«Душеполезные поучения» прп. аввы Дорофея». Епископ Феоктист (Игумнов)

У нас в студии был епископ Переславский и Угличский Феоктист.

Разговор шел о смыслах книги «Душеполезные поучения» аввы Дорофея, в частности, о страхе Божием, о значении добродетели смирения и об опасности превозношения над другими, о важности неосуждения, о том, что такое смиренномудрие, а также о том, какие задачи может ставить перед христианином Великий пост, и как пройти его с духовной пользой.

Этой программой мы открываем цикл из пяти бесед, посвященных книгам, которые стоит прочитать Великим постом.

Ведущий: Константин Мацан

---

К. Мацан

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. Здравствуйте, уважаемые друзья. У микрофона Константин Мацан. Поздравляю всех с началом Великого поста и с Днем защитника Отечества. И наш новый цикл начинается на этой первой постной неделе. Мы будем говорить с нашими гостями по уже традиции, которая начала складываться с прошлого года, о книгах на Великий пост. Какую книгу можно взять, прочитать или перечитать, и сделать своим спутником во время поста, или во время какой-то части поста, об этом нам будут рассказывать, своими мыслями делиться наши любимые священники, которых вы часто слышите в эфире Радио ВЕРА. И сегодня такой первый разговор в этом цикле мы записываем даже не со священником, а с епископом, епископом Переславским и Угличским Феоктистом. Добрый вечер, дорогой владыка.

Вл. Феоктист

— Здравствуйте, Константин. Здравствуйте, радиослушатели. Я также поздравляю всех с начавшимся Великим постом. Пусть он будет для нас для всех душеспасительным.

К. Мацан

— Спасибо. Ну нашим слушателям вас представлять не нужно, вы постоянный автор программы «Евангелие день за днем» и постоянно в приемниках и плеерах, и телефонах у наших слушателей с короткими, относительно короткими комментариями на Евангелие дня. А сегодня мы говорим с вами более обстоятельно в «Светлом вечере» про книгу. И вы решили, что это будет книга «Душеполезные поучения» Аввы Дорофея.

Вл. Феоктист

— Верно.

К. Мацан

— Мой первый вопрос такой. Можно с небольшой иронией?

Вл. Феоктист

— Пожалуйста.

К. Мацан

— Сколько можно уже читать Авву Дорофея?

Вл. Феоктист

— Я думаю, его можно читать, как и Апостольские послания, как Евангелия так по кругу, всегда. Потому, что у нас он довольно простой, то есть его действительно просто понять. Почему я говорю, что просто понять, потому что в свое время, когда настоятелем храма в Митиноя еще служил в Москве настоятелем храма в Митино, мы с молодежью читали эту книгу и комментировали, обсуждали. И оказалось, что она очень хорошо, так сказать, понимаема и подростковой средой тоже. То есть вполне такая она для этого удачная. Но, не смотря на свою простоту, идеи, которые в ней заложены, подходы к соблюдению своей души, они почему-то нами часто забываются. И их необходимо освежать в памяти непрестанно.

К. Мацан

— Почему я спрашиваю с иронией, потому что ну это действительно классика во многом православного читателя. И даже принято едва ли не, так опять же с иронией говорить: Вот мы, миряне любим читать монашескую литературу, написанную подвижниками средних веков для монахов средних веков, и применяем ее к себе. И не всегда это так просто делается. Иногда может надо просто к этому с осторожностью относиться. И вот как пример той самой монашеской литературы обычно по умолчанию приводится тот самый Авва Дорофей. И, когда вы его предлагаете и слушателям прочитать или перечитать Великим постом, предполагается, что для вас эта тоже книга не просто классика, которая однажды прочитана и теперь перед ней принято поклоняться, потому что это наше все, а вы реально к книге обращаетесь снова и снова для личного чтения.

Вл. Феоктист

— Да, конечно, мне довольно сложно ее даже не цитировать, то есть не приводить примеры из нее регулярно, чуть ли не каждый день.

К. Мацан

— Интересно.

Вл. Феоктист

— Потому, что примеры там очень яркие и запоминающиеся, и очень доходчивые.

К. Мацан

— А, например вот*?

Вл. Феоктист

— Ну самый яркий, который вот все знают, и прошу прощение за вот эту, значит, банальщину такую, это история про неосуждение. Про двух девочек-сирот, младенцев, которых удочерили разные женщины: одна — благочестивая христианка, а другая распутная. Девочки выросли. Конечно, каждая воспитана в том ключе, в котором жила эта ее приемная мать. И Авва Дорофей задается простым вопросом: Неужели Бог будет судить их одинаково: ту, которую воспитывали в благочестии и ту, которая воспитана в разврате? И, естественно, что ответ очевиден: Бог по-разному будет к ним относиться. И к каждому человеку какая-то своя мера, свое отношение у Бога. И поэтому, когда мы кого-то осуждаем, то мы вот просто делаем гигантскую ошибку, потому что мы не знаем ни устройства этого человека, ни его сил души, ни как он воспитан, ни что на него в общем влияло, и так далее, ни что он пережил. В общем масса факторов, которая от нас сокрыта, даже если мы говорим о самых наших близких людях, потому что все равно даже мама, мама довольно долго жила без меня, скажем так, прежде, чем я появился, прежде, чем я пришел в разум и могу как-то анализировать ее жизнь. Она все же развивалась как человек задолго до моего рождения. И так про любого человека можно сказать. И вот это простая мысль, простая мысль. Но, ведь мы с вами понимаем, что осуждение всех и вся — и вот это как бы даже хороший тон такой. Но, Авва Дорофей говорит нам: что быть предельно аккуратными и осторожными, чтобы не согрешить.

К. Мацан

— Меня, кстати, в этой истории всегда не то, чтобы смущало, а я могу себе представить такую реакцию человека внешнего, не знающего каких-то основ церковной, если угодно, жизни. Можно же подумать, так получается выгоднее, что у тебя воспитывала неблагочестивая вот такая мама, спрос меньше с тебя получается. Вот с той, которую воспитывала благочестивая мама, у нее были все возможности узнать Бога, жить правильно, так с нее и спрос больше. Выгоднее, если Господь все равно милостив и будет каждого судить, вот исходя из обстоятельств.

Вл. Феоктист

— Ну понимаете, разврат сам по себе наказание. Жизнь в разврате — это уже наказание, и невозможно этого не чувствовать. И знаете, я могу вспомнить несколько человек, которые из-за того, что они не знали Бога, были воспитаны вне традиции христианской, они в какой-то момент доходили до совершенного отчаяния, потому что просто они не понимали, как им жить с самими собой, что им делать со своими грехами. Поэтому, знаете, мне кажется, что только подростки или совсем какие-то люди, ну такие, может быть не совсем глубоко думающие, скажем так, могут полагать, что в отсутствии благочестия истинное счастье человека. Вот это, конечно, мне кажется, абсолютная несуразица.

К. Мацан

— Хорошо. А менее известные примеры, которые у вас в сердце из Аввы Дорофея, которые вам важны?

Вл. Феоктист

— Знаете, это история про то, ну это в начале книги, это история про его терпение братьев, когда он жил в общежитие. Потому, что там.

К. Мацан

— Нужно напомнить эту историю всем.

Вл. Феоктист

— Там некто из братьев вели себя, скажем так, предельно неадекватно, не знаю, почему. Есть там некая таинственная вода, которую там, значит, выливал брат на Авву Дорофея, и его постель была мокрой постоянно. Ну тут вот есть разные прочтения этого слова, ну, наверно, не станем углубляться в прочтение. Как бы то ни было, есть такие низкие прочтения, есть высокие, ну не важно. Важно, что у него постель не успевала просыхать, и он постоянно вынужден был спать на мокром. И вот это вот странное и какое-то такое вообще вызывающее поведение брата, конечно, должно было как-то возмутить и привести к ответным действиям. Но, Авва ничего подобного не делает, то есть как-то с терпением все это переносит. И правда в том, что такое поведение, оно действительно такая стратегия победы, если угодно. Тот, кто имеет терпение, в конечном итоге победит и выйдет с честью из любой ситуации. И тому есть масса примеров в нашей жизни. Вот я не знаю, на сколько это возможно говорить о живых людях, наверно, все же не буду о живых людях говорить, потому что у меня есть такие перед глазами. Ну не хочу просто, это такая.

К. Мацан

— Это для «Светлых историй» сюжет.

Вл. Феоктист

— Ну там, дело в том, что те люди.

К. Мацан

— Можно и без имен.

Вл. Феоктист

— Которые в этой истории злодеи, они тоже еще живы, а я не хочу все же. Потому, что, если я о них расскажу, как о злодеях, эта сторона.

К. Мацан

— Потому, что Авва Дорофей учит не осуждать.

Вл. Феоктист

— Авва Дорофей говорит, что: я ничего не знаю про этих людей, вот про жизнь, и поэтому судить из по одному поступку, или там по одной какой-то стороне жизни, это некорректно.

К. Мацан

— Начинается книга Аввы Дорофея с главы об отвержении мира. И опять же, повторюсь, наверно, более-менее понятно, когда это сказано подвижником и монахом, которые пришли в монастырь, и по определению по крайней мере решили, что мир нужно отвергнуть, то есть остаться в монастыре, жить, и тогда вот как это понести, как с этим освоится Авва Дорофей подсказывает. А как это применимо к нам, мирянам?

Вл. Феоктист

— К нам, мирянам это применимо следующим образом.

К. Мацан

— Вы себя тоже от мирян не отделяете?

Вл. Феоктист

— Ну слушайте.

К. Мацан

— Владыка.

Вл. Феоктист

— Ну слушайте, жизнь то моя, она как бы не монашеская все же. Ну в том смысле, в котором.

К. Мацан

— Да, нужно пояснить, в каком смысле.

Вл. Феоктист

— Какой это вкладывает Авва Дорофей. Я же не живу в послушании у старца, я же не отсекаю волю свою. Я, напротив, вынужден эту волю как-то.

К. Мацан

— Будучи правящим архиереем.

Вл. Феоктист

— Да, вынужден как-то волю свою проявлять, и при чем иногда проявлять очень твердо. Когда вообще наша аскетическая традиция говорит об отвержении мира, то, что она подразумевает, да. Конечно же, не, ну мне кажется, так очень наивно думать, что это отвержение самой жизни во всем ее многообразии. Нет, это отвержение тех страстей, которые в мире действуют. Ну в первую очередь это гордости, гордыни, тщеславия, себялюбия, выставление себя на первое место, и так далее. То есть, или как говорил священномученик Илларион (Троицкий): условие на постриге — это желание властвовать над купнородными, то есть это желание первенства такого там. Но, если мы посмотрим на то, чем руководствуются люди в своей повседневной деятельности и вообще, то есть при вынесении решений каких-то, то мы увидим, что часто там, как правило, там стоит собственный какой-то интерес во главе угла: вот что мне сделать, чтобы мне стало лучше, при чем лучше в таком, совершенно тоже таком прозаическом смысле слова. То есть чтобы стала мне там лучшая должность, богаче, чтоб моя семья жила в лучшей квартире, чтобы я сам был там более известен. А мы видим, что сегодняшний мир, он как-то особо этому подвержен, потому что есть целая такая значит культура, которая требует проявить и проявлять себя. Вот эти там блоги, блогеры. Которые: вот я боялся проявляться, теперь я научился проявляться, теперь я проявляюсь. И думаешь: Господи.

К. Мацан

— Лучше бы не проявлялся.

Вл. Феоктист

— Лучше бы не проявлялся.

К. Мацан

— Ну успех, успешный.

Вл. Феоктист

— И заходишь в социальные сети, ты видишь, что там, значит, этих проявляющихся просто какое-то невероятное количество, и они уже не знают, как себя тут значит показать. И это все то, от чего монах и христианин должен как-то постараться отойти, и то, от чего монахи в постриге отрекаются. Ну и, конечно же, христиане вообще тоже в этом, от этого отрекаются в момент крещения. И вообще, когда мы говорим про монашество, надо понимать, что это просто такое выражение христианства, совершенное выражение христианства, когда люди просто вот в приделе христианства. И поэтому его можно, конечно же, как-то распространять, монашеские принципы и на жизнь мирян, с определенными оговорками.

«Светлый вечер» на Радио ВЕРА

К. Мацан

— Епископ Переславский и Угличский Феоктист сегодня с нами в программе «Светлый вечер». Мы говорим о книге на Великий пост. И владыка Феоктист в качестве книги выбрал «Душеполезные поучения» Аввы Дорофея. Ну передо мной эта книга в электронном виде открыта, и я просто вижу.

Вл. Феоктист

— Передо мной значит по аналогии она закрыта.

К. Мацан

— Закрыта, да. Но, все-таки какие еще темы, вы сказали о том, что она всегда с вами, вы едва ли не думаете мыслями Аввы Дорофея иногда каждый день, вот что еще приходит на ум, когда вы об этом вспоминаете?

Вл. Феоктист

— Ну

То так вот с разбегу. Вы же мне не прислали вопросы, на которые я.

К. Мацан

— Это было специально.

Вл. Феоктист

— Специально, да, вот если так с разбегу говорить, то, наверное, это мысль о том, что Бог подает нам просимое, в том смысле, что, если мы делаем какое-то благое дело ради самих себя, ради своей славы, то Бог нам дает эту славу. Если мы делаем ради, например этого человека, ближнего, мы помогаем этому человеку. Если мы делаем ради любви к Богу, то тем самым приобретаем некую вот такую благодать от Бога, которую потом, ну как-то она у нас, с нами пребывает в вечности. И вот это очень важная, мне кажется, мысль, потому что ведь, если посмотреть глубже, действительно Бог дает человеку то, что действительно жаждет его сердце. И здесь необходимо очень внимательно смотреть за своим сердцем. Потому, что, конечно, лучше делать добро может быть с таким каким-то, не совсем чистыми мотивами и постепенно переходить к мотивам таким уже, мотивам любви к Богу, чем не делать вовсе. Но, тем не менее надо понимать, что есть, и Авва Дорофей об этом несколько раз говорит, повторяет в своей книге: что есть разные степени: степень раба, степень наемника и степень сына в отношении к Богу. И вот надо, конечно, честно понимать: на какой ступени мы находимся, чего мы хотим на самом деле, к чему мы стремимся. Потому, что мы получаем то, к чему мы стремимся всякий раз. И здесь необходимо быть, еще раз повторю, быть очень честным по отношению к самому себе. И Великий пост, как мне думается — это как раз то время, когда Церковь нас призывает быть предельно честными по отношению к самим себе, и постараться может быть дать ответы на не самые приятные вопросы, касающиеся нас.

К. Мацан

— Вот вы сказали, что можно делать дела ради себя, ради ближнего и ли ради Бога. Высокая планка. Ну а как делать дела ради Бога, самые простые? Вот чем отличается там, я не знаю, труд родителя, труд мамы по опеканию ребенка, вот делать ради ребенка или ради Бога?

Вл. Феоктист

— На этот вопрос в том: она требует благодарности за свои труды или нет. Мне кажется так. потому, что, когда бывают же такие неприятные картины, когда уже ребенок, подросток или взрослый, и мама начинает ему там припоминать, что: как она рожала, как она мучалась, как она вынашивала, как она выкармливала, как она во всем себе отказывала, и что вот он должен, должен, должен. И вот должествование какое-то. Ну понятно, что знать, как это было, ну что-то ради себя, наверное.

К. Мацан

— Очень интересно. Я потому, что подумал, когда вы сказали про благодарность, как бы ждет ли она, если угодно, благодарности в моменте от кого-то: там от ребенка или от Бога. Я почему спрашиваю, потому что я тоже сколько вот об этом думал: ну чем отличается там дело, работа, труд, не знаю, я вот там преподаю, лекцию читаю. Лекция тематически никак не связана с религиозной проблематикой, а просто вот какая-то тема. Будет ли отличаться она от того, то я внутренне буду думать, что я делаю это там ради себя, ради своего позиционирования пред людьми, или ради Бога? Вот в чем улавливается эта разница? Поскольку очень трудно ее схватить, я ее для себя могу ее только делать, формулировать отрицательно: вот делаю ли я то, что делаю бескорыстно, вот просто ради того, чтобы это сделать, не ожидая ничего: ни награды, ни похвалы, ни признания, просто потому, что это нужно сделать. Может тогда я это делаю не для себя, а значит ну для кого-то вне себя, для чего-то вне себя.

Вл. Феоктист

— Это очень интересный вопрос, на который у меня, наверно, нет полноценного ответа. Почему? Потому, что у Аввы Дорофея здесь все кажется простым. Он говорит о жизни в послушании. То есть ты тогда все по Богу делаешь, когда поступаешь по послушанию. То есть ты ничего от себя не предпринимаешь, ты всякое свое движение души, всякое желание, всякое действие согласуешь со своим духовным наставником. Ну, конечно, мы понимаем, что в реальности, так сказать, во-первых, надо жить с духовным наставником, он должен всю твою жизнь видеть, вот прям вместе находиться постоянно. Это нереально для абсолютного большинства современных людей. И поэтому нам надо как-то самим определять, где проходит эта граница. Может быть, я склонен согласиться с вашим определением, потому что. Или, знаете, ну вот иной раз я смотрю на апостола Павла.

К. Мацан

— Прекрасно.

Вл. Феоктист

— Очень часто на самом деле на него смотрю. И ведь Павла, как вот его интересов личных, его там имярек нет в его всех перемещениях, в его мыслях. Он не думает о том, что было бы выгодно для него самого. Он думает: что было бы полезным для порученной ему Христом миссии. Идет туда, куда ему Господь повелевает идти, куда необходимо идти из соображений значит миссионерских, а не туда, куда ему хочется. И вот на всем протяжении его апостольского пути мы видим вот такую вот, значит, парадигму мыслей и действий. Очевидно, что Павел действует не ради себя, ни ради того, чтобы о нем потом в веках говорили, храмы ему строили, и так далее. У него вообще, еще раз скажу, нет. И вот эта способность устраниться, если угодно и думать о том, что выгодно, я даже такое слово, наверное, буду использовать, выгодно для Христа, вот что выгодно для миссии, для Христова свидетельства и вот соответствующим образом поступать, это вот, наверно, будет по любви к Богу, когда ты не думаешь о том, какой профит тебе.

К. Мацан

— А вот есть глава у Аввы Дорофея о смиренномудрии. Само слово даже несколько загадочное. Что такое смиренномудрии?

Вл. Феоктист

— Ну у вас же открытый текст есть.

К. Мацан

— Да, но я-то хочу, чтобы.

Вл. Феоктист

— А, чтобы я по памяти сказал.

К. Мацан

— Вы, хорошо, давайте я.

Вл. Феоктист

— Не потому, он же определяет в самом начале.

К. Мацан

— «Некто из старцев сказал: «Прежде всего нужно нам смиренномудрие, чтобы быть готовыми на каждое слово, которое слышим, сказать „прости“; ибо смиренномудрием сокрушаются все стрелы врага и супротивника».

Вл. Феоктист

— Да.

К. Мацан

— Дальше читать?

Вл. Феоктист

— Нет, дальше не надо.

К. Мацан

— Достаточно.

Вл. Феоктист

— Дальше достаточно, да. Это как с тем стихотворением, как, знаете: «Скажите первое слово, дальше продолжу.». И да, вот какой вопрос по поводу смиренномудрия?

К. Мацан

— Ну нам известно слово «целомудрие» более-менее, нам известно слово «смирение», мы знаем мудрость. А смиренномудрии?

Вл. Феоктист

— Ну в том, чтобы никого не почитать ниже себя. Так тоже надо уметь на самом-то деле. Потому, что мы как-то так смотрим по сторонам и всякий раз пытаемся понять положение людей, которых видим по отношению к самим себе. То есть они выше нас, ниже нас: статусы, заслуги, регалии, финансовое положение, и так далее. То есть мы постоянно это как-то вот видим. И существенным образом меняемся, когда значит говорим с людьми, которых считаем ниже себя, и с теми, кого считаем выше себя, и с равными, соответственно. И вот уметь видеть любого человека, превосходящим тебя — это одно из, одна из христианских добродетелей. Но, есть с ней небольшая проблема, потому что современный человек, когда такое слышит, он думает: ну как, это как будто бы не соответствует реальности. А во-вторых, в таком самоуничижении как будто бы есть что-то нездоровое, вот такое психически нездоровое.

К. Мацан

— Да.

Вл. Феоктист

— Ну как. И при чем, когда ты ощущаешь себя ниже всех, самым последним, то, как будто бы ты загоняешь себя в какую-то такую проблему психологическую или психиатрическую, я уж не знаю.

К. Мацан

— В невроз.

Вл. Феоктист

— Да, в невроз какой-то. И что с этим делать, как быть. Мне думается, что здесь мы можем ответить на этот вопрос, только исходя, ну я вот просто часто, ну вот даже сидя у этого микрофона, часто об этом говорю, только если помним о словах, уже мной упомянутого, апостола Павла о Церкви как о Теле Христовом. Потому, что любой член Тела, он подчиненное положение имеет по отношению к другим. Нет какого-то главенствующего и первенствующего члена Тела, они все друг дугу подчинены. То есть они нужны и подчинены одновременно. Вот если таким образом человек себя ощущает внутри Тела Христова, тогда у него все гармонично, тогда у него не будет никаких вот дисбалансов, точно также, как нет дисбалансов в здоровом теле.

К. Мацан

— А нет ли здесь еще одной ловушки — ну такого человекоугодия что ли, если я всех почитаю там как-то выше себя, ну или не ниже? Начну там, не знаю, заискивать как-то. Нет?

Вл. Феоктист

— Ну Авва Дорофей не об этом говорит. Он говорит о том, чтобы не возноситься вот таким, да. То есть страшнее, конечно, возношение, когда мы начинаем как-то вот сверху вниз смотреть, поплевывать и вообще людей не замечать. Но, и все же для нас это, для современного общества опять же большая, мне кажется, проблема. Ну во-первых, наши статусы все, вот это вот, когда мы на них смотрим, и небрежение, нарочитое иногда к тем людям, которые ниже нас по какой-то причине. Ну не знаю, что-то подобное можно увидеть по отношению, скажем, к трудовым мигрантам. Оно иной раз проявляется ярко.

К. Мацан

— Еще одна глава важная «О совести». Про совесть иногда говорят: голос Бога в человеке, что, с одной стороны, наверное, не неверно. А с другой стороны, кажется, что голос Бога в человеке не должен был бы никогда ошибаться, это такой безошибочный инструмент. При этом мы знаем выражения: лукавая совесть, сгоревшая совесть, и так далее.

Вл. Феоктист

— Мнительная совесть.

К. Мацан

— Сам Авва Дорофей пишет: «Ныне же в нашей власти или опять засыпать ее,- ну то есть совесть, как источник Божественного знания, — или дать ей светиться в нас и просвещать нас, если будем повиноваться.». Так все-таки совесть — голос Бога в человеке или нет?

Вл. Феоктист

— Вы знаете, я по-другому немножко сказал, ну не про голос Бога, а про голос нормальности, скажем так.

К. Мацан

— Здравый смысл.

Вл. Феоктист

— Голос здравого смысла. Почему? Потому, что, конечно, человек, ну если мы посмотрим на Священное Писание Ветхого Завета, мы увидим, что у человека есть определенная траектория. Вот он был создан, пребывал в Раю. Потом он был, после грехопадения, изгнан из Рая, и дальше начались его скитания. И вот голос совести — наверное, что-то такое из того момента сотворения человека, то есть из того первозданного человека, вот оно. Конечно, его можно там заглушить, можно в себе его убить, можно в себе его как-то искорежить, или по каким-то внешним причинам он может быть искажен вот теми способами, которые вы упомянули. Но, тем не менее думается, что это вот та такая, первоначальная, если угодно, настройка нравственности, которая была вложена в человека при сотворении.

К. Мацан

— А вы сами произнесли эти слова «мнительная совесть». Мне, как человеку мнительному, очень интересно: а что это такое и что с этим делать?

Вл. Феоктист

— Мне всякий раз, когда я говорю о совести, немножко неудобно. Потому, что главный специалист, по совести, в русской Церкви — это отец Стефан Домусчи,. Я как будто бы захожу на его территорию, где чувствую себя совершенно значит, совершенно профаном.

К. Мацан

— Вы знаете, я с вами совершенно согласен в том, что отец Стефан главный специалист, и можно почитать его диссертации на эту тему, при чем обе: и богословскую, и философскую. Кстати, на «Фоме», на сайте «Фомы», журнала «Фома», «Академия „Фомы“» есть еще давно-давно записанный цикл его лекций, видео-лекций про совесть, совершенно блестящие. И когда я спрашиваю про совесть, про такие выражения, как: а что есть лукавая совесть, сожженная совесть, опираюсь на лекции отца Стефана. Поэтому он тут незримо с нами присутствует.

Вл. Феоктист

— А я, дело в том, что его лекции не смотрел.

К. Мацан

— А вы посмотрите.

Вл. Феоктист

— Хорошо.

К. Мацан

— Ну все-таки мнительная совесть.

Вл. Феоктист

— Да, ну хорошо, ну, конечно, это совесть, которая значит такая гиперболизированная, если угодно, когда она, человек чувствует себя виноватым даже там, где он не виноват. И с этим необходимо, конечно, что-то делать. Люди, которые, если они воцерковлены. То они просто буквально там преследуют священника с тем, чтобы поисповедоваться. Любой грех они очень тщательно рассматривают, пережевывают, он спать не дает. Они готовы исповедоваться буквально там 24 на 7, согрешая в мыслях, значит непосредственно во время исповеди, и об этом докладывая священнику. Ну это, конечно, такая нездоровая ситуация, с ней необходимо работать.

К. Мацан

— Вернемся к этому разговору после небольшой паузы. У нас сегодня в гостях епископ Переславский и Угличский Феоктист. Дорогие друзья, не переключайтесь.

«Светлый вечер» на Радио ВЕРА

К. Мацан

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. Еще раз здравствуйте, дорогие друзья. У микрофона Константин Мацан. В гостях у нас сегодня епископ Переславский и Угличский Феоктист. Мы говорим о книге «Душеполезные поучения» Аввы Дорофея, как книги, выбранной владыкой Феоктистом для чтения и перечитывания на Великий пост в качестве рекомендации для наших слушателей. Вот мы закончили прошлую часть программы на разговоре о мнительной совести, об этой гиперболизированной совести. И я бы вот о чем в этой связи хотел спросить. Ну вот вы приводите пример человека церковного, который хочет постоянно исповедоваться, он слишком, слишком скрупулёзно рассматривает свои грехи так, что становится таким фанатиком исповеди. Но, ведь вот вы сказали эту формулу: да, думая, что я виноват там же, там, где я не виноват. Но, как-то это же в каком-то смысле близко к тому, что мы слышим о том, что: почитать себя вот, говорить всем «Прости», брать вину на себя по жизни, там не знаю, почитать себя, если не хуже всех, то быть готовым взять на себя ответственность за все, быть за всех виноватым, по Достоевскому. И я просто почему об этом спрашиваю. Потому что меня действительно иногда самого это очень мучает, потому что вот я себе говорю, например, очень, как бы сейчас очень искренне говорю: вот не надо считать себя виноватым там, где ты не виноват. И потом думаю: а вдруг, если я перестану так остро это чувствовать, я очень легко в другую крайность перейду, и там, где я виноват, буду: ой, это мнительная совесть, тут не надо себя ни в чем укорять, никак себя в этом смысле винить, забей. Что вы посоветуете? Я боюсь в гордыню впасть, в беспечность такую.

Вл. Феоктист

— Знаете, я все же довольно давно уже управляю епархией, несу такое послушание, и я может не смогу сейчас ответить на ваш вопрос таким, какими-то четкими, яркими формулировками провести разграничения там всего. Но, я скажу вот по-другому. Как епископ Переславский, я несу личную ответственность за все происходящее в церковной сфере Переславской епархии. Я подчеркиваю: личную ответственность. То есть там не может случиться такого, чего-то такого, в чем я не был бы виноват, в чем не было бы моей вины. Хотя я, конечно, могу физически находится далеко, я могу вообще, так сказать, не быть у истоков этой всей ситуации, которая привела к той или иной беде или к тому или иному нестроению. Но, тем не менее вина лежит на мне. И с меня будет спрашивать священноначалие. И если я скажу, что: вы знаете, я тут ни при чем, я не виноват, вообще в это время я сидел на радио, а они там без меня шалили, то мне скажут: Ты, родной.

К. Мацан

— Больше не езди на радио.

Вл. Феоктист

— Нет, ты больше не езди в Переславскую епархию, — скажут, — ты не справляешься, вот потому, что ты должен, во-первых, все контролировать, а во-вторых, ты несешь персональную ответственность за все, там происходящее. И здесь ведь, ну и действительно я это ощущаю, свою персональную ответственность: где-то недоглядел, где-то может быть не сказал нужное слово, где-то плохо молился, раз это произошло. Вот много факторов. И как это, подавляет ли это меня, то есть делает ли это меня каким-то таким пугающимся собственной тени и любого шороха? Нет, конечно, не делает. Я, поэтому мне сложно это объяснить, и определить, и так далее. Но, я искренне готов просить прощение за, скажем, ошибки моих священников, которые стали какими-то такими резонансными, у людей, которых это затронуло. И в этом нет никакой позы, и нет никакой такой, знаете, необходимости, потому что я действительно переживаю их вину, как свою собственную. И меня это ни коем образом не уязвляет, не подавляет. Поэтому я не знаю, как это определить и как это все свести в некую единую концепцию, дать определение у меня не получится. Но, как это переживается и чувствуется, я хорошо понимаю. И я думаю, что так чувствуют себя ведь и отец в семье, наверняка, потому что, ну если его ребенок нашалил, он понимает, что это и его вина в первую очередь. И даже, если ребенок уже вырос, он все равно чувствует вот такую ответственность и свою вину за его неблаговидные поступки. И чувствует опять же радость и гордость, если, наоборот, ребенок делает правильные шаги, правильный выбор и правильные совершает поступки. Вот как-то так.

К. Мацан

— Знаете, вы упоминали апостола Павла. Я не знаю, может быть, это я сейчас подумал, пока вас слушаю, может быть тут можно как-то вспомнить его слова: «Я себя не сужу, никого не сужу, и себя не сужу. Судья мне Христос.». Вот я не слишком виноват, не неслишком виноват, не больше, не меньше, вот меня судит Христос, и я продолжаю ответственно делать то, что могу. А весь суд отдал Богу.

Вл. Феоктист

— Ну ведь Авва Дорофей, ведь он о чем еще говорит, кроме того, что вот вы упомянули апостола Павла, и так тоже можно понимать. Авва Дорофей еще там говорит, что: если брат как-то уязвлен мной, это не без моей вины все же. И это с одной стороны. А с другой стороны, иной раз, не побоюсь все же сказать, дьявол, он людьми манипулирует и разжигает, между нами, недопонимание, ненависть, какие-то вот такие состояния. И победить дьявола может только Христос, и можно победить только тогда, когда мы уподобляемся Спасителю нашему, уподобляемся смирению. Смирением дьявол побежден Христом. Так и мы только тогда можем преодолеть, если уже, будучи накрученные, что-то еще, мы скажем: прости, искренне скажем: Прости, хотя, не будучи виноватыми. И правда в том, что сразу вся эта глыба, которая там была. Вся эта глыба недопонимания, раздражения взаимного, даже ненависти, она куда-то исчезает, улетучивается, ее Бог уничтожает тут же. Все, что дьявол так старательно воздвигал там между людьми, одним «пости». Ну, конечно, сказанным искренне, а не формально и как-то просто: прости, прости там, да. Понятно, что можно по-разному сказать. Мы говорим сейчас об искреннем слове.

К. Мацан

— О страхе Божиим глава в «Душеполезных поучениях». Мне кажется, что вообще эта категория чрезвычайно трудно должна быть усвояема современным сознанием, потому что ну не хочется ничего бояться. И мы, наоборот, следуя каким-то современным трендам, стремимся от всех страхов поскорее избавляться. Это что ж получается, надо бояться, еще и в невроз вгоняться. Что об этом говорить Авва Дорофей?

Вл. Феоктист

— Про невроз точно ничего не говорит. Давайте мы снова также сделаем: вы опять скажите мне первое слово, потому что у него есть, у меня же перед глазами нет текста, да, у меня есть только некоторые воспоминания о тексте, и некоторые главы в моей голове перемешены. Вот.

К. Мацан

— Давайте: Святой Иоанн говорит в Соборных посланиях своих: совершенна любы вон изгоняет страх. Что хочет сказать нам чрез сие святой Апостол? О какой любви говорит он нам и о каком страхе? Ибо пророк Давид говорит в псалме: «бойтеся Господа вси святии Его», и много других, подобных изречений находим мы в Божественных Писаниях. Итак, если и святые, столько любящие Господа, боятся Его, то как же святой Иоанн говорит: совершенная любовь вон изгоняет страх?«. Могу дальше прочитать.

Вл. Феоктист

— Да я думаю, на этом мы остановимся с вами, потому что ну вы знаете, спорйлерить тоже не очень хорошо. А то мы сейчас всю книжку расскажем, вот она небольшая, благо, самые вкусные места значит мы рассмотрим, и людям будет потом, тем, кто еще не читал, неинтересно читать. Но, о страхе Божиим, конечно, ну невозможно в общем говорить о христианском аскетизме и о спасении, не упоминая этого термина. Действительно страх у нас может быть только один — страх Божий, но не понимаемый значит, как такая боязнь Бога, конечно же. Страх Божий мы понимаем иначе — как боязнь Бога оскорбить, если угодно, как боязнь собственного греха. И по большому счету боязнь Бога — это вот, ну я так склонен формулировать, как я для самого себя в первую очередь, боязнь того, что я что-то не то значит отщибучу, что меня отделит от Бога. То есть понятно, что я с Ним не един еще, лишь стремлюсь к этому, но тем не менее удалит меня от Бога. И вот человек, который вкусил благодати пребывания с Богом, боится ее лишиться. Для него это самое страшное наказание. И на этом, мы понимаем, там основан феномен христианского мученичества, например. Потому, что это, оказывается, что пребывание с Богом и Его благодать, она ценнее, чем что бы ни было еще, чем сама жизнь. И лишиться их страшнее, чем потерять жизнь или вообще какие-то мучения, которые могут быть в этом мире, в физическом мире.

К. Мацан

— При этом есть фраза, которая тоже в этой главе «О страхе Божием»: Ну о двух страхах говорит нам Авва Дорофей. О таком первоначальном страхе и действительно страхе ну например, наказания вот какого-то от Бога, и совершенном страхе, который у святых, которые вот бояться огорчить Бога, как Отца, бояться Его оскорбить и бояться утратить эту любовь. Но, при этом и слова: «невозможно достигнуть первоначального страха, — то есть это второго, высшего, -иначе, как только первоначальным страхом.». И я вспоминаю, меня очень в свое время поразило в книге «Пусть отцов» Сергея Фуделя на эту тему там тоже есть тоже целая глава о страхе Божиим. И он говорит, что: мы ну в общем привыкли говорить, что страх Божий — это не про боязнь Бога, как какого-то там наказания, а про вот боязнь обидеть любящего Отца, утратить любовь. И мы это правильно произносим все. Ну вот говорит Авва Дорофей? Так только через первоначальный страх это достигается. То есть и святые в себе не отменяли страха в самом прямом, простом смысле. Страх, ну страх, да, понести наказание. То есть было бы слишком романтичным и наивным думать, что человек может прожить, вернее, что страх такой, в прямом смысле не является тем, что нас в какой-то момент удержит от какого-то поступка.

Вл. Феоктист

— Смотрите, тут ведь вот ведь в чем вопрос. Когда мы говорим сегодня, люди говорят о страхе Божиим в этом смысле, который вы вкладывайте, в прямом смысле. Ну как Фудель упомянул, то это вот такого рода страх, что: я сейчас совершу какой-то грех, выйду на улицу, на меня там кирпич упадет, или я там поскользнусь, голову разобью, или заболеют чем-то серьезным. Нет, наказание, оно другого свойства может быть. И нельзя думать, что люди, которые, скажем, имеют какие-то увечья или тяжелые заболевания, и так далее, вот они наказаны Богом. Чаще всего наказание от Бога проявляет себя вот по-другому. И оно не имеет отношения, скажем, к физическому состоянию человека. Это увеличивающая пропасть между Богом и человеком. Вот Бог отдаляется, и это самое страшное. Проблема не в том, что у тебя что-то станет со здоровьем, или там несчастный случай произойдет. Поэтому мы можем видеть людей, которые внешне абсолютно благополучны: у них хорошее здоровье, они успешны и все прочее, но при этом они глубоко несчастны. И они не знают, что сделать со своей душой, чтобы вот это несчастье, то есть несчастность свою преодолеть как-то.

«Светлый вечер» на Радио ВЕРА

К. Мацан

— Епископ Переславский и Угличский Феоктист сегодня с нами в программе «Светлый вечер». Но, хороший пример, я все-таки еще немножко на этой теме задержусь. Можно же мыслить это наказание, если, предположим, мыслить не в тех зловещих формах, как заболевание, как увечье. Я могу опять же в каком-то смысле, может там как-то исповедально сказать, ну вот в моей жизни бывали случаи, когда от какого-то поступка меня удерживала мысль: что действительно что-то в жизни испортится. Не на таком радикальном уровне, как здоровье, но там, не знаю, проект сорвется, там какое-то, что-то не удастся, там, не знаю, поездка какая-то долгожданная накроется. То есть какие-то вещи несмертельные, но обидные. И я думаю: вдруг я сейчас что-то сделаю, вроде не нужно делать, но хочется. Или я как-то недостаточно про это подумал, ну вот что-то явно такое внутри совестью порицаемо. И в итоге удерживало ну такое простое психологическое: да, вдруг станет хуже. Господь, как Учитель, или как какой-то Наставник, или какой-то Отец скажет: Ну раз ты так, раз ты так делаешь, ну тогда вот пожалуйста, Я у тебя вот это забираю. Вот для вас, как для священнослужителя, для епископа такая логика человеческая, это что-то нормальное, так об этом, так можно думать? Или это, или так отношения человека с Богом не строятся?

Вл. Феоктист

— Есть разные уровни выстраивания отношений Бога и человека. Я не думаю, что, значит, что-то, что ограничивает человека от греха, то есть можно как-то там назвать плохим. Ну вот если это работает, то слава Богу что оно работает.

К. Мацан

— Понятно.

Вл. Феоктист

— Все же лучше как-то вот так корявенько не совершать грех, чем вот. И знаете, очевидно, что у нас есть, конечно же, страхи определенные. Иногда эти страхи, там они проявляются как суеверия, например какие-то. По-разному бывает. Ну в суеверие уходить не стоит, конечно же. Ну тут я повторю, мне сложно, мне сложно так вот как-то дать ответ.

К. Мацан

— Ну вот мы говорим сегодня про книгу на Великий пост и про постное время. Мы уже отчасти начали говорить про то, как Авва Дорофей размышляет о посте. И у него есть тоже целая глава о Великом посте «Святая четыредесятница». Вот что для вас в ней главное?

Вл. Феоктист

— Финал. Финал, в котором он говорит уже о Пасхе, вот о праздной Пасхе и о том, что период до Пятидесятницы — так очень славный период, когда человечество, человек должен встать в полный рост, что вот он уже не переживая. То есть он должен находиться, как бы эсхатологические переживания, эсхатологические перспективы свободы, вот свободы от того, той сковости дьявола грехом, которая у нас есть, Христос нас освободил. И это очень важно, потому что зачастую у нас, знаете, я почему вот так акцентирую на этом, потому что каждый год я повторяю одно и тоже с амвона. Вот одно и тоже я говорю, что, начиная с Великой среды литургия, последняя преждеосвященных даров Церковь отменяет земные поклоны до дня Святой Пятидесятницы, кроме поклонов перед Плащаницей. Я об этом всякий раз говорил, но меня никто никогда не слышит. По привычки, значит, делаются все поклоны, когда им заблагорассудится. Я, конечно же, никого не одергиваю. Но, вот тут очень важно, знаете, что, такое непонимание того, что мы вот проживаем вот в Пасху и дальше в этот период церковного года. Если вот про пост мы говорим и специальный цикл делаем: традиции, каждый год книги великопостные, ну все, там говение, там все подходы, ну все, что нужно в общем будет. Потом наступает Пасха, и мы забываем. То есть вот пасхальный период, он у нас никак не осмысляется. Как-то вот никому неинтересно. Дожить до Пасхи, дальше яички, «Христос воскресе!», куличики и понеслась до следующего поста. И никакого глубокого осмысления того, что значит Церковь прожила, начиная с Пасхи вот до Пятидесятницы у нас почему-то нет. Нет там обилия литературы. Которая бы об этом говорила. Нет, мы продолжаем вот эти вот паттерны, если угодно, всего церковного года, даже вот как-то их использовать продолжаем. А этого делать не надо, потому что совершенно особый период. И вот о нем Авва Дорофей, хоть и так одним абзацем, там совсем немножко он об этом пишет, но все же он о нем говорит. Говорит о том, к чему мы должны прийти, к какому ощущению мы должны прийти, как мы должны себя в этот период чувствовать и так далее. То есть думается, что период от Пасхи до Пятидесятницы — это еще, знаете, менее подходящее время для совершения грехов, чем Великий пост. Потому, что там мы должны чувствовать себя людьми абсолютно свободными от греха. Мы должны чувствовать себя вот ставшими в полный рост. И это проявляется во всем, даже во внешнем поведении в храме во время богослужения.

К. Мацан

— Я где-то встречал такую мысль, человек размышлял. Что действительно и после Пасхи, ну и несколько дней до, кроме Плащаницы запрещены, нет традиции земных поклонов. То есть Церковь вообще-то хочет поднять человека с колен. Вот человек на коленях, согбенный под тяжестью греха, а Церковь ему говорит: теперь ты можешь встать. Это очень красиво.

Вл. Феоктист

— И не жить этими грехами. Не думать о них, не совершать их. Ты свободен, не совершай, все хорошо. Радуйся просто, да. Пребывай в богообщении, причащайся и ликуй. Ну нет, человеку надо обратно срочно. Это печально. И я подчеркну еще раз что это у нас на всех уровнях. Ведь на Радио ВЕРА не будет цикла: что бы нам почитать значит в дни святой Пятидесятницы, какие книги духоподъемные, как нам удержать то, что мы обрели, надеюсь приобретем все же в финале Великого поста, этого не будет. Мы тут же окунемся в нашу обычную жизнь.

К. Мацан

— Ну почему же, будут другие, разные прекрасные циклы и программы: как радоваться радостью в дни после Пасхи на светлые до Пятидесятницы. Меня очень заинтересовало то, что вы сказали, что вы читали «Душеполезное поучение» Аввы Дорофея с молодыми людьми, с подростками на приходе. А что, можете вспомнить из такого запомнившегося, там их поразило, впечатлило, о чем они спрашивали, в чем это в них попало?

Вл. Феоктист

— Вы знаете, сейчас мне это сложно воспроизвести. Но я помню, что, то есть я знаю, что всегда людей как-то поражает в главе о совести: хранить совесть, хранить совести к вещам. Потому, что как будто бы мы об этом не говорим, не принято, и вещи для нас — это что-то, ну она моя, делаю с ней все, что захочу, что заблагорассудиться. А Авва Дорофей все же говорит о том, что, напоминает нам довольно простую истину: что все, что мы имеем, видим, чем там обладаем — это все не наше, это все Божие. И, соответственно, необходимо должным образом к этому относиться. Мы не должны просто портить вещи, не должны небрежно их кидать там, не должны т как-то, ну вообще мы должны быть предельно аккуратны, внимательны, деликатны вообще по отношению не только друг к другу, но и по отношению к вещам, по отношению там к животным, по отношению вообще ко всему, ко всему окружающему нас миру. И это тоже входит в сферу нравственности. Если я взял, скомкал, закинул, еще что-то, порвал потому, что мне хочется, потому что у меня такое настроение, то это грех, потому что я так отношусь к Божиему имуществу, не к своему личному.

К. Мацан

— Вы знаете еще о чем хотел бы вас спросить. Вот мы начали наш разговор с того, что мы обсуждаем книгу, написанную монахом-подвижником средневековым для своих же современников-монахов. Кстати, в каком веке книга написана?

Вл. Феоктист

— Ну где-то вот VI -VII. Ну там обычно говорят: VI, вторая половина VVI века.

К. Мацан

— А вы знаете, я помню, когда я только начинал, лет 20 назад работать в том, что сейчас принято называть православное СМИ, нередко мы говорили про то, что нужно такую литературу воспринимать ну осторожно, внимательно, со всем почтением, но все-таки помня, что просто вот так брать «Душеполезное поучение» Аввы Дорофея и дома, значит, в домашних условиях их напрямую к своей жизни пытаться применить, это не совсем верно, потому что все-таки надо делать скидку на то, когда это написано, для кого это написано. А тогда же это очень было популярно, и как-то считалось, что: вот есть духовная литература, вот бери, жизнь меняй. И возникали просто иной раз перекосы, которые иронично были выражены в формуле что: молиться, поститься и слушать радио. Такая, какое-то.

Вл. Феоктист

— ВЕРА

К. Мацан

— Да, слушать Радио ВЕРА, безусловно. То есть такое какое-то, несколько такое угрюмо-назидательное-дидактичное православие мирян, усвоенное якобы как образец «Душеполезных поучений» Аввы Дорофея. Ну это было очень давно. Мой вопрос вот в чем: а не качнулся ли маятник в обратную сторону? И сегодня мы так очень хорошо знаем, что вообще-то литература, написанная в VI веке монахом для монахов, нам к ней слишком серьезно относиться не надо, у нас есть авторы попроще, вообще мы люди попроще. Там планка высокая, для тех, кто ушел в монастырь. У нас, простых людей планка поменьше. И вообще, как бы не надо так сильно на эту тему заморачиваться, «Вообще в коньяк мясо не кладут.»- говорил один мой знакомый. И поститься так жестко не надо, так строго, и вообще это все некие условности, и так далее, и так далее. То есть не пришло ли сегодня время в каком-то смысле напоминать, что: нет, «Душеполезные поучения» Аввы Дорофея для всех и читать нужно серьезно, внимательно.

Вл. Феоктист

— Ну слушайте, а мы чем занимаемся. Мы напоминаем о том, что для всех, и всерьез, и внимательно. Это во-первых. А во-вторых, вы сказали, что там, я зацеплюсь сейчас за вашу фразу, что: там поститься надо особо сурово, Авва Дорофей как раз против такого поста. Мы его можем почитать, что пищи должно быть достаточно. Не много, ни мало, а достаточно. Если ты чувствуешь, что ты в изнеможении приходишь, добавь немного. Ты должен употреблять столько, сколько тебе нужно для того, чтобы исполнять твои обязанности, чтоб твой организм функционировал нормально. И это в общем, наверно, основная такая мысль в отношении вообще, по отношению к еде, по отношению, не важно: пост — не пост, но должно хватать питательных веществ, которые мы получаем из пищи. Идея поста не в том, чтобы, значит, повредиться здоровьем и умом, и стать каким-то изможденным, идея поста в другом — чтобы найти свою меру и научиться ей следовать, избегать крайностей. Это может быть самое сложное, потому что крайности, они как-то легко даются. А понимание меры, оно у нас почему-то всегда вот как-то ускользает. Только-только нащупал, бах, опять улетело. Но, Авва Дорофей дает такую, может быть, конечно, устаревшую в чем-то, но тем не менее инструкцию: как найти эту меру. И про пищу он несколько раз пишет.

К. Мацан

— Ну что ж, спасибо огромная. Вообще задача на весь пост — найти меру. Будем искать. И спасибо вам огромное за то, что нашей сегодняшней беседой так вот направили и запустили серию наших программ вечерних в дни Великого поста. Епископ Переславский и Угличский Феоктист был сегодня с нами в программе «Светлый вечер». Мы обсуждали книгу «Душеполезные поучения» Аввы Дорофея, как книгу, с которой можно провести Великий пост или часть Великого поста. Она не такая уж большая, я думаю, что можно ни одну книгу такого объема за Великий пост прочитать. Спасибо огромное, дорогой владыка, что были сегодня с нами.

Вл. Феоктист

— Спасибо что пригласили.

К. Мацан

— У микрофона был Константин Мацан. До свидания.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Святитель Иларион Киевский». Сергей Алексеев
• «Кто я для Бога?» Протоиерей Григорий Крыжановский, Яна Артюшина, Даниил Костромин
• «7-я неделя по Пасхе». Протоиерей Федор Бородин

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов