Поделиться
У легендарного лётчика Ивана Кожедуба было три золотых звезды Героя. Но Иван Никитович часто говорил, что имеется и четвёртая. Ею он считал свою жену Веронику. Грозный ас Кожедуб не уставал осыпать супругу ласковыми прозвищами. Знакомые только вздыхали: «Вот это любовь!», слыша, как Вероника превращается то в Верониченьку, то в Любимку, то в любимый кристалл.
Иван Кожедуб родился в украинской деревне Ображеевка в бедной семье. Отец мальчика - церковный староста, был человеком незаурядным, сочинял стихи, много читал. Сына Ваню не баловал, но заметив, что мальчик любит рисовать, этому занятию не препятствовал. Став юношей, Иван даже хотел поступать в художественный техникум, но именно в это время всерьёз увлёкся авиацией. Перед Великой Отечественной войной Иван стал курсантом военной школы лётчиков. В 1943 году его зачислили в истребительно-авиационный полк. В феврале 44-ого Иван получил свою первую звезду Героя. Через семь месяцев вторую. И через год третью.
Свою будущую жену Кожедуб впервые увидел 8-ого ноября 1945-ого года. Иван учился тогда в московской Академии Генштаба, а его часть размещалась в подмосковном Монино. Возвращаясь домой в электричке, Кожедуб и встретил красавицу Веронику. Молодой майор сидел напротив девушки и было видно, что он хочет заговорить, но стесняется. Так и не решившись познакомиться, Иван сошёл на своей остановке, сказав на прощание: «До свидания». И оно скоро состоялось. Только было уже отнюдь не случайным. Иван искал девушку, которая так ему понравилась по всем, проходящим мимо Монино, электричкам. И когда снова встретил Веронику, то подошёл и пригласил на танцы. Девушка согласилась прийти в Дом Культуры монинского гарнизона. А проходя по фойе заметила, что её кавалеру все офицеры, даже старше по званию, отдавали честь. В гардеробе Иван скинул верхнюю одежду и на его груди сверкнули три звезды Героя Советского Союза. Только тогда Вероника вспомнила, что видела портреты Ивана в газетах. «Так вот, с кем выпало познакомиться», - ахнула про себя девушка.
Новый год они встречали вместе. А уже второго января поженились. Через год родилась дочь Наташа. Учёба занимала почти всё время Ивана. Так что дома командовала Вероника. Весёлая, решительная, «главный адъютант и помощник», как шутил супруг, она умела и на рынке торговаться, и хорошо готовила, и вдобавок образовывала мужа, заставив его много читать.
А вот привыкнуть к профессии супруга Вероника долго не могла. Освоение Иваном новых самолётов превращалось для неё в серьёзное испытание. Как-то она даже попросила мужа перестать летать. Но ему предстояла ещё одна война – в Корее. Разлуку супруги пережили с трудом. Иван писал домой нежные письма: «Вот уже приближается Новый год, пятилетие нашей супружеской жизни, такой хорошей. Жаль, что мы не вместе встречаем наше первое пятилетие. Но ты не грусти. Будут у нас ещё счастливые минуты. Хочу поздравить вас всех с наступающим Новым годом. А тебя, женуля, с нашей крепкой неразрывной любовью». В Москву Иван Никитович вернулся в 1952-ом году, а вскоре у супругов родился сын Никита.
Главной движущей силой семьи Кожедубов всегда была только любовь. Дети не помнили, чтобы родители хоть раз обидели друг друга. Зато помнили, что из каждой поездки папа обязательно привозил подарки не только им, но и маме. Во всех домашних делах Иван Никитович полагался на жену и старательно скрывал от неё опасности своей профессиональной жизни – берёг супругу.
Кожедуб никогда не жаловался на здоровье, пока летал. Но, когда по возрасту с небом пришлось расстаться, начал болеть. В 1976-ом году у Ивана Никитовича случился инсульт. Вероника Николаевна сама ухаживала за мужем, учила его писать, занималась с ним речью, возила в санатории. И Кожедуб поправился. К сожалению, от инфаркта, который случился в 91-ом году, Вероника Николаевна спасти мужа не успела – её просто не было дома и некому было вызвать «скорую помощь».
С тех пор каждое второе января она приглашала близких отметить годовщину «нашей с Ванечкой», как она говорила, свадьбы. Веронике Николаевне было отмеряно ещё десять лет, и она провела их, окружённая любовью родных, но уже без прежнего счастья. Ведь рядом не было самого дорогого человека, с которым она душа в душу прожила 45 лет.
Московские госпитали в Отечественную войну 1812 года
Поделиться
В ночь с 23 на 24 июня 1812 года французская армия императора Наполеона Бонапарта перешла реку Неман на западных рубежах Российской империи. До этого французский правитель подчинил себе монархов почти всех европейских держав, а теперь хотел склонить перед собой Россию, её царя и народ. С началом войны русское общество сплотилось, и многие добровольно отправлялись на фронт. В городах готовили провиант для военных частей и разворачивали госпитали для раненых. Главным местом, где сосредоточилась помощь пострадавшим военным, в этот период стала Москва.
В Московском военном госпитале в Лефортово персонал мог разместить и оказать помощь сразу полутора тысячам человек, однако к августу стало понятно, что раненых намного больше. Поэтому генерал-губернатор города Фёдор Ростопчин приказал обустроить в качестве госпиталя Екатерининский дворец в Лефортово. Лечением раненых занимались лучшие врачи своего времени. Среди них был и придворный медик императора Александра I, доктор медицины Христиан Лодер. В разных госпиталях Москвы, устроенных в больницах, казармах и дворцах трудились преподаватели и воспитанники Московского отделения медико-хирургической академии. Среди них был и отец писателя Фёдора Достоевского — Михаил. К началу войны его произвели в студенты четвёртого класса, но он не успел пройти учебный курс из-за начавшейся войны и помогал раненым в Екатерининском дворце.
26 августа 1812 года произошло Бородинское сражение. Многих тяжёлых раненых отправляли подводами в Москву, и вскоре город уже с трудом справлялся с потоком пострадавших солдат и офицеров. Русский писатель и публицист Сергей Глинка вспоминал: «Около Смоленского рынка <...> множество воинов, раненных под Смоленском и Бородином, лежали на плащах и на соломе. Обыватели спешили обмывать запекшиеся раны и обвязывали их платками». К концу августа в Москве находилось более тридцати тысяч раненых, а уже в сентябре Фёдор Ростопчин приказал эвакуировать население города. Военное командование русской армии приняло решение оставить Москву. Теперь перед врачами стояла сложная задача перевезти раненых в госпитали других городов страны.
По распоряжению главнокомандующего Михаила Кутузова лейб-медик Христиан Лодер заранее подготовил временные госпитали в городах Касимов и Елатьма Рязанской губернии и городе Меленки во Владимирской. Туда тяжелых раненых вывозили на подводах, а пострадавшие с лёгкими ранениями шли пешком. К моменту подхода вражеской армии к Москве, в городе оставалось несколько тысяч тяжелораненых солдат и офицеров. Их пытались эвакуировать до самого последнего момента, когда враги подступили к Москве. Профессор и врач Фёдор Гильтебрандт, рискуя жизнью, покидал город в день вступления армии Наполеона в Москву, сопровождая подводы с ранеными. Однако всех спасти не удалось, часть пострадавших осталась в городе и погибла от рук врага или сгорела в пожаре, охватившем Москву.
И всё же, за время войны героический труд московских врачей и фельдшеров спас тысячи жизней русских военных. Память об их подвиге хранят страницы воспоминаний и архивов, посвящённых Отечественной войне 1812 года.
Все выпуски программы Открываем историю
Алтайская Богородица в скале и Иоанно-Богословский храм на о. Патмос (с. Чемал, Республика Алтай)
Поделиться
Алтайское село Чемал со всех сторон окружено высокими горами, поросшими густым хвойным лесом. Рядом шумит горная река Катунь: бурная и холодная в любое время года. Прямо посреди её быстрых вод возвышается небольшой скалистый и лесистый островок. Его хорошо видно с центральной улицы села. С одного из каменных откосов острова задумчиво и кротко смотрит вдаль, на убегающие за горизонт Алтайские вершины, образ Богородицы с Младенцем Христом на руках.
Её так и называют — Алтайская Богородица в скале. Величественная фигура, высеченная прямо в камне, видна издалека; а в солнечные дни золотые нимбы Божьей Матери и Богомладенца сияют ослепительно. Откуда появились здесь Их образы? Этот вопрос задаёт, пожалуй, каждый турист и паломник. На него ответят насельницы Иоанно-Богословского скита Барнаульского Знаменского женского монастыря, который располагается здесь же. Но сначала отведут в музей при храме и расскажут историю острова.
Он носит весьма нехарактерное для здешних мест название — Патмос. Точно так же называется остров за много тысяч миль отсюда, в Эгейском море у берегов Греции. Там в 1-м веке жил и проповедовал апостол Иоанн Богослов. Алтайский островок, по аналогии с его знаменитым греческим собратом, назвали так монахи-отшельники, которые с 17-го столетия селились в здешних скальных пещерах, подобных той, в которой на греческом Патмосе апостол Иоанн написал Откровение, известное также как Апокалипсис. Название прижилось. А в 1915-м году на острове построили небольшой деревянный храм. И освятили его во имя святого апостола Иоанна Богослова.
Однако уже в 1920-х церковь сгорела. Поговаривали, что это дело рук большевиков. Новая безбожная власть к тому времени добралась и до Алтая. Так или иначе, вплоть до начала 90-х годов ХХ века остров Патмос на реке Катунь пустовал. Пока однажды в село Чемал за потрясающими видами не приехал московский фотохудожник Виктор Павлов. У кого-то из местных жителей он увидел старинное фото храма на острове. И загорелся идеей его возродить. Они с супругой продали в столице всё имущество и перебрались жить на Алтай. На собственные средства Виктор Николаевич проложил от деревни Чемал до острова Патмос подвесной мост через Катунь. И построил деревянный храм — точь-в-точь, как тот, который стоял здесь когда-то. В 2001-м году его освятили — вновь во имя апостола Иоанна Богослова. И передали подворью Барнаульского Знаменского женского монастыря.
Однажды монахиня обители, Филофея (Лобанова), обратила внимание на одну из скал на острове. Её очертания напомнили матушке силуэт Богородицы с Младенцем. В прошлом матушка Филофея была художником-архитектором и к тому же альпинистом. Монахиня решила запечатлеть Пресвятую Деву в очертаниях скалы. И за несколько месяцев создала настоящий шедевр — скальную скульптуру. Теперь сквозь ветви вековых кедров и сосен, откуда ни взгляни, высится над островом Матерь Божья со Христом на руках — Алтайская Богородица в скале. Она словно благословляет каждого, кто приезжает на алтайский остров Патмос помолиться в возрождённом монастырском храме и увидеть рукотворное чудо.
Все выпуски программы ПроСтранствия
Посуда
Поделиться
Фото: Seljan Salimova / Unsplash
Грязные тарелки и кастрюли стояли в раковине с самого утра. А всё потому, что моя младшая сестра никак не хотела признавать: сегодня её очередь мыть посуду. Полдня мы с нею спорили, и теперь разошлись по комнатам, обиженные друг на друга. Вот всегда она так: знает, что не права, но всё равно будет доказывать своё!
Я долго размышляла о том, какой же трудный у моей сестры характер. Но сидеть и думать можно сколько угодно, а посуда сама по себе чистой не станет. И я решила — помою сама. Иду на кухню, и в дверях сталкиваюсь... с сестрой! Увидела меня, заулыбалась смущённо. Это на неё не похоже...
— Ты что-то хотела? — спрашиваю.
Кивает:
— Ну да, вообще-то. Посуду хотела помыть...
Мы смотрим друг на друга и смеёмся. Становимся вдвоём к раковине, я открываю воду и вместе с сестрой мою посуду. Обиды и споры забыты: нам хорошо, уютно и радостно.
Текст Анна Покровская читает Алёна Сергеева
Все выпуски программы Утро в прозе
