Москва - 100,9 FM

«Доктор Лиза, мы помним!» Светлый вечер с Глебом Глинкой и Натальей Авиловой

* Поделиться

Доктор Лиза

У нас в гостях были супруг Елизаветы Глинки Глеб Глинка и директор фонда «Доктор Лиза» Наталья Авилова.

В день Рождения Елизаветы Петровны мы говорили о благотворительной акции «Доктор Лиза, мы помним», и о том, какой осталась Елизавета Глинка в памяти ее близких и людей, которым она помогала.

Ведущая: Лиза Горская.


Л. Горская 

— В эфире радио «Вера», программа «Светлый вечер». И здесь с Вами в студии Лиза Горская. И сегодня у нас дорогие гости — Глеб Глебович Глинка, руководитель Совета Фонда «Доктор Лиза», и Наталья Авилова, директор Фонда «Доктор Лиза». И мы будем говорить о Лизе Глинка, которую все мы знаем как доктора Лизу. Сегодня у нее день рождения, третий день рождения, который мы встречаем без нее. Поговорим об этом, о том, что изменилось за эти три года, как вообще и близкие люди, и, можно сказать, все общество пережило эту трагедию, которая тогда нас так сильно потрясла. И сейчас проходит, точнее, уже завершается — сегодня, да? — завершается акция «Доктор Лиза. Мы помним», которая больше месяца шла. И я знаю, что тысячи людей приняли участие... 

Н. Авилова 

— Да, совершенно верно.  

Л. Горская 

— Во всяком случае, той части, которая в Фейсбуке, организации... Вот расскажите про нее, к чему... 

Н. Авилова 

— Да. Здравствуйте, Лиза, здравствуйте, дорогие радиослушатели. Я очень рада, что Вы пригласили нас в эфир в такой для нас очень важный день — день рождения Доктора Лизы. Я для начала напомню, что Елизавета Петровна каждый свой день рождения делала публикацию в соцсетях и даже призывала иногда помочь журналистов распространить информацию о том, что в свой день рождения она не ждет цветов и подарков, а она просит всех, кто хочет ее порадовать или поздравить, принести к ней в подвал бинты, хлоргексидин, продукты для малоимущих, костыли для тех, кто не может ходить сам, «и тем самым Вы поздравите меня с днем рожденья и сделаете доброе дело, и нет большей радости для меня, чем вместе с Вами сделать какое-то доброе дело». И многие люди запомнили это и в своей день рождения продолжают, кстати, эту традицию, и публикуют у себя в соцсетях объявления: «Не дарите мне цветов и подарков, лучше давайте поможем какому-то благотворительному фонду». И 20 февраля очень многие люди даже в первый день рождения, который прошел в 2017 году без Елизаветы Петровны, уже делали добрые дела в память о ней для того, чтобы принести немножечко доброты в этот мир. У нас есть в акции партнеры — движение «Мамы мира»... Именно они в 2017 году провели первый раз эту акцию — они кормили бездомных, и с этого года, с 2017-го, акция стала постоянной, и в нашем, нынешнем году она даже стала международной. К нам, например, присоединилась итальянская ассоциация «Помогите спасти детей». Они помогали нам собирать медикаменты, памперсы, детское питание для детского дома в Луганске, в котором 120 малышей от нуля до пяти лет, 20 детей до года и, действительно, не хватает всего — еды, памперсов, одежды. И не будет хватать всегда, и мы будем вместе курировать дальше дом малютки в Луганске. И компании, которые приняли участие в акции, делали совершенно разные, большие и маленькие, требующие временных затрат и не требующие, маленькие и большие добрые дела. Приведу даже примеры. Группа компаний «Новард», например (мы давно дружим с этой компанией) собирали теплые вещи для бездомных — варежки, носки, перчатки, шапки, которые мы сможем отнести в Центр социальной адаптации и раздать бездомным, а зимы у нас суровые, и длятся они для бездомных, которые на улице, до апреля, иногда даже в мае случаются заморозки. И, например, Молодежный православный клуб «Кинония» в Петербурге — они кормили бездомных в этот день, так же, как и, собственно, участники движения «Мамы мира». У нас есть фонд «Доброе дело» и группа медицинских компаний «Кий»(?). Они к этой акции передавали для хосписа в селе Козлово(?), для деревенского такого хосписа, памперсы и автоклав, который у них пришел в негодность. Фонд, наши друзья, и Вы их сами знаете, «Жизнь как чудо», Настя Черепанова и ее коллеги — они собирали все это время продукты для малоимущих семей, для семей, попавших в беду, и это тоже очень важная работа. Многие добровольцы, которые к нам приходили и спрашивали: «Ну неужели мы можем помочь простыми продуктами? Неужели есть люди, которые голодают?»... И я таких добровольцев просила задержаться, и они ждали первых приходящих к нам за продуктами пациентов или подопечных, разговаривали с ними и понимали, что да, ситуации в семьях иногда такие тяжелые — потеря кормильца, тяжелое заболевание, когда ты теряешь работу, например, потеря жилья, пенсия, которой хватает только на медикаменты — на еду уже не остается. И таких людей приходят к нам десятки из разных регионов. Поэтому добровольцы по всей стране могли присоединиться к этой акции и сделать у себя в городе, у себя в селе что-то маленькое, что-то доброе в память о Лизе. Или просто так, для себя, для тех, кто рядом, для тех, кто нуждается в помощи.  

Л. Горская 

— Этот вот круг подопечных, который Вы сейчас очертили, это Ваши подопечные сейчас, (нрзб.) фонда? 

Н. Авилова 

— Конечно, нет, Лиза. И смысл акции был в том, что мы к 20 февраля соединяем людей, которые даже про наш фонд никогда не слышали, но которым нужна помощь, с теми людьми, которые хотят помочь. И в этот день мы можем охватить гораздо больше нуждающихся, потому что про акцию слышат не только те, кто хотят помогать, но и те, кому сейчас нужна помощь, кто в нужде, кто в нищете. И такие люди или какие-то учреждения писали, звонили нам, мы принимали эти заявки. И потом к этим заявкам мы искали того волшебника, который сделает именно для этого хосписа, для этого детского дома или для этой семьи из Красноярска, из Белгорода, из Новосибирска вот это самое доброе дело, в котором они нуждаются, — помогут вымыть квартиру, помогут поменять колеса на инвалидном кресле, помогут найти противопролежневый матрас. Вот так сработала акция, и мы надеемся с Глебом Глебовичем, что когда-нибудь 20 февраля у нас в стране, а может быть даже, во всем мире станет таким вот всеобщим делом или Днем добрых дел, когда все будут делать что-то доброе, просыпаться утром и понимать: «Да, сегодня нужно что-то сделать».  

Л. Горская 

— Нельзя больше откладывать! 

Н. Авилова 

— Да, именно так.  

Л. Горская 

— И можно надеяться, что эта связь, когда люди находят друг друга — тот, кто нуждается в помощи и тот, кто может помочь, сохранится потом, что это будет не разовая помощь хоспису, дому малютки и так далее. 

Н. Авилова 

— Восемь семей в результате акции обрели своих кураторов — людей, которые будут постоянно опекать семьи. Я не знаю, как в масштабах страны, можно ли считать это эффективным, но я как человек, который знает этих больных, этих подопечных и насколько тяжелая у них была ситуация, насколько они стали счастливее, я могу сказать, что уже ради этого стоило проводить акцию «Доктор Лиза. Мы помним».  

Г. Глинка 

— Да, скорее всего, для них это очень эффективно было.  

Н. Авилова 

— Безусловно.  

Л. Горская 

— Что касается памяти. Я слышала, Вы планируете создавать музей? 

Н. Авилова 

— Да.  

Л. Горская 

— Это тоже вот сейчас, в этих числах? 

Н. Авилова 

— Часть работы нашего фонда и личный наш вклад — меня, Глеба Глебовича и членов семьи — вот, собственно, в память об этом человеке. Я не могу сказать, что это будет музей. Это будет действительно Центр Глинки, центр милосердия, центр, куда, в том числе, будут приходить люди за помощью, как в День добрых дел, только постоянно, и люди, которые хотят помогать.  

Л. Горская 

— Где он будет? 

Н. Авилова 

— Мы сейчас как раз будем получать помещение... 

Г. Глинка 

— Да, мы будем получать предложения и надеемся, что мы выберем место достойное. 

Н. Авилова 

— Да, нам уже предлагают варианты помещений, мы их очень тщательно просматриваем, потому что нам важно, чтобы туда могли попадать люди с ограниченными возможностями, нам важно, чтобы это было в близости от станции метро, потому что очень многим пациентам тяжело передвигаться, особенно когда мы им даем костыли, инвалидное кресло или продукты — это все нужно донести каким-то образом до дома. И работа Центра Глинки будет связана в большой части с просветительской миссией. Например, сейчас — вот Глеб Глебович, наверное, расскажет — снимается другом Елизаветы Петровны... Друг Елизаветы Петровны — Александр Бондарев, он сейчас работает над сценарием фильма «Доктор Лиза», большого художественного фильма. 

Г. Глинка 

— Ну да, Александр — он давнишний друг Елизаветы, семьи нашей. Он ее поддерживал, помогал. Вообще удивительная личность, человек удивительной доброты, скромности. И одновременно он режиссер, он работает в крупной такой компании кинопродюсером. И, помимо этой книги, которая перед Вами... 

Л. Горская 

— Мы о ней еще поговорим обязательно.  

Г. Глинка 

— ...да, и которую он составил в память ее, он намерен был сделать о ней кино — ну, художественное кино. И это уже сейчас в разработке. Чулпан Хаматова согласилась сыграть, конечно, Елизавету. Это меня, конечно, очень обрадовало, потому что здесь два пласта, которые пересекаются. И Чулпан Хаматова, наверное, в жизни была одним из тех достаточно близких к Елизавете, они общались. И, кстати, Чулпан Хаматова очень хорошо написала об Елизавете в этой же книге, так что здесь есть этот пласт реалий. И потом — художественный, что она будет играть человека, которому она очень подобна и кто подобен ей. Сама Чулпан недавно выпустила книгу «Время колоть лед», в которой она говорит о том, что милосердие — это главное в жизни. Так что, мне кажется, это очень удачный выбор. И мы сейчас работаем над сценарием. Это кропотливый, тяжелый и, к моему удивлению... У меня папа был поэт, так что у меня было совсем другое понятие о том, как создается сценарий. Это абсолютно коллективный труд. И сейчас на этой стадии. Божьей волей, само кино появится летом.  

Л. Горская 

— Но я знаю, что Вы участвуете не только в создании сценария, но и планируете участвовать в съемках фильма тоже и даже играть в нем.  

Н. Авилова 

— Ну, это... (Смеется.) 

Г. Глинка 

— Ну, это пока еще рано говорить...  

Л. Горская 

— (Смеется.) Секрет? 

Г. Глинка 

— Возможно, я сыграю там... Я по профессии адвокат. Возможно, я сам сыграю спившегося бездомного адвоката, которого кормят с другими бездомными. 

Н. Авилова 

— Ну, здесь Глеб Глебович действительно непосредственно принимает участие и в создании фильма, а Александр Бондарев — я тоже готова бесконечно благодарить этого человека — принимает непосредственное участие в работе фонда и помощи нуждающимся. Я Вам расскажу прекрасную историю, связанную как раз с Сашей.  

Г. Глинка 

— Не, он вообще никому не отказывает.  

Н. Авилова 

— Год назад к нам поступила заявка с Донбасса, где девочка Лиля, стремительно теряющая зрение... Она должна остаться скоро слепой, и нет у нее большей мечты в жизни, чем собака-поводырь, потому что она очень любит животных. У нее недавно была собака, она знает, как с собаками обращаться. То есть совершенно заветная мечта, невыполнимая в условиях Донецка —  там нет школ подготовки, там нет питомника для собак. И Александр, узнав про эту ситуацию, почти год занимался вопросом, потому что это очень сложно — собаку нужно найти, подобрать по характеру к хозяину, воспитать, вызвать хозяина, хозяин должен с ней пройти здесь тренировки, обучение — это тоже несколько недель. И вот несколько недель назад совершенно успешно благодаря Александру, который оплатил все это, организовал весь этот процесс, мы смогли Лилю привезти в Москву. Она обучилась, она получила прекрасную собаку нору, они уехали уже в Донецк, и Лиля почти каждый день записывает маленькие видео, какие-то маленькие фотографии нам присылает. Потому что ребенок — ну, я не могу... она уже Девушка, но она вот по характеру совершеннейший ребенок... Это не просто заветная мечта. У нее сейчас не просто есть глаза, руки, возможность не быть запертой в четырех стенах. Это действительно понимание, что чудеса возможны. Она именно так это и воспринимает, и люди, которые сейчас соприкасаются с этой семьей, начинают верить в чудеса, в том числе благодаря таким людям, как Александр.  

Л. Горская 

— Я напоминаю нашим радиослушателям, что в эфире радио «Вера» программа «Светлый вечер», и сегодня, в день рождения Елизаветы Глинки, доктора Лизы, мы вспоминаем о ней. Вот эта идея, это явление, когда память человека мы чтим добрыми делами, делая что-то хорошее в этот день, заранее, просто в течение года, она настолько прекрасна... Я сейчас немножко отвлекусь от нашей темы, вспомнив недавнее, жуткое совершенно, трагическое убийство мэра Гданьска, который занимался благотворительностью, и, как оказалось, у него были не только фонды, не только организации, у него еще было несколько африканских семей с детьми, которых он лечил и учил и так далее, про это никто вообще не знал. И когда было прощание с телом, просто несли не букеты... Ну, кто хотел, принесли... Стояли волонтеры, которые по направлениям благотворительности, которыми занимался этот человек, собирали пожертвования, помощь и так далее. То есть это было настолько мощно. То есть, мне кажется, это для многих людей изменило в принципе отношение к жизни, отношение к ценностям, вдохновило очень многих.  

Н. Авилова 

— Да, да. Вот что мы пытаемся передать — через нашу работу, в том числе. Мы пытаемся вдохновить людей примером Елизаветы. Многие с ней при жизни не познакомились, не соприкоснулись. Но Глеб Глебович написал прекрасную книгу «Доктор Лиза Глинка. «Я всегда на стороне слабого». Александр работает над фильмом. Мы, надеюсь, с Божьей помощью откроем скоро Центр Глинки, куда люди придут и будут соприкасаться. Ведь же чудесные вещи происходят. Вы же этого не видите, к сожалению. Даже Глеб Глебович не всегда видит...  

Л. Горская 

— Но мы это чувствуем. Я вот, например, очень чувствую, что если жизнь Елизаветы Петровны была проповедью еще (помимо всех дел, которые она делала, это была проповедь), я чувствую, что эта проповедь — она продолжается, она не прервалась с ее смертью, правда же? 

Г. Глинка 

— Да, именно так. Заметьте, это действительно бросается в глаза — как редко она о себе говорила. И в интервью, и когда она писала, она почти всегда писала о нуждающихся, подопечных. И в этом смысле она действительно олицетворяла добро — в буквальном смысле.  

Л. Горская 

— Но она и олицетворяет добро.  

Г. Глинка 

— Я об этом.  

Л. Горская 

— У меня даже язык не поворачивается в прошлом времени про это говорить.  

Г. Глинка 

— Угу.  

Н. Авилова 

— Елизавета, да, это очень важно, потому что... Опять же, я неоднократно приводила в пример случаи... не случаи, а вот, опять же, нашу историю российскую: огромное количество великих людей (полководцы, артисты... Станиславский, Суворов, Менделеев) — ни не только при жизни успели сделать грандиозные, великие вещи, они оставили после себя целую школу, целое знание. И, конечно же, мы считаем одной из основных миссий, помимо непосредственной помощи нуждающимся и работы своими руками, продолжать вот эту традицию — то, что Лиза оставила, кого она обучила, кого она вдохновила, какой дух она нам передала — дух доброты, милосердия и сострадания. Это огромная большая задача — не потерять вот этот подход и вдохновить других людей примером Елизаветы на добрые дела, на добрые поступки. Я Вам сейчас одну историю расскажу — у нас была подопечная семья, это мама Оля и Ваня маленький из Магнитогорска. Вы знаете, 31 декабря случилась трагедия — взрыв газа в многоквартирном доме, и мы курировали эту семью, пока она находилась здесь на лечении, в Москве, и передавали ей необходимые вещи, и помогали материально. Так вот, узнав про то, с кем мы работаем и побывав у нас в фонде, мама Оля — мама, у которой только что взорвалась квартира и ей негде жить, они еще не понимают, как дальше жить, она чуть не потеряла ребенка и врачи спасали его несколько недель, — эта мама, узнав про то, чем занималась Лиза и что мы делаем сейчас, начала нам передавать часть детского питания и игрушек, которые... «Вот Ване приносят очень много, Ване столько не надо — давайте я Вам и Вашим помогу, потому что у Вас совсем бедные, совсем нищие». То есть, Вы понимаете, человек со связанными руками, человек, переживший трагедию, — он, зная о том, что происходит и кому мы помогаем, делает вот эти добрые дела.  

Л. Горская 

— Ну, с Вами вообще какая-то история, необыкновенная во всех отношениях.  

Г. Глинка 

— Угу... Просто чудо... 

Н. Авилова 

— И я думаю, что... Да, вот чудо. Произносят все одно слово — «чудо». Да, и я говорю, что, на самом деле, может быть, потому, что вот такая у него мама, такой у него папа — добрые, искренние, думающие о  ближнем, — этот малыш смог не просто остаться живым. Его спасли врачи клиники Рошаля, а директор клиники — эксперт нашего Фонда, кстати. У него несколько недель не было выходных, и он иногда ночевал в клинике. То есть у него была большая, тяжелая врачебная работа.  

Л. Горская 

— Ну, Вы извините, да, мы до последнего следили за ситуацией, и там же до последнего не было понятно, удастся ли ему ноги спасти вообще, Ванечке.  

Н. Авилова 

— Да, конечно. И ногу удалось спасти. И мы надеемся, что Ваня у нас, может быть, олимпийским чемпионом станет, если захочет. Но вот я уверена, что в таких семьях, как семья Фокиных (и Оля — я вижу эту маму, и мы с ней продолжаем общаться), во многом вот это чудо происходит благодаря добрым делам, намерениям, духу вот этому, который существует в семье.  

Г. Глинка 

— Потому, наверное, действительно, то, что Авилова предлагает и что мы хотим осуществить... 

Л. Горская 

— ...Наталья Авилова, которая у нас в студии, предлагает... (Смеется.)  

Г. Глинка 

— ...да-да, это Центр-музей, Музей-центр... Это настолько важно. С одной стороны, фонд — это прикладная Елизавета. То есть это продолжение тех дел в том же духе, это непосредственная помощь, которую она оказывала. А как раз в этом центре будет попытка передать именно этот дух. Все-таки при Елизавете я был достаточно далек от этого. У меня была своя работа, и я глубоко не вникал в ее работу. Ну, наверное, частично чтобы было какое-то пространство вместе, где ни ее, ни мои дела не поглотят все. Вы знаете... Но это не  так важно. Главное, что в этом центре будет продолжение, попытка этот дух уловить и передать. Потому что, действительно, есть... Это я поздно понял — разницу между милосердием и благотворительностью. Благотворительностью очень многие занимаются. Есть бесконечные — и слава Богу — благотворительные организации, которые собирают большие деньги, этими деньги очень многим людям помогают, они очень эффективны, если мерка эффективности — это сколько... это количество денег или количество людей, жизнь которых это как-то положительно затронуло. И это прекрасно, и сама Елизавета говорила: «Дай Бог им силы». Но есть и то, что Елизавета делала, и это ближе к милосердию. Это действительно уже подвиг, это... 

Л. Горская 

— Служение? 

Г. Глинка 

— Да, да.  

Л. Горская 

— Это призвание? 

Г. Глинка 

— И это не опосредствованная доброта. Она лечила не только как врач или какой-то материальной помощью, но и также, может быть, в первую очередь добротой.  

Л. Горская 

— А откуда у нее это? Скажите, откуда у нее это? Это у нее с детства?  

Г. Глинка 

— Ну, это бесконечно спрашивали. Она такая. Очень многие... Я как раз об этом писал в моей книге. Очень многие все искали, где здесь подоплека, что она от этого имеет. Были даже очень гадкие какие-то сайты, которые пытались доказать, что она продавала детей, которых она возвращала из Донецка...  

Л. Горская 

— Ну, даже, наверное, не будем про это говорить — ерунду.  

Г. Глинка 

— Да, ужасы такие. Или что она хосписы открывала, чтобы отстегивать квартиры. Ну, и еще хуже этого было. Так что да, всякое... Чем старше я становлюсь, тем больше мне хочется как-то определять жить в понятиях «добро» и «зло». 

Л. Горская 

— Я же не про это спрашивала. У нашей радиостанции другая специфика — мы часто в этой студии говорим о том, откуда вообще... что формирует человека, что формирует личность, целостную личность, откуда берутся хорошие люди. Когда это происходит? В детстве это происходит, в семье?.. 

Г. Глинка 

— Ну так же, как души формируются — Богом.  

Л. Горская 

— Сам человек?.. Вот это интересно. Потому что когда уже сталкиваешься с этим величием, с этой целостностью, это вызывает восторг, это вызывает желание подражать. А вот как это получилось? 

Г. Глинка 

— Ну это так же, как спросить, откуда у Моцарта такой дар, почему Алехин так в шахматы играл, почему Пушкин писал стихи немножко лучше нас с Вами. 

Л. Горская 

— (Смеется.) Ну, не каждый может стать Моцартом, а вот добрые дела может делать так же. На своем каком-то уровне, в своей нише.  

Г. Глинка 

— Да, конечно. Я думаю, что Вы спрашивали как раз конкретно о Елизавете — как она стала таким...  

Л. Горская 

— Да. 

Г. Глинка 

— Потому что она не стала таким — она всегда была таким... 

Л. Горская 

— С детства? С большим сердцем?  

Г. Глинка 

— То есть это... Ну, со способностью через себя пропустить горе. И как главную радость в жизни почувствовать радость, когда она может облегчить это горе. Это было не... Это была составная часть ее характера, ее бытия. Она всегда была таким. 

Н. Авилова 

— Я даже не соглашусь, что любой способен на доброе дело. На самом деле, мы говорим про разные вещи. Наверное, очень легко передать пожертвование и не соприкасаться с больными. Но я вижу добровольцев, которые искренне приходят и хотят нам помогать, и они не могут работать вот в этих условиях, когда ты каждый день видишь боль и горе. Очень мало кто выдерживает. У нас очень большая ротация, и у нас есть синдром выгорания, и мы советуем таким людям обязательно идти и помогать другим фондам. Но у нас непосредственная беда, непосредственная трагедия — когда ты сам становишься ее частью и когда на тебе ответственность иногда ничуть не меньше, чем, например, на врачах. Это очень тяжелый труд. Я расскажу одну историю — у нас подопечный был недавно, пару недель назад, в Белгороде. И мы получили письмо от его знакомой, которая говорила, что человек не просто в нищете, а он может несколько недель или дней ничего не есть, потому что жена его бросила, он инвалид, у него жуткие боли, он иногда может днями не выходить из кровати, не вставать, и о нем некому позаботиться — он одинок совершенно. Можем ли мы чем-то помочь? И я еще долго думала — помогать сейчас или найти добровольца сначала? Но вот не удержалась, позвонила в тот же день, и он мне честно сказал: «У меня завтра день рождения, а я так устал и так одинок, что я хотел просто перестать жить завтра, в свой день рождения». Я понимаю, что если бы я позвонила на день позже или на два позже, то мы просто... все бы изменилось и для этого человека, и, возможно, для меня на всю жизнь все бы поменялось. А самое интересное, что когда мы нашли друзей в том городе, где наш подопечный, и они навестили его, и мы смогли его немножечко материально поддержать, то вот эти друзья (у них есть хоспис детский, которым они сейчас занимаются, они его строят) — они в ответ, знакомясь со мной, узнали, что у меня есть друг, Женя Поддубный, военный корреспондент. И буквально в эти же дни решилась еще одна судьба — девочка, которая в Белгороде, которая мечтает стать военным корреспондентом, и хоспис которой узнал, что я знаю очень хорошего, великого военного корреспондента — Женю Поддубного, еще эти две судьбы благодаря мне в ответ уже объединились. И когда меня спрашивают: «Где Вы находите силы и как все получается?», — это вот ради таких историй, Вы понимаете... Даже одна такая история в жизни — это уже воспоминание... То есть это уже что-то, чем ты будешь жить долгие месяцы и вдохновляться долгие месяцы.  

Г. Глинка 

— Я хочу к этому добавить... Знаете, есть... И Вы тоже клоните к этому... Ну, да... 

Л. Горская 

— Откуда Вы знаете? 

Г. Глинка 

— Пример Елизаветы, вдохновение — это, конечно, есть. Но есть и еще, кажется, один момент. И здесь есть и другой ракурс — все-таки... Даже странно: с одной стороны, и это не только мое и не наше — очень многие люди это говорили, которые ее знали, — что просто не верю, и даже сейчас не верится, что ее нет, что она погибла.  

Л. Горская 

— Это правда.  

Г. Глинка 

— Что она должна... Что она войдет в любое время. И даже был прецедент такой, потому что было время, когда она была в Донецке, и она потеряла... мобильный телефон у нее разрядился. И был огромный шум, а она через 24 часа, по-моему, объявилась и засмеялась, и сказала: «Ну, какие Вы все такие... смешные»... 

Н. Авилова 

— «Долго проживу, раз Вы меня сейчас хороните»...  

Г. Глинка 

— Да, да. Так что... Да, и, с одной стороны, очень многие из нас, не только я, все-таки не смирились с тем, что ее нет, и... А с другой стороны, одновременно — это так парадоксально — есть ощущение, что она рядом. Так что какие-то вещи, которые происходят, ну, мне кажется, это не просто из-за нее пример, а может быть даже, что-то более.  

Н. Авилова 

— Я согласна, потому что присутствие у нас даже... Ну потому что если не будешь об этом с легкостью говорить, то невыносимо становится. Вот мы называем, например, такие примеры «открытка от Лизы». И мы получаем их иногда ежедневно, когда мальчика, о котором мы заботимся... Это тоже, кстати, мальчик с трагической судьбой — он получил три удара по голове от бандита, который нападал на его маму, он его защищал. Мама потом была лишена родительских прав, мальчик, фактически, оставался сиротой, и наш фонд тоже о нем заботился. Ваня Крапивин, многие его знают. И когда мальчик попал в клинику Рошаля в очередной раз, на очередной этап лечения, и мы узнали, что он не крещен, мы взяли на себя эту ответственность (ну, потому что мы ему были как мама и папа, мы о нем заботились), и мы ребенка крестили, Ваню, прямо там, в клинике нам все разрешили сделать. И через несколько недель он ушел, он умер. То есть вот понимание того, что какие-то дни недели отделяют тебя от совершенно разных историй, от совершенно разных судеб, от поворота событий. Вот такие ситуации, когда мы внезапно получаем именно ту помощь, которая нужна сейчас. Или когда мы совершаем какой-то поступок, и ничего, вроде бы, нас к нему не подталкивает, но мы потом, со временем понимаем, что он был единственно правильным, — вот такие моменты мы называем «открытка от Лизы», и мы чувствуем ее присутствие в нашей жизни.  

Г. Глинка 

— Да, это, вроде, две абсолютно параллельные линии. Потому что, с другой стороны, действительно, мы раньше говорили: «Доктор Лиза, мы помним». И прекрасный пример ее наследства — это группа, которую они сами организовали, сами, никакого юридического лица там нету. Они, помимо всего другого, просто собрались и собирают деньги, когда могут, кому-то. И они смотрят на нужды... У них никаких проектов нету, никаких таких организаций, никаких файндрайзеров, которые свойственны благотворительному сообществу. Они просто собрались и делают добро. И вот это — наследство Елизаветы.  

Н. Авилова 

— Когда ты берешь по силам и делаешь то, что можешь.  

Л. Горская 

— Я напоминаю, что в эфире радио «Вера» программа «Светлый вечер». Оставайтесь с нами, мы вернемся через минуту.  

Я напоминаю нашим радиослушателям, что в эфире радио «Вера» программа «Светлый вечер». У нас дорогие гости — Глеб Глебович Глинка, руководитель Совета фонда «Доктор Лиза», и Наталья Авилова, директор фонда «Доктор Лиза». И, честно говоря, у меня ощущение — больше трех лет нету Елизаветы Петровны, — что все только развивается. Это правда? 

Г. Глинка 

— Ну, по крайней мере, живет.  

Л. Горская 

— Расскажите про фонд «Доктор Лиза».  

Н. Авилова 

— Фонду исполняется год буквально на днях. Мы 15 марта получили свидетельство о регистрации, но формально именно в день рождения Лизы мы подавали документы в Минюст, так что нам сегодня еще и год фонду исполняется. Мы сделали с самого начала правильнгое решение — не претендуя на большие помещения, на какие-то миллионные проекты, пойти старой маленькой командой совершенно бесплатно и с командой друзей Лизы... То есть у нас в попечителях, например, даже нет никаких публичных фигур. Это действительно самые близкие люди Лизы...  

Л. Горская 

— У Вас главная публичная фигура в попечителях — Елизавета Петровна.  

Н. Авилова 

— Да, это правда. (Смеется.) И люди, которые были просто пропитаны этим духом, и, самое главное, люди, которые любят подопечного и ужасно любят делать то, что им приходится делать с утра до вечера на работе, будь то добровольцы или наши сотрудники. У нас до сих пор пока два сотрудника — я и моя помощница, остальную работу мы делаем силами добровольцев. Но для нас было важно, что команда друзей — люди, которые любят подопечного, люди, которые любят делать ту работу, которую они делают, объединились и в течение года, ну, если не горы, то пригорки точно своротили. Потому на десятки миллионов было получено гуманитарной помощи, и это тоже наша особенность — когда компания предлагает мне помощь, и я предпочту деньгам взять конкретную помощь — зубную пасту у компании «Сплат» (наши давнишние партнеры) или медикаменты, например, для лежачих больных, потому что мне это экономит большое количество сил и времени. Я не должна бежать в магазины, закупаться, организовывать доставку — мне уже на склад приедет то, что мне нужно каждый день в работе с подопечными. И гуманитарной помощи несколько тонн доставлено. И партнеры, которые с нами работают, совершенно искренне передают нам, допустим, медицинское оборудование, зная, что вот этой больнице в Донецке никто другой не даст, никто другой не подарит. И они находят возможности, и сами иногда из последних помогают нам. У нас большое количество подопечных, которым нам удается помочь и которые потом приходят к нам добровольцами. У нас есть даже истории, как, например, мама Вика и ее сын Сева — они очень долго здесь лечились от онкологии, и Русфонд оплачивал — это как раз работа благотворителей — лечение. Но поддерживать семью нужно не только оплатой лечения. Иногда нужно продуктами, иногда нужно просто посидеть, обняться, поплакать вместе. Иногда нужно посоветоваться, найти какие-то решения. И вот для этого как раз нужны такие маленькие фонды, как наш, потому что нужны рабочие руки, нужны уши, нужно желание помочь, вникнуть в ситуацию. И вот мама Вика и ее сын вернулись на Донбасс, и там, к сожалению, Сева умер — ну, его нельзя было спасти. Но мама до сих пор с нами на связи, она помогает нам сейчас реализовывать проект по открытию паллиативной палаты для детей в Донецке — оказывается, там нет таких палат. И спасибо коллегам из Фонда помощи хосписам «Вера», и Нюте, и ее помощницам, которые нас консультируют сейчас на этом пути. Может быть, он будет долгим и займет, возможно, год, но вот такие люди, с которыми мы встречались на нашем пути, не дают делу... невозможно, чтобы оно не развивалось, это просто невозможно. И людей к нам приходит все больше и больше.  

Г. Глинка 

— Я хочу добавить, что и фонд как раз развивается в духе Елизаветы. Например, в основном там волонтеры. При Елизавете всегда так было. Платным было крохотное ядро, да еще зарплаты там были смехотворные, а подавляющее большинство работы было сделано волонтерами. Так же, как при Елизавете, фонд никаких государственных денег не берет — ни у иностранных, тем более, ни российских. То есть никакие гранты, никакие эти... Ну, тоже, наверное, одно из основных разделений между благотворительностью и милосердием — работа с волонтерами и независимость от государства. 

Н. Авилова 

— Независимость — это очень важно, мы ее стараемся сохранить. С этим связано наше решение, опять же, не брать бюджетных денег на расходы фонда, а оперировать только тем, что принесли и пожертвовали нам люди. Потому что не секрет — и Елизавета Петровна, и мы сейчас еженедельно в нашей работе сталкиваемся с большим количеством критики и даже агрессии: «Зачем Вы помогаете бездомным? Почему Вы тратите свои силы на донбасских детей? Вам что, здесь не хватает бездомных собак? Или Вам здесь не хватает больных детей? Вы должны делать это, это, это!». И чтобы не сталкиваться с этой агрессией и уметь достойно и справедливо отвечать на такие письма и телефонные звонки, мы всегда говорим то же, что и говорила Елизавета: «У меня есть люди, частные жертвователи, которые хотят помогать именно бездомным людям. У меня есть рабочие руки и команда добровольцев, которые готовы непосредственно помогать бездомным людям. Пока есть люди, которым нужна помощь, и люди, которые хотят помочь именно этим людям, мы совершенно честны — мы просто честно делаем свою работу: мы соединяем тех, кому нужна помощь, и тех, кто хочет помочь». И никто никогда не мог ей указать (и, к счастью, я надеюсь, нам, никогда мы не столкнемся с этой ситуацией), куда нам ездить, кого нам лечить, что мы делаем неправильно. Потому что мы всю работу ведем на частные пожертвования от людей, которые хотят помогать именно нам и которые всегда знают, на что пошли пожертвованные деньги, куда уехала их инвалидная коляска, которую они нам подарили, и медицинская кровать, которую они купили. Это помогает нам сохранять независимость и делать честно нашу работу.  

Г. Глинка 

— Да, как раз в каждом из этих контингентов есть достаточно ярые противники бездомных. И Елизавету, и Авилову упрекают в том, что «Вы плодите бездомных» (как будто это не люди, а тараканы). 

Л. Горская 

— Вот объясните мне, пожалуйста (извините, я перебиваю все-таки)... Может быть, Вы объясните, почему у нас бездомные так часто оказываются за скобками и вообще на них не распространяется человечность и гуманное отношение даже, казалось бы, у людей достаточно образованных, цивилизованных и, в кавычках, «продвинутых» в сфере благотворительности? 

Н. Авилова 

— Вы знаете, как за десять лет работы Елизаветы Петровны в обществе (по крайней мере, в Москве и близ Москвы) поменялось отношение к бездомным? Вот я считаю, это была еще одна заслуга ее — что она меняла отношение именно вот этой просветительской работой. Она могла с любым человеком найти общий язык. Если человек не понимает, что есть такое понятие, как милосердие, она могла говорить с ним совсем на другом, на его языке, и говорить: «Эй, брат, ты чо? Вот я сейчас не дам ему куртку, например, а он пойдет и с тебя эту куртку в подъезде снимет — тебе что, легче будет?». Она всегда находила аргументы для людей, она убеждала людей. И потом люди, которые раньше приходили и говорили: «Лиза, только не на бездомных!», приходили и говорили: «Лиза, а вот это — только бездомным». Вот это была ее работа и то, что мы пытаемся и в Центре Глинки продолжать, — чтобы люди понимали: бездомные есть в любой стране мира, в любой. В любом крупном городе есть бездомные. И то, как общество с ними уживается, зависит во многом от самого общества и от таких маленьких фондов, как, например, наши друзья из Петербурга «Ночлежка», которые не только непосредственно помогают вести работу, спасают этих людей, но еще и, помимо этого, «чистят», скажем так, территорию. То есть они делают ее безопасной. Бездомные, которые нуждаются в лечении, едут в больницу, у них нет туберкулеза. Они одеты, они могут помыться, они не создают дискомфорта, они не агрессивны. Помимо этого, наши коллеги из «Ночлежки» ведут большую просветительскую работу и образовывают людей, рассказывают о том, что бездомным, по большому счету, может стать каждый. И у нас среди бездомных — и Лиза это не раз говорила — не было, разве что, депутатов. Актеры были, врачи были, инженеры были. Любой человек — к сожалению, так складываются обстоятельства — может стать бездомным. И нельзя человеку взрослому не понимать этой ситуации. И относиться с милосердием нужно к каждому — просто потому что это тоже человек.  

Г. Глинка 

— Да, она способна сказать людям очень обеспеченным, что грань между тобой и бездомным очень тонкая, очень прозрачная. Но ее хают люди, которые работают с этим контингентом. Но здесь не только бездомные, в которых ее обвиняли — в том, что она плодит их, но и также умирающие, то есть хосписы. Там аргумент был: «Ну, слушайте, ну Вы врач. Нужно спасать людей, вместо того, чтобы ресурсы какие-то тратить на тех, которые безнадежны». А, кстати, это с чего она начинала — она начинала как раз с этим самым сложным слоем людей несчастных. Это как раз те, которые обречены, и... Ну, как она говорила: «Мы все умрем. Никто не знает, когда, а мы притворяемся, что с нами этого не будет». Так что и за это упрекали — ну, по другим причинам, потому что нужно спасать, нужно лечить, а хоспис, по определению — это для тех, кто неизлечим. И даже когда выводила из-под бомбежки детей из Донбасса, ее упрекали в том, что здесь чисто политическая почва. Так что во всех этих областях она действительно не только работала с теми, кому некому помочь, но с теми, которые отвергнуты по разным причинам. Это к Вашему вопросу, почему к бомжам, к бездомным так относятся. Ну, а почему так относятся к умирающим? Почему так... 

Н. Авилова 

— То есть Лиза выбирала себе изначально в работу тех людей, кому не помогает никто. Это был один из слоганов, главных принципов ее фонда. Она очень много времени тратила на записную книжку и на телефонные звонки. Потому что если к ней поступал подопечный, которому нужна помощь, а она знала, что ему помочь может Чулпан Хаматова, например, или другой фонд, или можно министру здравоохранения позвонить — она дойдет до министра, она решит вопрос... Но у нее в фонде подопечными оставались те люди, от которых отказались уже все, которым никто не помогает. Это не ребенок, которого можно вылечить, потом взять на руки и сфотографироваться и сказать: «Я спас жизнь этому ребенку». Это чистая благотворительность, в чистом виде милосердие — когда ты понимаешь, что даже не будет результата, ты этого больного не вылечишь, ты не переделаешь этого одинокого инвалида, ты ничем ему не сможешь помочь — он не пойдет на работу, он не купит себе квартиру, то есть не  будет значительного улучшения, но будет достойная жизнь, будет немножечко счастья, ему станет немножечко легче — уже ради этого стоит работать. 

Г. Глинка 

— Это не благотворительность — это добро.  

Л. Горская 

— Я напоминаю нашим радиослушателям, что в эфире радио «Вера» программа «Светлый вечер». У нас дорогие гости — Глеб Глебович Глинка, руководитель Совета фонда «Доктор Лиза», и Наталья Авилова, директор фонда «Доктор Лиза». И хотела Вам рассказать одну историю — просто это мое... Ну, буквально накануне встречи с Вами я получила яркие впечатления негативного характера, вот сейчас я получаю яркие впечатления положительного характера, и у меня возникло желание поделиться. Я вчера была в центре московском «Мои документы». Там очередь была в один из кабинетов. И заходит беременная женщина в кабинет. Ей наперерез, отталкивая ее, бросается мальчик лет 14 — ну, абсолютно по-хамски, толкая ее, говорит: «Мы здесь занимали». Она говорит: «Извините, я выходила переписывать анкету. Я уже отстояла эту очередь». Он говорит: «А мне все равно!». Я думаю: «Господи, родители не видят — ужас какой!». И тут подходит мама и тоже отталкивает эту женщину. Та говорит: «Извините, я уже отстояла очередь!». Она говорит: «Ну, а нам все равно». Та говорит: «Ну Вы извините, я на девятом месяце». — «А мы тоже на девятом месяце!». И стоят десять человек, на это смотрят, все молчат. Лично я тоже растерялась, потому что для меня это настолько дико было! Я единственное, что задала ей вопрос такой риторический: «Вы чему ребенка учите?». Получив ответ, что «так надо»... 

Н. Авилова 

— Удалось решить, в итоге, вопрос? 

Л. Горская 

— В итоге... Они физически загородили проход. Я, в итоге, постояла, оценила ситуацию и за плечи эту девушку завела. (Смеется.) Но это было настолько дико... 

Н. Авилова 

— Лиза, я Вас прекрасно понимаю, потому что наполовину мы сталкиваемся в ситуациях с нашими подопечными, когда «Вас тут не стояло», «Вам не положено», «у Вас не хватает справки», «займите заново очередь». Вот люди... Понимаете, тут оказались Вы, и Вы помогли. А бывает, что не оказывается никого рядом. Вы понимаете, что такие ситуации —  они раз за разом человека пихают... они иногда отталкивают его, пододвигают его к совершенно чудовищным решениям, когда он одинок, заступиться за него некому.  

Л. Горская 

— И вот смотрите: общество у нас с Вами одно. И вот этот мальчик — я не знаю, что из него вырастет. Но его уже научили, как себя вести и как локтями работать, невзирая ни на что. Может быть, он что-то поймет. Вот его растят так — с одной стороны. С другой стороны, я говорю, что меня даже больше поразило не то, как вела себя эта женщина, а то, что она этому ребенка учит несовершеннолетнего. 

Н. Авилова 

— Меня больше поразило, что в очереди, кроме Вас, не нашлось никого, кто бы заступился.  

Л. Горская 

— Ну, это просто уставшие люди сидели. Я-то думаю, что потом, может быть, задним числом они, придя домой... Бывает такое, что люди сразу не реагируют, потом «отматывают» и говорят: «Что это я?». Бог с ними. (Смеется.) Она меня все равно больше поразила. Раз. И такие люди, как Елизавета Петровна, которые просто чудовищную инерцию пытаются переломить, чудовищную. Они там делают работу за десятерых, за сотню, за тысячу людей, двигая в сторону добра этот мир, это общество. Почему настолько по-разному?.. Я... Ну, как бы вопрос риторический — потому что люди разные, всех по-разному воспитали. Но должны же быть какие-то определенные нормы, что ли, поведения, этические? Вот мне кажется, что вот этого, может быть, не хватает? 

Н. Авилова 

— Я Вам сейчас приведу пример, который, возможно, Вас порадует в отношении мальчика, из которого неизвестно что вырастет. В начале декабря мы в пакете с одеждой нашли пиджак, на котором был логотип Гимназии имени Евгения Васильевича Примакова. И поскольку мы дружим с Женей Примаковым, мы ему отправили фотографию, он позвонил в гимназию, насколько он знает там руководство, и мы познакомились вот с такой гимназией имени Примакова, которая, как выясняется, не первый год проводит осенью благотворительную сессию для всех своих учеников от 1-го до 11-го класса. И благотворительная сессия — это не какие-то лекции или просмотр фильмов. Это поездки в детские дома, это поездки в приюты для собак, это работа руками. Они весь месяц накануне декабря своими руками делают поделки, вяжут шарфы, пекут печенье для того, чтобы в одну из суббот на благотворительной ярмарке выручить за все, что они сделали и все, что они видели, для тех, кого они видели, кому они сами руками помогали, деньги, чтобы эти деньги пошли на доброе дело. Поэтому если такие инициативы, как в этой конкретной гимназии, возьмет хотя бы одна школа из десяти на вооружение — пусть это будет не благотворительный месяц, а хотя бы благотворительная неделя, когда дети смогут своими руками сделать что-то доброе, обучаясь в школе и, допустим, во взаимодействии с благотворительными фондами, то, наверное, с нашими детьми все будет хорошо. Потому что в гимназии я это видела — как дети вдохновляются, детям очень нравится самим принимать участие, помогать тому, кто сейчас нуждается.  

Л. Горская 

— А возьмут на вооружение? 

Г. Глинка 

— Да, это важно. Потому что, действительно, можно спорить о том, стакан полуполон или полупуст, но я очень помню, как не так уж давно, в 90-е годы, доброта не только была не в моде, но человек, по-настоящему добрый, считался или «лохом», или чудаком. Сейчас этого уже нету. То есть...  

Л. Горская 

— Точно нету? 

Г. Глинка 

— Ну, есть, но это меняется. Это действительно меняется. Тогда это было сплошь и рядом. Мне кажется, это в какой-то мере можно объяснить все-таки... Не знаю, люди говорят о генетической памяти или культурной памяти, но это действительно существует. Все-таки вспомните, что в стране жили в полном страхе. Мне еще папа — папа у меня старый москвич, он рассказывал, как было здесь при Сталине — из страха всего. И люди были полностью расчленены друг от друга. И это «совковое» наследие, наверное, это как яд в системе. И его нужно будет долго-долго перерабатывать, чтобы, в конечном итоге... Русский человек не такой, русский человек, по определению, добрый.  

Л. Горская 

— Страх и каждый сам за себя, так?  

Г. Глинка 

— Ну, это последствия страха.  

Л. Горская 

— Да, да, да. И есть ли шаги — кто за мной?  

Г. Глинка 

— Так что не знаю, но, мне кажется, это, по крайней мере, часть объяснения того, из чего мы сейчас пытаемся выйти к свету.  

Л. Горская 

— Я рада, что у Вас такое оптимистическое отношение, что меняется-то в лучшую сторону. Потому что мне сложно очень видеть динамику. Я вот как-то больше выхватываю какие-то единичные яркие случаи. Они иногда меня вдохновляют, иногда ужасают — вот как вчерашняя эта история.  

Н. Авилова 

— Ну вот послушайте, я Вам еще один пример приведу! 

Л. Горская 

— Давайте! (Смеется.) 

Н. Авилова 

— У нас был недавно — кстати, в январе — эфир у Вас, вечерний эфир, где мы рассказываем обычно про нужны подопечных. И мы рассказали про несколько семей — ну, действительно, нищие, люди в бедности, в нищете, в одиночестве. Им невероятно хочется помочь. У нас есть Алексей, подопечный — инвалид, у него нет ног. У него жена — инвалид, она за ним ухаживает. У них прекрасная история любви, когда Алексей давал объявление в газете, писал: «Я инвалид, но я тоже хочу любви. Может быть, кто-то»... И вот он нашел Ирину, и сейчас они муж и жена. И Алексею нужна была кровать — медицинская, специальная, он на обычной не может спать. И мы понимали, что у нас недели уйдут на то, чтобы собрать деньги, купить ему кровать. И вообще соберем ли мы когда-нибудь эти деньги? Потому что взрослым и инвалидам ну неохотно люди помогают — лучше детям, лучше как-то в приюты для бездомных животных. И всего лишь одна десятиминутная программа у Вас, на радио «Вера», и нам звонит мужчина, который говорит: «Я не назову своего имени — я хочу помочь вот этому Вашему инвалиду». Мы говорим: «Ну, это невозможно, потому что кровать стоит, может быть, 80-90 тысяч». Он говорит: «Я помогу. Дайте мне адрес». Он привез ему кровать. Он увидел, что у Алексея еще и кресло инвалидное не в порядке. Он ему привез новое кресло для его инвалидной коляски. И вот я говорю — то есть на самом деле радостных историй в нашей работе гораздо больше, чем печальных. Да, два-три письма в месяц мы получаем с агрессией, иногда даже с угрозами. Но любви, добра и желания помогать настолько больше, что в этом море милосердия тонут вот эти какие-то мелкие истории, с которыми Вы, например, сталкиваетесь или я вижу регулярно, как люди отталкивают бездомных, и даже если он собрал деньги и ему есть на что купить тарелку горячего супа, его просто не пустят ни в кафе, ни в какой-то магазин — ну, то есть просто есть такое отношение. Но вспомним Елизавету Петровну — она очень любила притчу про мальчика и морскую звезду. Когда мальчик шел по берегу моря и кидал в море морские звезды, и человек его остановил и сказал: «Зачем ты это делаешь? Тут миллионы морских звезд, ты этим ничего не изменишь». И мальчик кинул морскую звезду в море и сказал: «Я этим изменю очень многое вот для этой морской звезды». Если каждый будет просыпаться утром, вспоминать вот эту притчу и стараться изменить хоть чуть-чуть жизнь для одной «морской звезды», то у нас не будет таких ситуаций, когда мы все думаем: «Где добро, где зло? Что победит, что возобладает? Как нам растить, воспитывать детей и что они почерпнут из этой жизни?».  

Г. Глинка 

— Я тоже могу дать очень такой обыденный пример. Ну, действительно, доброта — это огромная сила. Я в нашем продовольственном магазине — маленький такой магазин — поздно вечером, все закрыты, я к ним зашел, чтобы купить чего-то. И там старый пенсионер подходит к лавке со стороны, ну, где фрукты, и спрашивает: «А можно купить один персик? Сколько он стоит?». И она ему говорит, он открывает свой кошелек, дает ей эти деньги. Она смотрит, есть ли начальник в магазине или нет... 

Л. Горская 

— (Смеется.) Налево, направо... 

Г. Глинка 

— ...и кладет туда четыре персика. Ну, знаете, нужно выявлять это. Это существует. Это как... Ну, наверное, во всем есть какая-то правая крайность, которая защищает свою правоту, и какая-то левая крайность, которая абсолютно противоположная, и эта большая середина, которая смотрит, в какую сторону ветер дует. И вот как раз эта огромная середина, в которой, наверное, многие из нас благодаря Елизавете и ей подобным будут лучше, добрее.  

Л. Горская 

— Сейчас тоже расскажу свою короткую историю про бездомных и перейдем к книге, и поговорим еще, может быть, о фильме. Тоже недавно в районе Белорусского вокзала — я там тоже достаточно недалеко живу — привычное дело, что соседи жалуются все на бездомных. Причем, жалуются таким образом, что бездомные где-то в одном списке с мусором, неубранным снегом, и очень неприятно. И разговариваю недавно по телефону с подружкой, которая там же живет. И что-то мы стали говорить, что криминальная обстановка стала — в общем, как-то страшновато немножко жить. Она говорит: «Ну, слава Богу, у меня в подъезде бездомные ночуют». Я говорю: «Чего?». Она говорит: «Ну, слава Богу, у меня бездомные ночуют в подъезде. У меня подъезд под присмотром. Я же их знаю, я с ними общаюсь — они нормальные люди».  

Н. Авилова 

— Лиза, я столкнулась с другой: у меня в холле в доме, в приличном доме в центре Москвы, и не только в моем, развешаны объявления от МЧС нашего района, Замоскворечья, в которых написано: «Дорогие граждане, будьте бдительны, не пускайте бомжей в подъезды! Не общайтесь с бомжами. Не плодите бомжей, потому что бомжи могут поджечь какие-нибудь здания по соседству!». Вот если бы МЧС Замоскворечья вместо этого объявления изучило ситуацию, посвятило немного времени, пообщалось с такими фондами, как мы, и выпустило памятку о том, как помочь бездомному, то у нас и добра было бы больше, и бездомных, возможно, было бы меньше.  

Л. Горская 

— Ну да.  

Г. Глинка 

— Нет, тогда бы и на более глобальном уровне не было бы этого разрыва между государством и благотворительным обществом.  

Л. Горская 

— Да. Потому что бездомные — тоже люди, они тоже разные и зачастую очень отзывчивые к хорошему отношению. 

Н. Авилова 

— Да слушайте, у нас есть один волонтер, которая бывшая бездомная. Ну, то есть по-разному судьбы сталкиваются. 

Г. Глинка 

— Да, там и врачи, и юристы. Там есть все разнообразие человеческое.  

Л. Горская 

— «От сумы и от тюрьмы не зарекайся». Недаром... День рождения доктора Лизы сегодня. Мы говорим о ней. Вот у меня в руках потрясающее издание — книга «Лиза Глинка. «Письма о любви к людям». Сейчас я даже ее... Ну, она такая... Это альбом. Я даже не могу открыть, не задев микрофон и мебель...  

Н. Авилова 

— Да, эта книга отличается от той, которую издавал и собирал с любовью с большой Глеб Глебович Глинка, где, в основном, «живой журнал» Лизы и ее голос слышен. В этой книге очень много про Лизу написано от людей, которые ее любили — и Нюта Федермессер, и Ольга Журавская, и Чулпан Хаматова, кстати. Надо будет обязательно найти и зачитать небольшой кусочек как раз из письма о Лизе Чулпан Хаматовой. Эта книга помогает людям еще больше узнать и о ней, и о том деле, о том служении, которому она посвятила свою жизнь. 

Г. Глинка 

— Это был, так сказать, личный подарок Александра Бондарева ее друзьям и... 

Н. Авилова 

— К сожалению, да. Но на самом деле эта книга, которая у нас в Центре Глинки будет не в одном экземпляре и, как в библиотеке, будет выдаваться, видимо, всем, как в читальном зале, желающим... 

Г. Глинка 

— Возможно, она будет переиздана... Я хочу... Ну, как раз это один из проектов, которые я очень поддерживаю. 

Н. Авилова 

— Ну вот слова Чулпан Хаматовой в этой книге как раз... Я действительно согласна с Глебом Глебовичем, это очень символично, что Чулпан согласилась сыграть доктора Лизу в этом большом художественном фильме. «Благодаря тебе я засыпала со спокойной совестью, зная, что люди, взявшие смерть за руку в хосписе, люди, лишенные крова, дети войны, оказавшиеся заложниками чужих амбиций, они все в твоих нежных, но таких надежных руках. Ты заштопала мою совесть нитями своей души, своего времени, своих нервов и, в итоге, своей жизнью».  

Л. Горская 

— Ну что ж... После этого сложно что-то сказать еще.  

Н. Авилова 

— Ну, после этого можно, как всегда, сказать: если Вам нужна помощь, если Вы хотите помогать, пожалуйста, позвоните нам в фонд, приходите к нам. У нас есть небольшой сайт, пока еще визитка — http://liza.fond (foundation), у нас есть группы в социальных сетях, у нас есть номер телефона, который, кстати, спасибо Глебу Глебовичу и Александру Бондареву, его передали — номер Елизаветы Глинки, ее личный номер, куда ей всегда, всю ее жизнь звонили пациенты. Это теперь номер нашего фонда «Доктор Лиза»: +7 (926) 531-90-28. И мы обязательно Вам поможем, и мы обязательно найдем Вам доброе дело, которое Вы сможете сделать здесь и сегодня, помочь тому, кто одинок, тому, кто в беде, тому, кто нуждается.  

Г. Глинка 

— Звоните, не стесняйтесь.  

Л. Горская 

— Спасибо! Закончилась наша программа. И я напоминаю, что в эфире радио «Вера» была программа «Светлый вечер». Здесь у нас были Наталья Авилова, директор фонда «Доктор Лиза», и Глеб Глебович Глинка, руководитель Совета фонда «Доктор Лиза», наш Глеб Глебович. Всего доброго! 

Н. Авилова 

— Спасибо большое! До свидания! 

Друзья! Поддержите выпуски новых программ Радио ВЕРА!
Вы можете стать попечителем радио, установив ежемесячный платеж. Будем вместе свидетельствовать миру о Христе, Его любви и милосердии!
Мы в соцсетях
******
Слушать на мобильном

Скачайте приложение для мобильного устройства и Радио ВЕРА будет всегда у вас под рукой, где бы вы ни были, дома или в дороге.

Слушайте подкасты в iTunes и Яндекс.Музыка

Другие программы
Встречаем Пасху
Встречаем Пасху
Притчи
Притчи
Притчи - небольшие рассказы, наполненные глубоким духовным смыслом, побуждают человека к размышлению о жизни. Они несут доброту и любовь, помогают становиться милосерднее и внимательнее к себе и к окружающим.
ПроСтранствия
ПроСтранствия
Православные храмы в Гонгконге и Антарктиде. Пасха в Японии и в Лапландии. Это и множество других удивительных мест планеты представлены глазами православного путешественника в совместном проекте Радио ВЕРА и журнала «Православный паломник».
Жития святых
Жития святых
Сергий Радонежский, Серафим Саровский, Александр Невский и многие другие - на их жизнь мы стараемся равнять свои жизни, к ним мы обращаемся с просьбами о молитвенном заступничестве перед Богом. Но так ли много мы знаем об их земной жизни и о том, чем конкретно они прославили себя в вечности? Лучше узнать о земной жизни великих святых поможет наша программа.

Также рекомендуем