Поделиться
Самое личное, что только может быть у человека - это отношения с Богом. Бог знает нас гораздо ближе и лучше, чем отец или мать, супруга или лучший друг. Более того, Бог лучше знает человека, чем он сам себя знает - те глубины нашего подсознания, которые загадочны для нас самих, полностью прозрачны для Него.
Эти отношения носят уникальный характер - человек у Бога всегда один такой, Он знает его в лицо и по имени, и псалмопевец взывает к Богу не просто как к Богу его народа, или Богу, сотворившему небо и землю - но как к его Богу, “Господи, Боже мой”, к Богу, с которым его связывает определенная история отношений.
Поэтому вера, конечно, состоит не в том, чтобы выучить определенный набор положений и присоединиться к определенной группе. Уверовать - значит обрести личные отношения, которые само Писание сравнивает с браком, или близкой дружбой, или усыновлением.
Решение обратиться к Богу, примириться с Ним, вернуться в Отчий Дом, к нашей небесной семье, к ангелам и святым, тоже может быть только личным. Никто не может сделать это за самого человека. Бог создал его свободным и ищет его свободного обращения.
Людям иногда бывает трудно увидеть связь между Великой и Благой Тайной, о существовании которой они догадываются, и хождением в церковь по воскресеньям, архаичными облачениями священников и догматическим провозглашением, что Тайну надо понимать так, а не иначе.
Почему это так важно? Чтобы избежать одной очень опасной подмены. Ведь когда атеисты язвят по поводу “воображаемого друга”, они обращают внимание на реальную проблему, на которую, до них, много раз обращали внимание верующие - начиная с библейских Пророков. Проблему идолопоклонства.
Малые дети часто заводят себе воображаемых друзей - или “дружат” с игрушками. Плюшевый мишка - прекрасный друг. Он в беде не бросит, лишнего не спросит, всегда выслушает, никогда не упрекнет, ничего не потребует, всегда похвалит, он такой теплый и мягкий. С ним одна проблема - на самом деле, это безжизненный кусок материи.
Живой Бог неудобен - именно потому, что Он нас на самом деле любит. Это как с живым родителем, который требует от ребенка учить уроки, собирать разбросанные игрушки и мириться с сестрой. Вот плюшевый мишка никогда бы так себя не повел! На то он плюшевый.
Мы все страдаем склонностью подменять Бога идолами - которые нам удобнее. И Бог создает Церковь - в частности, чтобы мы помнили, что “мой Бог”, в отличие от “моего плюшевого мишки” это также и Бог других людей. Предание - это не абстракция, и не что-то накрученное на опыт познания Великой и Благой Тайны. Предание - это люди, которые искали Бога, которым Он открывался, которые уповали на Него и жили Им. И если мы хотим познакомиться с Богом живым, а не с нашим плюшевым мишкой - нам стоит обратиться к их опыту и взять их в проводники. Именно так мы обретем глубоко личные и уникальные отношения с Богом и Отцом Господа нашего Иисуса Христа, Богом Пресвятой Владычицы нашей Богородицы, Богом всех святых.
28 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Kendra Wesley/Unsplash
«Явление словес Твоих просвещает младенцев», — обращался к Богу царь и пророк Давид.
Как успокаиваются малые дети при звуках колыбельной песни или сказа в устах ласковой няни, так благодатно воздействуют на нас, новозаветных христиан, богодухновенные слова из Писаний пророческих или апостольских. Они суть «серебро, семь раз очищенное», — питают не столько слух, сколько дух человеческий, просвещая его светоносной и живительной благодатью Христовой.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Как в катакомбах. Наталия Лангаммер
Поделиться
Наталия Лангаммер
Представьте себе: ночная литургия, в храме темно, только теплятся лампадки и горят свечи, блики играют на каменных стенах, подсвечивая изображение Христа — Пастыря Доброго. Как почти две тысячи лет назад, в катакомбах, где первые христиане совершали литургии.
Там они могли укрыться от гонителей и ночью молиться о претворении хлеба в плоть христову, а вина — в кровь. На стенах не было икон, только символические изображения как пиктограммы, как тайнопись, Виноградная лоза, агнец, колосья в снопах — это тот самый хлеб тела Христова. Птица — символ возрождения жизни. Рыба — ихтис — древний акроним, монограмма имени Иисуса Христа, состоящий из начальных букв слов: Иисус Христос Божий Сын Спаситель на греческом.
В стенах — углубления — это захоронения тел первых христианских мучеников. Над этими надгробиями и совершается преломление хлебов. Служат на мощах святых. Вот и сегодня, сейчас так же. На престоле — антиминс, плат, в который зашиты частицы мощей. Священники в алтаре, со свечами. В нашем храме — ночная литургия. Поет хор из прихожан. Исповедь проходит в темном пределе.
Все это есть сейчас, как было все века с Пасхи Христовой. Литургия продолжается вне времен. В небесной церкви, и в земной. Стоишь, молишься, так искренне, так глубоко. И в душе — радость, даже ликование от благодарности за то, что Господь дает возможность как будто стоять рядом с теми, кто знал Христа,
«Верую во единого Бога Отца, вседержителя...» — поём хором. Все, абсолютно все присутствующие единым гласом. «Христос посреди нас» — доносится из алтаря. И есть, и будет — говорим мы, церковь.
Да, Он здесь! И мы, правда, как на тайной вечерееи. Выносят Чашу. «Верую, Господи, и исповедую, что Ты воистину Христос, Сын Бога живого, пришедший в мир грешников спасти, из которых я — первый».
Тихая очередь к Чаше. Причастие — самое главное, таинственное! Господь входит в нас, соединяя нас во единое Тело Своё. Непостижимо!
Слава Богу, Слава!
Выходишь на улицу, кусаешь свежую просфору. Тишина, темно. Ничто не отвлекает. И уезжаешь домой. А душа остаётся в катакомбах, где пастырь добрый нарисован на стене, якорь, колосья в снопах, в которые собрана Церковь, где Господь присутствует незримо.
Ночная литургия — особенная для меня, удивительная. Такая физическая ощутимая реальность встречи в Богом и благодать, которую ночная тишь позволяет сохранить как можно дольше!
Автор: Наталия Лангаммер
Все выпуски программы Частное мнение
Первый снег
Поделиться
Фото: Melisa Özdemir / Pexels
Это утро было похоже на сотни других. Я вскочил с кровати от срочного сообщения в рабочем чате. Совещания, отчёты, созвоны...
Одной рукой я привычно крепил телефон на штатив. Другой — делал сыну омлет. Ещё не проснувшийся с взъерошенной чёлкой он неторопливо мешал какао, как вдруг неожиданно закричал:
— Папа! Первый снег!
Я вздрогнул, едва удержав тарелку:
— Угу! Ешь, остынет!
Звук на телефоне никак не хотел подключаться. Я спешно пытался всё исправить. Сейчас уже начнётся онлайн-совещание. А мне ещё надо успеть переодеться.
— Папа! Всё белое, посмотри! — сын заворожённо стоял у окна, а я не отрывал глаз от телефона.
Пять минут до созвона. Микрофон всё так же хрипел.
— Это же зимняя сказка! Папа, пошли туда! — сын тянул меня за руку, а я повторял под нос тезисы доклада.
— Ты где, почему не подключаешься? — коллеги в чате стали волноваться.
А я поднял глаза и увидел в окне настоящее нерукотворное чудо. Вчерашний серый и хмурый двор укрылся снежным одеялом. Как хрустальные серьги висели на домах крупные сосульки, а деревья принарядились пушистой белой шалью.
— Я в сказке, — ответил я в рабочем чате, и крепко обнял сына.
Текст Татьяна Котова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
