Поделиться
«Едва ли не самый интересный русский человек во всём XVIII столетии». Так назвал литературовед Михаил Дунаев — учёного-просветителя, писателя и мемуариста, философа и педагога, агронома и ботаника, травника и лесовода, градоустроителя и создателя ландшафтов... наконец — горячего болельщика за насаждение в России помидоров и картофеля — Андрея Тимофеевича Болотова.
Современник пяти царствований и нескольких исторических войн, служивший ещё при отце Суворова и доживший до приема Пушкина в Российскую академию, Болотов оставил огромное научное и литературное наследие, в котором почётное место принадлежит его Запискам о жизни человека и общества в XVIII веке.
Добавлю, что Андрей Тимофеевич прожил без малого сто лет (по тем временам — редкость), и творчески трудился везде, куда его определяла судьба. Не покладая рук, с утра и до ночи. С глубоко духовным отношением к себе и к своему труду.
...С удовольствием порекомендую вам замечательный фильм 2017-го года о Болотове — «Рецепты счастья и плодородия». Работа Алексея Пищулина, бывшего, кстати, и гостем «Светлого вечера» на радио «Вера» по этому поводу.
...В своём родовом заокском Дворянинове, где Болотов почти безвыездно прожил и проработал последние десятилетия, Андрей Тимофеевич создал однажды уникальный религиозно-поэтический труд, названный «Дюжина сотен вздохов, чувствований и мыслей христианских, изображенных в ямбических белых четверострочных стихах в разныя времена и при разных поводах и случаях... в 1817 году».
Первая публикация сего поэтического полотна состоялась лишь в начале 1990-х.
Из тысячи двухсот самодельных, трогательно-исповедальных, назидательных, утешительных, благодарственных четверостиший выбрать сотую часть — мне довольно трудно, но — попробую, бережно сохраняя особенности стиля и написания.
О как полезно нам всем сердцем
надежду на Тебя иметь
о Господи Христе Иисусе
дражайший Искупитель наш
Когда ты хочешь быть в беседе
душевной со Творцем своим
то вообрази живей как можно
везде присутствие Его
Старайся в ползу обращати
нещастия других себе
по силам делая им помощь
и оказаньем им услуг
Завидовать никак не должно
в множайшем счастии другим
а должно быть всегда доволным
чем Сам нас одарил Господь
От воли Господа единой
зависело чтоб дать нам то
что мы имеем в здешней жизни
так можноль недоволным быть <...>
О! как для нас опасны страсти
кипящия у нас в душах
и как полезно нам старатся
им воли не давать вскипать
Чем долее мы спать заставим
в себе какую либо страсть
тем слабее она нас станет
ко злу собою принуждать
О как нам нужно быть знакоме
короче с нашею душей
и знать что в оной происходит
и что нам нужно делать в ней...
«...Болотов — стилист замечательный, придающий словам особое, порой прямо-таки музыкальное звучание», справедливо писал в середине 80-х годов прошлого века — философ и историк Арсений Гулыга.
И, говоря о красоте болотовской архаики, уточнял: «...чтобы зазвучала эта музыка, нужна была дистанция во времени...»
Все выпуски программы Рифмы жизни
«Как тут не поверить?»
ПоделитьсяВ этом выпуске своими историями о событиях, которые были настолько необыкновенными или неожиданными, что явно человеком воспринимались как вмешательство Бога и помогали в укреплении веры, поделились ведущие Радио ВЕРА Наталия Лангаммер, Анна Леонтьева, Марина Борисова, а также наш гость — настоятель храма святого равноапостольного князя Владимира в городе Коммунар Ленинградской области священник Алексей Дудин.
Все выпуски программы Светлые истории
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Хвалю вас, братья. Алексей Шириков
Поделиться
Каждый раз, когда я читаю в библейских группах Первое послание святого апостола Павла к Фессалоникийцам, участники удивляются тому, насколько много в нём апостол хвалит своих читателей. Он вспоминает их «дело веры и труд любви, и терпение упования», говорит, что от них «пронеслось слово Господне» по всей округе, называет их своей радостью и венцом похвалы.
Меня эти места в тексте прежде тоже удивляли. Лет с шестнадцати, когда я впервые читал послания. «Как же так, — думал я, — можно же возгордиться». Меня так воспитали: если что-то хорошее произошло, если я чего-то достиг, на олимпиаде или в спорте, хвалиться этим не стоит, нужно просто благодарить Бога, а собственные усилия по возможности не упоминать вовсе, чтобы не заслонить ими Того, Кто на самом деле всё устроил.
Когда я рассказывал об успехах, отец всегда задавал вопрос: «Кого надо благодарить?» Правильный ответ я выучил быстро: «Бога!» Думаю, что для меня это было даже полезно, отучило от лишней самоуверенности. Но слова апостола Павла меня удивили. Мне тогда казалось, что похвала — себя ли или других — неизбежно приведет к гордости. Поэтому я старался от нее в принципе отказаться.
Позже я прочитал у того же апостола Павла строчку, которая поставила все на свои места. В Первом послании к Коринфянам он пишет уже о себе самом: «Благодатию Божиею есмь то, что есмь, и я более всех их потрудился, впрочем не я, а благодать Божия, которая со мною». Называя свои успехи в деле проповеди, апостол просто признает правду о себе, не искажая ее из ложной скромности. Он может это сделать, потому что тут же воздает всю славу Богу. А значит, может похвалить и фессалоникийцев, ведь возможный вред похвалы исчезает, если помнить о Том, кто дает человеку все — Творце.
И вот, кажется, ответ и на моё детское недоумение. Отрицать собственный труд не то же самое, что смиряться. Это — форма неправды, и она не проходит бесследно: кто приучил себя не замечать плод в собственной жизни, тот и в чужой его не заметит, потому что взгляд уже настроен видеть не то, что удалось, а то, что ещё нужно исправить. Именно поэтому многим из нас так же трудно похвалить другого, как и признать свои собственные достижения. Мы просто заставили себя не видеть результат ни своих усилий, ни усилий других людей.
Но тут мне вспоминается другой пример, из прощальной речи Христа. За несколько часов до того, как один из учеников Его предаст, а все остальные разбегутся, Он говорит им: «Я назвал вас друзьями». Он понимает, что произойдёт дальше, знает про Иуду, знает, что Пётр трижды отречётся ещё до крика петуха, а остальные попросту скроются в темноте. И всё равно называет их друзьями. Может быть, эти слова и помогли им потом не отчаяться, увидев свою слабость.
Поэтому я сам сегодня стараюсь научиться и честно оценивать собственный труд, не пряча его за одним лишь «слава Богу», и не бояться хвалить других. Ведь любое дело мы совершаем в синергии с Богом, в соработничестве.
Автор: Алексей Шириков
Все выпуски программы Частное мнение
Тутовое дерево. Анастасия Битиева
Поделиться
Возле дома моей бабушки рос тутовник. Она посадила его много лет назад, когда только переехала в свой дом с небольшим огородом. Сорок лет спустя тутовник возвышался над всей улицей, привлекая взоры соседей и прохожих густой кроной.
Я очень любила тутовник, и бОльшую часть летних каникул проводила на нем. Бабушка никогда не запрещала мне забираться на дерево, только просила быть осторожнее. А когда я спускалась, ждала меня внизу с горбушкой хлеба и стаканом молока или компота.
На тутовнике я читала книги, наблюдала за жизнью улицы, мечтала и даже смотрела кино! По выходным на нашу улицу приезжал выездной кинотеатр, и экран разворачивался прямо посередине улицы, а с тутовника открывался самый лучший вид!
Но больше всего мне нравилось в ветреную погоду взбираться высоко-высоко на самую верхушку тутовника, обнимать ветви и раскачиваться вместе с ними на ветру, слушая шум листвы, который то напоминал бушующее море, то превращался в музыку. Это было настоящее волшебство! Казалось, что так будет всегда...
Когда мне исполнилось четырнадцать лет, бабушка тяжело заболела и умерла. Через год маме пришлось продать дом: мы жили на другом конце города, следить за ним должным образом не получалось. Новые хозяева очень скоро тутовник срубили, а дом снесли. И вместе с ними словно исчез мой чудесный и счастливый мир.
Но чем больше проходило времени, тем отчетливее становилось: самое важное осталось со мной — любовь бабушки, ощущение тепла и радость, с которой я когда-то смотрела на мир с ветвей тутовника.
Память о счастливом детстве, любовь близких, родной дом — всё это делает человека настоящим, помогает не потерять самого себя во взрослой жизни, поверить в свои силы. Митрополит Антоний Сурожский говорил, что подлинная вера в себя — это не самоуверенность, а доверие той глубине, которую Бог вложил в каждого человека.
Мне кажется, именно в детстве, когда нас просто любят, это глубина впервые открывается. Мы еще ничего не знаем о Боге, но уже учимся узнавать любовь.
«Любовь никогда не перестает», — пишет апостол Павел в своем послании к коринфянам. Поэтому все, что было дорого в детстве, тоже не исчезает бесследно. Оно просто меняет форму, превращаясь в невидимую, но прочную опору внутри. Подобно семенам, упавшим в землю, которые однажды обязательно прорастут вновь.
Мой тутовник тоже никуда не исчез. Потому что главным в нем была любовь бабушки, которая привела меня туда, где она открывается во всей своей полноте...
Сегодня я звонарь в храме Воскресения Словущего, и минимум раз в неделю поднимаюсь высоко-высоко на колокольню храма и звоню в колокола...
И иногда, особенно в ветреную погоду, в звоне колоколов слышится шум листьев моего тутовника и голос бабушки, которые возвращают меня в детство, когда она была рядом. И тогда я особенно ясно понимаю, что любовь действительно не перестает. Все, что было подарено любовью, однажды помогает узнать Того, кто сам есть Любовь.
Автор: Анастасия Битиева
Все выпуски программы Частное мнение
