Поделиться
Летом 1895 года двадцатилетняя Ольга Охтерло́ни окончила петербургский Патриотический институт и готовилась стать сельской учительницей. Она приехала в Москву навестить родных, которые снимали несколько комнат в доме купцов Шмелёвых. Здесь она познакомилась с купеческим сыном, начинающим писателем Иваном Шмелёвым. «Она взглянула, пытливо-скромно, — вспоминал позже писатель. — Бойко закинутые бровки, умные, синеватые глаза, которые опалили светом и повели за собой, в далёкое». Семейный путь Шмелёвых был длиной в сорок один год.
Иван и Ольга полюбили друг друга. Они обвенчались 14 июля 1895 года в храме Успения Пресвятой Богородицы села Трахо́ньево на Клязьме недалеко от Москвы, в имении Шмелёвых. Ольга Александровна была очень религиозна, и под её влиянием Иван Сергеевич, который в то время отошёл от Церкви и увлекался материалистической философией, вернулся к вере. Сразу после свадьбы молодожёны совершили паломничество в Валаамский Преображенский монастырь. Вскоре Иван Шмелёв написал и выпустил свою первую книгу «На скалах Валаама».
Долгое время после этой книги Иван Сергеевич не брал в руки перо. «Не исполнилась душа», — говорил он. Чтобы обеспечить семью, супругу и маленького сына Сергея, Шмелёв устроился налоговым инспектором во Владимире, куда и переселился вместе с родными. Он много ездил по российской глубинке, набираясь впечатлений для будущих рассказов, а свободное время посвящал семье. Шмелёвы любили гулять по лесу, а вечерами читать друг другу русских классиков. В 1911 году вышла сделавшая его знаменитым повесть «Человек из ресторана», которую писатель посвятил Ольге Александровне.
Революцию Шмелёвы встретили в Москве, а летом 1918 года, когда в городе стало голодно, перебрались в Крым. Здесь они пережили самую страшную трагедию в жизни. Их сын Сергей Иванович Шмелёв сражался в армии Врангеля, которая защищала полуостров. Красные, захватившие Крым в ноябре 1920 года, расстреляли Сергея в числе других белых офицеров. В своём дневнике жена Бунина Вера Николаевна писала: «На вечерней прогулке Иван Сергеевич опять вспоминает сына, плачет. И зачем у них такое горе! Как они все трое любили друг друга, какие у них были нежные отношения».
Пережив несколько голодных месяцев на полуострове, Шмелёвы отправились в Москву — в этом им помог Максим Горький. Но невозможность печататься и даже найти хоть какую-то работу заставила супругов в ноябре того же года покинуть Россию и поселиться в Париже. Первое время супруги остро переживали расставание с родиной — ничто их не радовало, ни новизна парижской жизни, ни общение с друзьями. Чтобы преодолеть это состояние, Иван Сергеевич начал писать автобиографическую повесть «Солнце мёртвых», описывающую то, что супруги пережили в годы Гражданской войны. Ольга Александровна же считала важным в трогательных мелочах воспроизводить на чужбине московский уклад жизни: готовила блюда русской кухни, на Пасху пекла куличи. По воскресеньям Шмелёвы принимали гостей.
В начале 1930-х Ивана Сергеевича особенно сильно болел, он редко выходил из дома, и очень переживал, что вот уже который раз пропускают пасхальную утреню. В канун Пасхи 1933 года Ольга Александровна сказала писателю с грустью: «Ну куда же мы поедем в такую даль, в храм на другом конце города, придётся остаться». И Шмелёв почувствовал, как супруге тяжело без Церкви. Он решился, преодолевая боль, ехать через весь город на Сергиевское подворье, православный приход на улице Криме́. «Стойко, не чувствуя ни слабости, ни болей, в необычайной радости мы слушали утреню, — вспоминал Шмелёв, — мы исповедовались, обедню всю выстояли, причастились — и почувствовали чудесный внутренний свет, покой и близость к несказанному Богу». В этой близости к Господу, в молитве, в любви друг к другу Шмелёвы всегда черпали силы для преодоления трудностей.
Послание к Евреям святого апостола Павла
Поделиться
Рембрандт (1606—1669) Апостол Павел
Евр., 321 зач. IX, 11-14
Комментирует епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Здравствуйте! С вами епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Некоторые, уже давно ставшие для нас привычными, мысли Нового Завета для его непосредственных адресатов звучали чем-то немыслимым, невозможным и даже кощунственным. Так и со звучащим сегодня во время литургии в православных храмах отрывком из 9-й главы Послания апостола Павла к Евреям, в котором содержатся крайне непростые мысли, если же в них вдуматься, то они способны вызвать оторопь.
Глава 9.
11 Но Христос, Первосвященник будущих благ, придя с большею и совершеннейшею скиниею, нерукотворенною, то есть не такового устроения,
12 и не с кровью козлов и тельцов, но со Своею Кровию, однажды вошел во святилище и приобрел вечное искупление.
13 Ибо если кровь тельцов и козлов и пепел телицы, через окропление, освящает оскверненных, дабы чисто было тело,
14 то кольми паче Кровь Христа, Который Духом Святым принес Себя непорочного Богу, очистит совесть нашу от мертвых дел, для служения Богу живому и истинному!
Ветхий Завет не знает человеческих жертвоприношений. Единственное исключение, которое до сих пор волнует умы читателей Библии, — это история жертвоприношения Исаака. Однако тогда оно не было доведено до конца: Бог дал Аврааму повеление принести в жертву Исаака, но в последний момент Ангел Господень остановил Авраама, сказав: «Не поднимай руки твоей на отрока и не делай над ним ничего, ибо теперь Я знаю, что боишься ты Бога и не пожалел сына твоего, единственного твоего, для Меня» (Быт. 22:12). Конечно же, для иудеев рассказ Послания к Евреям о Крови Христовой, то есть о Христовом Жертвоприношении, а также о вечном искуплении был чем-то совершенно немыслимым, ведь получалось, что весть о Христе входит в противоречие с одним из важнейших принципов Ветхого Завета.
Более того, в прозвучавшем только что отрывке Послания к Евреям мы услышали и упоминание «большей и совершеннейшей скинии», которая, к тому же, «нерукотворённая». Это тоже нечто странное, непонятное и удивительное, особенно если вспомнить, что скиния собрания, а позже созданный по её образу Иерусалимский храм, были самыми важными вещественными святынями Ветхого Завета.
Кажется вполне очевидным, что рассказ апостола о жертвоприношении и новой скинии был необходим по двум причинам: во-первых, он должен был привлечь пристальное внимание его адресатов, а во-вторых, дать им понять, что речь в Послании к Евреям идёт о чём-то принципиально новом, таком, что превосходит все представления Ветхого Завета. То, что описывает услышанный нами сегодня отрывок апостольского послания, можно назвать новым творением, которое соотносится со старым творением как образ с прообразом. Да, у них один и тот же Творец, но качественно новое творение радикально отличается от старого, оно имеет иные законы, иные принципы, оно устроено иначе, начало же его — Христово Воскресение.
Если мы будем внимательны к евангельским свидетельствам о Воскресении, то мы заметим, что эти рассказы существенным образом отличаются от того, что было до Распятия и Воскресения. В них как будто бы иная логика, и это действительно так, ведь после Воскресения мы видим столкновение и взаимопроникновение двух, если можно так выразиться, реальностей: реальности Царства Божия и реальности нашего мира, а потому рассказы о явлении Христа Воскресшего апостолам вызывают массу вопросов и недоумений. К примеру, мы не можем и никогда не сможем компетентно, аргументированно, и, самое важное, корректно объяснить, почему ученики Христовы не всегда могли узнавать своего Учителя. Не сможем мы объяснить и «механику» самого Воскресения. Нам навсегда останется неясным, к примеру, откуда Господь взял одежду после Воскресения и какими законами физики можно объяснить Вознесение Господне.
Впрочем, апостольское Послание к Евреям и не призывает нас искать ответы на эти безответные вопросы. Его цель совсем другая: оно указывает нам путь в реальность нового творения, туда, где нет ни печали, ни воздыхания, ни боли, ни смерти, и путь это лежит через вкушение Христовых Тела и Крови, которые очищают «совесть нашу от мёртвых дел, для служения Богу живому и истинному» (Евр. 9:14).
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Псалом 10. Богослужебные чтения
Поделиться
Знаете ли вы, что даже самый большой храм может быть... свёрнут до небольшого предмета, помещающегося в ладони? Не верите? Давайте послушаем 10-й псалом Давида, который сегодня читается в храмах за богослужением, и я поясню свой вопрос.
Псалом 10.
Начальнику хора. Псалом Давида.
1 На Господа уповаю; как же вы говорите душе моей: «улетай на гору вашу, как птица»?
2 Ибо вот, нечестивые натянули лук, стрелу свою приложили к тетиве, чтобы во тьме стрелять в правых сердцем.
3 Когда разрушены основания, что сделает праведник?
4 Господь во святом храме Своём, Господь, — престол Его на небесах, очи Его зрят на нищего; вежды Его испытывают сынов человеческих.
5 Господь испытывает праведного, а нечестивого и любящего насилие ненавидит душа Его.
6 Дождём прольёт Он на нечестивых горящие угли, огонь и серу; и палящий ветер — их доля из чаши;
7 Ибо Господь праведен, любит правду; лицо Его видит праведника.
В центре прозвучавшего псалма — слова Давида: «когда разрушены основания, что сделает праведник?» Этот вопрос выглядит риторическим — то есть не предполагающим прямого ответа, но вот история Русской Церкви дала буквальный, очень конкретный ответ в страшные времена гонений начала ХХ века. Когда храмы массово закрывались, духовенство изничтожалось, вера становилась предметом издёвок и надругательств — любой священник хорошо знал: если храм — обречён, если его невозможно отстоять — надо забрать прежде всего антиминс с престола, и тогда, где бы ни привёл Господь оказаться, можно будет совершать самое главное богослужение Церкви — Божественную Евхаристию. Антиминс — это небольшой матерчатый плат, на котором изображено положение во гроб Христа Спасителя и есть подпись епископа о том, что в данном храме благословляется совершать Литургию.
Это я и имел в виду, когда в начале передачи спросил — можно ли «свернуть» храм в ладошку? Да, можно — потому что без антиминса совершать Литургию нельзя — каким бы огромным, роскошным, богато обставленным храм ни был. Почему? Потому что Церковь — это прежде всего общность всех верных, гарантом которой и является епископ, — в этом прежде всего заключается его служение. Представляете, как интересно? Не какая-то чудотворная икона. Не мощи почитаемых святых. Не богато украшенные священные сосуды. А — ткань, которая подписью связана с епископом, — не «богословской формулой», не «изысканной гимнографией», не «проникновенной музыкой», а — живым человеком.
Не это ли и является главной тайной Церкви — какие бы внешние формы религиозной жизни ни были в истории, как бы они ни возвышались или, напротив, обрушивались и разваливались — пока есть живая вера в живых преемниках апостолов — Церковь будет крепко стоять, даже когда вокруг всё будет в прах разваливаться!
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«5-е воскресенье Великого поста. Преподобная Мария Египетская». Протоиерей Максим Первозванский
Поделиться
Прот. Максим Первозванский
У нас в гостях был клирик московского храма Сорока Севастийских мучеников протоиерей Максим Первозванский.
Еженедельно в программе «Седмица» мы говорим о праздниках и днях памяти святых на предстоящей неделе.
В этот раз разговор шел о смыслах и особенностях богослужения и Апостольского (Евр.9:11-14) и Евангельского (Мк.10:32-45) чтений в 5-е воскресенье Великого поста, о Лазаревой субботе, о днях памяти преподобного Алексия, человека Божия, мученицы Фотины (Светланы), преподобной Вассы Псково-Печерской, преподобного Серафима Вырицкого.
Ведущая: Марина Борисова
Все выпуски программы Седмица
