Поделиться
Александр Бенуа за работой
В своих воспоминаниях художник и историк искусства Александр Бенуа много страниц уделяет друзьям и родным, священникам, писателям и художникам, которых он встречал на своём жизненном пути. Но главный герой знаменитых мемуаров Александра Николаевича — его супруга Анна Карловна Кинд. Александр и Анна прожили вместе почти шестьдесят лет, называя свой брак «романом жизни», главной стороной своего земного существования.
Семьи Бенуа и Киндов дружили, благо, что их квартиры в центре Петербурга и дачи на берегу Финского залива соседствовали. Александр и Атя — так её называли близкие — впервые увидели друг друга в лютеранской петербургской церкви святой Екатерины, когда им обоим было по шесть лет. В детстве и подростковом возрасте они часто играли вместе, читали книжки, а однажды летом во время отдыха на даче под Петергофом, задумали построить большую лодку, на которой Александр и Атя поднялись бы вверх по Неве и доплыли до самой Волги. Лодку построить не удалось, но эта общая мечта и совместная работа над её достижением сблизили подростков. К пятнадцати годам молодые люди уже испытывали друг к другу глубокие чувства.
Их роман, впрочем, развивался вовсе не безоблачно. Родные Анны хотели выдать её замуж за богатого московского инженера. А когда Анна отказалась — запретили девушке встречаться с Александром в их доме. Влюблённые встречались на выставках, в театрах и просто на петербургских улицах. В феврале 1892 года в течение нескольких недель стояли небывало лютые морозы. И несмотря на стужу Александр и Анна продолжали ежедневно встречаться, хотя оба и были закутаны так, что видели только глаза друг друга. Наконец, родные сдались, и Александр сделал Ате официальное предложение. Они обвенчались 29 июня 1894 года в лютеранской церкви святой Екатерины на Невском проспекте.
В том же году Александра Бенуа начал свою карьеру в качестве теоретика и историка искусства. Вскоре он выступил создателем объединения «Мир искусства» и основал одноимённый журнал. Бенуа считал, что жена была двигателем его творчества. Её начитанность, вкус, неприятие всякой фальши стали для Александра Николаевича чем-то вроде камертона, по которому он настраивал свои художественные замыслы. Анна Карловна взяла на себя обустройство семейного хозяйства и воспитание ребёнка: в 1895 году родилась дочь Анна. Теперь в семье две Ати: «Атя Большая» и «Атя Маленькая». Спустя шесть лет на свет появился мальчик — Николай.
Анна Карловна Бенуа.
Зинаида Серебрякова, 1924 г.
Александр и Анна были религиозными людьми. Еще женихом и невестой они не пропускали ни одного воскресного богослужения. В середине 1890-х годов Александр, по рождению католик, и лютеранка Анна под влиянием творчества Достоевского перешли в православие. Они молились часами на богослужениях в нижней церкви Николо-Богоявленского Собора. Александр Бенуа был одним из инициаторов религиозно-философских собраний, которые проходили в 1901-1903 годах под руководством будущего патриарха Сергия Страгородского и во время которых обсуждалась роль Церкви в обществе и культуре.
Александр и Анна Бенуа остались в Советской России после революции, но в 1926 году, в условиях усиливающейся большевистской диктатуры, уже пожилые супруги приняли решение об эмиграции во Францию. Они тосковали по родине и по той жизни, которая была до революции, но понимали, что возвращение невозможно.
В эмиграции Александр Николаевич не переставал творить. На каждый день рождения жены он подносил ей альбом акварелей, посвящённый какому-либо из памятных для супругов мест — Петербургу или Петергофу, Риму или Венеции — городам, которые были свидетелями любви Александра и Анны.
Сладкая молитва. Алёна Боголюбова
Поделиться
Однажды на проповеди священник наставлял, как должно молиться христианину. И рассказал такую историю: один монах пришёл в гости к другому. Не долго побеседовав, они решили почитать псалтирь.
Ближе к утру монахи осознали, что прошло много часов. Что они не спали и не ели. Как сами сказали: «было сладко в молитве настолько, что время не ощущалось».
Я тогда подумала, что это непостижимо для меня — ощущать сладость от такой продолжительной молитвы.
Мне лично тяжело выстаивать церковные службы. А о том, чтобы дома взять псалтирь и несколько часов читать, я даже и не задумывалась.. Но как-то же нужно понять, поймать это ощущение. Или это не ощущение, а состояние. Молитвенное, правильное.
И вот однажды в храме на Литургии, во время Евхаристического канона я сосредоточилась на пении канона и размышлении о том, что в данный момент на престоле хлеб и вино наитием Святого Духа претворяются в истинные Тело и Кровь Христовы. Здесь и сейчас действует Дух Святой! Я и мыслями, и чувствами погрузилась в эту церковную молитву. Помню, читала у Владыки Василия (Родзянко), что, приходя на Литургию, участвуя в ней, мы попадаем в Царство Небесное. Тогда я восприняла эту мысль, как теорию. Но сейчас это стало ощутимым!
Подошло время Причащаться. Я причастилась святых Тайн Христовых. Потом настал черед проповеди. И слова батюшки проникали глубоко в сердце. Поцеловала крест. Закрылись Царские врата. Я вышла на улицу. Что чувствовала? Сладость! Не ощущала ни времени, ни усталости. Только радость от нового опыта молитвы!
Хотелось благодарить и благодарить Бога за этот опыт погружения в молитву всем бытием.
Наконец поняла, при каком душевном устроении пропадает это понятие «выстаивать службы». Конечно, стоять и полтора часа обдумывать, отвлекаясь на бытовые темы не просто. А ведь именно эти размышления роились у меня в голове на службах в Церкви. Увы.
Но теперь я буду искать этого нового ощущения, этой сладости молитвы! Я осознала, как это бывает!
Господи, благодарю! Помоги сохранить этот дар молитвы! Он прекрасен!
Автор: Алёна Боголюбова
Все выпуски программы Частное мнение
Сказанное. Алёна Боголюбова
Поделиться
Однажды моя сотрудница принесла текст на утверждение. Я открыла его только поздним вечером. Текст в очередной раз был неправильно оформлен. Масса грамматических ошибок. Я внутренне закипела. Начала все переделывать за нее. В очередной раз.
Когда редактура была завершена, возмущение еще бурлило, но, мне показалось, оно приняло конструктивную форму. И я записала звуковое сообщение сотруднице с просьбой обратить внимание на целый ряд повторяющихся у нее ошибок.
Сообщение получилось длинным и эмоциональным, хотя я старалась придерживаться официального стиля общения.
Галочки около сообщения загорелись синим. Это означало, что сообщение прочитано. И я внутри, почему-то, сжалась. Сейчас много лекций в интернете на тему коммуникации. Я читала, что не стоит молча злиться на человека. Правильнее — спокойно проговорить то, что не нравится в отношениях.
В данном случае я вообще-то — руководитель. Имею право донести до сотрудника, что он нерадиво исполняет свои обязанности. Так и сделала. Спокойно, без эмоций. Но почему внутри меня совесть обличает? Потому что по-христиански должно быть человеку сказано спокойно и с любовью, что он против тебя согрешает...
Пусть любви в моей речи не было. Но, официально, по земным законам — все в пределах нормы. Однако, сердце стучит — ведь не по-христиански поступила.
Ну что сказано, то сказано. Что сделано, то сделано. Завтра буду исправлять ситуацию. Как? Слава Богу, есть время чтобы в молитве просить Господа наполнить мою душу любовью к человеку.
Автор: Алёна Боголюбова
Все выпуски программы Частное мнение
Селезень с зеленой головкой. Анна Тумаркина
Поделиться
Анна Тумаркина
Когда мне было примерно двадцать пять лет, я на собственном опыте узнала, что такое чувство полного одиночества. У меня буквально не было близких людей. Ни одного друга. Ни одного близкого человека. Даже родители были далеко и не могли общаться со мной столько, сколько мне бы хотелось. Сказать, что это больно -— не сказать ничего. Страх, подавленность, мрачный и липкий холод: вот что я тогда чувствовала. Единственное, что не давало отчаяться -— вера. Еще не окрепшая, зыбкая, шаткая. Ведь в то время я даже не была крещена. Но все-таки вера.
Я заходила в храмы помолиться и поставить свечи. В таинствах участвовать еще не имела права. Зато могла посещать святые места, прикладываться к чудотворным иконам. И молиться.
Летом, уйдя в отпуск, решила, что сидеть в полном одиночестве дома невыносимо. Нужно уехать, сменить обстановку. Увидеть чуть больше, чем серый двор под окном. Я купила билет на поезд Москва-Санкт-Петербург. Через восемь бессонных часов, проведенных на верхней полке плацкарта, вышла на Ладожском вокзале. Багажа почти не было, потому заселяться в гостиницу не торопилась. Решила отправиться на Смоленское кладбище. К часовне Блаженной Ксении.
Народу в очереди в часовню было мало. Попала туда быстро. Молилась про себя и даже жаловалась любимой святой: «Ксеньюшка, дорогая, ну почему? Почему я одна? Почему растеряла старых друзей? Почему не встретила новых? Почему близкие, да-да, близкие... такие далекие?»
В слезах бродила по тропинкам Смоленского кладбища. А у самого выхода увидела... их.
Мне навстречу степенно переваливаясь шла пара водоплавающих птиц: селезень с яркой зеленой головкой и его супруга, серо-коричневая уточка-кряква. Они шли по тропинке, а потом вдруг вместе полетели вдоль могил и склепов. Не слишком высоко, зато синхронно и дружно взмахивая крыльями. Словно господин зеленая глава семьи шепнул супруге: полетели, у нас дел много. И я впервые за долгое время улыбнулась. Порадовалась не за себя, а за утиную пару. Залюбовалась их непонятными для человека, но какими-то очень логичными, правильными, теплыми отношения. Они есть друг у друга! Как в детской песенке: селезень утицу догонял. Сама не заметила, как на время забыла о своих переживаниях.
А когда вспомнила, то... рассмеялась. Как-то не захотелось больше быть несчастной, одинокой, покинутой. Ведь если в мире не у меня, но у кого-то есть близкие, родные существа, значит все уже хорошо. Пусть даже две птицы есть друг у друга. У людей душевную близость и родство принято называть словом «любовь». А любовь не может пропасть, иссякнуть. Бог и есть любовь. Неиссякаемый источник любви. Значит, моя дверь в понимающий и любящий мир людей не закрыта.
Через некоторое время всё наладилось. Удалось частично восстановить отношения со старыми друзьями, появились замечательные новые. Даже родители стали ближе, мы начали больше времени проводить вместе. А ещё через год в мою жизнь пришла вера уже по-настоящему: я решила креститься.
Встреча с уточками на Смоленском кладбище научила меня радоваться не только своему счастью. Радоваться и замечать любовь не только к себе, но и вокруг себя. Верить, что она есть просто потому, что есть Бог. И с Ним никогда не холодно. Никогда не одиноко. И всегда есть возможность лететь рядом с кем-то, как серо-коричневая утица с её другом, селезнем.
Автор: Анна Тумаркина
Все выпуски программы Частное мнение
