Поделиться
— Маргарита Константиновна, я неоднократно бывал в Переславле-Залесском, и каждый раз город открывается по-новому. Вот, например, храм Сорока мучеников Севастийских на берегу Плещеева озера. С места, где мы с вами сейчас стоим, он кажется парящим над водой. А когда мы только шли сюда, с небольшой возвышенности, он выглядел так, словно стоит на небольшом острове. Интересно, правда?
— Да, Андрей Борисович, ракурс и перспектива играют важную роль. Иногда с их помощью можно рассказать целую историю. Как это сделал, например, художник Александр Адольфович Деблер на картине «Переславль Залесский. Церковь».
— Александр Деблер... Имя вроде бы знакомое, но вот, пытаюсь вспомнить его полотна и не могу...
— И неудивительно, Андрей Борисович. Несмотря на то, что жил художник, в сущности, совсем недавно, в 40-80-х годах ХХ века, после него осталось не так уж много работ. Этюды, карандашные наброски, рисунки гуашью и мелками. В основном — портреты коллег-живописцев, небольшие натюрморты и пейзажи.
— Вы сказали, что полотно называется «Переславль-Залесский. Храм». А какой именно храм написал художник? Здесь их множество.
— А вот этот, Андрей Борисович, который перед нами. Храм Сорока мучеников Севастийских. Мы с вами можем прямо сейчас увидеть картину на сайте петербургского музея Академии художеств. Большая часть работ Александра Деблера была передана туда его наследниками. В том числе и этот этюд, написанный маслом на холсте.
— Маргарита Константиновна, взгляните, пожалуйста. Я поискал на сайте — по названию и имени автора, и появилась вот эта картина. Всё верно?
— Да, Андрей Борисович, не удивляйтесь. Художник написал этюд в 1958-м году. Тогда храм Сорока Мучеников выглядел иначе, чем сейчас...
— Он заброшенный, обветшавший. И запечатлён с непривычного ракурса — не с берега Плещеева озера, а со стороны деревянной городской застройки. На первом плане маленький домик — крыша разваливается, забор покосился. Да и сам дом накренился, словно под тяжестью. Этот домик на фоне ветшающего, наверняка закрытого, храма кажется мне символом русской души, страждущей без веры, без Бога...
— Согласна с вами, Андрей Борисович, в этом этюде ощущается глубокий замысел. Увы, неизвестно, удалось ли художнику его воплотить. А храм Сорока мучеников, в то время, когда Александр Деблер его запечатлел, действительно был закрыт для верующих и находился в плачевном состоянии. В нём располагалась лодочная спасательная станция. Русской Православной церкви храм передали только в 1995-м году.
— И он стал спасательной станцией для всех, кто решил жить по Божьим заповедям!
— Замечательно сказано, Андрей Борисович!
— Маргарита Константиновна, а что, если попробовать найти, хотя бы приблизительно, то место, откуда Александр Деблер писал тогда этюд «Переславль-Залесский. Храм»?
— Андрей Борисович, с тех пор здесь всё сильно изменилось. И с того же самого ракурса мы с вами увидим иную картину. Прекрасный храм с серебристыми куполами, ухоженные домики.
— Как интересно, правда? Та же самая перспектива расскажет уже совсем другую историю — о возрождении храма и веры!
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Все выпуски программы Свидание с шедевром
Василий Поленов. «Вифлеем»
Поделиться
— Андрей, как здорово, что ты пригласил меня в Саратовский художественный музей. Здесь так много интересных работ. Но эта картина меня особенно завораживает.
— Ты про работу Василия Поленова «Вифлеем»?
— Да. Я столько раз видела репродукции, но вживую — впечатления совсем другие.
— Согласен. В этом пейзаже чувствуется дыхание истории. Ты знаешь, что Поленов совершил путешествие на Восток, которое отразилось на его творчестве?
— Я читала, что он посетил Египет, Сирию, Палестину. И этюды, которые художник писал там, послужили основой его картины «Христос и грешница». Того самого монументального полотна, где изображен сюжет из Евангелия о женщине, обвиняемой в прелюбодеянии.
— Да, Поленов проделал масштабную работу, собирая материал. Он тщательно наблюдал за бытом местных жителей, изучал природу и архитектуру Востока. Создал более сотни этюдов. При этом в каждом из них есть своя сюжетная линия и образность.
— Об этом говорится и в письмах художника к родным. Он описывал и форму, и цвет увиденного. Словно подбирал кисти и краски, которые можно использовать при написании очередного этюда.
— Но при этом именно «Вифлеем» — один из самых ярких пейзажей, написанных после поездки на Восток. Посмотри внимательно на эти древние постройки. Они напоминают крепостные сооружения, правда? С такими небольшими подслеповатыми окнами.
— А сам город расположен на равнине, огороженной холмами. Невысокая трава, редкие кустарники. Все такое... реалистичное.
— Я ещё обратил внимание на небо. Затянутое свинцовыми тучами оно не просто выполняет роль фона. Его грозовая тяжесть — часть настроения картины. Посмотри, как оно создает драматичность. Ощущение надвигающейся бури. Но знаешь, Алла, что меня больше всего поражает?
— Поделись, пожалуйста.
— Среди искусствоведов есть мнение, что в «Вифлееме» Поленова нет аккуратности в деталях. Увидев картину вблизи, я соглашусь с ними. Но при этом в картине чувствуется выразительность. Художник не стремился к фотографической точности. Но он передал главное — атмосферу и настроение.
— Полностью согласна. Смотришь на полотно и чувствуешь ветер, пыль, свет, пробивающийся сквозь тучи. Как ты думаешь, почему именно Вифлеем выбрал Василий Поленов для своего пейзажа?
— Это не просто город. Это место, где согласно Евангелию, родился Спаситель. Для христиан он является местом паломничества к главным святыням, как и Иерусалим.
— И глядя на картину мы можем представить себе те улочки и дороги, по которым, возможно, шло и святое семейство. Иосиф и Дева Мария с Младенцем Христом на руках.
— Согласен с тобой. И вот этот шедевр, который мы сейчас видим, поступил в Саратовский художественный музей имени Радищева из Третьяковской галереи в 1932 году.
— Кстати, Андрей, а ты знаешь, что Саратовская губерния для Василия Поленова не чужая земля. Здесь находилось имение родителей художника и долгое время жил его брат — Константин.
— Тогда пребывание полотна тут весьма символично.
— Если кому-то из моих знакомых доведётся быть в Саратове, обязательно порекомендую посетить это место и полюбоваться пейзажем Василия Поленова.
Картину Василия Поленова «Вифлеем» можно увидеть в Саратовском государственном музее имени Александра Радищева.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Все выпуски программы: Краски России
Алексей Саврасов. «Весна. Провинциальный дворик»
Поделиться— Андрей, как хорошо, что ты пригласил меня прогуляться. Так свежо в парке... Даже не скажешь, что осень на календаре. Солнышко пригревает будто по-весеннему.
— И осень, и весна — по-своему прекрасные времена года. А для поэтов и художников — еще и время особого вдохновения. У меня, кстати, с собой альбом с репродукциями классиков. Давай посмотрим?
— С удовольствием!
— Вот. Пейзаж Алексей Саврасова. «Весна Провинциальный дворик».
— Это тот, что мы видели в Севастопольском музее имени Крошицкого?
— Да, одна из поздних работ художника. Была написана в 1890-х годах. Тогда Саврасов много работал на пленэре, писал с натуры. Этому жанру он посвятил всё творчество. До последних своих дней создавал пейзажи.
— На творчество великих людей нередко оказывают влияние обстоятельства жизни.
— Да, это так. Последние годы Саврасова были не простыми. Художник находился в трудных условиях, переживал творческий кризис. И эти переживания передаются в картине. Написанная природа выражает состояние его души.
— А меня впечатлил сам дворик. Тихий провинциальный уголок. Деревянный забор с калиткой на первом плане. Рядом пасутся куры. А ещё стволы берёз словно обрамляют эту сцену. Как дополнительная рама или иллюзия окна, в которое мы наблюдаем за происходящим.
— А как подчеркивает настроение цветущее дерево в центре полотна. Его ветви раскинуты над забором, а белые цветы придают изображению свежесть. Становится ясно, что это весна. Время пробуждения.
— В меня эта картина вселяет надежду. В первую очередь благодаря церкви на дальнем плане. Она отдалена, но вместе с тем находится в центре сюжета. Внушает состояние покоя, которого так не хватает в повседневной суете. Кстати, Саврасов часто писал храмы в своих пейзажах.
— Ты права, Алла. Художник создаёт ощущение молитвенного настроя русской провинции. Он не пишет ярких событий или масштабных сцен, а видит глубину в повседневном.
— И это находит отклик в моей душе. Я понимаю, что чувствовал создатель картины, когда писал её. А вот, кстати, и цитата Алексея Саврасова под репродукцией: «Если нет любви к природе, то не надо быть художником».
— Не поспоришь с автором. Саврасов так трепетно относился к окружающему миру, потому что видел в нём божественное творение.
— А иначе передать такую красоту невозможно.
— Согласен. Природа красива в любое время года. И когда светит солнце, и когда на улице серо и хмуро.
Картину Алексея Саврасова «Весна. Провинциальный дворик» можно увидеть в Севастопольском художественном музее имени Михаила Крошицкого.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Все выпуски программы: Краски России
Гилберт Честертон «Устами нерождённого ребенка» — «Великий дар жизни»
Поделиться
Фото: PxHere
У слова «жизнь» есть множество метафор. Жизнь воспринимается и как путь, и как мелодия, и как поэма, и как лабиринт, и как восхождение, и как битва, и как университет. А вот английский писатель и богослов Гилберт Честертон в стихотворении «Устами нерождённого ребёнка» назвал жизнь величайшим даром, потрясающим приключением и фантастической возможностью. В стихотворении Честертона нерождённый малыш размышляет о мире, который его ожидает, о его невероятности и реальности, о синем море, круглом огне в небе (то есть солнце), зелёных волосах на холмах (траве). Он рвётся в этот мир, полный улиц, дверей и людей.
И пускай там бури, но лучше мне
Быть одним из отвергших тьму,
Чем хоть целую вечность повелевать
Государством тьмы одному.
Такой видит Честертон жизнь. Она — любая — есть победа над небытием, распадом и тлением и уже потому достойна воспевания. Поэтому для поэта пессимист сродни дезертиру, предавшему круговую поруку бытия. Выбор жизни — это решимость и вызов, и они завораживают Честертона своей красотой. А ещё жизнь — это потрясающая возможность. О ней, этой возможности, писал преподобный Иосиф Оптинский, подвижник благочестия девятнадцатого века: «Земная жизнь есть великий дар Божий, которым мы можем заслужить себе такое блаженство, что Священное Писание именует таковых богами».
Герой стихотворения Честертона в полной мере осознаёт величие дара жизни. Нерождённый малыш обещает:
Если только позволено будет мне
Хоть на день оказаться там,
Я за милость эту, за эту честь
Баснословную — всё отдам.
И, клянусь, не вырвется из меня
Ни гордыни, ни жалоб стон, —
Если только смогу отыскать я дверь,
Если буду‑таки — рождён.
Все выпуски программы: ПроЧтение
