Дорога жизни блокадного Ленинграда

Фото: PxHere

Осенью 1941 года Ленинград оказался окружён фашистскими захватчиками. Долгие восемьсот семьдесят два дня жители города были замкнуты в кольцо блокады. И всё это время немцы бомбили заводы, склады с продовольствием и боеприпасами. Почти сразу же городские запасы подошли к концу и начался голод. Возможностью эвакуировать беженцев или завозить продовольствие и боеприпасы стал путь по воде через озеро Ладога. Но такие перевозки были возможны лишь до морозов. Поэтому ледовая служба Балтийского флота разработала транспортный маршрут через лёд, который сковывал озеро на зимнее время. Он получил название «Военно-автомобильной дороги № 101». 20 ноября 1941 года из деревни Коккорево, находившейся за пределами блокадного кольца на южном берегу озера, отправили конные повозки с провиантом, которые доставили на противоположный берег первые тонны муки. Так мыс Осиновец, куда начали привозить запасы, получил среди жителей блокадного города новое название — «Мыса надежды», а ледовый маршрут через озеро стали называть «Дорогой жизни».

После успешной доставки первой партии провианта, по льду пустили полуторки — грузовые машины, на которых в Ленинград везли продовольствие, медикаменты, снаряды и топливо. Пересечение ледового отрезка в 30 километров зачастую становилось для шофёров настоящим испытанием, ценой которого была жизнь блокадного города. Машины подвергались постоянному обстрелу вражеских самолётов, но с берегов их защищали системы противовоздушной обороны. Водитель Леонид Баркович вспоминал: «Противник, отлично знавший трассу, всё равно был бессилен остановить на ней поток жизни. Самое большее, что он мог сделать, — это разбить одну или несколько машин. Каждый из нас хотел, чтобы его миновал вражеский снаряд, но и каждый знал, что только смерть помешает ему выполнить свой долг и боевой приказ».

Вражеские обстрелы не были единственной опасностью на Дороге жизни. Тяжёлые машины десятками проваливались под лёд или попадали в полынью. Чтобы этого не происходило, учёный ленинградского физтеха Наум Рейнов создал прогибограф — прибор для измерения колебаний льда. Благодаря новому изобретению учёные смогли разработать систему движения транспорта по замерзшему Ладожскому озеру, с учетом колебаний волн под ледовым покровом, и машины перестали тонуть. Теперь полуторки двигались по льду с дистанцией около ста метров друг от друга и скоростью не более 30 километров в час. А дорогу через белую гладь им указывали девушки-регулировщицы, которые холодными днями и ночами дежурили на льду с яркими красными флажками или фонарями.

Каждый день работники Дороги жизни совершали подвиг ради жителей города. На обратном пути из Ленинграда на полуторках эвакуировали детей, вывозили раненых и больных, а ещё снаряды для фронта, которые изготавливали на городских заводах, почту и даже предметы искусства. Например, мозаики из смальты, которые украшают станцию метро «Новокузнецкая» в Москве, были созданы в блокадном городе мастером Владимиром Фроловым. Он отправлял их в столицу частями по Дороге жизни. Художник успел завершить работу над мозаиками и умер от голода зимой 1942-го.

27 января 1944 года блокада города была полностью снята, но жители Ленинграда навсегда запомнили подвиг работников ледовой дороги, спасших тысячи людей. Сейчас неподалёку от города Всеволжска, где когда-то находился десятый километр Дороги жизни, можно увидеть памятник полуторке и её водителям, благодаря мужеству которых дорога через лёд Ладоги стала настоящей артерией жизни блокадного города.

Все выпуски программы Открываем историю

Другие программы

Частное мнение

Бабочка – декабристка. Анна Леонтьева

Скачать

Было уже совсем грустно ибессильно. Конец года. Перед праздниками всё надо успеть доделать, погасить долги, купить хоть кому-то подарки. Силы иденьги осыпаются стебя, как ссухого дерева. Отусталости иаврала навсех фронтах тытак ичувствуешь себя— сухим, неэмпатичным, бесплодным, тревожным деревом, которое только испособно— решать свои проблемы.

Нет радости каждого дня, наоборот,— каждый день готовит тебе новые неприятные сюрпризы, ипочти никакой радости общения, потому что любимые друзья иколлеги находятся примерно втомже суетном ипаническом состоянии: сдать, успеть, закрыть...

Если прибавить, что любое путешествие намашине— это бесконечные колонны пробок, которые навигатор окрасил вбезнадежный малиновый цвет. Ну, тоесть, стойте иненадейтесь напродвижение. Азаокном машины— серо коричневые городские пейзажи. Да, можно поехать наметро, нопосле тяжелой вирусной болезни сил даже ходить неочень много. Иникто тебя неспросит: нехочешьли тывообще нестоять вэтой инсталляции машин, а, например, просто дома попить чай слимоном? Тыбы ужзнала, как ответить!

Вобщем, неособенно радостная, дождливая зима, вечный предновогодний аврал ивсё, что изэтого вытекает.

Стакими мыслями пытаюсь найти вокруг себя вокнах машины что-то цветное, нухоть немного. Говорю:«Господи, яустала, япотеряла радость заусталостью, Тыговорил радоваться, всегда радоваться иблагодарить, да? Вот яблагодарю, правда, истараюсь радоваться. Ночто-то вот сегодня сэтим совсем неочень!».

Ивдруг— странный шум вмашине. Шум крыльев. Инаменя садится бабочка крапивница. Большая, красивая. Вмоей машине? Всередине декабря? Яначинаю улыбаться, потом— просто удивленно смеяться. Мне хочется показать еёводителям, которые мрачно иустало сидят помашинам впробке рядом сомной. Ядаю ейпальцы, она трогательно ихобнимает, яделаю фото, поскольку мывсе всё равно стоим, анеедем, рассылаю детям идрузьям. Бабочка порхает помашине, греется утеплых радиаторов— словом ведёт себя так, как будто вмашине всередине декабря могут жить ирадоваться чудесные бабочки крапивницы. Сердце уменя поёт, яулыбаюсь!

Доехав доместа, закрываю машину, ухожу напару часов поделам, возвращаюсь... иговорю:«Бабочка! Тытут?»... Иснова передо мной часы икилометры пробок. Иснова вылетает моя крапивница декабристка! Ходит постеклу, раскрывает роскошные крылышки, садится наволосы, потом деликатно едет настекле машины. Как будто так бывает! Нокогда яуже, совсем веселая иутешенная, доезжаю додома— еёуже нет, яневижуеё.

Вот яидома. Яврадости, ноивзадумчивости... Остановилась. Что делать? Где моя декабристка? Янавсякий случай еще раз позвала:«Бабочка! Может мыдомой, ясужином что-нибудь придумаю. Куплю тебе съезжу цветов?». Обыскала машину, ненашла. Жалко было закрывать еёиуходить, всё-таки заокном декабрь. Ночевать мне вмашине тоже был невариант. Яеёбольше иневидела, где-то заснула она навсегда уменя вмашине, или она просто была для меня— улыбкой, утешением, подбодрением отГоспода?

«Бабочка-крапивница, улети нанебо, принеси нам хлеба»

Не хлебом единым, — вспомнилось мне из Евангелия, — но каждым словом, исходящим из уст Господа. Или даже — исходящей от Него причиной для улыбки, ведь бабочка среди зимы в машине — это улыбка, которая коснулась сердца в сером и унылом, и возвеселило. Как? Почему? Не знаю, как. Вот можно так — бабочкой крапивницей, разделившей со мной часы и километры унылых столичных пробок, обнимавшей меня за пальцы, напомнившей мне, что бывает солнце и лето. В декабре. И значит бывает чудо.

Автор: Анна Леонтьева

Все выпуски программы Частное мнение

Читать полностью

Другие программы

Духовные этюды

«Заморозки»

Скачать

Фото: Maximilian Zahn/Unsplash

В двадцать первом столетии погода стала непредсказуемо переменчивой, и часто характеризуется резким перепадом температур. Чуть растеплилось — и опять мороз! Без шарфа и тёплой куртки не обойтись. Увы, подобные метаморфозы ещё чаще свершаются с нами самими, особенно в семейной жизни. Задача христианина — всегда хранить душевный мир, равновесие ума и сердца. И если «грянул мороз» — настроение близкого человека испортилось — будем хранить тепло доброжелательности и любви.

Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров

Все выпуски программы Духовные этюды

Читать полностью

Другие программы

Актуальная тема