Ма́тере, еди́не Многоми́лостиве.
Диакон: Во́нмем.
Проки́мен 6 ча́са Вели́кого Вто́рника, пе́рвый, глас 6:
Чтец: Проки́мен, глас шесты́й: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние.
Хор: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние.
Чтец: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди, Го́споди, услы́ши глас мой.
Хор: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние.
Чтец: Я́ко у Го́спода ми́лость.
Хор: И мно́гое у Него́ избавле́ние.
Парими́я 6 ча́са Вели́кого Вто́рника:
Диакон: Прему́дрость.
Чтец: Проро́чества Иезеки́илева чте́ние.
Диакон: Во́нмем.
(Иез. гл.1, стт.21-28, гл.2, ст.1:)
Чтец: Внегда́ идя́ху (живо́тная), идя́ху (и коле́са), и внегда́ стоя́ти им, стоя́ху (и коле́са с ни́ми): и егда́ воздвиза́хуся от земли́, воздвиза́хуся с ни́ми (и коле́са), я́ко дух жи́зни бя́ше в колесе́х. И подо́бие над главо́ю живо́тных я́ко твердь, я́ко виде́ние криста́лла, просте́ртое над крила́ми их свы́ше. И под тве́рдию кри́ла их просте́рта, паря́ще друг ко дру́гу, кому́ждо два спряже́на, прикрыва́юще телеса́ их. И слы́шах глас крил их, внегда́ паря́ху, я́ко глас вод мно́гих, я́ко глас Бо́га Саддаи́: и внегда́ ходи́ти им, глас сло́ва я́ко глас полка́: и внегда́ стоя́ти им, почива́ху кри́ла их. И се глас превы́ше тве́рди су́щия над главо́ю их, внегда́ стоя́ти им, низпуска́хуся кри́ла их. И над тве́рдию, я́же над главо́ю их, я́ко виде́ние ка́мене сапфи́ра, подо́бие престо́ла на нем, и на подо́бии престо́ла подо́бие, я́коже вид челове́чь сверху́. И ви́дех я́ко виде́ние иле́ктра, я́ко виде́ние огня́ внутрь его́ о́крест от виде́ния чресл и вы́ше, и от виде́ния чресл да́же до до́лу ви́дех виде́ние огня́, и свет его́ о́крест, я́ко виде́ние дуги́, егда́ есть на о́блацех в день дождя́, та́ко стоя́ние све́та о́крест. Сие́ виде́ние подо́бие сла́вы Госпо́дни.
Диакон: Во́нмем.
Проки́мен 6 ча́са Вели́кого Вто́рника, второ́й, глас 4:
Чтец: Проки́мен, глас четве́ртый: Да упова́ет Изра́иль на Го́спода от ны́не и до ве́ка.
Хор: Да упова́ет Изра́иль на Го́спода от ны́не и до ве́ка.
Чтец: Го́споди, не вознесе́ся се́рдце мое́, ниже́ вознесо́стеся о́чи мои́.
Хор: Да упова́ет Изра́иль на Го́спода от ны́не и до ве́ка.
Чтец: Да упова́ет Изра́иль на Го́спода.
Хор: От ны́не и до ве́ка.
Чте́ние Ева́нгелия:[2]
Если на 6-м часе начинается чтение следующего Евангелия, то возглашается:
Диакон: И о сподо́битися нам слы́шанию Свята́го Ева́нгелия, Го́спода Бо́га мо́лим.
Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Если же на 6-м часе продолжается чтение того же Евангелия, что читалось на 3-м,часе то возглас «И о сподобитися нам...» не произносится, но сразу возглашается:
Диакон: Прему́дрость, про́сти, услы́шим Свята́го Ева́нгелия.
Иерей: Мир всем.
Хор: И ду́хови твоему́.
Иерей: От [и́мя ре́к] Свята́го Ева́нгелия чте́ние.
Хор: Сла́ва, Тебе́, Го́споди, сла́ва Тебе́.
Диакон: Во́нмем.
Читается Евангелие, по завершении которого поется:
Хор: Сла́ва, Тебе́, Го́споди, сла́ва Тебе́.
Чтец: Ско́ро да предваря́т ны щедро́ты Твоя́, Го́споди, я́ко обнища́хом зело́; помози́ нам, Бо́же, Спа́се наш, сла́вы ра́ди И́мене Твоего́, Го́споди, изба́ви нас и очи́сти грехи́ на́ша, И́мене ра́ди Твоего́.
Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.
Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Чтец: Ами́нь.
Конда́к Вели́кого Вто́рника, глас 2, подо́бен: «Вы́шних ища́...»:
Час, душе́, конца́ помы́сливши,/ и посече́ния смоко́вницы убоя́вшися,/ да́нный тебе́ тала́нт трудолю́бно де́лай, окая́нная, бо́дрствующи и зову́щи:// да не пребу́дем вне черто́га Христо́ва.
Го́споди, поми́луй. (40 раз)
И́же на вся́кое вре́мя и на вся́кий час, на Небеси́ и на земли́, покланя́емый и сла́вимый, Христе́ Бо́же, Долготерпели́ве, Многоми́лостиве, Многоблагоутро́бне, И́же пра́ведныя любя́й и гре́шныя ми́луяй, И́же вся зовы́й ко спасе́нию обеща́ния ра́ди бу́дущих благ. Сам, Го́споди, приими́ и на́ша в час сей моли́твы и испра́ви живо́т наш к за́поведем Твои́м, ду́ши на́ша освяти́, телеса́ очи́сти, помышле́ния испра́ви, мы́сли очи́сти и изба́ви нас от вся́кия ско́рби, зол и боле́зней, огради́ нас святы́ми Твои́ми А́нгелы, да ополче́нием их соблюда́еми и наставля́еми, дости́гнем в соедине́ние ве́ры и в ра́зум непристу́пныя Твоея́ сла́вы, я́ко благослове́н еси́ во ве́ки веко́в, ами́нь.
Го́споди поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Честне́йшую Херуви́м и Сла́внейшую без сравне́ния Серафи́м, без истле́ния Бо́га Сло́ва ро́ждшую, су́щую Богоро́дицу, Тя велича́ем.
И́менем Госпо́дним благослови́, о́тче.
Иерей: Бо́же, уще́дри ны и благослови́ ны, просвети́ лице́ Твое́ на ны и поми́луй ны.
Чтец: Ами́нь.
Иерей: Го́споди и Влады́ко живота́ моего́, дух пра́здности, уны́ния, любонача́лия, и праздносло́вия не даждь ми. (Земной поклон)
Дух же целому́дрия, смиренному́дрия, терпе́ния, и любве́, да́руй ми рабу́ Твоему́. (Земной поклон)
Ей, Го́споди Царю́, да́руй ми зре́ти моя́ прегреше́ния, и не осужда́ти бра́та моего́, я́ко благослове́н еси́ во ве́ки веко́в. (Земной поклон)
Чтец: Ами́нь. Бо́же и Го́споди сил и всея́ тва́ри Соде́телю, И́же за милосе́рдие безприкла́дныя ми́лости Твоея́ Единоро́днаго Сы́на Твоего́, Го́спода на́шего Иису́са Христа́, низпосла́вый на спасе́ние ро́да на́шего, и честны́м Его́ Кресто́м рукописа́ние грех на́ших растерза́вый, и победи́вый тем нача́ла и вла́сти тьмы. Сам, Влады́ко Человеколю́бче, приими́ и нас, гре́шных, благода́рственныя сия́ и моле́бныя моли́твы и изба́ви нас от вся́каго всегуби́тельнаго и мра́чнаго прегреше́ния и всех озло́бити нас и́щущих ви́димых и неви́димых враг. Пригвозди́ стра́ху Твоему́ пло́ти на́ша и не уклони́ серде́ц на́ших в словеса́ или́ помышле́ния лука́вствия, но любо́вию Твое́ю уязви́ ду́ши на́ша, да, к Тебе́ всегда́ взира́юще и е́же от Тебе́ све́том наставля́еми, Тебе́, непристу́пнаго и присносу́щнаго зря́ще Све́та, непреста́нное Тебе́ испове́дание и благодаре́ние возсыла́ем, Безнача́льному Отцу́ со Единоро́дным Твои́м Сы́ном и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом ны́не, и при́сно, и во ве́ки веко́в, ами́нь.
Чтец: Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.
Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́, Царе́ви на́шему Бо́гу.
Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.
Коль возлю́бленна селе́ния Твоя́, Го́споди сил! Жела́ет и скончава́ется душа́ моя́ во дворы́ Госпо́дни, се́рдце мое́ и плоть моя́ возра́довастася о Бо́зе жи́ве. И́бо пти́ца обре́те себе́ хра́мину, и го́рлица гнездо́ себе́, иде́же положи́т птенцы́ своя́, олтари́ Твоя́, Го́споди сил, Царю́ мой и Бо́же мой. Блаже́ни живу́щии в дому́ Твое́м, в ве́ки веко́в восхва́лят Тя. Блаже́н муж, ему́же есть заступле́ние его́ у Тебе́; восхожде́ния в се́рдце свое́м положи́, во юдо́ль плаче́вную, в ме́сто е́же положи́, и́бо благослове́ние даст законополага́яй. По́йдут от си́лы в си́лу: яви́тся Бог бого́в в Сио́не. Го́споди Бо́же сил, услы́ши моли́тву мою́, внуши́, Бо́же Иа́ковль. Защи́тниче наш, виждь, Бо́же, и при́зри на лице́ христа́ Твоего́. Я́ко лу́чше день еди́н во дво́рех Твои́х па́че ты́сящ: изво́лих примета́тися в дому́ Бо́га моего́ па́че, не́же жи́ти ми в селе́ниих гре́шничих. Я́ко ми́лость и и́стину лю́бит Госпо́дь, Бог благода́ть и сла́ву даст, Госпо́дь не лиши́т благи́х ходя́щих незло́бием. Го́споди Бо́же сил, Блаже́н челове́к упова́яй на Тя.
Благоволи́л еси́, Го́споди, зе́млю Твою́, возврати́л еси́ плен Иа́ковль: оста́вил еси́ беззако́ния люде́й Твои́х, покры́л еси́ вся грехи́ их. Укроти́л еси́ весь гнев Твой, возврати́лся еси́ от гне́ва я́рости Твоея́. Возврати́ нас, Бо́же спасе́ний на́ших, и отврати́ я́рость Твою́ от нас. Еда́ во ве́ки прогне́ваешися на ны? Или́ простре́ши гнев Твой от ро́да в род? Бо́же, Ты обра́щься оживи́ши ны, и лю́дие Твои́ возвеселя́тся о Тебе́. Яви́ нам, Го́споди, ми́лость Твою́, и спасе́ние Твое́ даждь нам. Услы́шу, что рече́т о мне Госпо́дь Бог: я́ко рече́т мир на лю́ди Своя́, и на преподо́бныя Своя́, и на обраща́ющия сердца́ к Нему́. Оба́че близ боя́щихся Его́ спасе́ние Его́, всели́ти сла́ву в зе́млю на́шу. Ми́лость и и́стина срето́стеся, пра́вда и мир облобыза́стася. И́стина от земли́ возсия́, и пра́вда с Небесе́ прини́че, и́бо Госпо́дь даст бла́гость, и земля́ на́ша даст плод свой. Пра́вда пред Ним предъи́дет, и положи́т в путь стопы́ своя́.
Приклони́, Го́споди, у́хо Твое́ и услы́ши мя, я́ко нищ и убо́г есмь аз. Сохрани́ ду́шу мою́, я́ко преподо́бен есмь; спаси́ раба́ Твоего́, Бо́же мой, упова́ющаго на Тя. Поми́луй мя, Го́споди, я́ко к Тебе́ воззову́ весь день. Возвесели́ ду́шу раба́ Твоего́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Я́ко Ты, Го́споди, благ, и кро́ток, и многоми́лостив всем, призыва́ющим Тя. Внуши́, Го́споди, моли́тву мою́ и вонми́ гла́су моле́ния моего́. В день ско́рби моея́ воззва́х к Тебе́, я́ко услы́шал мя еси́. Несть подо́бен Тебе́ в бозе́х, Го́споди, и несть по дело́м Твои́м. Вси язы́цы, ели́ки сотвори́л еси́, прии́дут, и покло́нятся пред Тобо́ю, Го́споди, и просла́вят И́мя Твое́, я́ко ве́лий еси́ Ты и творя́й чудеса́, Ты еси́ Бог еди́н. Наста́ви мя, Го́споди, на путь Твой, и пойду́ во и́стине Твое́й: да возвесели́тся се́рдце мое́ боя́тися И́мене Твоего́. Испове́мся Тебе́, Го́споди Бо́же мой, всем се́рдцем мои́м и просла́влю И́мя Твое́ в век. Я́ко ми́лость Твоя́ ве́лия на мне, и изба́вил еси́ ду́шу мою́ от а́да преиспо́днейшаго. Бо́же, законопресту́пницы воста́ша на мя, и сонм держа́вных взыска́ша ду́шу мою́ и не предложи́ша Тебе́ пред собо́ю. И Ты, Го́споди Бо́же мой, ще́дрый и ми́лостивый, долготерпели́вый, и многоми́лостивый, и и́стинный, при́зри на мя и поми́луй мя, даждь держа́ву Твою́ о́троку Твоему́ и спаси́ сы́на рабы́ Твоея́. Сотвори́ со мно́ю зна́мение во бла́го, и да ви́дят ненави́дящии мя и постыдя́тся, я́ко Ты, Го́споди, помо́гл ми и уте́шил мя еси́.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)
После кафизмы:
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Тропа́рь Благове́щения, глас 4:
Днесь спасе́ния на́шего глави́зна/ и е́же от ве́ка та́инства явле́ние:/ Сын Бо́жий Сын Де́вы быва́ет,/ и Гаврии́л благода́ть благовеству́ет./ Те́мже и мы с ним Богоро́дице возопии́м:/ ра́дуйся, Благода́тная,// Госпо́дь с Тобо́ю.
И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
И́же нас ра́ди рожде́йся от Де́вы,/ и, распя́тие претерпе́в, Благи́й,/ испрове́ргий сме́ртию смерть и воскресе́ние явле́й я́ко Бог,/ не пре́зри, я́же созда́л еси́ руко́ю Твое́ю./ Яви́ человеколю́бие Твое́, Ми́лостиве,/ приими́ ро́ждшую Тя Богоро́дицу, моля́щуюся за ны,/ и спаси́, Спа́се наш, лю́ди отча́янныя.
Чте́ние Ева́нгелия:[3]
Если на 9-м часе начинается чтение следующего Евангелия, то возглашается:
Диакон: И о сподо́битися нам слы́шанию Свята́го Ева́нгелия, Го́спода Бо́га мо́лим.
Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Если же на 9-м часе продолжается чтение того же Евангелия, что читалось на 6-м,часе то возглас «И о сподобитися нам...» не произносится, но сразу возглашается:
Диакон: Прему́дрость, про́сти, услы́шим Свята́го Ева́нгелия.
Иерей: Мир всем.
Хор: И ду́хови твоему́.
Иерей: От [и́мя ре́к] Свята́го Ева́нгелия чте́ние.
Хор: Сла́ва, Тебе́, Го́споди, сла́ва Тебе́.
Диакон: Во́нмем.
Читается Евангелие, по завершении которого поется:
Хор: Сла́ва, Тебе́, Го́споди, сла́ва Тебе́.
Не преда́ждь нас до конца́ И́мене Твоего́ ра́ди, и не разори́ заве́та Твоего́, и не отста́ви ми́лости Твоея́ от нас Авраа́ма ра́ди, возлю́бленнаго от Тебе́, и за Исаа́ка, раба́ Твоего́, и Изра́иля, свята́го Твоего́.
Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.
Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Чтец: Ами́нь.
Конда́к Благове́щения, глас 8:
Взбра́нной Воево́де победи́тельная,/ я́ко изба́вльшеся от злых,/ благода́рственная воспису́ем Ти, раби́ Твои́, Богоро́дице,/ но, я́ко иму́щая держа́ву непобеди́мую,/ от вся́ких нас бед свободи́, да зове́м Ти:// ра́дуйся, Неве́сто Неневе́стная.
Чтец: Го́споди, поми́луй. (40 раз)
И́же на вся́кое вре́мя и на вся́кий час, на Небеси́ и на земли́, покланя́емый и сла́вимый, Христе́ Бо́же, Долготерпели́ве, Многоми́лостиве, Многоблагоутро́бне, И́же пра́ведныя любя́й и гре́шныя ми́луяй, И́же вся зовы́й ко спасе́нию обеща́ния ра́ди бу́дущих благ. Сам, Го́споди, приими́ и на́ша в час сей моли́твы и испра́ви живо́т наш к за́поведем Твои́м, ду́ши на́ша освяти́, телеса́ очи́сти, помышле́ния испра́ви, мы́сли очи́сти и изба́ви нас от вся́кия ско́рби, зол и боле́зней, огради́ нас святы́ми Твои́ми А́нгелы, да ополче́нием их соблюда́еми и наставля́еми, дости́гнем в соедине́ние ве́ры и в ра́зум непристу́пныя Твоея́ сла́вы, я́ко благослове́н еси́ во ве́ки веко́в, ами́нь.
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Честне́йшую Херуви́м и сла́внейшую без сравне́ния Серафи́м, без истле́ния Бо́га Сло́ва ро́ждшую, су́щую Богоро́дицу, Тя велича́ем.
И́менем Госпо́дним благослови́, о́тче.
Иерей: Бо́же, уще́дри ны и благослови́ ны, просвети́ лице́ Твое́ на ны и поми́луй ны.
Чтец: Ами́нь.
Иерей: Го́споди и Влады́ко живота́ моего́, дух пра́здности, уны́ния, любонача́лия, и праздносло́вия не даждь ми. (Земной поклон)
Дух же целому́дрия, смиренному́дрия, терпе́ния, и любве́, да́руй ми рабу́ Твоему́. (Земной поклон)
Ей, Го́споди Царю́, да́руй ми зре́ти моя́ прегреше́ния, и не осужда́ти бра́та моего́, я́ко благослове́н еси́ во ве́ки веко́в. (Земной поклон)
Чтец: Ами́нь. Влады́ко Го́споди, Иису́се Христе́, Бо́же наш, долготерпе́вый о на́ших согреше́ниих и да́же до ны́нешняго часа́ приведы́й нас, в о́ньже, на Животворя́щем Дре́ве ви́ся, благоразу́мному разбо́йнику и́же в рай путесотвори́л еси́ вход и сме́ртию смерть разруши́л еси́: очи́сти нас, гре́шных и недосто́йных раб Твои́х, согреши́хом бо и беззако́нновахом и не́смы досто́йни возвести́ очеса́ на́ша и воззре́ти на высоту́ Небе́сную, зане́ оста́вихом путь пра́вды Твоея́ и ходи́хом в во́лях серде́ц на́ших. Но мо́лим Твою́ безме́рную бла́гость: пощади́ нас, Го́споди, по мно́жеству ми́лости Твоея́, и спаси́ нас И́мене Твоего́ ра́ди свята́го, я́ко исчезо́ша в суете́ дни́е на́ши, изми́ нас из руки́ сопроти́внаго, и оста́ви нам грехи́ на́ша, и умертви́ плотско́е на́ше мудрова́ние, да, ве́тхаго отложи́вше челове́ка, в но́ваго облеце́мся и Тебе́ поживе́м, на́шему Влады́це и Благоде́телю. И та́ко, Твои́м после́дующе повеле́нием, в ве́чный поко́й дости́гнем, иде́же есть всех веселя́щихся жили́ще. Ты бо еси́ вои́стинну и́стинное весе́лие и ра́дость лю́бящих Тя, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Пресвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не, и при́сно, и во ве́ки веко́в, ами́нь.
По заключительной молитве 9-го часа начинается чтение изобразительных:
Изобразительны читаются скоро.
Чтец: Во Ца́рствии Твое́м помяни́ нас, Го́споди, егда́ прии́деши, во Ца́рствии Твое́м.
Блаже́ни ни́щии ду́хом, я́ко тех есть Ца́рство Небе́сное.
Блаже́ни пла́чущии, я́ко ти́и уте́шатся.
Блаже́ни кро́тции, я́ко ти́и насле́дят зе́млю.
Блаже́ни а́лчущии и жа́ждущии пра́вды, я́ко ти́и насы́тятся.
Блаже́ни ми́лостивии, я́ко ти́и поми́ловани бу́дут.
Блаже́ни чи́стии се́рдцем, я́ко ти́и Бо́га у́зрят.
Блаже́ни миротво́рцы, я́ко ти́и сы́нове Бо́жии нареку́тся.
Блаже́ни изгна́ни пра́вды ра́ди, я́ко тех есть Ца́рство Небе́сное.
Блаже́ни есте́, егда́ поно́сят вам, и изжену́т, и реку́т всяк зол глаго́л на вы, лжу́ще Мене́ ра́ди.
Ра́дуйтеся и весели́теся, я́ко мзда ва́ша мно́га на Небесе́х.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Помяни́ нас, Го́споди, егда́ прии́деши, во Ца́рствии Твое́м.
Помяни́ нас, Влады́ко, егда́ прии́деши, во Ца́рствии Твое́м.
Помяни́ нас, Святы́й, егда́ прии́деши, во Ца́рствии Твое́м.
Лик Небе́сный пое́т Тя и глаго́лет: Свят, Свят, Свят Госпо́дь Савао́ф, испо́лнь Не́бо и земля́ сла́вы Твоея́.
Приступи́те к Нему́ и просвети́теся, и ли́ца ва́ша не постыдя́тся.
Лик Небе́сный пое́т Тя и глаго́лет: Свят, Свят, Свят Госпо́дь Савао́ф, испо́лнь Не́бо и земля́ сла́вы Твоея́.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Лик святы́х А́нгел и Арха́нгел со все́ми Небе́сными си́лами пое́т Тя и глаго́лет: Свят, Свят, Свят Госпо́дь Савао́ф, испо́лнь Не́бо и земля́ сла́вы Твоея́.
И ны́не, и при́сно, и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Ве́рую во еди́наго Бо́га Отца́ Вседержи́теля, Творца́ не́бу и земли́, ви́димым же всем и неви́димым. И во еди́наго Го́спода Иису́са Христа́, Сы́на Бо́жия, Единоро́днаго, И́же от Отца́ рожде́ннаго пре́жде всех век. Све́та от Све́та, Бо́га и́стинна от Бо́га и́стинна, рожде́нна, несотворе́нна, единосу́щна Отцу́, И́мже вся бы́ша. Нас ра́ди челове́к и на́шего ра́ди спасе́ния сше́дшаго с небе́с и воплоти́вшагося от Ду́ха Свя́та и Мари́и Де́вы и вочелове́чшася. Распя́таго же за ны при Понти́йстем Пила́те, и страда́вша, и погребе́нна. И воскре́сшаго в тре́тий день по Писа́нием. И возше́дшаго на Небеса́, и седя́ща одесну́ю Отца́. И па́ки гряду́щаго со сла́вою суди́ти живы́м и ме́ртвым, Его́же Ца́рствию не бу́дет конца́. И в Ду́ха Свята́го, Го́спода, Животворя́щаго, И́же от Отца́ исходя́щаго, И́же со Отце́м и Сы́ном спокланя́ема и ссла́вима, глаго́лавшаго проро́ки. Во еди́ну Святу́ю, Собо́рную и Апо́стольскую Це́рковь. Испове́дую еди́но креще́ние во оставле́ние грехо́в. Ча́ю воскресе́ния ме́ртвых, и жи́зни бу́дущаго ве́ка. Ами́нь.
Осла́би, оста́ви, прости́, Бо́же, прегреше́ния на́ша, во́льная и нево́льная, я́же в сло́ве и в де́ле, я́же в ве́дении и не в ве́дении, я́же во дни и в нощи́, я́же во уме́ и в помышле́нии, вся нам прости́, я́ко Благ и Человеколю́бец.
О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный да́ждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.
Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Чтец: Ами́нь.
Конда́к Благове́щения, глас 8:
Взбра́нной Воево́де победи́тельная,/ я́ко изба́вльшеся от злых,/ благода́рственная воспису́ем Ти, раби́ Твои́, Богоро́дице,/ но, я́ко иму́щая держа́ву непобеди́мую,/ от вся́ких нас бед свободи́, да зове́м Ти:// ра́дуйся, Неве́сто Неневе́стная.
Го́споди, поми́луй. (40 раз)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Честне́йшую Херуви́м/ и сла́внейшую без сравне́ния Серафи́м,/ без истле́ния Бо́га Сло́ва ро́ждшую,// су́щую Богоро́дицу Тя велича́ем.
И́менем Госпо́дним благослови́, о́тче.
Иерей: Бо́же, уще́дри ны и благослови́ ны, просвети́ лице́ Твое́ на ны и поми́луй ны.
Чтец: Ами́нь.
Иерей: Го́споди и Влады́ко живота́ моего́, дух пра́здности, уны́ния, любонача́лия, и праздносло́вия не даждь ми. (Земной поклон)
Дух же целому́дрия, смиренному́дрия, терпе́ния, и любве́, да́руй ми рабу́ Твоему́. (Земной поклон)
Ей, Го́споди Царю́, да́руй ми зре́ти моя́ прегреше́ния, и не осужда́ти бра́та моего́, я́ко благослове́н еси́ во ве́ки веко́в. (Земной поклон)
Чтец: Ами́нь. Всесвята́я Тро́ице, Единосу́щная Держа́во, Неразде́льное Ца́рство, всех благи́х Вина́: благоволи́ же и о мне, гре́шнем, утверди́, вразуми́ се́рдце мое́ и всю мою́ отыми́ скве́рну. Просвети́ мою́ мысль, да вы́ну сла́влю, пою́, и покланя́юся, и глаго́лю: Еди́н Свят, Еди́н Госпо́дь, Иису́с Христо́с во сла́ву Бо́га Отца́. Ами́нь.
Диакон: Прему́дрость.
Хор: Досто́йно есть, я́ко вои́стину,/ блажи́ти тя Богоро́дицу,/ присноблаже́нную и пренепоро́чную,// и Ма́терь Бо́га на́шего.
Иерей: Пресвята́я Богоро́дице, спаси́ нас.
Хор: Честне́йшую Херуви́м/ и сла́внейшую без сравне́ния Серафи́м,/ без истле́ния Бо́га Сло́ва ро́ждшую,// су́щую Богоро́дицу Тя велича́ем.
Иерей: Сла́ва Тебе́, Христе́ Бо́же, Упова́ние на́ше, сла́ва Тебе́.
Хор: Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь. Го́споди, поми́луй. (Три́жды) Благослови́.
(На амво́не при закры́тых Ца́рских врата́х)
Иерей: Гряды́й Госпо́дь на во́льную Страсть, на́шего ра́ди спасе́ния, Христо́с И́стинный Бог наш, моли́твами Пречи́стыя Своея́ Ма́тере, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших и всех святы́х, поми́лует и спасе́т нас, я́ко Благ и Человеколю́бец.
Хор: Го́споди, поми́луй. (Три́жды)
[1] На 3-м, 6-м и 9-м часах в Страстные Понедельник, Вторник и Среду уставом предписывается чтение Евангелия. Евангелия от Матфея, от Марка и от Луки прочитываются полностью, а Евангелие от Иоанна до 1-го чтения Евангелия Святых Страстей. По указанию Типикона, Евангелия от Матфея, Марка и Иоанна делятся каждое на две части, а Евангелие от Луки — на три. Существует традиция, по которой Евангелия от Матфея, от Марка и от Луки прочитываются со 2-й по 6-ю седмицы Великого поста, в таком случае на Страстной седмице прочитывается только Евангелие от Иоанна.
[2] См. сноску 5.
[3] См. сноску 5.
[4] О чтении Символа веры на изобразительных Типикон умалчивает, однако старопечатные Уставы в последовании изобразительных в праздник Благовещения назначают на «И ныне» — «Верую во Единаго Бога...» (см.: Устав. М., 1610. Л. 631 об.; Устав. М., 1634. Л. 64; Устав. М., 1641. Л. 550 об.; ср. также: Розанов В. Богослужебный Устав Православной Церкви. С. 601).
