«Как говорить с неверующими?». Священник Александр Сергеев, Даниил Костромин, Виктория Галкина

В этом выпуске программы «Клуб частных мнений» клирик московского храма иконы Божией Матери «Неопалимая Купина» в Отрадном священник Александр Сергеев, сотрудник миссионерского отдела Московской епархии Даниил Костромин и педагог Виктория Галкина размышляли над тем, как правильно общаться с неверующими и свидетельствовать о своей вере.

В частности, разговор шел о том, как христианину реагировать на богохульства и шутки, касающиеся веры, о том, когда стоит говорить с кем-либо о Боге, а когда — лучше промолчать, а также о чем стоит помнить начинающему миссионеру.

Ведущая: Наталия Лангаммер

---

Н. Лангаммер

— Добрый вечер, дорогие радиослушатели. «Клуб частных мнений» на волнах Светлого радио. Меня зовут Наталья Лангаммер. Воскресенье, вечер, и мы собираемся здесь вчетвером, чтобы поговорить на важные темы. И сегодня у нас разговор будет о том, как разговаривать с инакомыслящими — как быть добрыми, наверное, с ними, как проявлять христианство. Но все-таки, что же делать, если наши важности, наши ценности попираются, как не разозлиться, да? Вот примерно об этом мы будем разговаривать с отцом Александром Сергеевым, клириком храма иконы Божией Матери «Неопалимая Купина» в Отрадном. Добрый вечер, отец Александр.

Иерей Александр

— Добрый вечер.

Н. Лангаммер

— С Данилом Костроминым, сотрудником миссионерского отдела Московской епархии. Добрый вечер, Даниил.

Д. Костромин

— Здравствуйте.

Н. Лангаммер

— И с Викторией Галкиной, преподавателем, автором программы «Частное мнение», которая, собственно, эту тему предложила. Вика, привет.

В. Галкина

— Добрый вечер.

Н. Лангаммер

— Давайте по традиции послушаем программу Вики, и потом она пояснит, о чем же хотим говорить сегодня.

«Читая вечером Послания святых апостолов, остановилась на словах святого апостола Павла: «Мы веруем, потому и говорим». Стала размышлять о них и вспомнила одну историю из юности. Когда я стала студенткой, в первые дни учебы в вузе очень хотела найти друзей, близких по духу людей. Почти сразу сдружились с моей группой, и я была счастлива этому новому кругу общения. Компания эта получилась нестандартной, очень разные люди оказались в нашей группе, начиная от прилежных интеллектуалов и заканчивая разбитыми озорниками. И вот однажды во время обеда один из одногруппников отломил кусочек хлеба и положил на ложку. Затем произнес: «Аллилуйя!» — проглотив хлеб и запив вишневым соком, при этом сильно скривился, словно съел что-то испорченное. А затем заявил, что он якобы «причастился». Реакция ребят была бурная. Все хохотали и повторяли за парнем, добавляя новые шутки. В тот момент я ощутила леденящий ужас от того, что важнейшее Таинство высмеивается. Вмиг мое настроение изменилось, и окружение обратило на это внимание, ведь я не стала повторять за всеми. На вопрос: «Тебе разве не смешно?» — я ответила: «А разве есть повод для смеха? Мне грустно, что вы не нашли иной темы для юмора. Ведь то, чем вы сейчас занимаетесь, называется богохульство. А мне, как верующему человеку, невыносимо это наблюдать». И знаете что? Вместо насмешек ребята замолчали и с пониманием выслушали мои слова, даже извинились за происходящее. А потом... Потом несколько девочек подошли ко мне и стали спрашивать про веру, про Церковь, и попросились вместе сходить в храм. Я много им рассказала про таинства, про то, что такое Причастие. Несколько дней спустя мы вместе стояли на службе. Разве не чудо? Вспоминаю этот эпизод и благодарю Бога за то, что наполнил меня тогда решимостью сказать о своей вере, за то, что дал правильные слова, чтобы не осудить, не оттолкнуть ребят, но аккуратно объяснить, над чем шутить не стоит. Ведь оказалось, люди не всегда понимают, над чем и вообще зачем они шутят. А сердца оказались открыты для слова Божия, и вся эта ситуация в итоге обернулась к лучшему, привела в лоно Церкви тех, кто был готов«.

Н. Лангаммер

— Вика, тогда в программе у тебя все, вот ты рассказала, закончилось хорошо. Почему эта тема для тебя актуальной стала снова?

В. Галкина

— Потому что с такими ситуациями я сталкиваюсь на постоянной основе. И, наверное, самый яркий пример все-таки происходил в школе. Потому что история, которая в программе, это мое студенчество. А когда, наверное, в классе девятом — прямо такие самые яркие у меня воспоминания. И я не знаю, откуда одноклассники узнали о том, что я хожу в храм, что я являюсь верующей, у меня семья верующая, и начались насмешки на постоянной основе. Доходило до того, что, когда меня вызывали к доске, обязательно сопровождали какие-то там фразы: «Ну, сейчас Вика помолится, Бог ей поможет». Если я допускала ошибку, естественно, это тоже: «Ну, где твой Бог?» — какие-то такие вопросы. И как на это реагировать, тогда я не совсем понимала. Да и сейчас вот, наверное, столкнувшись с подобными фразами в свой адрес, наверное, буду испытывать замешательство и внутреннюю, возможно, даже какую-то обиду за то, что такие фразы звучат. Просто непонятно, почему люди так часто и так остро реагируют на темы, которые связаны с верой. Потому что вот сколько бы я ни общалась на любые темы — мы можем не соглашаться друг с другом, у нас могут быть разные позиции, но какой-то злости не появляется. Когда речь заходит про религию — я даже не буду уточнять там, какую конкретно, то люди меняются, и почему-то вот возникает озлобленность и особая агрессия. Вот хотелось бы понять, почему это так и как с этим быть.

Н. Лангаммер

— И причем, знаете, я еще тоже замечала: люди, которые себя позиционируют как атеисты, равнодушные к вере, почему-то вот какие-то богохульные шутки для них прямо вот какой-то смак. Хотя, ну, пожалуйста, пошути ты на любую тему — про космос, я не знаю, про цыплят, про кошек, про природу. Нет, шутят именно вот такие остренькие шутки, они именно касаются почему-то веры. Отец Александр, что происходит?

Иерей Александр

— Знаете, происходит то, о чем сказал Господь. В Евангелии Он апостолам сказал: вы не от мира сего, поэтому мир Меня ненавидел и вас ненавидит. Вот когда человек, который живет по мирским принципам, который живет по логике этого мира, встречает того, кто живет по Божественным заповедям, его душа это чувствует. Чувствуют демоны, которые рядом с этим человеком находятся и пытаются его как-то вести по этому пути мира сего. И может быть сам человек по себе хороший. Но в связи с тем, что он не живет церковной жизнью, он очень легко манипулируется нечистыми духами, очень легко поддается их влиянию. И они ему шепчут там: «Вот скажи то-то, сделай то-то, сделай то-то». Он эти помыслы, естественно, принимает за свои, так как не научен рассуждать о мыслях, что есть мысли от Бога, есть мысли от лукавого, есть просто мысли нашего собственного интеллекта, и он просто начинает транслировать. И, по сути дела, происходит что? А человек, сам по себе хороший, потому что он еще выбор окончательный не сделал, потому что мы не можем о человеке судить до его смерти, он начинает быть инструментом в руках нечистых духов. Причем это не какое-то прямое беснование, когда там человек там себя контролировать не может. А дело в том, что так как у него есть внутренние страсти, внутренние предрасположенности к насмешке над верой, так как они вложены в мирской образ жизни, то диавол лишь только чуть-чуть дает ему повод, и он сам уже начинает это делать. То есть он его чуть-чуть подгоняет, и он уже у него идет на поводу. И вот если мы будем воспринимать это правильно, если мы увидим другого человека не в состоянии злодея, а в состоянии пленника, мы его пожалеем. А ненависть у нас будет по отношению к тому, кто им манипулирует. Порфирий Кавсокаливит приводил такой пример. Он говорит: представь себе, значит, перед тобой знакомый какой-то, да? И у него на шее сидит турок, и ему нож к шее прикладывает, и ему говорит: «Ну-ка, скажи ему, что он тупой». И он говорит там: «Ты тупой». «Вот скажи ему это». И если он начинает отказываться, он ему говорит: «Я сейчас глотку перережу». И он говорит тебе эти фразы. И он говорит, вот скажи мне, кого ты будешь ненавидеть, кого тебе захочется ударить? Очевидно, что турка. Он говорит то, что мы этого «турка» в кавычках, демона, мы уже не видим. Но вот сам дух злобы, который исходит от этого человека, он просто свидетельствует о том, что демон рядом. И единственное, чем побеждается демон в таких случаях, это, с одной стороны, истина. Потому что Христос сказал: «Я есть путь, истина и жизнь. Никто не приходит к Отцу, как только через Меня». И истина, она страшна для демонов. Второе — это личная молитва наша и призывание этой Истины. То есть мы можем человеку сначала сказать, как оно должно быть сразу же, чтобы пресечь вот это зло. Но перед этим можем обязательно призвать имя Христа, чтобы Его имя попалило демона, который рядом с человеком стоит. А третье, самое важное, без чего все это не работает — это любовь. Апостол Павел писал, что, если я имею веру и верой горы переставляю, а любви не имею, я ничто. Если я там все имение отдам нищим, если я тело отдам на сожжение, а любви не имею, мне в этом нет никакой пользы. Я буду как медь звенящая — то есть от меня никакого толку не будет. И в другом месте он говорит о любви, что любовь, она не ищет своего, но, с другой стороны, не радуется неправде. И поэтому, конечно, здесь должно быть чувство любви и сострадания к этому человеку, и обращение к нему, хоть и мужественно, дерзновенно, но с внутренним посылом доброты. То есть представив себе, что вот этот человек, вот он сейчас чуть-чуть не туда свернул, и от того, как я сейчас его обратно попробую вернуть, зависит его конечный исход. И вот если от меня зависит, с каким я расположением это сделаю, то, конечно же, лучше сделать это с любовью. И если человек вот таким образом будет на это реагировать. у него все получится. Ну и, конечно же, надо обязательно помнить, что другие люди, которые насмехаются над нашей верой, они могут измениться, и надо в это верить.

Н. Лангаммер

— Да, сейчас мы их видим такими, а потом они могут быть совсем другими.

Н. Лангаммер

— «Клуб частных мнений» на волнах Светлого радио. Меня зовут Наталья Лангаммер. Со мной в студии отец Александр Сергеев, клирик храма иконы Божией Матери «Неопалимая Купина» в Отрадном, Даниил Костромин, сотрудник миссионерского отдела Московской епархии, и Виктория Галкина, преподаватель, автор программы «Частное мнение», которая легла в основу нашего разговора. Вы знаете, сейчас получился такой двукрылый самолет или, я не знаю, велосипед, когда надо это сделать там, да, и любовь проявить, и к Богу обратиться, и истину донести — да сможем ли еще мы? И вот в этом во всем удержать некий баланс. Я понимаю Вику. Я сейчас вспомнила, что я в прошлом году училась на сценарных курсах в киношколе. И вот как раз такая ситуация. У нас какой-то питчинг, и почти каждый фильм — сейчас это модно очень, чтобы мистика присутствовала в сценарии, и почти в каждом фильме какая-то вот эта мистика, но она не абстрактная, а она именно богохульная какая-то — то есть она или просто противоречащая Евангелию, очень модная тема шаманизма почему-то. И нам начали на каком-то занятии преподавать... Вот на питчинге я удержалась, потому что, ну как бы а что я буду говорить? Хотя это страшно. Люди такие вещи произносят, что у меня волосы на голове начинают вставать дыбом. Как однажды Владимир Романович комментировал выступление вот этих вот девчонок, которые плясали на клиросе, он сказал: «Это не то, что оскорбляет мои чувства верующего. Я в ужасе от того, что они сделали со своими душами». Вот, наверное, это очень близкое чувство, когда я смотрела, что мои коллеги предлагают в качестве сценариев. Но там я промолчала. А потом было занятие, на котором преподаватель нам рассказывал теорию построения сценария по некой книге, и начал рассказывать, что в древности шаманы были теми людьми, которые наставляли все племена, были главными рассказчиками, были главными авторитетами. И я говорю — я так тихо, ну, вокруг меня сидят люди, с которыми я дружу и которым я пытаюсь как-то про христианство, а тут, значит, вот нам это дают. Я говорю: «Ну, не везде. В каких-то регионах — да. Но вообще-то нельзя говорить, что в древности так было». А он продолжает — и вот шаманы-шаманы, и получается, что в какие-то доисторические времена мир управлялся шаманами, и вот они там и с Богом связывают, и еще чего-то. И я понимаю, что льется такой поток дезинформации, простите, да?

Д. Костромин

— Пропаганды еще такой.

Н. Лангаммер

— Пропаганды под предлогом сценарного мастерства. Какой у меня выход? Я сидела и пыталась как-то тихо это комментировать, хотя бы для тех, кто рядом. В конце концов одна девочка обернулась, засмеялась, сказала: «Наташ, что ты сидишь, ворчишь все время?» И я поняла, что я проигрываю. А как бы а что? Ну вот что бы вы сделали, Даниил? Потому что каждая реплика, от которой ты просто захлебываешься. Вот что в этой ситуации делать? Промолчать?

Д. Костромин

— Знаете, это, наверное, одни из самых сложных таких ситуаций, когда ты понимаешь, что и промолчать нельзя, но и сказать не то что даже страшно — это не то слово, не страшно, а как бы не в тему, что ли: как бы тебя, может, не поймут, ты как бы сорвешь урок, может, некультурно. И ты вот между двух таких каких-то огней. И тебя поджигает изнутри вот понимание, что промолчать тут нельзя, как-то отреагировать нужно. И при этом как-то это сделать так мудро. Вот я не знаю, мне кажется, в данной конкретной, в каждой конкретной ситуации, вот в таких моментах, мне кажется, знаете, это вот нужно просто молиться, что: «Господи, помоги мне сейчас сказать правильное слово. Помоги вот правильно сейчас проявить». Потому что каждая ситуация, она же уникальна. Знаете, как есть такие слова: прежде чем что-то говорить, сначала подумай, кому ты это будешь говорить, кто это будет слушать, что ты будешь говорить, в каких обстоятельствах, как — то есть взвесить все, а вот эти все обстоятельства, они и подскажут нам, что именно сказать. Мне кажется, нужно настроиться, что надо как-то отреагировать. А вот как? И тут уже в каждой конкретной ситуации просто молиться, чтобы Господь дал какую-то мудрость, как отреагировать в этой ситуации, как сказать. Например, если в вашей ситуации, да, может быть, не срывать урок, потому что если вы встанете, скажете: «Прошу прощения, пожалуйста...»

Н. Лангаммер

— Прекратите пропаганду сатанизма.

Д. Костромин

— Да. А может быть, в каких-то моментах и так можно, да? Но, может быть, это не совсем про это. А может быть, когда закончится урок, выйти или как-то вот по-доброму сказать, что: «Дорогие, вот я бы хотела тоже. Я это слушала, знаете, у меня вот на сердце, не могу молчать, вы уж меня простите, можно я тоже скажу?» — и как-то засвидетельствовать свое христианское отношение к этому. Постараться, мне кажется, в данном контексте сделать это, знаете, так скажем, мягко. Потому что иначе, если это будет агрессивно, люди просто...

Н. Лангаммер

— Да, они смотрят — и православные кажутся сумасшедшими.

Д. Костромин

— Да. Но как-то вот сказать мягко, с любовью. И, знаете, может, передать, чтобы люди поняли, что для вас то, что было сказано, это не пустые слова, а это тронуло ваше сердце, и вы из такой как бы из боли вашего сердца вы не можете молчать. И люди увидят, что вы не можете молчать, даже если они будут с вами соглашаться, если они увидят вашу искренность, что это сердце ваше как бы кричит, да, они скажут: «Ну, может быть, я с ней не согласна, но человек искренний и имеет право тоже так как бы вот сказать».

Н. Лангаммер

— Я написала в чат. После разговора я написала в общий чат, что «простите, пожалуйста, я просто вот как верующий человек не могу не прокомментировать».

Д. Костромин

— Мне кажется, хорошее решение.

Н. Лангаммер

— И выложила статью, где священники комментируют, что такое шаманизм и пишут, что это сатанизм. И вот когда возникло это слово «сатанизм», на меня набросились все. И очень обиделся преподаватель, сказал, что если вы были на моей лекции и слушали про сатанизм, то вы были где-то в другом месте. На что я сказала: «Простите, я бесконечно вас уважаю как преподавателя, мне очень интересно все, что вы даете. Но в данном случае я выложила не свое мнение, а мнение священников». Потому что там началось: «Я православный человек...» — а, ну как бы да.

Д. Костромин

— То, что выложили, сделали правильно. А тут можно же это, вот каждую такую ситуацию можно же использовать как миссионерский ход — то есть это надо просто взять как причину, как повод заговорить. И людям можно объяснить, почему именно мы считаем шаманизм сатанизмом. Почему именно — это же надо же объяснить людям, что именно мы вкладываем в эти слова, почему это сатанизм. То есть там просто элементарно взять учение шаманов, да, о там трех мирах там, ну и так далее, вот эти просто взять какие-то основы и показать, что для нас, как христиан, это соприкосновение с падшими духами.

Н. Лангаммер

— Вот скажите эти слова о трех мирах, уж если мы затронули эту тему, потому что это сейчас мегапопулярная история. Они причем даже занимаются, эти шаманы, в каких-то центрах психологических, они как психотерапевты работают с применением вот этих шаманских техник. И я, как бы отвечая на ваш вопрос, скажу, что что-то говорить не получилось, потому что попросили закрыть это оффтоп, что называется. Кто захотел, тот прочитал статью. Ну вот что бы вы пояснили для наших слушателей?

Д. Костромин

— Вы знаете, я бы пояснил из своего личного опыта. Вот про три мира — это я просто не хочу сейчас углубляться, потому что я эту тему знаю поверхностно и не хочу в нее углубляться, потому что это не совсем профессиональный подход. Нужно лучше об этом почитать, и можно было бы поговорить. Но я из своего личного опыта — я почти год провел в Туве как миссионер. Тувинские шаманы считаются вообще одними из самых сильных в мире. Там очень развит шаманизм, это одна из таких наиболее практикующихся там форм, так, условно скажем, религий. И я встречался с шаманами, и мы встречались конкретно с человеком, который болел «шаманской болезнью». Это такое явление, когда обычно умирает шаман в поколении, умирает, и вот этот «дар», так скажем...

Н. Лангаммер

— Переходит?

Д. Костромин

— В кавычках, «дар» служения, даже, наверное, сказать, служение такое шаманское, оно переходит на там на внучку, на внука — куда-нибудь переходит по родственной линии. И обычно человек не хочет становиться шаманом, потому что это отказ, в принципе, от нормальной жизни — то есть ты не можешь уже быть полноценным членом, простым гражданином, так скажем. Ты должен там служить, к тебе люди будут приходить — то есть, это некоторое даже вынужденное служение духам.

Н. Лангаммер

— Пока похоже на христианство — жертвенность.

Д. Костромин

— Ну, как бы с тем отличием, что это духи вынуждают принуждают тебя насильно принять вот это служение. Насильно. И мы разговаривали конкретно с женщиной, которая говорит: «Они ко мне являются каждый день, пугают меня, говорят, что, если я не соглашусь, они будут меня душить, они будут мне строить козни. Они живут у меня на чердаке». И видно было, что она не сумасшедшая, то есть она испугана: что делать в этой ситуации? И вот по практике православных миссионеров, которые с этой ситуацией встречались — это на Алтае, в Якутии, в Бурятии: когда такой человек крестится, приходит ко Христу, сразу куда-то все духи улетучиваются и все это проходит. И там даже считается, что чем дольше ты сопротивляешься, тем ты, так скажем, это крепче. То есть чем дольше ты сопротивляешься вот этому навязыванию со стороны духов принять на себя вот это как бы служение им — как будто бы людям, но на самом деле им, тем ты вот считаешься более такой сильный. Но, в конечном счете, если без Христа, люди чаще всего просто ломаются и вынужденно принимают это. Это то, что я от них слышал.

Н. Лангаммер

— Эта «шаманская болезнь» — вот этот вот период торгов этих.

Д. Костромин

— Да, это вот так, я не знаю, это в простонародье или где-то вот я это слышал под термином «шаманская болезнь». Может быть, есть какой-то специальный термин для этого. Но смысл в том, что эта вещь, она такая демоническая явно. Потому что Господь смиренный, и Он не навязывается. Вот Господь, Он смиренный, Он тихо стучит в сердце: «Се стою и стучу, доколе не отворишь Мне» — то есть это тихое стучание, такое смиренное, благородное. Господь, Он благородно к человеку обращается, с уважением его свободной воли. Диавол — он наглец, он не смиренный, он гордый. Поэтому он просто, знаете, как человек, который там, знаете, стучит тебе в дверь, пока ты там, выбивает окна, как назойливая муха летает, пока ты не согласишься с его... Ну, вот помыслы, вот наука о помыслах. Они агрессивны обычно, они вот стучатся, и бывает очень тяжело им противостоять. И тут то же самое, вот это шаманизм. Просто вот по плодам если судить, не романтизировать, а вот поговорить, посмотреть на настоящих шаманов, пообщаться и посмотреть, как это все проходит — это даже для человека профанного выглядит довольно ужасно и довольно страшно. Поэтому тут просто из-за вот этой романтизации, знаете, происходит. Я вот помню, когда воцерковлялся, до воцерковления я очень увлекался эзотерикой и тоже начинал увлекаться шаманизмом. Купил книжку по практическому шаманизму, там начал потихоньку углубляться и, слава Богу, прямо в этот момент Господь меня к Себе так привел. Но и мне эта тема так немножко близка.

Н. Лангаммер

— Как разговаривать с людьми? Если вы там были с миссионерской задачей, как разговаривать с людьми, которые исповедуют шаманизм или эзотерику? Сейчас это вообще считается как бы нормой.

В. Галкина

— А язычество? Как бы наши корни.

Н. Лангаммер

— Ну, неоязычество — да, это тоже тема. Такая тема, что наши корни, русские — это язычество.

Д. Костромин

— Постепенно. Во-первых, нужно говорить прежде всего о Боге, Творце и Личности. Чаще всего эзотерики, они не верят в единого Бога — Творца, Вседержителя, в руках Которого абсолютная власть над всем. То есть Бог —Вседержитель и Бог — Личность. То есть их нужно подводить, потихоньку подводить к не к мысли даже, да, к реальности, к объективной реальности, что Бог есть истина, Бог есть личность. Бог жив, живой. Бог есть Творец и Он абсолютный Вседержитель. И все духи, которые существуют, им не нужно поклоняться. То есть это унижение для человека — поклоняться творению. Даже духи, они тварны. Мы обладаем абсолютной свободой, и мы поклоняемся напрямую Богу.

Н. Лангаммер

— Без посредников.

Д. Костромин

— Без посредников, да.

В. Галкина

— Ну, я вот хотела спросить. Для нас это очевидно, и мы в этом убеждены, так и люди, с которыми мы сталкиваемся, точно так же убеждены в том, во что они верят. Почему наше мнение должно быть для них правильным? Почему они должны нам поверить?

Д. Костромин

— Тут еще, конечно, возникает вопрос свободы выбора человека. То есть если человек, у него есть такое внутреннее стремление, тяготение к Богу, душа...

Н. Лангаммер

— К поиску Бога.

Д. Костромин

— Поиск такой есть, искорка такая есть. То если мы начнем с ним говорить, вот эта искорка, она начинает зажигаться. Если человек абсолютно закрыт, то лично по моему опыту, можно ему засвидетельствовать, но, если он абсолютно закрыт, лучше не тратить время. Вот как отец Даниил Сысоев говорил, который создал миссионерское движение у нас в Москве, он говорил, что одна из таких задач миссионера — это научиться определять, кто действительно ищет истину, а кто просто хочет поспорить.

Н. Лангаммер

— Поспорить, да.

Д. Костромин

— Поспорить. И лучше время на это не тратить. Господь об этом так сказал в Писании, что не мечите бисера перед свиньями. Как бы жестко это ни звучало. Не давайте святыню псам, не мечите бисера перед свиньями. Вот. То есть если свиньи и псы — это кто такие, вот по толкованию? Это те люди, которые, им это неинтересно, они не хотят, они это высмеют, потопчутся на этом. Если мы видим, что человек не настроен... По-доброму, это не надо агрессивно. По-доброму: «Дорогой, я вижу, что, наверное, пока об этом не стоит говорить. Давай поговорим о чем-то другом». Можно ему любовь подарить по-другому. «Давай поговорим, какая прекрасная сегодня погода». Сменить тему, если ты видишь, что человеку неинтересно. Не нужно, знаете, продавливать человека, знаете, вламываться против его воли. Он не хочет, а мы все равно вот ему навяжем. Не нужно.

Н. Лангаммер

— Обратная реакция будет.

Д. Костромин

— Да, будет обратная реакция. Нужно вот так постучаться аккуратненько и посмотреть на реакцию. Человек может как бы так прислушаться, так ушко, да, так сказать, вот готов — тогда можно аккуратненько. А если человек вот все, он встал в позу: не хочу разговаривать на эту тему, пожалуйста, не трогайте. Все, с уважением к его свободной воле, свободу его свободе, свободу выбора. Может быть, попозже он придет.

Н. Лангаммер

— «Клуб частных мнений» на волнах Радио ВЕРА. Меня зовут Наталья Лангаммер. А мы сегодня говорим на тему, как общаться с людьми, исповедующими другое мнение, так скажем, относительно веры и религии. И в гостях у нас отец Александр Сергеев, клирик храма иконы Божией Матери «Неопалимая Купина» в Отрадном, Даниил Костромин, сотрудник миссионерского отдела Московской епархии, и Виктория Галкина, преподаватель, которая предложила нам эту тему. Мы сейчас прервемся на несколько мгновений. Пожалуйста, оставайтесь с нами.

Н. Лангаммер

— И снова в эфире «Клуб частных мнений». У микрофона Наталья Лангаммер. Вместе со мной в студии отец Александр Сергеев, клирик храма иконы Божией Матери «Неопалимая Купина» в Отрадном, Даниил Костромин, сотрудник миссионерского отдела Московской епархии, Виктория Галкина, преподаватель, инициатор, собственно, обсуждения этой темы. Вика, ты тоже говори, потому что тему предложила ты, задавай свои вопросы. Я пытаюсь как бы тоже эту тему развивать. И вот ты как бы начала говорить о том, какие аргументы использовать, как убедить, что наша вера подлинная. И как бы снова мы столкнулись с тем, что у нас есть вербальное общение, а есть невербальное. И на невербальном вот этом, на уровне ощущений, мы как-то должны чувствовать, хотят люди или нет. Я вспоминаю одного своего знакомого, который куда бы ни приезжал в гости к родственникам, он вечером всех выстраивал перед иконами, просил дать косыночки женщинам, значит, открывал молитвослов и, значит, всех строил на вечернее правило. Не знаю я сильно положительных результатов, чтобы кто-то уверовал. Кто-то двинулся к Богу, а кого-то это прямо очень сильно оттолкнуло. И я тоже людей вела, и я тоже маме, по неофитству, читала все вечернее правило. Думаю: «Ну я же читаю, чего ты засыпаешь-то? Я ж читаю, не ты читаешь, я же не заставляю». Сейчас, конечно, я в ужасе. И вопрос, чем я руководствовалась, что мной двигало. Знаете, еще какая опасность, что, исповедуя истину и транслируя истину, ты превозносишься над людьми: я — носитель истины, я априори права, потому что я знаю, что это так. А дальше — гори оно все синим пламенем, все ваши аргументы. Вот как себя-то привести в порядок, чтобы слово молвить Божье? Отец Александр.

Иерей Александр

— Вы знаете, действительно состояние смирения — это самый важный фундамент, не то что для миссионерства, в принципе для духовной жизни христианина. Мы должны всегда помнить, что эту истину мы имеем не потому, что мы такие хорошие. Мы ее, может, и не достойны даже, этой истины. И Господь нам ее просто даровал, не за какие-то наши заслуги. И она хранится не нами, не мной лично, она хранится Церковью. И поэтому мы всегда должны внутренне ставить себя даже ниже этого человека. Даже вот смотрим на него, он нам что-то говорит, про себя мы молимся, говорим: «Господи, я знаю, что этот человек, он лучше меня. Пусть он и заблуждается, Господи, он меня лучше».

Н. Лангаммер

— Как в это поверить-то, отец Александр?

Иерей Александр

— «Ты меня хранишь, Господи...». Нет, а я говорю: надо говорить, вне зависимости, веришь ты, проговаривай это. Просто говори. Вот как говорил святой Гавриил (Ургебадзе), он говорил, что, когда видишь на улице там пьяницу, наркомана, еще кого-то там заблудшего, он говорит: «Не осуждай его. Потому что его поводок Господь отпустил, а твой держит. А если твой отпустит, может, ты хуже будешь». То есть как бы мы держимся-то почему? Потому что есть вот у нас таинства, есть у нас какое-то общение с Богом — то есть нас благодать удерживает фактически, да? Мы чуть-чуть расслабимся, и можно, знаете, как отойти от Бога. Вот есть множество случаев, когда человек там такой проповедник, вот там всех строит. А потом смотришь через некоторое время, куда-то его понесло, вообще непонятно куда. И ты думаешь: а где вот это все? Что им двигало? Конечно, ясно, что дух гордости, тщеславия, самомнения, превозношения. Мы никогда не должны вот с такими чувствами относиться к другому человеку. Поэтому, мне кажется, что образец классический, как относиться к таким людям, нам оставил Сам Господь Иисус Христос в Евангелии от Иоанна. То есть мы вспомним 4-ю главу, его разговор с Фотинией, самарянкой. Это же была классическая женщина с религиозными заблуждениями, довольно-таки серьезными, отделенная от народа Божьего, от древней, правильной религии, от иудаизма. И иудеи ими гнушались, и самаряне ими гнушались. И вот Господь, Он нашел подход к ее душе. И вот, мне кажется, то, как Он выстраивает с ней диалог, это должно для нас быть каким-то, наверное, примером или даже схемой. Ведь Он начал с чего? Он попросил ее о некой услуге. Вот Он ее встретил, и Он сразу же сказал: «Дай мне напиться».

Д. Костромин

— То есть это некое смирение, проявление смирения.

Иерей Александр

— Да, то, что как бы хоть Я и Бог, и, в принципе-то и не нуждаюсь там, хоть Я там сейчас жажду, по человеческой природе, но вот Он просит ее. А почему? Потому что у нее было кое-что, с помощью чего она могла его напоить — у нее был кувшин.

Н. Лангаммер

— Послужить могла.

Иерей Александр

— Да, она могла как-то Ему послужить. То есть показать, что ты в другом человеке нуждаешься. Это всегда его, наоборот, ставит выше. Вот это тоже такой интересный момент. Потому что не все в другом человеке или в его религиозном заблуждении является злом, потому что стопроцентной лжи нет. Диавол, он всегда обычно, знаете, берет там девяносто девять даже процентов правды и один процент неправды, берет стакан вина и добавляет туда каплю яда. И вот наша-то задача в человеке увидеть что-то хорошее, и ему начать задавать какие-то вопросы. Ведь Христос сначала ее попросил о некой услуге, а потом начал ей просто задавать разные вопросы. Она Ему задает вопросы, Он ей там: позови мужа, и так далее. И вот, мне кажется, вот это самый лучший инструмент. Надо сделать так, чтобы другой человек говорил. Вот о чем-то его попросить. Вот я обычно, когда человек вот приходит сам, или вот Господь с кем-то спорит, надо обязательно начинать с самой простой вещи. Например, накормить человека. Вот это вот самое-самое важное.

Н. Лангаммер

— По-человечески себя вести.

Иерей Александр

— Если у вас есть такая возможность, надо прямо действительно накормить человека. Знаете, там преподнести ему чаечек, спросить: «А вам надо сахар или нет? А вам надо там разбавлять чай? А вот какой вы предпочитаете, черный или зеленый?» Ну, это простые вещи. Вот внутренне представь, что к тебе Христос пришел. Как бы ты вот к Нему отнесся бы сейчас? Вот как бы выкинь из головы, что он других каких-то религиозных взглядов. Он — человек. Вспоминай Евангелие от Матфея, где Господь прямо сказал: «Если сделаете это одному из близких, значит, Мне сделаете». Вот ты человека накормил, напоил. Вот пока он ест, можем начать задавать вопросы. Можем вот спросить у него, вот, а скажите, пожалуйста, а вот, к примеру, почему вы выбрали, не знаю, там протестантизм? Или, не знаю там, ислам или буддизм? Или вот почему вы стали увлекаться эзотерикой? Или вот там уже я обычно вообще копаю от самих корней человека. Я спрашиваю: «А можете рассказать о вашей семье? Кто у вас родители, чем они занимаются? Были ли вы крещены в детстве?»

Н. Лангаммер

— Это когда к вам приходит человек общаться. А когда это просто однокурсники за столом сидят, тогда как?

Иерей Александр

— А знаете, очень часто мы наших однокурсников и должным образом-то не знаем. Мы с ними общаемся, бывает, на какие-то бытовые темы. А если вот так вот честно поговорить, от сердца к сердцу, мы друг о друге ничего не знаем. Ведь чтобы полюбить другого человека, надо его сначала узнать. Надо, чтобы было за что любить. Если перед тобой просто некий внешний образ человека, ты его вот просто знаешь — вот я знаю, как его зовут, я знаю там сколько ему лет. Что тебе в нем любить? Ты должен копнуть глубже, ты должен открыть вот этот внешний образ и посмотреть, что там внутри у него в душе. И потом уже человеку задаешь вопрос, из какой он семьи. А был ли он там в детстве крещеным. Там вот можно, вот он там хочет там спорить, а ты можешь там сказать нежно, мягенько там, не знаю, там: «Дорогая Катенька, а можешь сказать, вот мы что-то, я вот даже не знаю, а кто у тебя родители? А чем они занимались?»

Н. Лангаммер

— Заинтересоваться человеком.

Иерей Александр

— Да, другой человек, он начинает: «Ничего себе, я кому-то нужен? Моя семья вообще кому-то интересна?» Вот это располагает.

Н. Лангаммер

— Сначала согреть, получается.

Иерей Александр

— Да, он начинает как бы отвечать на твои вопросы. И потом как бы надо, чтобы он тебе что-то дал. Вот как вот Христу Самарянка дала воды, да? Вот святые отцы так интересно толковали, они говорили, что колодец можно истолковать как Священное Писание. И Самарянка вот Ему как бы чуть-чуть дала, да?

Н. Лангаммер

— Что-то из Ветхого Завета.

Иерей Александр

— Ну да, вот можно так вот духовно это истолковать. Также и нам другой человек что-то может дать хорошее. Ну, не знаю, там у протестантов, у них не все плохо, понимаете.

Д. Костромин

— Ну а что хорошего?

Иерей Александр

— Можно поинтересоваться там, спросить: «А расскажите вот, а как вы проповедуете?»

Н. Лангаммер

— Про общинную жизнь.

Иерей Александр

— Да, какие у вас методы, там то-то, то-то, то-то. Потому что действительно у любого человека можно чему-то поучиться, взять себе что-то на заметку. И если он это увидит, он внутренне почувствует, что вы ставите себя ниже, чем его. Когда вот этот момент есть, душа человека может открыться. Но может и закрыться. И вот этот момент надо просто почувствовать, готов ли он слушать. А еще очень хорошо работает, когда он тебе рассказал про себя — ты ему расскажи про себя. Расскажи ему свой путь к Богу. Почему я пришел в православие, что на меня повлияло. Может, там какие-то чудеса рассказать в жизни, какие-то совпадения, как многие там тоже оккультисты считают. Но все это связать с моим личным христианством. И это на самом деле работает. Ну это еще апостол Павел осуществлял, когда он на суд перед кесарем римским ездил, он же везде что свидетельствовал, он просто рассказывал свою историю. Я был гонителем христиан, пошел там, в Дамаске свет воссиял. Вот мне Христос сказал, что ты прешь против рожна, что ты Меня гонишь, да? И я, говорит, все понял, развернулся на сто восемьдесят градусов и, как говорится, стал христианином. Вот этот способ, он неплохой. И поэтому, мне кажется, здесь просто нужна мудрость какая-то, житейская рассудительность и внимательность. Потому что христианину иногда не хватает вот этого — вот, знаете, даже вот так скажу, дерзновенно, — духовного дара прозорливости. Вот взять тех же наших преподобных отцов — Паисий Святогорец, Порфирий Кавсокаливит, наши Оптинские старцы: к ним приходил человек, они очень четко понимали вот, что что ему надо. Вот что ему нужно дать.

Д. Костромин

— А это проявление любви.

Иерей Александр

— Да, вот как бы узнать действительно нужду человека, и ему в этом просто помочь. Вот иногда любовь, как говорил преподобный Иустин (Попович), самый лучший миссионер. Вот если он почувствует, что ты его любишь.

Н. Лангаммер

— Он откроется.

Иерей Александр

— Он захочет просто с тобой дальше общаться. Он как бы, понимаете, он подумает: «А вот эта там, не знаю, коллега на работе меня не любит. А вот эта моя подруга, она мне постоянно льстит. А эта со мной дружит, там она ищет какую-то выгоду». И вот человек-то анализирует, и ему становится с тобой комфортно. То есть вот он должен почувствовать, что ему с тобой рядом находиться очень комфортно.

Д. Костромин

— Тепло.

Иерей Александр

— Тепло, да. И вот поэтому он должен как бы, если человек это почувствует все, он может открыться. И вот в этот момент надо говорить.

Н. Лангаммер

— «Клуб частных мнений» в эфире Светлого радио. В гостях у нас отец Александр Сергеев, клирик храма иконы Божией Матери «Неопалимая Купина» в Отрадном, Даниил Костромин, сотрудник миссионерского отдела Московской епархии, и Виктория Галкина, преподаватель. Меня зовут Наталья Лангаммер. И мы подходим к последней части программы. Вика, мы находим ответы на твои вопросы или у тебя еще есть сколько-то вопросов? Давай, озвучивай.

В. Галкина

— Масса вопросов.

Н. Лангаммер

— Давай.

В. Галкина

— Ну так вот получается, что у нас обсуждение, и мы как будто себя позиционируем как такое мягкое очень отношение к человеку. И разве это не воспринимается зачастую как слабость? Вот даже про чудеса вы сказали, про какие-то совпадения. Но для нас это, наверное, больше чудеса. И иногда хочется этим поделиться. Потому что это настолько удивительно, и кажется, ну как можно не поверить, когда такое происходит. И несколько раз я рассказывала про какие-то свои чудеса подругам или знакомым и сталкивалась с такими насмешками, прямо вот с какой-то злостью: «Да что, да как ты можешь в это верить? Какая-то ерунда!» И как будто ты делишься чем-то очень светлым, отдаешь, а назад уже ничего не возвращается, и теряется внутренняя радость что ли. И как не показаться слабым в своих убеждениях? Потому что, когда идет сильный напор, мы со своей любовью не всегда можем как-то, наверное, может быть, строго сказать или пресечь какие-то мысли. И получается, что как будто мы в проигрышной позиции иногда выглядим. По крайней мере, так было у меня, когда целая группа людей, и я вот пытаюсь что-то сказать: «Да нет, ребята, это же так» — и я выгляжу, мне кажется, как овечка, никто не слушает и...

Иерей Александр

— Как белая ворона, да?

В. Галкина

— Да, вряд ли это убедительно.

Н. Лангаммер

— Овечка. Овечка.

Иерей Александр

— Нет, ну я говорю, это с нашей христианской точки зрения.

Д. Костромин

— А мне кажется, знаете... Можно, да?

Н. Лангаммер

— Да.

Д. Костромин

— На самом деле, мне кажется, что любовь, подлинная любовь, когда мы любим человека и стараемся его любить, это гораздо сильнее, чем ненависть, это гораздо мужественнее, чем там, знаете, насмешки и так далее. То есть если вы, несмотря на все это, все равно будете продолжать любить человека, вот этих людей, то это будет как бы умный человек, мудрый, он это воспримет как некое с вашей стороны мужество и силу. Но тут опять мы приходим к тому, что вот уж так сказано в Писании, что не давайте святыни псам и не мечите бисера перед свиньями — это жесткие слова, их произнес сам Господь. Просто их нужно правильно понимать. Вот когда мы заранее понимаем, что мы сейчас поделимся сокровенным, а обожжемся — то есть человек это не оценит, он скажет типа «тю-тю ты», посмеется, там как-нибудь пошутит, другому расскажет — лучше этого не делать. Просто надо заранее продумывать, как к этому отнесутся те или другие люди. Это не повод их там ненавидеть, презирать. Просто это повод рассудительно вести себя и не давать им то сокровенное сокровище, которое у нас есть, которое они не оценят. Просто это не надо делать.

Н. Лангаммер

— Просто их любить надо.

Д. Костромин

— Их надо любить. И даже это будет любовь к ним. То есть не рассказать им об этом сокровенном...

Н. Лангаммер

— И не дать совершить богохульства.

Д. Костромин

— Да, понимая, что они просто это используют для богохульства, для насмешки. Это на самом деле очень глубокое проявление к ним любви. Мы не даем им повода, чтобы они покощунствовали. Из любви к ним. Но все равно вот эта любовь, отношение любви к человеку, я считаю, что христианин обязан в своем сердце культивировать и сохранять всегда. Потому что без этого христианин просто перестает быть христианином. Если у христианина нет... Ну, иметь любовь к ближнему — это очень громко сказано. Лучше нам говорить так: пытаться иметь любовь к ближнему. Пытаться. Вот это будет, наверное, наш уровень. Потому что любовь к ближнему имеют, наверное, только святые, полноценную, особенно к врагам. А мы лишь какие-то потуги, знаете, такие, карабкаемся, да, вот к этой любви к ближнему. Вот эти карабкания нужны обязательно христианину. Просто иначе христианин, он скатится в состояние мира сего. В этом мире нет любви. Христос — это единственный, кто дает подлинную любовь.

Н. Лангаммер

— А Он, кстати, выглядел для многих тоже слабаком. Господи, прости, да, но в этой ситуации, когда Он не стал сопротивляться, давать сдачи. Когда Ему кричали: «Ну если Ты Сын Божий, спаси Себя Сам».

Д. Костромин

— Сними Себя с креста. Люди издевались, а Он за них молился.

В. Галкина

— А мне еще очень часто говорят: «Ой, ну вот ты ходишь в храм, и в храме все, наверное, такие благочестивые». И мне всегда очень забавно. Я где-то это услышала, и у меня теперь есть готовый ответ, я говорю: «Да с чего вы взяли, что там вообще благочестивые? Мы там все грешники. Просто мы имеем смелость и необходимость прийти в этом покаяться и, в общем-то, сознаться в том, что да, я не идеален». И вот когда я это говорю, всегда такая реакция: «Да ты что? Вы не считаете себя хорошими? — Да нет. Ну, как-то мы, по-моему, адекватно себя воспринимаем». И, наверное, во многом у людей из-за незнания вот есть какое-то представление, которое вызывает почему-то отторжение.

Н. Лангаммер

— Кстати, вот когда мы начинали изучать апологетику на богословских курсах, очень точно нам сформулировал преподаватель, сейчас это отец Валерий Духанин, что апологетика — это не защита веры, это защита человека от его собственных заблуждений относительно веры. Потому что православное христианство в представлении людей, далеких от него, обросло какими-то там, не знаю, наростами, какими-то выступами, крючками — чего там только не придумывается об этом. Сталкивались, да, Даниил?

Д. Костромин

— Да, конечно.

Иерей Александр

— Мифы, мифы о Церкви, да. Мне кажется, это тоже одно из важных дел христианина, просто эти мифы разоблачать. Да, вот там человек там что-то там сказал о Церкви, можно там сказать: «Вы ошиблись адресом, это вообще не про Церковь».

Д. Костромин

— И кстати, еще тут важно, знаете, всегда стараться сохранять такую доброту в этом. И так вот иногда, может, с юмором, но с добротой всегда это делать. Это важно. Потому что иногда человек заблуждается искренне, он может такие глупости говорить, но и ты ему объясняешь как бы с добром.

Н. Лангаммер

— Ты не закипаешь.

Д. Костромин

— Не закипаешь, да. Может, где-то шуткой, но человеку разъяснить, что он в таком-то моменте там, например, ошибается. Но сделать это с добротой опять-таки, с любовью. Ведь авва Дорофей говорит, что слово, сказанное с гневом или со страстью, оно не имеет силы.

Н. Лангаммер

— Да, оно не воспринимается.

Д. Костромин

— Поэтому слово, сказанное с любовью, оно в сердце почувствует эту любовь или, по крайней мере, попытку тебя любить — ну кого-то, кому мы говорим. И сердце откликнется на это.

Н. Лангаммер

— Мне кажется, здесь, знаете, какое-то многоуровневое общение. Там на словах одно, на каком-то эмоциональном фоне идет давление с той стороны, и кажется, что ты пасуешь. А на третьем уровне — это, вот как вы говорили, отец Александр, что человек кем-то управляем, а его-то душа зажалась в уголочек, и ей хочется тепла. И вот если вот туда вот залезть и попытаться мягко как-то вот этого человека согреть, пожалеть, то все остальное отвалится. Потому что человек нуждается в любви.

Д. Костромин

— Да.

Н. Лангаммер

— Вот кто-то мне сказал, что любовь — это материя. Я говорю: «В смысле? — Ну, из чего мир создан — из любви. Почему, когда ребенок упадет, мама говорит: „Дай я поцелую, и все пройдет“. И, правда, все проходит». Я так об этом задумалась. Может быть, вот этим напитать человека, да?

Д. Костромин

— Да. Мне кажется, это вообще главное оружие, которое есть у христианина. И подчеркну, любви в полной мере ту, которую дает Бог — вот эту любовь как онтологию, как сущность, потому что Сам Бог есть любовь, — она есть только у христиан. Только у христиан. Только Христос может дать вот эту подлинную любовь как силу. Сила преображающая, сила, которая тебя делает мужественным, сила, которая тебя делает бесстрашным. Сила, которая действительно может вот так, настолько протопить чужое человеческое сердце, что человеку становится с этим человеком тепло, уютно. Как старцы, да? Вот к старцам приходили...

Н. Лангаммер

— И слезы градом, и все.

Д. Костромин

— И просто слезы и все. Объятия старца — и все, с тебя вся вот эта шелуха, вот эта, знаете, ненависть и так далее, оно просто все улетучивается. Потому что любовь — это некая энергия тоже, сила, нетварная энергия Божья, благодать. Это все смежные понятия. Там, где благодать, там и любовь, там, где любовь, там благодать. Поэтому, мне кажется, что христианину — вот отвечая на вопрос, как общаться с людьми других вер, и надо просто самый главный принцип, за чем следить — это чтобы это общение, чтобы я в себе самом культивировал эту любовь, взращивал, смотрел, вот как батюшка хорошо сказал, видел в человеке образ Божий, каким бы он ни был, видел в человеке сокровище, попытался увидеть его красоту. В чем он красив? Каждый человек в чем-то красив. Даже последний грешник, все равно в нем образ Божий, все равно в нем что-то красивое — увидеть это и все равно продолжать его любить. А дальше уже все, что ты скажешь, все, как бы если это построено на фундаменте любви к этому человеку, любви к Богу, любви к этому человеку, попытке вот эту любовь как-то проявить, все остальное, правильные слова, они сами придут.

Н. Лангаммер

— И фильм Паисий Святогорец «Из Фарасы на Небеса» — это как раз, Вика, вот история человека, который выглядел, не знаю, казался слабым, и которого били, и насмешками осыпали, и провоцировали всю его жизнь. И я не хочу, как сейчас говорят, спойлерить, но в одной из последних серий, когда уже он старец, и к нему приходит бесноватый, пытается и так, и сяк, и цеплять его, и бить его. И он не сопротивляется. Он только вот как-то с теплом к нему и с теплом. И в конце концов тот срывается и пытается его как бы, что-то ему сделать плохое. И вот одно слово старца: «Пошел отсюда». И просто человек отлетает, там демоническая сила. У нас есть, бесспорно, у христиан, у верующих людей — может, не у меня, не у нас, но у тех, кто подлинно верит, есть сила, да? Но все-таки основа в любви. И вот если ты фильм этот посмотришь, там прямо видно, как он себя вел подлинно по-христиански. И вот в этом смирении огромная сила. Демоны боятся смирения, правда, отец Александр?

Иерей Александр

— Как кипятка, как огня.

Н. Лангаммер

— Казалось бы, а почему? Мы же промолчали перед ними. А почему они пугаются этого? Почему они от этого отлетают?

Иерей Александр

— Потому что они вспоминают Христа, понимаете. У них от Христова смирения очень плохие воспоминания, потому что Он так Себя смирил, что за нас на кресте распялся.

Н. Лангаммер

— Вот. И ад был повержен.

Иерей Александр

— И всякий раз вспоминая об этом, у них тут же вот такие очень плохие воспоминания с этим вообще — со смирением, с крестом вообще. Так что поэтому они боятся крест, боятся смирения, боятся слова «прости». Потому что это как бы все то, что противоположно гордыне, противоположно тому состоянию, которое единственное человека уводит от Бога. Потому что можно не блудить, не воровать, можно даже матом не ругаться, жене не изменять, но при этом быть очень гордым. Понимаете, вот ты можешь внешне быть очень праведным, да, а в сердце гордым. И это одно тебя приведет в преисподнюю. А можешь, как говорят отцы Церкви, как писал Иоанн Лествичник, особо никаких добродетелей не имеешь, но имеешь внутреннее смирение, и оно одно тебя возведет на небо. Поэтому вот, мне кажется, смирение — это всегда вот чувство, что другой лучше. Просто даже подумай так. Может, даже так не считаешь, но ты заставь себя так подумать.

Н. Лангаммер

— Представь так.

Иерей Александр

— Да, то есть вот смирение и любовь — это два крыла, да, на которых можно полететь и другого человека от тленной земли его привести к небу. И вот смирение — это вот еще раз, это что? Это когда я о другом думаю, что он лучше. А любовь — это когда я другому хочу что-то дать или даю. Или вот там, как в притчах Соломона сказано, что человек, у которого за пазухой дар, подарок, он его вытаскивает и крутит того, кому он дарит этот подарок, куда хочет, направо или налево, пишет царь Соломон. И это как бы вот недаром у нас есть такая проблема, там взятничество, знаете, деньги подарили, чтобы заставить человека сделать неправду. А христианин-то вполне может использовать подарки для чего? Для истины. Вот царь Соломон, здесь он писал, что когда другой тебе что-то дарит, тебе становится совестно, если ты в чем-то против него выступаешь, понимаете.

Н. Лангаммер

— Ах, как.

Иерей Александр

— Поэтому здесь тоже надо как бы очень мудро. Вот, например, я всегда с собой ношу свои книжки, которые я пишу. У меня есть книжки на все случаи жизни —книжка для протестанта, книжка для мусульманина. Ну вот такие общие, там вот просто краткое описание о православии, вот простым языком, и я вот всегда как бы людям дарю. Или вот, например, у меня супруга делает свечи. Вот есть такой у нее есть даже канал в Телеграме — «Свет Елизаветы». Это вот она вдохновилась святой княгиней Елизаветой, преподобномученицей. И она вот делает разные прекрасные запахи, и там какие-то надписи эстетичные, где-то там цитаты из Библии. И вот ты берешь это и просто, например, даришь человеку. Там девушке даришь свечку, мужчине даришь книжку или даришь вот что-то. Вот то есть просто дай ему, подари ему что-нибудь, не знаю, конфеты, чай.

Н. Лангаммер

— Шоколадку.

Иерей Александр

— Вот просто подари другому что-то. Просто одари его подарками, чтобы он подумал, что ты вот что-то от него хочешь. Ну, а ты просто делаешь...

Н. Лангаммер

— А ты ничего не хочешь.

Иерей Александр

— Да, тебе взаимной выгоды не надо.

Д. Костромин

— Забавная история есть.

Н. Лангаммер

— Минута. Да.

Д. Костромин

— Да, у одного, у моего друга, он его поселили в студенческой общаге с атеистом, и он там смеялся над ним, что он там в церковь ходит и так далее. А тот ему каждый раз принесет то шоколадку, то это. Короче, через три месяца человек с ним начал в храм ходить.

Н. Лангаммер

— Ну, это неизбежно. Потому что вот и снова у меня такое ощущение, что есть уровень словесного общения и аргументов, а есть уровень душа — душа. И на любовь человек не может не откликнуться. Вика, спасибо за тему. В эфире был «Клуб частных мнений». Напоминаю, что нашу программу можно не только слушать, можно посмотреть, что происходит у нас в студии. Видеоверсия выкладывается на сайте https://radiovera.ru/ и в нашей группе ВКонтакте сразу после эфира на волнах Радио ВЕРА. У нас в студии сегодня был отец Александр Сергеев, клирик храма иконы Божией Матери «Неопалимая Купина» в Отрадном, Даниил Костромин, сотрудник миссионерского отдела Московской епархии, и Виктория Галкина, преподаватель, которая предложила обсудить эту тему. Надеюсь, что-то полезное, какие-то приемы или какие-то ответы на свои вопросы вы тоже нашли. Мы снова будем в эфире в «Клубе частных мнений» через неделю, в воскресенье в 18:00. А сегодня прощаемся с вами. Всего доброго и до свидания.

Д. Костромин

— До свидания.

В. Галкина

— До свидания.

Иерей Александр

— Храни Господь вас.

---

Все выпуски программы Клуб частных мнений

• «Как увидеть свои грехи?» Священник Анатолий Правдолюбов, Даниил Костромин, Екатерина Каштанова
• «Кому подражать?». Протоиерей Сергий Баранов, Сергей Комаров, Мария Батаногова
• «Единство в Боге». Священник Анатолий Главацкий, Сергей Цыбульский, Алексей Шириков