«История появления библейских заповедей». Священник Антоний Лакирев

У нас в студии был священник Антоний Лакирев, клирик храма Тихвинской иконы Божьей Матери в Троицке.

Мы говорили о том, в каком историческом контексте библейские заповеди, данные Богом пророку Моисею, были переданы людям, и насколько актуальными они остаются сейчас. Также разговор шел о том, как библейские заповеди соотносятся с более древними сводами правил, такими как, например, Кодекс Хаммурапи, и с новозаветными заповедями, данными Иисусом Христом.

Этой беседой мы открываем цикл из пяти программ, посвященных десяти Библейским заповедям.

Ведущая: Алла Митрофанова

---

Алла Митрофанова

— Светлый вечер на Радио ВЕРА. Дорогие друзья, здравствуйте. Сегодня понедельник, а значит, время старта нашего нового цикла. Поскольку лето, поскольку всех нас тянет к созерцанию природы, может быть не всех, но многих тянет поднять голову ввысь, вглядеться в эти бескрайние небеса, задуматься о мирном небе над головой, мы с коллегами подумали, как хорошо было бы именно сейчас поговорить о десяти заповедях, данных Господом Моисею. Мы как будто бы привыкли к тому, что это константа нашей жизни, многие даже знают их наизусть, эти 10 заповедей, хотя бы в сокращенной версии. А при этом, что собой представляет этот кодекс, формообразующий для человеческого сознания, для человека, живущего в нашей культуре? Как они возникли? Как раскрываются эти заповеди сегодня? Как они проецируются на нашу жизнь сейчас? Если сравнивать те времен, когда они были даны народу Израиля, и наши времена, очень много перемен, мягко скажем, случилось в общественной жизни и в духовной жизни, в том числе. В первую очередь, Рождество и Воскресение Христово. Как эти заповеди «работают» сегодня? Слово «работают» я беру в кавычки. Об этом обо всем попробуем в течение недели разобраться, поступательно вглядываясь в каждую из десяти заповедей из Декалога. Но начнем мы этот разговор, как часто бывает, с исторического контекста. Я Алла Митрофанова. В нашей студии священник Антоний Лакирев, клирик Тихвинского храма города Троицка. Отец Антоний, здравствуйте.

Протоиерей Антоний Лакирев

— Здравствуйте.

Алла Митрофанова

— Огромное вам спасибо, что вы согласились взять на себя этот труд, расшифровать для нас исторический, социальный контекст. Завтра мы с вами будем говорить о первой и второй заповеди Декалога. Сегодня давайте начнем с самого начала. Давайте представим себе, что мы только-только открываем для себя содержание этого грандиозного списка, списка правил жизни. Хорошо бы понять, как эти заповеди появились. Есть десять заповедей, которые мы называем Декалогом и которые были записаны, в соответствии с Ветхим Заветом, Господом на каменных скрижалях и даны Моисею. Рядом при этом есть еще 613 правил, так называемый Закон Моисея. Что это такое? Откуда взялось? Как друг с другом соотносится? И как характеризует всё это своё время?

Протоиерей Антоний Лакирев

— Эти две неравные по объему части Моисеева Закона не равны и по своему происхождению и по своей значимости. Потому что 10 заповедей действительно даны Богом в качестве закона, в качестве условий Завета, который на горе Синай через Моисея заключает с избранным народом.

Алла Митрофанова

— Завета, то есть договора.

Протоиерей Антоний Лакирев

— Завета, то есть договора, да. Это и по сути и по форме аналог заветов, договоров, которые заключали властелины, владыки с подвластными народами. Когда какой-нибудь великий царь завоевывал, присоединял к своему царству некий народ, он составлял такой договор — ну, не он, наверное, какие-то клерки имелись — в котором есть некоторое провозглашение, иногда и славословие, условие, что требуется от тех, кого присоединяют к царству. Это далеко не равноправный и не свободный договор. Как правило, речь идет о договорах с подвластными, завоеванными народами. Что требуется и что обещается. Типа: ты будешь платить мне дань или поставлять рекрутов, а я за это разрешаю тебе жить. Не уничтожаю тебя, не устраиваю геноцид. Или даже, если уж совсем милостиво, разрешаю тебе жить на моей земле. И часто условия и с одной и с другой стороны дополняются знаком завета, нередко, такие цари приказывают высечь текст договора на скале. И таких надписей на Ближнем Востоке сохранилось некоторое количество, не скажу, чтобы много, но сохранилось. Такой феномен общественной жизни древнего Востока. Все понимают, что это такое, как это работает. В сущности, Завет, который Господь Бог заключает с народом Израилевым, устроен точно так же: Я буду твоим Богом, ты будешь Моим народом. Это значит, что Я введу тебя в землю, где течет молоко и мёд. Земли у этого народа нет. Этого народа вообще еще нет, это сброд, толпа разноплеменных людей, которые за Моисеем в надежде на лучшую жизнь, наверное, ушли из египетского рабства. Им еще предстоит стать единым народом. Я тебе даю землю и возможность жить, все владыки так делают, так и в этом Завете. И я ставлю тебе условия, требования, при исполнении которых ты получаешь возможность жить. Примерно такова логика. И 10 Заповедей, собственно, это условия этого Завета. В то время, когда Бог заключает этот Завет на горе Синай через Моисея, в сущности, кроме этих десяти заповедей, никаких других условий нет. До некоторой степени это то, что во времена моей молодости Горбачев называл общечеловеческими ценностями, хотя это не вполне уместное название. Вторая половина десяти заповедей — это собственно критерий человечности.

Алла Митрофанова

— Начинающиеся со слова «не», запретительные заповеди.

Протоиерей Антоний Лакирев

— Начинающиеся с «почитай отца своего и мать».

Алла Митрофанова

— С пятой.

Протоиерей Антоний Лакирев

— Да. Но ты зверь без этого. Если для тебя эти заповеди не обязательны, то не надо называть себя не только цивилизованным, просто человеком. Не бывает, не было никогда в истории народов таких племен, таких групп этнических, культурных, социальных, которые могли позволить себе не соблюдать эти заповеди в течение хоть сколько-нибудь продолжительного времени. Есть там, в Амазонских джунглях, я забыл название, какие-то совершенно страховидные племена, которые почитают за честь убивать, воровать. Так они и сидят в этих своих Амазонских джунглях, и степень их вклада в человеческую историю и культуру, мягко сказать, невелика. Это всё очевидные вещи. Ну как не почитать отца и мать? А не убивай — это что, кому-то непонятно? На мой взгляд, это совершенно очевидные банальности. Общество, которое позволяет себе от этого норматива шаг вправо, шаг влево, гибнет и очень быстро, уж по историческим-то меркам точно. Поэтому не то, чтобы это было что-то вдруг неожиданное, но важно, что Бог для избранного народа ставит, в том числе, и эти заповеди условием того, что Он их принимает, условием выживания и условием обладания той землей, которую Бог им дает. С одной стороны. А с другой стороны, первые четыре — это нечто совершенно уникальное. Хотя, конечно, историки религий при некотором желании и настойчивости могут находить аналоги, что-то похожее на первые заповеди в других религиозных и культурных контекстах. Но в целом это совершенно уникальная вещь, которая, как показала история, тоже очень важна, тоже жизненно необходима, потому что это точка отсчета, которая делает тебя, по крайней мере, частью человеческой истории, чрезвычайно важной.

Алла Митрофанова

— Простите, что влезаю, это заповеди, которые чаще всего в последнюю очередь вспоминаются. Когда сегодня говорят, что есть 10 заповедей, что в первую очередь люди имеют в виду? Не убей, не укради, не прелюбодействуй, не пожелай у своего ближнего того, другого, третьего. Потом, может быть, вспоминается заповедь пятая о почитании родителей. А то, что первая заповедь: «Я Господь Бог твой, да не будет у тебя других богов, кроме Меня», «Не сотвори себе кумира», «Никого не ставь на Моё место» и «Чти день субботний» — это как-то, может быть, в силу того, что они более пространно сформулированы, в нашем сознании не в первую очередь выстреливают.

Протоиерей Антоний Лакирев

— Павел говорил, что страшно впасть в руки Бога Живого. Первые заповеди ставят тебя перед лицом конкретного Живого Бога, да к тому же еще и Единственного, и не скроешься никуда от Него. Именно это то, чего людям чаще всего не хочется.

Алла Митрофанова

— А, может быть, не в этом дело, отец Антоний. Мы же с вами знаем из Священного Писания, что когда Господь давал эти заповеди народу Израиля через Моисея, голос Его слышали все. Все, кто был тогда в пустыне, были свидетелями того, как это происходит. Там природные катаклизмы определенные имели место.

Протоиерей Антоний Лакирев

— Это воспринималось все-таки как гром небесный.

Алла Митрофанова

— Не как явление Бога-Личности? Я-то подумала, что, может быть, наша беда в том, что для нас Бог-Личность — это зачастую какая-то абстракция, мы не до конца себе представляем, как, что. Мы Христа живьем не видели в большинстве своем. Кому-то наверняка являлся Он.

Протоиерей Антоний Лакирев

— Господь на горе Синай говорит Моисею, и Моисей, снисходя с горы, говорит народу. Причем, лицо его сияет так, что на него никто смотреть не может, он вынужден покрывало на лицо налагать. Господь говорит: «Я Господь, Бог твой, Который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства. Да не будет у тебя других богов перед лицом Моим» Они уже вышли из Египта, из дома рабства, они уже видели столп огненный, столп облачный перед собою. Это соотнесение говорящего к Моисею Бога с исходом из Египта и решает дело. Я не думаю, что в опыте этого народа в тот момент, по крайней мере, было слышание слов десяти заповедей. Все-таки через Моисея это произошло. Еще тоже заметьте, что многое, собственно, вторая половина, оказывается не таким новым для людей. Может быть, в Египте, из которого они вышли (первые заповеди, понятно, в Египте были немыслимы), может быть, что-то они соблюдали криво-косо, потому что там было рабство, жестокость, которая еще Ноевым Заветом запрещена, убийства. Мы все помним эти истории, связанные с Исходом, и им предшествующие. Многое что еще могло быть не так прямо исполняемым. Но все понимали, что правда, что нет, где норма, где не норма. Поэтому вот, провозглашает Господь через Моисея, Моисей снисходит. Увидев Бога, я думаю примерно так, как он с Илией увидели Его на горе Фавор в момент Преображения. Увидев Бога, Моисей говорит: наш Бог вот такой, перед Его лицом невозможно это, это, это, прям по пальцам. А дальше между заключением Завета на горе Синай и письменной фиксацией, плюс-минус лапоть, где-то примерно лет 500. А между разными письменными фиксациями и окончательной канонизацией текста после плена еще лет 400 примерно. Где-то условно скажем между 12-м и 15-м веками до Рождества Христово произошел Завет. Я не хочу вдаваться в споры, кто говорит тысяча двести какой-то, кто говорит тысяча четыреста какой-то. На самом деле 32 века или 34 века назад, не судьбоносная разница уже теперь. Окончательная фиксация это тысяча какие-то годы до Рождества Христова. Значит, за это время накопилось огромное количество правил, принципов, идей, запретов и разрешений, указаний, как надо, которые все вместе стали считаться системообразующими, отделяющими этот народ от всех остальных. И вот это те самые 600 с лишним.

Алла Митрофанова

— Священник Антоний Лакирев, клирик Тихвинского храма города Троицка, проводит с нами этот Светлый вечер. Мы говорим сегодня об историческом и культурном контексте появления десяти заповедей Моисея и вообще Закона Моисея шире. Потому что Закон Моисей включает в себя, как отец Антоний только что нам напомнил, еще 600 с лишним правил, обязательных для соблюдения правоверным евреям. Если их читать, среди этих шестисот тринадцати предписаний есть такие, которые, как кажется, вообще не имеют отношения к связи между человеком и Богом. «Назарею сбрить волосы во время принесения его жертв по окончании времени обета». А предыдущая заповедь гласит: «Назарею отращивать волосы...». Здесь «назарею отращивать волосы», здесь «назарею сбрить волосы». Причем тут святость жизни и волосы? И там много таких деталей, которые сегодня, когда мы читаем... наверняка изнутри иудейской культуры эти вещи гораздо более понятны, но со стороны, откроешь, подумаешь, о чем это? И почему это так важно исполнять? Почему когда Господь... Оставим сейчас назарея в стороне. Но вот Господь выводит евреев из египетского плена. Какую заповедь они получают на Пасху? Какое правило дает им Господь, обязательное к исполнению? Съесть жертвенного агнца, запеченного определенным образом. Почему-то обязательно с горькими травами, и съесть его именно вот так, вот так его употребить? Ты читаешь из 21-го века и думаешь: а что это? Это какая-то Божественная педагогика, когда важно каждую деталь проговорить и научить людей какому-то безусловному послушанию и доверию? Или это что-то другое?

Протоиерей Антоний Лакирев

— Про послушание и доверие, конечно, да. Но вообще-то я бы сказал, что проблема в существующих последние лет 400 учебниках исагогики Ветхого Завета. Мы недостаточно вдумчиво относимся к этой книге. И так было с раннего средневековья, а то и с поздней античности. То есть, я подозреваю, что века со 2-го, уж с 3-го точно мы недостаточно вдумчиво относимся ко всей этой истории, не считаем ее своей, не хотим ее знать, оказываемся в плену у самых примитивных пониманий того, что происходило. Реально, конечно, на Синае Бог дает 10 заповедей. Всё. Когда лет за сорок примерно, может больше, с полвека, до начала проповеди Господа нашего Иисуса Христа, одного из фарисейских раввинов, авторитетнейших спрашивают, расскажи мне Закон весь, пока я стою на одной ноге, что он говорит? Люби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и ближнего твоего как самого себя. Стало быть, уже в конце ветхозаветной эпохи понимание того, что есть разного уровня и разного происхождения вещи, по крайней мере, среди половины фарисеев, или одного из двух главных течений, было. Когда выходит на проповедь Господь Иисус, они бегут к нему со своими филактериями на лбу и говорят: учитель, как нам быть, как нам к этому относиться? Он говорит: да, вот он был прав. Путаю, то ли это был Гилель, то ли Шамай, один из двух на рубеже минус первого веков, авторитетнейший из фарисейских учителей. Ну, путаю, ну что делать, атеросклерозник. И Господь им говорит: да, в Законе что написано, как читаешь? И этот книжник что, перечисляет ему 613 заповедей? Ничего подобного. Он говорит: люби Бога и люби ближнего. Хорошо, за 800 лет до Христа кто-то путается в показаниях, что нужно, что правильно, что надо соблюдать/не соблюдать, жертвы, сорок бочек арестантов. Пророк Михей им говорит: человек, сказано тебе, что добро, что требует от тебя Господь Бог твой, на трех пальцах перечисляет — поступать справедливо, любить дела милосердия и смиренномудренно ходить перед Господом Богом твоим. Точка.

Алла Митрофанова

— Как хорошо: смиренномудренно ходить перед Господом Богом твоим.

Протоиерей Антоний Лакирев

— Да. Или еще, во Второзаконии: «Избери жизнь, чтобы жил ты и потомство твое, любил Господа Бога твоего, слушался голоса Его и прилеплялся к Нему». Эти краткие формулировки — все вокруг десяти заповедей. Всё остальное — культурно-религиозное наследие накопленное, оно вошло в качестве обычая, причем не всеобщего. Скажем, в промежуток между судьями и пленом. В плену всё было записано до кучи под одну обложку с десятью заповедями, после плена, когда была уже персидская сатрапия, провозгласили это законом жизни народа Божьего. Они имели в виду совершенно конкретную цель, чтобы все эти бесконечные правила, которые могли давно потерять смысл, просто были найдены, как «Слово о полку Игореве», то ли оно написано в 18-м веке, то ли найдено, пойди сейчас разбери, никто уже не может сказать.

Алла Митрофанова

— Сгорело.

Протоиерей Антоний Лакирев

— Вот, оно всё оказалось под одной обложкой. Многие люди понимали, что это не равнозначные вещи, что это не одно и то же. Да, некоторые говорили, что всё, обязательно, еще 40 толкований на каждую строчку — устная Тора или то, что Господь называет преданием старцев. Но в какой-то момент Господь сказал такую вещь, я представляю, каким ужасом ледяным обдало часть его слушателей, когда они прибежали и сказали: вот там, в законе написано, можно так, так. Помните, про позволено ли разводиться с женой или по всякой ли причине? А Господь им говорит: ребята, по жестокосердию вашему дал вам Моисей эту заповедь. И всё — у них, как это теперь называется? Когнитивный диссонанс? Просто распад сознания, они уверены, что все эти мелкие предписания, которые накопились, которые нужны для того, чтобы отделить народ Божий, чтобы он не ассимилировался, что это всё до последней буковки важно и необходимо соблюдать. А Иисус говорит: нет, там многие вещи обусловлены вашей жизнью. А про 10 заповедей Он говорит: оттуда ни одна черточка не прейдет, пока не исполнится всё, оно должно быть исполнено. Итак, мы под одной обложкой Моисеева Закона имеем с вами две неравные части. 10 заповедей, которые обязательны для всех, без которых ты будешь находиться на варварском или полуварварском уровне, ты не сможешь понять про жизнь какой-то самой глубокой правды, пока ты не примешь себе как закон эти слова: «Я Господь Бог твой, да не будет у тебя иных богов». Ты про жизнь, про этот мир, про невидимое не поймешь самого-самого главного, это фундамент. А эти мелкие частности, как справлять нужду вне стана или не вне стана — хорошо, ладно, оставим это на совести (...). То, что они сделали, с точки зрения последующих тысячелетий, очень неоднозначно. История не знает сослагательного наклонения, но, тем не менее, сама по себе идея записать все эти мелочи, частности, неочевидности и какие-то древние обычаи, печь блины на Масленицу, и всё это назвать Законом Божьим, очень неочевидно.

Алла Митрофанова

— Хорошо, выделяем особо 10 заповедей, собственно Декалог, данный Моисею Господом на горе Синай, как мы собственно и предполагали. Мне важно было разобраться, вот эти 613 предписаний какую роль играют в корпусе текстов?

Протоиерей Антоний Лакирев

— Можно я встряну? Просто, чтобы не забыть. Заметим, что среди этих шестисот тринадцати есть тоже совершенно потрясающие и явно боговдохновенные идеи. Мне кажутся совершенно драгоценными такие требования как: когда ты жнешь на своем поле, не старайся подобрать всё, что-то падает, оставь голодным, нищим, которые смогут прийти и подобрать колоски. Мы однажды с вами это уже вспоминали. Речь не идет о том, что эти заповеди в так называемом Моисеевом Законе, условно сажем, в Исходе, совсем неважны и не имеют к Богу отношения. Там ты много можешь понять о Господе Боге нашем, который вдохновляет людей на эти принципы. Но это далеко не всё.

Алла Митрофанова

— Священник Антоний Лакирев, клирик Тихвинского храма города Троицка, проводит с нами этот Светлый вечер. Мы сейчас буквально на пару минут прервемся, а потом вернемся к разговору об историческом контексте, в котором возникают 10 ветхозаветных заповедей. Мне бы очень хотелось сопоставить этот важнейший кодекс, этот Декалог с законами царя Хаммурапи, например.

Алла Митрофанова

— Светлый вечер на Радио ВЕРА продолжается. Дорогие друзья, напоминаю, в нашей студии священник Антоний Лакирев, клирик Тихвинского храма города Троицка. Мы говорим сегодня, собственно, сегодня первая наша встреча, посвященная циклу бесед о десяти заповедях, данных Моисею Господом на горе Синай. Мы сегодня пытаемся высветить, насколько это возможно, историко-культурный контекст, в котором этот Декалог появляется. Вот как раз отец Антоний, мне бы хотелось, чтобы мы с вами сейчас посмотрели на другой известнейший свод правил, который гораздо в большей степени напоминает юридический документ, может быть, Конституцию или что-то еще, чем Завет с Господом Богом. Это кодекс царя Хаммурапи. Тоже датировки разнятся, ну, скажем, 1740-е годы до Рождества Христова, где-то 18-й век до Рождества Христова — та датировка, которая наиболее часто мне попадалась. Может быть, это не столь существенно, потому что, опять же, плюс-минус 4 века, что они для нас решат? Как будто мы про 14-й век до Рождества Христова понимает лучше, чем про 18-й. Конечно, нет. Общественная жизнь в этом «Кодексе Хаммурапи» регламентирована довольно жестко. Если попытаться эти правила сопоставить, чтобы понять насколько закон Моисея в контексте или выбивающийся из контекста своего времени, что нам такое сопоставление может дать?

Протоиерей Антоний Лакирев

— Вообще довольно много, это поучительная очень вещь. На вопрос правильно будет ответить, и да и нет, потому что много общего. Древние кодексы, Хаммурапи один из древнейших, но, вероятно, не самый древний, подобного рода кодексы начинаются с самых древних месопотамских держав. Другое дело, что далеко не всё дошло, тем более в таком виде, как «Кодекс Хаммурапи», который догадался высечь его на этом замечательном черном камне, который оказался крепким. До самого Лувра сохранился.

Алла Митрофанова

— Сохранился, да.

Протоиерей Антоний Лакирев

— Но у нас есть, по крайней мере, фрагменты подобного рода идей и от хеттов, и от египтян, и от других ближневосточных властителей, кроме Хаммурапи. И дальше на Восток в культуре Мохенджо-Даро, в древнем Китае мы можем нечто подобное обнаружить. То есть это совершенно общечеловеческая идея, что должен быть закон, который ограничивает человеческое зверство.

Алла Митрофанова

— То есть Горбачев все-таки был прав насчет общечеловеческих ценностей?

Протоиерей Антоний Лакирев

— Ну да, конечно. Другой разговор, что мы не увидим аналогов первых заповедей из Декалога, тем не менее, но никто не разрешает убийства. Есть, правда, важный нюанс. Все кодексы как, например, тот же «Кодекс Хаммурапи» и, кстати, дальше еще веками и веками до «Салической правды» и до «Русской правды». Тоже пойди, найди с «Кодексом Хаммурапи» десять различий, между двумя правдами Салической и Русской и «Кодексом Хаммурапи». Там вира, пеня. Вира в «Русской правде» это называлось, денежный штраф, почти за все нарушения. Кстати, в «Кодексе Хаммурапи» чуть что, сразу голову открутить.

Алла Митрофанова

— Кстати, да.

Протоиерей Антоний Лакирев

— Они там считают человеческую природу неисправимой.

Алла Митрофанова

— В предписаниях, которые мы находим в Ветхом Завете все-таки больше штрафы упоминаются, если вдруг что случилось. Но ни в коем случае не смертная казнь. Вообще складывается ощущение, что ценность человеческой жизни совсем иначе воспринимается в «Кодексе Хаммурапи».

Протоиерей Антоний Лакирев

— Но в Моисеевом Законе, не в Декалоге, ключевая идея такая: если человек богохульствует, оскорбляет Бога, это несовместимо с жизнью. В кодексах типа Хаммурапи, в других кодексах, по-разному к этому могут относиться. Там практически не существовало тюремного заключения, поэтому там либо штраф, либо смертная казнь.

Алла Митрофанова

— Либо око за око, зуб за зуб тоже практиковали.

Протоиерей Антоний Лакирев

— И в «Русской правде» заметьте, тоже это есть. В самом Декалоге это не прописано про наказания. Там просто Бог говорит: так не делай. Нет и всё, не убивай. Там, конечно, такая неудобная заповедь, хуже нее в этом смысле только седьмая — не прелюбодействуй. Поэтому люди, как ужи на сковородке веками вьются, чтобы как-нибудь ограничить ее смысл.

Алла Митрофанова

— Вы имеете в виду: не убий?

Протоиерей Антоний Лакирев

— Не убий.

Алла Митрофанова

— Не убий, но... дальше целый ряд...

Протоиерей Антоний Лакирев

— Если... то... На самом деле Бог говорит ясно и недвусмысленно и никаких экивоков тут не получается.

Алла Митрофанова

— Не убий, точка.

Протоиерей Антоний Лакирев

— Да, точка. В остальном Декалоге есть некоторое различение. Какие-нибудь богохульства — это порог, несовместимый с жизнью, поэтому казнь. В других случаях может быть штраф, может быть возмещение. Вы правы, к человеческой жизни в целом Моисеев Закон, Пятикнижие, относится несколько более трепетно, чем другие. Не сказать, чтобы это было совсем радикально, но все-таки это чувствуется. Кроме того, скажем, важные вещи, связанные с Пятикнижием в законах — это юбилейный год, прощение долгов и отпуск рабов на свободу.

Алла Митрофанова

— В седьмой год имеется в виду.

Протоиерей Антоний Лакирев

— Да, в седьмой и потом в 49-й, ну, в 50-й в установившейся традиции. Потому что те принципы, правила, способы жить, которые люди вынесли из Декалога и сформулировали для себя и которые потом через 800 лет вошли в писаный закон, подразумевают, что раб он раб, но тоже человек. Это тебе не крепостное право с Салтычихой. Там так нельзя. Там можно и желательно отпустить на свободу, он может не захотеть уйти на свободу. В седьмой год, если человек продал себя в рабство за долги, ты должен его отпустить. Там не идет разговор о том, хочешь или нет. Поэтому так уклонялись вельможи Иудейского царства от исполнения этого закона о юбилейных годах. И в 49-й год ты должен вернуть купленную землю хозяину, это особенность культуры. Потому что там земля распределена между племенами, люди получают участки на свои семьи, но жизнь есть жизнь, они вынуждены их продавать. Но на 49-й год она должна вернуться, потому что нельзя держать в несвободе, рабство не может быть вечным. Нельзя держать хотя бы соплеменника в несвободе. И это важнее всего остального, это важнее экономики. Да, рабы основа хозяйства, но они люди, они твои соплеменники, и ты должен отпускать их на свободу по прошествии времени.

Алла Митрофанова

— В первую очередь, получается, ты в человеке видишь образ Божий и только потом социальный статус и всё остальное.

Протоиерей Антоний Лакирев

— Только потом все остальное, совершенно верно. Но и про иноплеменников, пусть с ограничениями, но тот же самый принцип. Пришельцев в земле твоей не обижай, потому что ты сам был пришельцем в земле Египетской. Я помню, как какие-то любители неопознанных летающих объектов меня где-то в районе 90-го года спрашивали, что Библия говорит о пришельцах. Пришельцев в земле твоей не обижай.

Алла Митрофанова

— «Господь хранит пришельцев».

Протоиерей Антоний Лакирев

— Там совершенно потрясающая идея, просто потрясающая, которая прямо... «Не делай другому того, чего не хочешь себе». Даже больше того, Господь говорит: «Как хотите, чтобы с вами поступали люди, так вы поступайте с ними». Закон говорит: ты был пришельцем, таким же, несчастным, никому не нужным, бездомным, безработным, и эти люди такие же, как ты. Хотя они и не соплеменники, хотя они, вероятно, язычники, так же к ним относись. Это грандиозное и очень радикальное новшество.

Алла Митрофанова

— Священник Антоний Лакирев, клирик Тихвинского храма города Троицка, проводит с нами этот Светлый вечер. Получается, что Закон Моисея, например, по сравнению с законом Хаммурапи, судя по всему, по сравнению с другими схожими кодексами того времени, более человекоориентированный, человеколюбивый, может быть, в силу того, что в его основе лежит прямое взаимодействие с Богом. В то время как закон Хаммурапи — это продукт социальной рефлексии. Но социальной.

Протоиерей Антоний Лакирев

— В закон Хаммурапи и тому подобных кодексах, издаваемых царями, то место, которое в Законе Моисеевом занимает Бог, настоящий, реальный, Единый Бог, там занимают цари.

Алла Митрофанова

— Собственно, они сами. И, получается, что я сам от себя... Ну, ладно, Бог с ним, с Хаммурапи, еще у нас Ликург есть, еще Солон, еще масса разных древних известных.

Протоиерей Антоний Лакирев

— Еще Драконовские законы.

Алла Митрофанова

— Да. Но у нас, к сожалению, не так много времени остается. Мне бы хотелось еще сегодня попытаться успеть понять, насколько эти Божьи заповеди вообще были исполнимы в тех условиях, в которых народ Израиля оказался. Вот, они пришельцы, вот, их тысячи пришельцев. И мы сейчас в каждой литургии слышим, что «Господь хранит пришельцы, и путь грешных погубит». Но, ёлки, простите за выражение, кто захочет оказаться на их месте? Бездомные на протяжении десятилетий, идущие непонятно куда, в какое-то там светлое будущее, которое вроде как Господь обещал, что оно будет. А вдруг мы чего-то не так поняли? А будет или нет? А есть хочется прямо сейчас и далее со всеми остановками. Спускается Моисей с скрижалями Завета, с Договором, который Господь предлагает народу, и видит, они там вокруг Золотого тельца прыгают. Кстати, не очень понятно, у них какие-то были золотые и предметы с собой?

Протоиерей Антоний Лакирев

— Они же из Египта вынесли. Помните, эта история, она для того там рассказана, чтобы был ответ на вопрос, где они взяли золото для Золотого тельца. Во-первых, насчет огромного количества вышедших из Египта я был бы осторожен, потому что не к ночи помянутые учебники Ветхого Завета называют какие-то несусветные совершенно цифры. А историки, как правило, говорят о значительно меньших цифрах. Это не сотни тысяч человек и даже не обязательно десятки.

Алла Митрофанова

— Но тысячи хотя бы, порядок хоть какой?

Протоиерей Антоний Лакирев

— Ну тысячи, да, тем не менее, конечно, это много. У многих в нашей стране, как и у меня, среди предков есть казаки, которые бежали на Дон от крепостного права. Мои предки бежали на Яик, неважно. Понимаете, какая вещь, у нас есть нечто в историческом опыте гораздо более близкое, чем евреи, вышедшие из Египта — казаки, которые не хотели жить в Московском царстве и уходили. Ермак. Он дойдет до Охотского моря, там сложная история. Это важно понимать. Конечно, они шли за Моисеем, но они согласились, они ушли, они рискнули, это ведь большой был риск. Он же не показывал туристическую карту с маршрутами, отелями.

Алла Митрофанова

— С навигаторами и временем прибытия, да.

Протоиерей Антоний Лакирев

— Они ушли, потому что позарез, невозможно, так жить невозможно.

Алла Митрофанова

— Они захотели жить свою жизнь.

Протоиерей Антоний Лакирев

— Они захотели жить свою жизнь, и вот им Бог предлагает свободу в Его царстве. То есть Он будет их властелином, Он будет их царем. Они вышли, им было, от чего бежать; им было, ради чего соглашаться принимать эти заповеди. Это очень важная вещь, которую тоже надо понимать. Они не зомби, которым дали команду, и они куда-то пошли. Это их жизнь, которая одна, вот у них появляется шанс хоть как-то ее прожить, когда это я решаю, вступаю в завет с Богом, обещаю не какому-то Рамсесу II или это, может быть, был Тутмос III, кто там был фараоном Исхода, трудно сейчас сказать. Это я перед Богом, и Бог мне говорит: «Я Господь Бог твой». Это важная очень вещь. С одной стороны. А с другой стороны, я думаю, а в чем, собственно, разница в исполнении заповедей не ври, или не кради, или не убивай. В условиях Синайской пустыни и здесь и сейчас. На мой вкус, разницы этой нет, потому что это твоё решение. Ты можешь глупо, как последний дурак, говорить себе, не увидит Бог, это мифология.

Алла Митрофанова

— Да уж, отец Антоний.

Протоиерей Антоний Лакирев

— Такого в псалмах полным-полно, они об этом рассказывают, нарушим слегка. Книга Аввакума, где Аввакум говорит, сколько Ты будешь это терпеть вообще, что они вытворяют, посмотри.

Алла Митрофанова

— Господу говорит.

Протоиерей Антоний Лакирев

— Господу, да. Залезает на башню и говорит: я тут вот встану на страже моей, не сойду оттуда, пока Ты мне не ответишь, что происходит. Это всё понятно, человеческой глупости меры нет. Но вообще-то совесть — она и в Африке совесть. А ты исполняешь или не исполняешь. Важнейшая задача Декалога, которая строит людей, не в смысле в шеренгу, а в смысле созидает, созидает внутреннего человека, об этом Павел говорит — это понять, что и первые заповеди точно то же самое, что и вторая половина. Ты принимаешь решение и это исполняешь, как бы тебе ни хотелось закосить это дело. Да, они в пустыне, им трудно манну эту собирать, хотя это все равно легче, чем работать.

Алла Митрофанова

— Отец Антоний, это состояние подвешенности, неопределенности так выматывает. Понятно, что это и не в рудниках.

Протоиерей Антоний Лакирев

— Вы, простите, про нашу жизнь? Про состояние неопределенности и подвешенности? Это про нас.

Алла Митрофанова

— Мне кажется, что по сравнению с тем, каково было народу Израиля в пустыни, когда они там скитались. Понятно, что в условной пустыни, понятно, что не в Сахаре, не среди песков, но в этой бесприютности. Мне кажется, это очень серьезное испытание.

Протоиерей Антоний Лакирев

— Да, серьезное, да трудно. Но, опять, а чем это осложняет исполнение заповедей?

Алла Митрофанова

— Ну да, ты либо выбираешь быть верным Господу, либо ты найдешь возможность, как оправдать свою неверность.

Протоиерей Антоний Лакирев

— Понимаете? Посмотрите на то, что нам близко. Вот, они бесприютные, да, не определенные, неизвестно, будет у тебя пропитание завтра или нет. И что теперь, красть? Грабь награбленное? Мы отлично помним, как это было в одна тысяча девятьсот семнадцатом году.

Алла Митрофанова

— Да, помним, да.

Протоиерей Антоний Лакирев

— Очень близко. И что теперь? Конечно, многим кажется, что воровать легче, чем работать. Ну, и многим кажется, что Бог несправедлив, поэтому можно исправить им подписанное распределение благ.

Алла Митрофанова

— Да, да.

Протоиерей Антоний Лакирев

— Но это вранье, что трудность жизни оправдывает подлость. Для современного мира это очень важно было бы понять, хотя он этого не понимает, современный мир, и думает, что жертве можно всё. Я не уверен, что это так. На самом деле закон Моисеев говорит как раз о том, что есть твои нравственные обязанности перед Богом и перед самим Богом и перед обществом, которое Бог хранит, и они абсолютны. Их нарушение, их предательство ничем не оправдывается, как бы тебе ни было трудно. Господу нашему Иисусу Христу на Кресте было мучительно больно. И Он говорит Петру, до Креста, в Гефсимании: ты что, думаешь, Я не могу попросить Отца, чтобы Он дал мне 12 легионов ангелов? Но, несмотря на всю эту муку смертную, Он не предает Отца. Это нравственный эталон, никак иначе, на мой вкус.

Алла Митрофанова

— Десять заповедей и Нагорная проповедь. Причем, в Нагорной проповеди не только заповеди блаженства, есть еще и дальнейшая беседа Господа. Или, во всяком случае, то, что апостолом и евангелистом Матфеем подключено к Нагорной проповеди. Новозаветное евангельское учение, которое предлагает Господь, каким призван быть человек. Как они соотносятся между собою?

Протоиерей Антоний Лакирев

— Коротко говоря, притча о багаче и Лазаре. И богач говорит Аврааму в этой притче Христа: пошли Лазаря, у меня есть... сколько там у него, пять братьев?

Алла Митрофанова

— Братья, которые еще живы.

Протоиерей Антоний Лакирев

— Авраам ему говорит: есть у них Моисей и пророки. Богач говорит, что нет, нет, если кто из мертвых воскреснет, то тогда да.

Алла Митрофанова

— Да, Моисей и пророки, знаю, есть, но кто же...

Протоиерей Антоний Лакирев

— Авраам говорит: если Моисея и пророков не слушают, даже кто из мертвых воскреснет, не поверят ему. Декалог и Нагорная проповедь находятся ровно в этих отношениях. Если ты слушаешь Моисея и пророков, 10 заповедей, ну, тогда кто из мертвых воскреснет, у тебя есть шанс поверить. Это не значит, что это произойдет автоматически, у тебя есть шанс. «Кто хочет творить волю Отца Моего, узнает об учении Моем, от Бога ли оно», — записывает евангелист Иоанн такие слова Христа. Господь говорит, что значит, хочет творить волю Отца Моего? Хочет и пытается и все свои силы кладет на то, чтобы исполнить 10 заповедей. И когда ты это пытаешься, когда ты это делаешь по-честному, вот без дураков, и понимаешь, что тебе часто это слабо́, без Иисуса это не выполняется. Но тогда, услышав учение Иисуса, ты поймешь, что да, этот Человек действительно от Бога. «Никогда никто не говорил так, как этот Человек». Чтобы не понять, наверное, а как-то почувствовать Иисуса, то, что Бог Отец говорит через Него, Христос у Иоанна часто это повторяет. Надо иметь опыт следования Декалогу. Боюсь, что без этого очень сложно.

Алла Митрофанова

— Как раз подходим к той точке, когда получается, что вроде как мы и в христианской культуре живем, во всяком случае, в культуре, которая себя позиционирует как христианская, и 10 заповедей — это наша азбука. Куда мы без азбуки? Мы без нее не сможем читать, и, вроде как, мы все читающие люди. Но исполняем мы Декалог? Нет, не исполняем. А когда Господь спросит, почему вы не исполняли, что Ему на это ответить? Вообще непонятно. Всё сложно. Что ответить Богу, отец Антоний, когда Он спросит, почему вы не исполняли заповеди Мои?

Протоиерей Антоний Лакирев

— С дуру. Что еще Ему можно будет сказать? Виноват, исправлюсь. Если серьезно, еще есть какое-то время попросить Господа Иисуса Христа...

Алла Митрофанова

— О помощи.

Протоиерей Антоний Лакирев

— ...о помощи, да. «Без Меня не можете творить ничего». Но с Ним можем. А иначе никак.

Алла Митрофанова

— Аминь. Спасибо вам огромное, отец Антоний, за этот разговор.

Протоиерей Антоний Лакирев

— Слава Богу.

Алла Митрофанова

— Священник Антоний Лакирев, клирик Тихвинского храма города Троицка, был в нашей студии. Мы с отцом Антонием встречаемся завтра, чтобы поговорить о первой-второй заповедях Декалога. То есть первой-второй из тех заповедей, которые Моисею даны были на горе Синай и под числом 10 содержатся теперь в Ветхом Завете книге «Исход». Я Алла Митрофанова. Прощаемся с вами. До завтра. До свиданья.

Протоиерей Антоний Лакирев

— До свиданья.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Русская Зарубежная Церковь в первые годы эмиграции». Андрей Кострюков
• «Ко дню рождения Радио ВЕРА». Роман Торгашин, Илья Кузьменков
• «Писатели-фантасты и трагические события начала ХХ века». Александр Музафаров