«Бизнес за семью». Михаил Таперичкин - Радио ВЕРА
Москва - 100,9 FM

«Бизнес за семью». Михаил Таперичкин

Бизнес за семью (20.08.2026)
Поделиться Поделиться

Гостем рубрики «Вера и дело» был предприниматель, основатель Ассоциации «Московский бизнес за семью» Михаил Таперичкин.

Наш гость рассказывает о своем пути в предпринимательстве и приходе к Богу. К вере он пришёл с детства благодаря маме, которая, оставшись без мужа, одна заботилась о многодетной семье и при этом регулярно ходила в храм. В подростковом возрасте он пережил полтора года сомнений, ездил к блаженной Матроне искать ответы и вернулся в Церковь осознанно.

Главная тема — просемейная среда в бизнесе. Гость убеждён, что демографию нельзя купить деньгами: при коэффициенте рождаемости 1,27 вместо необходимых 2,2 нужно менять не выплаты, а ценности. Ассоциация помогает компаниям выстроить меры, выгодные и бизнесу, и семье.

Заходит речь и о том, что значит быть предпринимателем и христианином. Михаил Таперичкин замечает, что любовь в бизнесе бывает и строгой: главное, по его словам, поступать по совести, не обманывать и не эксплуатировать человека.

Ведущая программы: кандидат экономических наук Мария Сушенцова


Мария Сушенцова — «Светлый вечер» на Радио ВЕРА, в студии Мария Сушенцова. В этом часе с нами Михаил Таперичкин — предприниматель и основатель ассоциации «Московский бизнес — за семью». Добрый вечер.

Михаил Таперичкин
— Здравствуйте.

Мария Сушенцова
— Мы в нашей программе, которая называется «Вера и дело», рассуждаем о христианских смыслах экономики и пытаемся понять, насколько христианские принципы, принципы веры, совместимы с предпринимательским делом или с любым другим, которым занимается наш гость. Михаил, не могли бы вы нам немного рассказать о том, как ваш путь в предпринимательстве или к предпринимательству начинался, с чего?

Михаил Таперичкин
— Могу. Он начался ещё во время прохождения учёбы в институте, там я познакомился с большим количеством разных людей. У нас было много различных конференций, круглых столов, проектов, в которых можно было участвовать. Приходили менеджеры, топ-менеджеры из разных компаний. И вот, наверное, благодаря знакомствам, ещё не закончив институт, я приобрёл не только компетенции, но и связи. И, не получив ещё диплома, меня пригласили заниматься развитием бренда, который на тот момент в России был ещё неизвестен, сейчас вы его все, скорее всего, знаете. Мы были первые, кто привёз бренд Xiaomi в Россию, это китайский бренд, входящий в топ-3 в категории электроники. Думаю, что у многих слушателей есть и бытовая техника, и телефон бренда Xiaomi. На тот момент он был совершенно неизвестным, небольшой компанией, и мы развивали данный бренд в России, вошли в топ-4 монобрендовых проектов, уступая Apple, Samsung и другим крупным брендам, формировали монобрендовую розницу, открывали магазины и так далее. Если дальше смотреть на путь предпринимателя, то в какой-то момент я понял, что если предприниматель не может влиять на продукт, то бизнес часто закрывается, потому что, знаем, Nokia, Siemens — такие крупные бренды существовали, но вскоре ушли. Всегда не хватало желания развивать собственный продукт. На данный момент я совладелец нескольких товарных знаков, марок, брендов бытовой техники, бьюти-гаджетов, совладелец автомоек — в общем, уже такой серийный предприниматель. Но начиналось всё с института, со встреч с людьми, с обучения у этих людей, и после этого мне позвонили с предложением о сотрудничестве.

Мария Сушенцова
— А как вы почувствовали, что хотите именно стать предпринимателем? Ведь очевидно, что это человек, который берёт на себя повышенные риски, перед которым открываются более широкие горизонты, чем перед любым наёмным сотрудником, но в то же время он уже не будет спать спокойно с этой минуты.

Михаил Таперичкин
— Знаете, на самом деле я никогда не хотел стать предпринимателем, да и сейчас нет такого, что я так уж сильно хочу им быть. Есть особенность, наверное, в том, что — первое: мне скучно. Предпринимательство — для тех, кому скучно. Именно эта скука и позволила в университете получать большое количество контактов, потому что если было какое-то мероприятие, конференция, я всегда участвовал, не люблю сидеть на месте. И вообще, я считаю, что предпринимательство во многом переоценено, потому что у всех очень такая красивая картинка предпринимателя, но предприниматель постоянно работает с различными разочарованиями. Это постоянная борьба с вызовами, с самим собой, со своими страхами и с огромной ответственностью, которая у нас есть и перед сотрудниками, и перед внешним миром, и так далее. Но, наверное, в основе лежит не то, что я к этому стремился, а ответственность, которую я привык с детства брать за себя. Меня воспитывала мама, отца не было, отсюда и идёт ответственность за свою собственную жизнь, за то, как она будет развиваться. Ну и скука, желание что-то делать, чтобы сидеть на месте.

Мария Сушенцова
— Мне сейчас вспомнились «Приключения Робинзона Крузо», мы с дочкой слушаем, ей нужно по школьной программе, когда едем в машине. И вот он всякий раз его там отец призывал: «Останься, пожалуйста; твоя страсть к дальним путешествиям до добра не доведёт, там тебя съедят голодные звери, либо ты будешь нищим», но тот всё время ищет новых приключений.

Михаил Таперичкин
— У меня так же было. Помню, особенно в таком сложном возрасте у юноши пубертатного периода, который к тому же растёт без отца, и мама просто хотя бы просила давать информацию, в принципе, где я — жив ли, здоров, потому что был в каких-то приключениях чем-то занимался.

Мария Сушенцова
— Вот я здесь полностью согласна, мне тоже кажется, что предприниматель — это человек особого склада, именно исследователь во многом, потому что исследователь — это тот человек, у которого любопытство к миру, к его устройству, к людям превышает всё остальное, в том числе разумные, порой какие-то рациональные аргументы, которые, может быть, сказали бы: «нет, игра не стоит свеч». Но, тем не менее, вот эта страсть к новому пересиливает. А расскажите, пожалуйста, если не возражаете, как состоялся ваш приход к вере? Знаете, у нас в программе бывают разные гости из разных эпох, и люди постарше, как правило, уже в сознательном возрасте приходят к вере, особенно те, кто были рождены в Советском Союзе, по понятным причинам. Кому-то довелось быть воспитанным в христианской, воцерковлённой семье. Вот как у вас это складывалось?

Михаил Таперичкин
— Мне, наверное, здесь очень сильно повезло, потому что с самого рождения, с малых лет я был в храме. И удивился потом уже, когда подрос, что, оказывается, Бог в жизни присутствует не у всех. А у нас Он всегда был, всегда было на Кого опереться и есть на Кого опереться. Мне в этом плане повезло, потому что у меня воцерковлённая мама, и так получилось, что она многодетная, но осталась без супруга, но всё равно на все службы, даже на электричке, мы ездили всегда в храм. И здесь она для меня большой пример, да и вообще, мама для меня огромный пример в принципе существования в жизни, чтобы что-то достигать, что-то делать. С детства мы ходили в храм, в воскресную школу, присутствие Бога было с ранних лет. Был этап времени, когда осознанно я вернулся в храм, в возрасте лет 14–15, когда подросток начинает себе задавать вопросы: а мой ли это выбор и вообще, какое у меня отношение? Потому что, когда с самых ранних лет ребёнок в храме, он это принимает как истину, но потом происходит некое задавание вопросов себе, и это абсолютно адекватно, я стал сильно реже ходить в храм и сам себе стал задавать вопросы. Это продлилось около полутора — двух лет, но после этого я вернулся в храм гораздо более вовлечённо и осознанно, когда понял, что такое присутствие и отсутствие Бога, когда ответил себе на многие фундаментальные вопросы, связанные с религией, с выбором религии, почему именно православие, и чем православие отличается от других религий. Наверное, мой пытливый ум попытаться разобраться, я себе на этот вопрос отвечал. Всё-таки вера человека — это путь, мы все его проходим, идём долгий период времени, иногда дальше, иногда ближе, и я не знаю, как будет развиваться мой путь. Но то, что изначально мне семья показала, что такое Церковь, что такое Бог — это огромная заслуга моей мамы, и ей большое спасибо. Сейчас мы пытаемся показать и рассказать о вере нашим детям, понимая, что, когда они вырастут, у них будет своя жизнь, свои мысли, и на мой взгляд, они либо вернутся, либо даже не будут уходить и сразу это примут. Своим примером тоже всё показываем.

Мария Сушенцова
— А что вам позволило именно вернуться после периода сомнений?

Михаил Таперичкин
— Знаете, это первые такие юношеские кризисы: в этапе пубертата у нас большой нигилизм, мы задаём себе вопросы: что истинно, а что неистинно? Где есть добро, а где нет добра? Это первые кризисы переоценки. На самом деле это достаточно тяжёлая тема, когда фактически ты всегда имеешь такого Бога, Который является абсолютным представлением добра, справедливости мира, но в какой-то момент ты как бы теряешь собственную веру. Скорее даже начинаешь это переосмысливать, задаёшь себе вопросы более осмысленно. И это достаточно сильный удар, потому что то, что для тебя было сначала незыблемо, теряется, но потом возрастает в новых красках. Я до сих пор помню, как вставал в шесть утра и ехал к Матронушке молиться. Не знаю почему, просто у меня в памяти отложилось. Об этом не знали родители, и сейчас, наверное, не знают. Ты туда просто едешь и ищешь в себе ответы внутренние, духовные. Задаёшь вопросы, и постепенно у тебя начинают приходить ответы, постепенно ты находишь то, что ищешь. И вот это возвращение происходит, на мой взгляд, гораздо глубже. Но люди, которые изначально были в Церкви, это тоже огромный, скажу таким предпринимательским языком, «буст» по жизни. Вот сейчас у меня есть несколько друзей, они воцерковились (надеюсь, что благодаря моему примеру), и я понимаю, как много у них не было в детстве того, что было у меня. Как-то в жизни всё более пусто, потому что ты живёшь без Бога. Ну, у каждого свой путь. Мы стараемся помогать батюшкам, церквям и так далее, насколько есть возможность, потому что те священники, с которыми я знаком, — это люди, которые отдают себя полностью церкви и приходу. Вот есть набор клише про священников, но я этого в жизни не встречал. Бог не дал мне такой возможности, я видел только прекрасных священников, догматически и эмоционально сильных. И в 90-е годы, 2000-е, когда всем было тяжело, и то они старались всегда помогать приходу, жителям и так далее. Я всё это видел, и это повлияло, наверное, и на какие-то мои качества, которые стараюсь не растерять.

Мария Сушенцова
— Спасибо, что поделились. В вашем случае любопытно, что вы на эти свои вопрошания подростковые искали ответы всё равно в храме, вот это удивительно, потому что ответы часто ищутся не там, а порой даже через какие-то драматические или даже трагические события находятся.

Михаил Таперичкин — Тут честно будет сказать, что я искал везде. И на этом периоде я чуть больше погрузился с точки зрения изучения и в другие религии, и в принципе вообще христианство, и Евангелие отдельно прочитал уже осознанно, не когда мы читаем как молитву, а когда пытаемся разобраться с сутью. Так что я не только пришёл обратно, но искал и ищу. Слава Богу, Господь мне помог не найти лишнего, надеюсь.

Мария Сушенцова
— Расскажите, пожалуйста, как возникла семейная тема, как ваше основное сейчас, я так понимаю, поприще профессиональное? Помимо собственного бизнеса, вы продвигаете тему поддержки семьи среди московского бизнеса — так и звучит название ассоциации, которую вы возглавляете.

Михаил Таперичкин
— Немножко поправлю: мы далеко уже не московский бизнес, нас сейчас активно приглашают в разные регионы, и мы подписываем и внедряем меры поддержки семьи по всей России, но название, действительно, ещё сохранено — Ассоциация предпринимателей «Московский бизнес — за семью». Тут, наверное, важно сделать большой акцент на демографию, но о ней чуть позже поговорим, а сейчас расскажу, как именно появилась ассоциация. Учитывая, что я сам из многодетной семьи, супруга из многодетной семьи, у меня партнёры многодетные, у нас достаточно сильное совпадение по ценностям, и по мере роста развития нас как предпринимателей... У предпринимателей есть разные стадии, я максимально адекватно это понимаю, бывает совсем ещё ранняя стадия, сложная стадия, когда стоит задача просто выжить, дальше уже происходит развитие и так далее. И на этапе развития себя как предпринимателя мы всё больше, наверное, смотрели и обращали внимание на свою ответственность перед сотрудниками или перед той средой, или той мыслью, которую мы отдаём своему окружению. И на фоне этого появлялся некий первый комплекс мер, внутренний и внешний: внутренний — это для сотрудников различные, сначала недорогие инициативы, внешние тоже, если приходит клиент многодетный, то мы старались проявить свою какую-то позицию к этому. После поняли, что это можно упаковывать, чтобы это было выгодно предпринимателю. Здесь к слову «выгода» я хочу применять здравый смысл, потому что всё, что невыгодно предпринимателю, чтобы не уничтожить бизнес, убирается, потому что бизнес должен существовать. И мы поняли, что многие меры — это не статья расходов, а потенциальная статья укрепления бизнеса и доходов. После первых каких-то практик, когда мы начали транслировать друзьям, знакомым и так далее, поняли, что такой пример вдохновляет, воодушевляет. Я помню свой диалог с другим предпринимателем, говорю: «У нас так». Он такой: «Здорово!» — записывает — «А у нас вот так». Я думаю: «Ух ты, здорово!» — записываю. Тогда мы поняли, что предприниматель — это человек, который берёт ответственность за себя, своё окружение, и здорово было бы вдохновлять и помогать другим. Есть большое количество предпринимателей, которые действуют лучше нас и больше нас, огромные меценаты, и даже маленькие бывают, которые действуют лучше нас, я отдельно потом расскажу. Но никто об этом не рассказывает, а пример должен быть заразительным. У нас очень часто предприниматель ассоциируется с чем-то таким исключительно алчным и для себя, но на самом деле далеко не так. Есть огромное окружение, и, наверное, вы тоже встречаетесь с такими предпринимателями на подкастах, которые очень многое делают, об этом нужно рассказывать, и так была создана ассоциация. И зародилась ассоциация в наших компаниях лет семь назад, а именно как объединение — полтора года назад, и мы подписываем большое количество партнёров.

Мария Сушенцова
— Михаил, спасибо, что поделились тем, как возникла вот эта семейная повестка. Может быть, мы могли бы сейчас перейти к тому, какие конкретные примеры, практики успешные или готовые решения ваша ассоциация продвигает в бизнес?

Михаил Таперичкин
— Если позволите, я чуть-чуть затрону демографию, потому что это важный контекст для перехода к мерам.

Мария Сушенцова
— Да, конечно.

Михаил Таперичкин
— Сейчас текущая ситуация — это коэффициент суммарной рождаемости на семью. При таргетных значениях, когда мы, скажем так, не вымираем, а стоим на месте — это 2,2 ребёнка на семью. 2,2 с учётом детской смертности, с учётом репродукционных проблем и так далее.

Мария Сушенцова — Я поясню, как экономист, что это называется простое воспроизводство, то есть когда семья воспроизводит себя с небольшой закладкой рисков. 2, 2 — это значит два человека взрослых воспроизводят двух детей плюс небольшой дополнительный коэффициент.

Михаил Таперичкин — И сейчас мы находимся на значении 1,27. Там много ещё «но», потому что у нас большие молодцы некоторые регионы, в основном южные, у них хорошая рождаемость. То есть этот коэффициент разнится по регионам России, и в целом значение на 1,27 сейчас находится. Многие к демографии относятся как к чему-то социальному, что это про что-то хорошее, но фактически демография — это рождаемость, смертность и миграция, а мы с вами больше будем говорить про рождаемость, у меня здесь больше понимания, как на это можно влиять. Демография в нашей стране — это экономика в чистом виде, потому что сейчас у нас 140 миллионов человек, при таком коэффициенте рождаемости мы будем сокращаться в течение ста лет почти в два раза. А это говорит о чём? О падении внутреннего спроса примерно в два раза в течение ста лет. То есть у страны, которую мы с вами передадим, оставим, ёмкость рынка будет уже в два раза меньше. Такая же проблема, например, сейчас у Китая: Китай сократится в два раза в течение ста лет. И эта проблема у многих стран, но не у всех. И помимо того, что у нас внутренний рынок усиленно падает, ещё огромная проблема с кадровым потенциалом. Людей, которые работают, всё меньше, нулевая безработица — это огромная проблема. Она приводит к инфляции, к замедлению развития продукта, потому что если работу можно найти любому, то его способность что-то творить будет не конкурентной, он не будет стараться что-то сильно сделать. Это очень важный контекст, почему ассоциация в принципе и существует. И важнейшая задача, которой занимается Ассоциация предпринимателей, — это формирование среды. Вот здесь я бы хотел пояснить и поговорить. Сейчас такая политика или способы — это попытка купить деторождение, взять денежные средства и так далее. И когда я разговариваю с людьми, они говорят, что для рождения детей денег не хватает. Но фактически мы видим, что все страны с растущим ВВП имеют падение деторождения, то есть вопрос не в экономике. Да, влияют сильно квадратные метры, квартира сильно влияет, но на наше отношение, будет ли семья многодетной, влияет среда. Вот почему в храмах так много многодетных? Потому что многодетность в церкви, в приходе — это норма. Это просто обычная семья. Я часто люблю приводить свой пример, что я из многодетной семьи, жена из многодетной семьи, у них шесть детей; у меня две сестры уже обе многодетные, партнёры многодетные, у меня двое детей, и моя среда говорит о том, что многодетность — это полноценная картина мира. Вот как раз этим и занимается ассоциация. Когда человек, обычный житель, выходит из дома, он попадает в окружение малого и среднего бизнеса. Мы с государством самим очень мало коммуницируем. Вот та среда, которая будет обволакивать, как мы будем подчёркивать принципы многодетности, как будем это проецировать, такое у него отношение и будет складываться. А попытка просто разово дать денег не формирует ценности. Деньги имеют такое свойство: их всегда мало. Вот кто бы сколько ни зарабатывал, говорит, что не совсем достаточно, хотелось бы ещё. Так работают, наверное, деньги, что их всегда недостаточно. Так вот, ключевая роль и задача ассоциации — это формирование просемейной среды, в которой семья является привилегированной частью общества.

Мария Сушенцова
— Мне кажется, вы очень логично, простроенно объяснили. Вы переносите центр тяжести с денежных, каких-то материальных бонусов или поощрений на фактор среды, а я бы ещё добавила к этому, что здесь среда даже не как самоцель, а как место, где транслируются и создаются определённые ценности.

Михаил Таперичкин
— Всё верно.

Мария Сушенцова
— Я здесь с вами точно соглашусь, что какими бы ни были материальные факторы — если нет ценности многодетности внутри семьи, которая планирует детей, в детородном вообще возрасте находится, то вряд ли какое-либо количество денег её к этому сподвигнет. Ведь количество денег — это возможность какие-то свои потребности реализовывать. Человек может решить: «О, прекрасно! Я теперь буду больше путешествовать или куплю себе машину получше, или квартиру попросторнее». И совершенно не обязательно, что в этой просторной квартире он захочет, чтобы бегали дети. Может быть, это нужно для его каких-то иных амбиций, потребностей и так далее. И поэтому действительно интересно: Церковь как пример среды, в которой понятно, какие ценности, и понятно, почему многодетные чувствуют себя хорошо, но у вас поставлена очень амбициозная задача — сделать, по сути, малый и средний бизнес таким ретранслятором этих ценностей, где семья на пьедестале. Я сама, как мама четверых детей, могу сказать, что сталкиваешься в обществе с разным отношением. Оно ситуативно, то есть где-то ты чувствуешь себя привилегированной частью общества, но в большинстве случаев пока ты сталкиваешься с очень большим количеством сложностей, связанных просто с тем, что среда не приспособлена для большого количества детей, и ты ищешь какие-то варианты и механизмы адаптации. Как правило, это происходит за счёт либо наработанного опыта, либо нашей сверхадаптивности русского человека, изобретательности собственной. А хотелось бы, конечно, чтобы была продуманная инфраструктура или какая-то среда для многодетной семьи, и она не чувствовала себя вынужденной постоянно что-то придумывать, чтобы на равных условиях находиться с другими.

Михаил Таперичкин
— Давайте я чуть-чуть ещё раскрою, что такое среда в нашем понимании. Вы верно всё открыли, что это пространство, которое помогает формировать ценности. Мы же создаём различные поддерживающие эти ценности механизмы. У малого и среднего бизнеса (хотя и крупный у нас тоже присутствует в ассоциации) миллионов сотрудников и десятки миллионов покупателей. Любой бизнес, даже не исходя из его классификации, к чему он относится, способен выработать такой комплекс поддержки, в котором семья будет чувствовать особое отношение к себе, а бизнес будет ещё чувствовать за счёт этого какую-то экономическую эффективность. Мы стараемся как раз раскрывать такие механизмы, которые бизнесу выгодны, а семья чувствует себя привилегированной. Почему? Потому что сейчас, если мы спросим, кто такой успешный мужчина у подрастающего поколения, даже моего поколения, то скажут: «безусловно, это квартира, машина, бизнес, если есть, то хорошо», но мужчины у нас не акцентируются в общей массе на том, что он успешен, если у него есть семья, где он взял за себя ответственность. Кстати, моя субъективная позиция в том, что у нас очень сильно пристали к женщинам и совершенно забыли про отцов. Вот прямо женщина, рожай, рожай.

Мария Сушенцова
— Согласна.

Михаил Таперичкин
— А это очень сильно влияет на женщину, которая должна почувствовать уверенность и так далее. С мужчинами нужно работать — это родитель, который не меньше, чем мама, принимает решение в том, чтобы появились дети, чтобы они развивались. И, представляете, если бы у нас была среда, в которой мужчина чувствовал бы себя нереализованным, если бы у него не было, давайте будем адекватны, хотя бы ребёнка. Вот сейчас у нас браки распадаются, но хотя бы ребёнок. Мы много говорим о многодетности, хотя реальность говорит о том, что мы должны говорить о браке, о семье в целом. И позиция ассоциации — это не поддержка именно многодетных, а поддержка семьи в целом, и рождения. Для некоторых компаний это многодетные, для кого-то один ребёнок. Для себя я выработал позицию, что для меня семья — это зарегистрированный брак. Потому что есть много сложностей с репродукцией и так далее. Вернусь к мысли о том, что если бы у нас была среда, в которой мужчины чувствовали себя нереализованными, потому что у них отсутствуют дети, мне кажется, мы с вами бы видели совершенно другую демографическую ситуацию. А мы навешали ценности: машины, карьеры... При этом люди, которые это получают, понимают, что это не имеет ценности. А есть другая ценность — ценность семьи. Вот для меня почему ещё отрадно заниматься ассоциацией — потому что, в моём понимании, семья — это площадка, где ты можешь отдавать любовь и получать любовь. А без этого реализация себя как человека, в принципе невозможна. Материальные блага вторичны, а самое главное, самое ценное, оно здесь и всегда было под носом. Вот среда старается на это акцентировать. Давайте я раскрою, как мы это стараемся делать, как это работает. Хочу привести пример одного из самых маленьких наших партнёров, самого маленького в объёмах, но большого с точки зрения позиции. У нас есть член ассоциации, он ремесленник, небольшой индивидуальный предприниматель, ремонтирует обувь. И его внутренняя позиция всегда была в том, что он ремонтирует детскую обувь до 35-го размера абсолютно бесплатно. Повлияет ли это на демографию? В единичном случае нет, но прочувствовав своё особое такое отношение к бизнесу, когда ты приходишь, и тебе говорят, что детские сапожки я тебе сделаю бесплатно, это моя ответственность как предпринимателя. Перед этим, зайдя в другой магазин и почувствовав то же отношение, у людей начинает формироваться другое представление в целом, что такое семья. Потому что всё окружение всячески пытается подчеркнуть, что если у тебя есть ребёнок, ты молодец и должен получить какое-то особое отношение. Проблема этого предпринимателя как раз была в том, что об этой мере мало кто знал. У нас был пилотный проект, и ещё есть, в Восточном административном округе, где мы решили подключить максимальное количество партнёров, чтобы человек, выходя из дома, на пересечении нескольких улиц, получал максимально скомпенсированную среду. И мы пришли, а там уже у многих предпринимателей такие меры есть, но о них никто не знает. И наша задача — вытаскивать все эти меры, объединять, давать трафик об этом. Мы сразу же рассказали об этом Союзу многодетных и так далее, местным жителям стараемся рассказывать, чтобы к этому человеку пришли люди и сказали: «Спасибо за детские размеры, но почините ещё мою обувь, просто из благодарности». Так оно и работает. Могу и на примере рассказать: у нас есть партнёр, у него такая мера поддержки — если к тебе приходит семья с ребёнком, мама и папа, то он бесплатно наливает какао ребёнку или горячее молоко. Себестоимость стаканчика там около 15–17 рублей, какао в стаканчике мало что стоит. Но семья, получив особое отношение к себе, чувствуя это, к нему возвращается. То есть растёт LTV, растёт средний чек на клиента, когда он возвращается к нему. Это как раз та комбинация, когда это и бизнесу выгодно, и клиенту выгодно, и, в принципе, все счастливы. И вот ассоциация пытается погрузиться в бизнес-процессы разных компаний и найти комбинаторику, что можно сделать для внешнего клиента, что можно сделать для внутреннего. Потому что сейчас большие вызовы и с сотрудниками компании: конкурируют за кадры очень сильно, потому что они демографически голые. Поэтому среда — это набор огромного количества механизмов, где мы не «покупаем» ребёнка, а повышаем престиж и самоощущение полноты своей семьи. Часто за меры люди теряют самое главное — отношения. Вы знаете, у нас есть классная мера, она ещё такая, с советских времён, — это детские лагеря. Инициатива очень классная у тех, кто это реализует. Но очень часто всё ломается о способ получения этой меры, потому что ты должен заполнить 50 тысяч бумаг, отстоять своё право на этот лагерь, вместо того чтобы работодателю прийти и сказать: «Я благодарю вас за детей, благодарю за вашу долгую работу в компании, ваш ребёнок награждается отдыхом, вот вам путёвка в лагерь». У очень многих мер как раз проблема в донесении, в отношении, которое тоже нужно правильно формировать. На самом деле во многих компаниях есть меры, но с тем, чтобы об этом знали, мы тоже работаем.

Мария Сушенцова (после перерыва)
— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. У микрофона Мария Сушенцова, и в студии сегодня с нами Михаил Таперичкин — предприниматель и основатель Ассоциации «Московский бизнес — за семью», и мы беседуем в рамках нашего цикла «Вера и дело». Михаил, а не могли бы вы поделиться с нами теми мерами просемейными, которые реализуете в рамках ваших компаний?

Михаил Таперичкин
— Могу, конечно. И здесь, пользуясь случаем, у нас на сайте есть такой раздел, называется «Демографическое меню». Демографическое меню подразумевает набор из более 400 мер. Это если сейчас кого-то своими мерами вдохновлю или подумают, что «нет, это для моего бизнеса не подходит», то вы там найдёте, что подходит. Начну и порекомендую самые простые меры, которые работают и почти вообще ничего не стоят. У нас в компании поздравляют сотрудника с днём рождения его ребёнка. И меня, как руководителя, тоже поздравляют, мне это очень приятно. К тому же в этот день у сотрудника сокращённый рабочий день. Мы говорим, что у тебя сокращённый рабочий день — иди поздравляй, отдыхай. Слава Богу, что у тебя сегодня родился ребёнок. На одной из демографических конференций мне понравилась очень идея, что многодетным и в целом семьям не хватает времени, и очень здорово давать время. Вот как раз время как ресурс, как вознаграждение, мы можем дать. А ещё у нас есть такая мера поддержки, когда многодетные в нашей компании имеют дополнительную неделю отпуска в году.

Мария Сушенцова
— Прекрасно!

Михаил Таперичкин
— Также мера, которой хочется со всеми поделиться: когда рождается ребёнок в семье, отец ребёнка получает неделю отпуска. Почему? Ну, будем честны, отец первую неделю не работает. Он работает плохо, у него случился ребёнок в семье. Во-первых, он отмечает; во-вторых, принимает новый статус. Ну, дайте ему эту неделю из благодарности и скажите, что —привыкай, будь с женой, которая только приехала из роддома. У мамы, понятно, декретный отпуск, а вот отцы обычно работают. Мы узаконили это право: вот родился ребёнок — всё, принимай новый статус отцовства, всё оплачиваем и так далее. Ещё про время: 1 сентября — сокращённый день, если ребёнок после пятого класса, а если до пятого класса, то выходной день для того, чтобы встретить 1 сентября со своим ребёнком. Комплекс мер финансовых вознаграждений — это классическая выплата на рождение ребёнка, на заключённый брак, в случае смерти кого-то из семьи компания тоже поддерживает. На 1 сентября у нас стартовый набор — портфель первоклассника и так далее. Мы дарим малышам боди, на котором написано «Малышка (или малыш) команды» — и название компании. Это у нас всегда вручает генеральный директор, либо я, либо руководитель подразделения, он лично привозит бодик. У нас есть коллекция малышей в наших бодиках, и это тоже о некоей такой поддержке, что то, что у тебя случилось, это не вне контура, не где-то у тебя, а это у нас. Мы принимаем этого ребёнка в нашу семью. Влияет ли это всё на деторождение? Вот совокупность мер влияет, когда ты чувствуешь особое отношение. У нас девочки в компании шутили, что бодик — это ключевая мотивация им завести ребёнка, потому что он действительно прикольный, задизайнен. Они говорят, что тоже хотят такой бодик, как особое отношение. Конечно, разные финансовые состояния в компаниях. У нас есть в ассоциации компании, которые и миллион выплачивают. Они большие молодцы, и на них нужно равняться. Совершенно разный комплекс мер зависим от размеров компании. Но начните с сокращённого рабочего дня для сотрудников, у которых есть дети — это почти ничего не стоит. Ну, или начните с поздравления личного — вот это уже ничего не стоит, кроме вашего времени. И это уже начало семейноцентричности компании. Я вам сейчас рассказывал про комплекс мер именно внутренний, но есть внешний. А внешний — это как раз для внешнего клиента, и там уже в зависимости от типов бизнеса.

Мария Сушенцова
— А расскажите, пожалуйста, про внешние меры, как это выглядит, чтобы было более понятным.

Михаил Таперичкин
— Я постараюсь рассказать через призму win-win истории обоюдной выгоды. В той бытовой технике, которую мы производим, особенно на этапе запуска продукта, мы даём скидку 35% для многодетных. Что мы получаем? Мы получаем сразу относительно повышенный спрос. Нас многодетные знают, они применяют промокод, мы сотрудничаем с Ассоциацией многодетных и так далее. Мы получаем дополнительный рынок, а они получают к себе особое отношение и возможность приобрести продукцию дешевле рынка на 35%, что для электроники достаточно много, почти вся маржинальность уходит, но мы получаем, соответственно, быстрый рост продаж, который нам необходим. Это как раз та win-win история, где и семья получает, многодетная в нашем случае, поддержку, и компания получает, и опять все счастливы. Дальше всё в зависимости от типов бизнеса. В направлении B2B, где мы продаём фактически предпринимателям, у нас также скидка для многодетных, там большой средний чек, но если предприниматель пришёл к нам многодетный, он также получает скидку. Мы бесплатно моем автомобили нейрохирургов Морозовской больницы. Так получилось, что я ознакомился с их деятельностью, увидел, какой тяжкий труд, в том числе у детских хирургов и так далее. У нас сейчас 60 автомоек, топ-2 компания в мире по количеству роботизированных, достаточно крупная, и нейрохирурги Морозовской больницы моют автомобили у нас бесплатно. Причём делают это так скромно, мне иногда хочется сказать: «мы взяли ваши номера, не стесняйтесь». И здесь могут спросить: а в чем здесь может быть выгода для компании и так далее? Выгода в том, что сотрудники знают об этом, и им приятнее быть не просто в компании, которая моет автомобили, но они знают об этом вкладе и причастны к нему. Они строят компанию фактически и это уже про некий HR-бренд, когда на дефиците кадров компания должна давать какую-то ценность, почему сотрудник должен пойти к вам, и мы заявляем, что у нас есть вот такой вклад. В зависимости от типов бизнеса внешний контур сильно прорабатывается. Задача сделать так, чтобы предприниматель в этом увидел не только благую цель, благая цель — это очень здорово, но при первых кризисах она обычно уходит в сторонку. Поэтому наша задача — не просто благая цель, а именно выгода для своего бизнеса, и мы на этом особенно акцентируем.

Мария Сушенцова
— Да, это очень интересный подход, потому что он является устойчивым и долгосрочным, на мой взгляд. Возможно, здесь тоже каждая компания проходит свои этапы развития: сначала какой-то благотворительный бум, потом некое отрезвление, но эта мысль кажется достаточно свежей и у нас в эфире радиостанции, что нужно на всё это смотреть системно и комплексно, просчитывать на несколько шагов вперёд, как это может работать друг на друга — как вы сказали, принцип обоюдной выгоды (он называется win-win на английском, чтобы было понятно нашим слушателям). Допустим, с христианской точки зрения теоретической не всегда кажется, что выгода и правильность поступка совместимы, мы как-то привыкли воспринимать, что если делаешь добро, делай от чистого сердца, не думая о том, что ты получишь взамен. А здесь получается, что дело доброе, устремлённое ко благу ближних, но в то же время оно подкреплено некими потенциальными выгодами для себя. Вот как вы для себя на этот вопрос отвечаете? Я не призываю к тому, что есть один правильный ответ, для этого и существует наша программа, чтобы обсуждать эти темы.

Михаил Таперичкин
— Это очень сложная тематика. Вообще, тематика быть христианином и предпринимателем — это сложная комбинация. Как раз сейчас тоже стараюсь создать такое окружение, чтобы отвечать себе на эти вопросы. Действительно, мы должны делать доброе дело, вообще не думая о последствиях, но предприниматель не может не думать о последствиях, он должен считать, особенно когда у него работает 300, а то и ещё больше, 1000 сотрудников. И, наверное, плохо тот руководитель, который сказал: «Здравствуйте, я всё пожертвовал в детский дом, вы остаётесь без работы и без зарплат». Отвечая себе на вопрос, как совмещать христианские какие-то принципы и предпринимательство, я, наверное, чуть больше углубился в то, что, во-первых, любовь бывает разная, и часто очень сильная любовь — это, наоборот, отрезвляющая любовь, где-то строгая, где-то рассудительная. Мне стало так проще, потому что иногда смотришь на человека, и тебе его по-человечески жалко, но понимаешь, что эта жалость часто от того, что ты не хочешь сказать ему неприятные слова. Но если говорить о действительной любви, и если он действительно в этой парадигме мира отошёл или неадекватен, то любовь бывает строгой. И как раз вот эта проблема быть предпринимателем и христианином решается тем, чтобы, самое главное, ты поступал по своей совести. Ты не должен обманывать, не должен эксплуатировать человека, но быть адекватным к его действиям и к текущей ситуации.

Мария Сушенцова
— Из ваших слов такая картина складывается, и не только из ваших, и из рассказов разных наших гостей: вы очень интересно сказали, что любовь бывает разная, не стоит под одну гребёнку некий идеал такой пытаться выстроить. Понятно, что идеал нам задан Христом в Евангелии, но у предпринимателя любовь, как вы сказали, и наказующая, и порой такая твёрдая, то есть не из серии «я буду сейчас добреньким для всех».

Михаил Таперичкин
— И это часто гораздо более глубокая любовь, потому что нас тоже часто Господь вразумляет, а по-другому мы многое можем не понять. Вот я по себе скажу: я по-другому много чего не понимаю, иногда только очень вразумительно понимаю, а по-другому никак. Раскрою немного мысль: у меня дочка старшая ходит в школу, и у неё первый был этап, когда она понимала, что у неё появилась зона ответственности, что нужно что-то делать и так далее. И как же мне хотелось её обнять и сказать: «Дочка, да ничего не делай, всё будет хорошо». Но будет ли это любовью? Это не будет любовью, а дальше будут большие сложности и проблемы. И я здесь вынужден быть твёрдым, проявлять такую твёрдую любовь, которая в будущем ей гораздо посильнее поможет, чем какая-то обволакивающая или поддерживающая, что — «да, тебе тяжело» и так далее. Но нет, соберись и делай. Поэтому да, любовь очень многогранна. И зачастую гораздо ценнее любовь вразумляющая и поддерживающая.

Мария Сушенцова
— Да, я думаю, каждый родитель даже, не только предприниматель, на своих собственных ошибках и набитых шишках к этой мысли приходит. Михаил, мы сейчас говорили о таких важных аспектах того, насколько стыкуется выгодность каких-то решений и их моральная правильность, скажем так. А есть ли уже какая-то собранная статистика о результатах тех действий, которые вы рекомендовали членам вашей ассоциации, компаниям, вести себя семейноцентрично, вводить комплекс различных мер? Какие-то уже можно подвести предварительные итоги, выражающиеся в том, что непосредственно материальные результаты их деятельности улучшились?

Михаил Таперичкин
— Именно как выгоды бизнеса?

Мария Сушенцова
— Да, с этой точки зрения.

Михаил Таперичкин
— С точки зрения деятельности одна из самых больших проблематик, что демография — это очень долгий процесс, вообще и формирование отношений — это очень долгий процесс. Я убеждён, что человек, который бесплатно делает детскую обувь, подсадил эту мысль большому количеству людей, но на то, чтобы она проросла, нужно будет чуть больше времени. И с точки зрения среды, учитывая, что коэффициент рождаемости продолжает падать, ухудшается, но ещё далеко не весь бизнес включился, и это нужно делать. Это не значит, что нужно останавливаться, и что это не работает — нужно принимать не одно действие, а пятнадцать ещё действий и так далее, и ещё больше вдохновлять, ещё больше рассказывать, поэтому я призываю: если у вас есть какие-то меры, то рассказывайте об этом, заражайте своих коллег и добавляйте новые, потому что это тот тренд, который мы должны изменить. Если говорить про экономический эффект, то локально мы стараемся отслеживать многие меры, но рыночная среда сейчас для предпринимателя очень сложная. Происходят вызовы внешнеэкономические, и мы не можем сказать, что вот эта мера сработала или не сработала, потому что предприниматель сейчас находится в ситуации достаточно сложной: это изменённая налоговая нагрузка, изменённая покупательская способность, внешнеэкономические факторы, которые происходят. Но учитывая, что есть люди в ассоциации и есть их меры поддержки, то они экономически обусловлены, как минимум. Предприниматель сейчас не сдаётся, и хотел бы сказать, что в этот сложный период перестройки как раз семейноцентричный бизнес имеет, в моём понимании, больше шансов на выживание. Потому что там, где человек чувствует человеческое отношение к себе, как раз и подкупает, и хочется возвращаться. Мне кажется, как раз в кризис нам, наоборот, нужно топить на педаль семейноцентричности внутри компании, как ответ на текущие вызовы.

Мария Сушенцова
— Да, в том числе и связанные с дефицитом кадров, потому что это лояльность сотрудников, как вы уже говорили об этом. А вот давайте немножечко сейчас порассуждаем или даже где-то пофантазируем. Мы в основной части нашей программы беседовали о том, какие меры бизнес может предпринять для улучшения рождаемости. А если мы поставим себя на место государства и просто порассуждаем о том, какие меры государственной поддержки рождаемости вам, как человеку, включённому в эту тематику самым плотным образом, показались бы эффективными на уровне государства.

Михаил Таперичкин
— Я здесь раскрою вам три показателя. Если нас будут слушать демографы, прошу прощения за, возможно, небольшую неточность, но в целом относительно будет точно. Есть у нас три показателя: это ожидаемое деторождение, планируемое деторождение и фактическое деторождение. Ожидаемое деторождение — это когда мужчина с женщиной знакомятся и обсуждают, сколько у них будет детей. И на этом этапе этот коэффициент меньше двух. У нас верх воронки, если говорить коммерческим языком, уже не будет. На планируемое деторождение влияет уверенность в завтрашнем дне, твоя зарплата, уверенность в супруге, в браках и так далее. И этот коэффициент падает до 1 из 40, где-то так. Сюда включаются репродуктивные способности и так далее. Поэтому я бы обратил внимание государства на то, что проблема в целом вверху воронки, что люди, в принципе, и не планируют, а это исключительно культурный слой, исключительно примеры, которые происходят, это среда, которой занимается ассоциация. Потому что об уверенности в завтрашнем дне чуть позже они задумываются, а пока об этом даже и не мечтают. И если брать примеры, то какой у нас пример правильной семьи, как он у нас позиционируется? Почему у нас не раскрывается отцовство, насколько это богато, здорово и классно в принципе? Почему у нас недораскрыто материнство с точки зрения СМИ, здоровой пропаганды, о которой хочется говорить? Поэтому первое, что нужно исправить, — это верх воронки. Семья должна быть привилегированной с точки зрения ценностной картины. Мужчина должен чувствовать свою реализацию через семью, женщина должна чувствовать свою реализацию через семью, и они будут счастливы. Поверьте, я говорю, как человек из многодетной семьи, и вы тоже многодетная. Мы не только заставляем их рожать, мы делаем счастливыми фактически. Мы возвращаем адекватные ценности, ради которых нас создал Господь. Мы должны вернуться не в достижение карьерных каких-то успехов, а в деторождение. Дальше с точки зрения важной проблематики — это не уровень заработка. Вот сейчас одна из самых растущих стран — Узбекистан, хотя, казалось бы, там экономика так себе. Но проблема урбанизации и пропадания хороших сельских поселений ведёт к снижению демографического потенциала. И средняя площадь в Москве сейчас для семьи — это 50 квадратов, 40 квадратов. Конечно, о деторождении мы можем говорить, но о многодетности на таких квадратах говорить не можем. Это тоже проблема, с которой мы сталкиваемся. Поэтому вопрос в доступности жилья, но, наверное, даже не в городах, а в пригородах. Есть очень много классных проектов, в которые тоже нас приглашают, мы делимся опытом. Я буквально две недели назад был на открытии ВерноСела в Орловской области, где восстанавливают село, открывают школу, и там уже коэффициент рождаемости растёт. Есть такой город Доброград, там коэффициент рождаемости выше планового, там больше двух. И вот решить проблему с квадратными метрами для молодых тоже жизненно необходимо. Ну и в целом, деурбанизацию нужно делать, тренд развития небольших городов или лучше сёл, деревень нам жизненно необходим. Поэтому три направляющих для меня — это среда, которая формируется; доступное жильё и большой кризис ценности семьи, а именно — почему нужен брак, какая в нём роль мужчины, женщины. Мы немножко всё подрастеряли, на мой взгляд, когда последние лет 10–15 стали делать большой акцент на себя, на свои зоны, на свои личные границы. Вот в многодетной семье личных границ не существует, есть общий круг общих границ. Это, наверное, важно, но мы сделали на этом огромный акцент. И сейчас в браках каждый думает о себе, у нас почему большое количество разводов — потому что все думают о себе и так далее. Думать о себе нормально, но это подпитывается внешним контуром, а нормальность о том, что мы можем служить друг другу. Вот я служу жене, жена служит мне, мы друг другу отдаём, и это здоровые отношения. Вот это нужно пересобрать, перераскрыть, а кто нам это преподаёт? Мы просто живём, как-то сами отвечаем себе на вопросы, у нас формируется картинка, потом страдаем, а давно бы уже ценности семьи пересобрали. На мой взгляд, решив эти три проблемы — среда, квадратные метры, чтобы размножаться, и ценности семьи, мы бы с вами смогли бы хотя бы поменять тренд и остаться на 140 миллионах. Поэтому ещё раз, если нас слушают предприниматели, которые берут ответственность обычно за себя, за своих сотрудников — не оставайтесь в стороне от демографических вопросов. Это наша с вами ответственность.

Мария Сушенцова
— Здорово. У вас прямо готовая повестка для социально-экономической политики, демографической, проработанные три направления.

Михаил Таперичкин
— Ну, она гораздо сложнее. Мы с вами говорим сейчас только о рождаемости, но я готов поговорить и о смертности, и о миграции, это тоже большая проблематика. У нас огромная смертность у мужчин: 55 лет средняя продолжительность жизни, сердечно-сосудистые заболевания. Миграция ребят из регионов, с Дальнего Востока уезжают, вообще в центры уезжают, у нас оголяются регионы. Это проблематика, которой нужно заниматься, и это вызов, на мой взгляд, самый главный, если говорить про устойчивые стороны.

Мария Сушенцова
— Я совершенно согласна. Мне тоже кажется, что проблема, связанная с горизонтальным пространственным развитием, носит самый трудно решаемый долгосрочный характер. Я тоже задаю себе этот вопрос: вот житель мегаполиса, который привык ко всем удобствам, даже если у него есть дети, но всё в шаговой доступности, вот как его замотивировать взять и переехать в какое-нибудь там село, где не очевидно, что будет хороший уровень образования для его детей на уровне школы, доступность музеев и культурного пласта, таких вот учреждений культуры тоже, в общем, под большим сомнением? Ну и прочее-прочее-прочее.

Михаил Таперичкин
— Можно с вами подискутировать по этому вопросу? Если за скобочки сейчас возьмём работу, представим, что у кого-то есть удалёнка и так далее....

Мария Сушенцова — Да, работу ещё я не упомянула, это самый главный фактор.

Михаил Таперичкин
— Да, это главное, чтобы была работа. Но пока опустим этот вопрос, потому что сейчас мы думаем, а как предприниматель может прийти в село и что он может дать? Потому что на самом деле на селе нулевая конкуренция, нулевой уровень. Правда, рынок небольшой, но не про это сейчас. Сейчас из-за развития электронной торговли, маркетплейсов большой тройки в любую часть России мы можем доставить уже что угодно. Это раньше можно было ничего не купить. Сейчас ты покупаешь всё то же самое, что покупают москвичи, абсолютно всё то же самое. Это с точки зрения потребления. С точки зрения обучения: если есть интернет, то вопросов вообще нет. Обучение стало настолько быстрым, доступным, можно подобрать для себя образовательные курсы. Я сейчас не говорю про домашнее обучение, а про то, что, если чувствуем, что сельская школа не справляется, то всё восполняется. Но в обмен мы получаем более спокойный ритм, понятное окружение, квадратные метры и так далее, и так далее. Но ключевой вопрос — работа. Если он решится, то, на мой взгляд, такие инновационные поселения должны будут забрать своё и будут развиваться. Потому что жить на земле, не в такой суете, которая происходит в мегаполисах, это тоже огромный дар, почему сейчас все и пытаются сбежать на дачу или ещё куда-то. Москва очень сильно изматывает. Есть предприниматели, которые здесь крутятся, вертятся, бегают, что-то делают, но они в принципе такие люди. Просто для того, чтобы жить, мегаполисы как будто уже теряют ценность образования и потребительского рынка. Уже можно как минимум, в ближайшем Подмосковье чувствовать всё то же самое. Про досуговую часть и культурную — да, здесь есть вопросы, но надо ставить задачи, надо думать, как решить эту проблему. Но объективно, на 50 квадратах не будет трёх деторождений, даже двух, это очень сложно. Рыночная экономика работает так, что семья не может себе позволить большое количество площади. А мы гонимся за экономикой или за выживанием? Ведь мы сокращаемся, сокращаемся и сокращаемся, тут нужно находить решение.

Мария Сушенцова
— Да, абсолютно правильно вы очертили. Действительно, так и есть. Тут много факторов влияет, и один другой фактор перекрывает. Получается, что действительно, в конечном итоге, стратегически, в долгосрочной перспективе всё упирается в наличие рабочих мест в регионах. Потому что если родителям есть где работать, то, конечно, гораздо более спокойный, экологичный образ жизни, и для них отсутствие всех этих психических расстройств, которых сейчас огромное количество, потому что бешеный ритм загоняет всех. К тому же отсутствие каких-то болезней из-за снижения скорости распространения вирусов в более спокойном месте. Всё это огромные плюсы, по которым в душе, я думаю, скучают многие горожане, особенно жители мегаполисов. Но вопрос работы ключевой, потому что это источник существования семьи и востребованности родителей за пределами внутреннего контура семьи. Поэтому здесь, безусловно, мы выходим на очень системный вопрос, который, помимо всех названных мер, которые может оказывать бизнес семье, требует какого-то долгосрочного видения государства: куда мы движемся, к чему мы движемся, и чего мы хотим в итоге добиться — сокращения населения, но все будут жить сыто и богато в нескольких мегаполисах на всю страну, либо мы как-то плодимся и размножаемся, но тогда нам надо пересматривать парадигму всё растущих мегаполисов, засасывающих все ресурсы из остальных территорий страны. В общем, непростая дилемма. Спасибо, Михаил.

Михаил Таперичкин
— Я бы здесь дополнил, что было сначала — курица или яйцо, потому что если бы были люди в сельских поселениях, там бы открывали комплексы, потому что есть рабочие места, более дешёвая рабочая сила, нежели в мегаполисах. Но тут кто-то должен начать: или сначала что-то построить и привезти людей, или привезти людей и что-то построить.

Мария Сушенцова
— Спасибо вам большое, Михаил, за этот разговор. Я напомню, что в гостях у нас был предприниматель и основатель Ассоциации «Московский бизнес —за семью» Михаил Таперичкин, у микрофона Мария Сушенцова. Это программа из цикла «Вера и дело», в рамках которой мы рассуждаем о христианских смыслах экономики. Михаил, мне кажется, мы по острию атаки сегодня прошли по самым насущным темам.

Михаил Таперичкин
— Да, о важной тематике. Я бы хотел ещё раз обратиться к предпринимателям или руководителям в своих отделах: в том числе и от вашего отношения к семье зависит и отношение подчинённых, сотрудников и так далее, как они будут сами относиться к семье, насколько это ценно. Поэтому, если есть возможность сегодня что-то придумать, что-то сделать для того, чтобы их отношение укреплялось, это было бы здорово, это ваша ответственность.

Мария Сушенцова
— Спасибо вам. Всего доброго.

Михаил Таперичкин — Всего доброго.

Мы в соцсетях

Также рекомендуем