Поделиться
Основные темы выпуска:
- Апостолы проповедовали Воскресение Христово по всему миру. А кто были эти люди, и что о них доподлинно известно?
- Что значат слова Христа о том, что любить Бога нужно больше, чем отца, мать и собственных детей?
- Маленькому Антону по медицинским показаниям необходимо этим летом выбраться на море. Как ему помочь?
- Социализм – это когда люди живут одинаково хорошо или когда живут одинаково бедно? Почему в России пошли по второму пути?
- Петров пост: как быть, если отпуск выпадает на это время?
- День рождения Пушкина был на этой неделе. Каким он был и как изменился в течение жизни?
Живая история.
А. Митрофанова
– В этой рубрике мы в течение всего года говорим о событиях, которые имели место сто лет назад, в 1917 году, пытаемся понять, что происходило тогда в России. Свидетельств, надо сказать, очень много, и один из источников это дневники современников событий. На сайте Прожито.орг, кстати, масса дневниковых заметок, причем самых разных. Вот, например, историк, академик Михаил Богословский 5 июня 1917 года сделал такую запись: «Размышлял о наших социалистах, возводящих на пьедестал пролетария. Западные социалисты стремятся достигнуть равенства, сравнявшись с богатыми людьми, разбогатев. Наши желают равенства, разорив богатых и сведя их на положение пролетариев». Точное наблюдение академика Богословского. Но почему это было именно так? Попробуем разобраться. И на связи с нами доктор исторических наук Василий Цветков, профессор Московского педагогического государственного университета и один из постоянных авторов журнала «Живая история». Добрый вечер, Василий Жанович.
В. Цветков
– Здравствуйте. Да, очень хороший вопрос. Дело в том, что вообще подобного рода понимание каких-то радикальных революционных преобразований, оно было характерно и до 17-го года. Но здесь на ум приходит вот знаменитые некрасовские строки, он говорит про восстание декабристов: наши дворяне в сапожники, видимо, а вот на западе там сапожники хотят стать дворянами. Я думаю, здесь контекст такого вопроса это отношение к власти, отношение к богатству, отношение к принципу равенства. Потому что вот наш социализм на момент восприятия его массами, общественностью в 17-м году именно – этот момент тоже важен, – это не столько восприятие социализма как некоей теории, как некоей совокупности учений, взглядов, представлений о том, как должна развиваться страна, как должна строиться политическая система там многопартийная, сколько восприятие такой ну стихийной справедливости, стихийного равенства, стихийного бунтарского начала, которое ассоциируется вот с представлениями о том, что богатство это плохо, а бедность это хорошо. Причем эти представления, это, кстати, тоже многие философы отмечали, они уходят корнями в христианские такие вот, превратно, наверное, понятые представления, они в результате приводят к тому, что действительно представление о социализме связывается исключительно с тем, что все должны быть равны, богатых быть не должно вообще. Ну естественно отсюда логический вывод напрашивается, что тогда, раз нет богатых, значит, должны все быть бедные что ли? Но еще раз подчеркну, что в стихийном восприятии общественности тогдашней 17-го года это было именно так. То есть это не столько какие-то отвлеченные схемы марксистские, сколько вот стремление удовлетворить насущные проблемы, решить там какие-то насущные вопросы: хлеба, мира, долой войну, фабрики рабочим, земля крестьянам и так далее. То есть это проявлялось, конечно, уже в первые же месяцы после февраля 17-го года.
А. Митрофанова
– Но странная история получается. Видимо, руководствуясь этим представлением о равенстве, там и свободе, и братстве, мы устроили такую кровавую баню. Я все-таки до конца не понимаю, в какие искажения о христианских понятиях уходит корнями представление о том, что если все люди должны быть равны, то обязательно должны быть бедными, а при этом все равно получается, что некоторые равнее других.
В. Цветков
– Ну конечно. А это отнюдь не связано опять же вот действительно с православной этикой, вот как, наверное, и стоит ее понимать. И уж никак это не связано с христианскими заповедями. Это связано с таким, не побоюсь этого слова превратным толкованием, именно толкованием, пониманием вот определенной части общества вот таких вот заповедей. То есть раз богатство это порок, то значит, богатые должны быть уничтожены. Условно говоря, так. Не внутреннее покаяние, не перерождение душевное, не изменение общества по заповедям ненасильственным путем, а стремление решить все и сразу, стремление взять на себя. Вот это, кстати, тоже очень опасный соблазн – взять на себя роль тех судей, тех вершителей правды, как это виделось теми же самыми последователями и сторонниками большевиков. Потому что если говорить о 17-м годе, то мы тут, безусловно, должны отметить разногласия даже внутри самой большевистской партии. Потому что были достаточно сильные такие влияния, течении, я уж не говорю о социал-демократах, тех же меньшевиках, которые четко определяли социализм как да, это общественно-политический строй, предполагающий там равные возможности, имеющий достаточно развитую демократическую систему, с развитой системой социальной поддержки. Но это строй, который будет достигнут еще очень не скоро. И для этого нужен еще очень высокий уровень внутренней культуры населения. Эта культура и позволит предотвратить эти самые эксцессы, вот эту кровавую баню, которая ну уже по сути начиналась на момент как раз вот лета 17-го года – вот эти самосуды, это черный передел, который шел в российской деревне. Действительно, это нужно отметить что те, кто говорили о социализме из вершителей такого рода деяний, наверное, Маркса-то уж точно не читали, а представление имели крайне превратное о социалистических ценностях и категориях.
А. Митрофанова
– Может быть, один из вариантов ответа на вопрос, почему социализм в России был воспринят именно в таком контексте, один из ответов в том, что ведь для того, чтобы построить другой социализм, необходимо очень серьезно работать, а не грабить других людей. Не разорять чужие усадьбы, а пытаться что-то построить на своей земле. Может быть, в силу того, что земля не везде и не всегда плодородна и в общем очень много несправедливости было в нашей жизни.
В. Цветков
– Ну и это тоже, конечно.
А. Митрофанова
– Люди перестали верить в эффективность собственного труда, а тех, кто чего-то достиг, в итоге просто взяли и раскулачили. Хотя, наверное, раскулаченных-то было много тоже. То есть людей, которые умели работать, у нас тоже было много.
В. Цветков
– Да, конечно. Это опять же вот, я еще раз это отмечу, это вопрос общего уровня культуры, это вопрос общего развития таких вот общественных отношений, это вопрос уважения к традициям, это вопрос уважения к закону, уважения к праву, уважения к собственности, в конце концов. Потому что понятие собственности отнюдь не является опять же чем-то порочным. Потому что пока ты человек собственник, это отнюдь не означает, что это человек погрязший во грехах. И, тем не менее, вот такие слои общества, наверное, опять же я не хочу сказать, что это поголовно все большевики, но те кто за ними пошли, те кто подержали вот эту вот идею всеобщего равенства, всеобщего братства, которое может быть достигнуть через насилие, через кровь, они, видимо, понимали вот эти социалистические ценности именно таким образом – радикально, не считаясь при этом с каким-то издержками, сколько буржуев убито или даже тех же самых крестьян, односельчан, с которым они вместе жили. Но ради того, что потом будет достигнуто вот это идеальное царство свободы, равенства и братства. Это очень опасная была иллюзия. И многие современники, интеллигенция, прежде всего мыслящая интеллигенция в 17-м году это прекрасно понимала. И в какой-то степени пыталась не то что бы остановить этот процесс, наверное, остановить его было очень сложно в условиях войны, кризиса экономического, но, наверное, хотя бы направить этот процесс в какое-то более-менее созидательное, а не разрушительное русло.
А. Митрофанова
– Спасибо вам большое за комментарий.
В. Цветков
– Спасибо.
А. Митрофанова
– Напомню, Василий Цветков, доктор исторически наук, профессор Московского педагогического государственного университета и один из постоянных авторов журнала «Живая история» был с нами на связи.
15 сентября. «Золото кленовой листвы»
Поделиться
Фото: Lauri Poldre / Pexels
Незабываемо шествие по мягко шуршащему под ногами кленовому золотистому ковру, когда ты чувствуешь себя едва ли не античным царём Мидасом, который превращал в золото всё, к чему бы ни прикасался. Но что́ тленные сребро и злато для христианина, искупленного драгоценной Кровью Христовой и обретшего свет благодати Господней в своём сердце? Настанут, по удостоверению Святых Отцов, такие дни на земле, когда золото, как никому не нужное, будет лежать под ногами; и единственно благодать Духа Святого, словно небесная манна, будет питать верные Богу души, храня их от обольщений антихристова времени. Давайте же дорожить нашим небесным сокровищем, хранить и умножать его, всегда пребывая в покаянии и молитве!
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
15 сентября. О значении появления новых храмов
Поделиться
13 сентября в праздник перенесения мощей благоверных князя Петра и княгини Февронии Муромских Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл совершил Божественную Литургию в новоосвященном храме в честь иконы Божией Матери «Седмиезерная» в подмосковных Мытищах на территории Федерального научного центра гигиены имени Ф.Ф. Эрисмана.
На проповеди Его Святейшество говорил о значении появления новых храмов.
То, что сегодня происходит на земле русской, особенно в граде Москве, многие за рубежами нашего отечества, в том числе и в традиционных христианских странах, не могут понять. В богатом, просвещённом Западе, особенно в Западной Европе, сегодня храмы либо закрываются, либо перепрофилируются, в лучшем случае в мечети, там хоть Богу молятся, а в худшем случае — в увеселительные заведения.
Удивительно, никаких протестов, никаких демонстраций. Где-то права кого-то нарушились, борьба идёт, а храмы закрывают — никакой борьбы нет. Я не могу себе представить, чтобы в России, когда закрывали храмы, вот так бы народ реагировал. Ведь сколько было мучеников, исповедников именно потому, что они не боялись смерти, защищая храмы.
Вот это всё —результат нашего исторического пути. Я уже говорил когда-то о том, что я из семьи тех, кто очень пострадал. Дед мой прошёл 47 тюрем и 7 ссылок, имея 7 человек детей. Вот когда его последний раз арестовывали, бабушка уже не выдержала и сказала: «На кого ж ты нас оставляешь, ну что ж ты делаешь с нами?» И он сказал удивительные слова: «Я ведь не из-за нарушения закона иду, не потому что я преступник, а я за Христа пострадаю. Волосы не упадут с вашей головы, и никто из вас не умрёт от голода». Точно так всё и произошло.
Радость, которая сегодня наполняет сердце. При каждом освящении нового храма, когда я вижу в храмах людей разного возраста, современных совершенно людей, не просто как в советское время тыкали пальцем и говорили: «Да у вас одни старушки-пенсионеры». Вообще благодарить надо, потому что старушки оказались сильнее советской власти. Они пронесли веру в Бога, воспитали своих детей и внуков, и благодаря тем старушкам мы сегодня с вами здесь.
Но сегодня уже другой народ, и это свидетельствует о том, что вера православная действительно обновила души и сердца наших людей. И поэтому каждое освящение храма, нового храма в московском мегаполисе является не просто замечательным историческим событием, а великим литургическим праздником, подобным двунадесятому празднику.
Вот дай Бог, чтобы милость Божия пребывала с каждым и помогала каждому на его жизненном пути. Аминь!
Все выпуски программы Актуальная тема:
15 сентября. О евангельских мотивах в искусстве
Поделиться
О евангельских мотивах в искусстве — настоятель московского храма святых бессребреников Космы и Дамиана на Маросейке протоиерей Федор Бородин.
Бывает так, что произведение искусства впервые как красоту открывает человеку Бога, например, икона. Человек, который занимается живописью, приходит в Третьяковскую галерею и видит там «Спас Нерукотворный Новгородский». И он понимает, что эту красоту нельзя выдумать, что человек, который писал безымянную эту икону, или «Деисус» Андрея Рублёва возле Звенигородского чина, да, вот, или другие иконы, он понимает, что этот человек знал что-то о красоте, которая никогда не заканчивается, что-то такое, что я тоже теперь хочу узнать. Человек приходит к вере.
Бывает, что человек, любящий, допустим, Осипа Мандельштама, вдруг слышит слова: «Я христианство пью, холодный горный воздух», или: «И Евхаристия, как вечный полдень длится». И человек: что такое? А почему для Мандельштама этот воздух, вот в отличие от отравленного воздуха города, настоящий, чистый? А что такое Евхаристия?
Или он читает Пастернака: «Всю ночь читал я твой завет, и как от обморока ожил». Дайте-ка я тоже почитаю Новый Завет. Если уж Пастернак пришёл в такое состояние.
Или он читает Ахматову, «Реквием», и понимает, что когда Лев Николаевич Гумилёв, её сын, каждый день может быть расстрелян, 10 лет без права переписки, она это знает. А человек может уже не быть давно, но она стоит там вместе с другими женщинами у «Крестов», у знаменитой питерской тюрьмы, да, и пишет стихи «Реквием». Она обращается к страданию матери Божией.
«Магдалина билась и рыдала,
Ученик любимый каменел,
А туда, где молча Мать стояла,
Так никто взглянуть и не посмел».
И вот человек становится глубочайшим образом верующим через осмысление своего страдания при обращении к распятию Христа и плачу Матери Божией.
Поэтому, конечно, произведение искусства, когда их автор является авторитетом для зрителей или слушателей, или там человек слушает «Страсти по Матфею», говорит: «Дай-ка я почитаю, что это такое». Открывает Евангелие от Матфея и начинает читать о страданиях Христа. Они могут очень помочь нам в проповеди людям и в обретении веры в Господа Иисуса Христа.
Все выпуски программы Актуальная тема:
