Поделиться
Во все времена святые были и есть для писателей и поэтов источником творческого вдохновения. И зачастую образ святых, живших несколько веков назад, помогал автору осмыслить современные события и найти ответы на трудные, казалось бы, неразрешимые вопросы.
Здравствуйте! С вами писатель Ольга Клюкина с программой «Прообразы: святые в литературе».
Сегодня мы говорим о святителе Григории Двоеслове и стихотворении Максимилиана Волошина «Преосуществление».
Место действия — Рим. Время действия — 6-й век нашей эры.
ВОЛОШИН (Аверин Аркадий)
В глухую ночь шестого века,
Когда был мир и Рим простерт
Перед лицом германских орд,
И Гот теснил и грабил Грека,
И грудь земли и мрамор плит
Гудели топотом копыт,
И лишь монах, писавший «Акты
Остготских королей», следил
С высот оснеженной Соракты,
Как на равнине средь могил
Бродил огонь и клубы дыма,
И конницы взметали прах
На желтых Тибрских берегах»...
Стихотворение «Преосуществление» Максимилиан Волошин написал в Коктебеле 17 января 1918 года, когда многим стало ясно: Российская империя пала — так же, как некогда могущественный и казавшийся незыблемым Рим.
В стихотворении Волошина встречаются два не названных по имени действующих лица.
Монах, писавший «Акты Остготских королей» — готский историк 6 века Иордан. Это он с горы Соракта неподалеку от Рима наблюдает, как войска остготов под предводительством ТотИлы грабят «вечный» город, который оказался не вечен.
Второй герой назван просто «Папа». И это, несомненно, святитель Григорий Первый Великий, римский папа или, как его ещё называют — святитель Григорий Двоеслов.
Григорий был ребенком из семьи богатого римского патриция, когда остготы под предводительством Тотилы ворвались в Рим и увели из города множество пленных. Улицы и площади Рима были безлюдны. Среди разоренных домов, разбитых статуй, покрытых копотью триумфальных арок бродили голодные собаки, ослы, изгнанные из императорских парков павлины.
ВОЛОШИН (Аверин Аркадий)
И сорок дней был Рим безлюден.
Лишь зверь бродил средь улиц. Чуден
Был Вечный Град: ни огнь сглодать,
Ни варвар стены разобрать
Его чертогов не успели.
Он был велик, и пуст, и дик,
Как первозданный материк.
В молчанье вещем цепенели,
Столпившись, как безумный бред,
Его камней нагроможденья -
Все вековые отложенья
Завоеваний и побед...»
Максимилиан Волошин писал о Риме 6 века — а перед глазами у него были разоренные Петербург и Москва после большевистского переворота.
Но вовсе не случайно в этом стихотворении возникает величественная фигура святителя Григория Двоеслова, папы Римского.
Григорий, принадлежащий к знатной римской фамилии Анициев, принял монашество и устроил в своем роскошном доме в центре Рима монастырь апостола Андрея Первозванного. Он и думать не думал, что его изберут епископом Рима или римским папой.
Это было время, когда Рим находился под натиском варваров — в городе уже не работал сенат, суды, большинство государственных мужей покинули свои мраморные дворцы. Римский папа Григорий Первый, фактически, стал негласным правителем Рима и делал все возможное, чтобы хоть как-то облегчить жизнь своих сограждан.
Из церковной казны кормил тысячи нищих, распоряжался даже войсками, охранявшими стены, от своего имени, к неудовольствию сидящего в Константинополе императора МаврИкия заключил перемирие с лангобардами.
Римский папа Григорий Первый находился рядом со своими согражданами во время страшного наводнения Тибра, эпидемии бубонной чумы и осады стен войском вандалов.
В своей проповеди в соборе Святого Петра (многие из них были записаны и сохранились с 6 века!) святитель сказал, что принял на свое попечение Церковь, когда она стала похожа на ветхое судно с пострадавшей обшивкой. Кажется, в него отовсюду проникает вода и все предвещает близкое крушение, но...
ВОЛОШИН:
И в этот безысходный час,
Когда последний свет погас
На дне молчанья и забвенья,
И древний Рим исчез во мгле,
Свершалось преосуществленье
Всемирной власти на земле...
О каком же таком преосуществении пишет Максимилиан Волошин?
В поэтической форме он, по сути, передает мысль, которую в своем знаменитом труде «История города Рима в средние века» высказывает
немецкий историк Фердинанд Грегоровиус.
«Варварство, как густое облако пыли, поднимаемое разрушающимся зданием, нависло над Римской империей»... Здание древнего и еще недавно самого могущественного на земле государства рухнуло. Но оказалось, что под его руинами есть твердый фундамент, который стал новым основанием для всей жизни Европы — Церковь».
Вот оно — то самое преосуществение, которое Максимилиан Волошин желает и для пережившей революцию Российской империи.
ВОЛОШИН:
Орлиная разжалась лапа
И выпал мир. И принял Папа
Державу и престол воздвиг.
И новый Рим процвел - велик
И необъятен, как стихия.
Так семя, дабы прорасти,
Должно истлеть...
Истлей, Россия,
И царством духа расцвети!
По преданию, свою самую известную книгу «Собеседования (Диалоги) о жизни и чудесах италийских отцов» папа Григорий Первый писал в конце 593 – начале 594 года, когда Рим осаждало войско вандалов под предводительством короля Агилульфа.
«Собеседования» написаны в форме диалога, который папа Григорий ведет со своим собеседником, диаконом Петром. Потому в Древней Руси автора этой книги, папу Григория Первого стали называть «Двоесловом», то есть «ведущим диалог», или Григорием-собеседником.
Рим осаждают варвары — а папа Григорий пишет книгу о святых чудотворцах Италии, чтобы укрепить веру соотечественников и напомнить, что все в мире делается по воле Бога.
В России идет гражданская война и устанавливается новая, безбожная власть — и поэт Максимилиан Волошин пишет стихотворение «Преосуществление» напоминая всем о великой вере святителя Григория Двоеслова.
Псалом 55. Богослужебные чтения
Поделиться
Здравствуйте, дорогие радиослушатели! С вами доцент МДА священник Стефан Домусчи. Когда человек оказывается в критической ситуации и силы тех, кто стремится причинить ему зло, многократно превосходят его собственные, о чём ему стоит думать в первую очередь и на что надеяться? Ответ на этот вопрос звучит в 55-ом псалме, который, согласно уставу, может читаться сегодня в храмах во время богослужения. Давайте его послушаем.
Псалом 55.
1 Начальнику хора. О голубице, безмолвствующей в удалении. Писание Давида, когда Филистимляне захватили его в Гефе.
2 Помилуй меня, Боже! ибо человек хочет поглотить меня; нападая всякий день, теснит меня.
3 Враги мои всякий день ищут поглотить меня, ибо много восстающих на меня, о, Всевышний!
4 Когда я в страхе, на Тебя я уповаю.
5 В Боге восхвалю я слово Его; на Бога уповаю, не боюсь; что сделает мне плоть?
6 Всякий день извращают слова мои; все помышления их обо мне — на зло:
7 Собираются, притаиваются, наблюдают за моими пятами, чтобы уловить душу мою.
8 Неужели они избегнут воздаяния за неправду свою? Во гневе низложи, Боже, народы.
9 У Тебя исчислены мои скитания; положи слёзы мои в сосуд у Тебя, — не в книге ли они Твоей?
10 Враги мои обращаются назад, когда я взываю к Тебе, из этого я узнаю, что Бог за меня.
11 В Боге восхвалю я слово Его, в Господе восхвалю слово Его.
12 На Бога уповаю, не боюсь; что сделает мне человек?
13 На мне, Боже, обеты Тебе; Тебе воздам хвалы,
14 Ибо Ты избавил душу мою от смерти, очи мои от слёз, да и ноги мои от преткновения, чтобы я ходил пред лицом Божиим во свете живых.
В древности люди нередко враждовали от чистого сердца. Фраза эта может показаться абсурдной, ведь с христианской точки зрения чистое сердце враждовать не может, но язычники на то и язычники, чтобы, подчинившись злобе или ненависти, гнать того, кого считаешь врагом, без всяких сентиментов. Нам это может показаться невозможным, ведь совесть должна подсказывать человеку, что зло разрушительно, но кажется нам так только потому, что в мире уже две тысячи лет звучит утверждение: «Бог есть любовь». К сожалению, в наши дни люди всё меньше об этом вспоминают, в своих эмоциях и даже действиях воспринимая эгоизм и жестокость как нормальные и естественные состояния. Сталкиваясь с подобными вещами, христиане нередко просто теряются и не понимают, как реагировать. И может показаться, что впору вспомнить пословицу «с волками жить — по-волчьи выть», только Священное Писание подсказывает совершенно иной выход.
Псалом, который мы сейчас услышали, начинается с того, что Давид оказывается захвачен филистимлянами в одном из их крупных городов. Слово, которое описывает состояние его врагов, в синодальном переводе звучит как «поглотить», хотя слово это очень эмоциональное и буквально оно переводится как «задыхаться, глотать воздух». То есть речь о такой ярости врагов, которая свойственна хищному зверю, гонящемуся за добычей. Что же делает Давид? Просит ли он милости у врагов? Ищет ли защиты у друзей? Нет. В первую очередь он обращается к Богу и просит милости у Него. Странно. Кажется, Бог его не гонит и не враждует против него. Но ничего странного в этой просьбе нет. Если бы мы так же, как Давид, были способны доверять Богу как Творцу и Промыслителю мира, просьба царя нас нисколько бы не удивила. Снова и снова в разных выражениях Давид формулирует одну и ту же мысль: «На Бога надеюсь, что сделает мне человек»? При этом из жизни Давида мы знаем, что враги доставляли ему массу проблем и сказать, что никакой человек не сделал ему ничего плохого, мы не можем. Но что же тогда перед нами? Самовнушение? Преувеличение? Нет. Давид помнит свои скитания, помнит слёзы... Но помнит также слова Божии и Его обещания. Он верит не столько в избавление от всех проблем, но в Бога, который в итоге избавит его от смерти, глаза его от слёз, ноги от преткновения. Примечательно, что и цель Божьего избавления Давидом осознаётся в полной мере. Он получает спасение для того, чтобы ходить перед лицом Божиим.
Так и каждому из нас, в трудных обстоятельствах важно в первую очередь вспоминать о Боге!
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Будьте солнышками
Поделиться
Фото: Norexy art / Pexels
Еду ранним утром на работу и через лобовое стекло автомобиля наблюдаю за городом. Плотный туман, как приспущенный занавес, скрывает от моего взгляда верхние этажи домов. Небо такое низкое, что того и гляди коснётся макушек прохожих. Серое всё вокруг: асфальт, дома, брызги из-под колес и, кажется, моё настроение... Только красные стоп-сигналы впереди идущего автомобиля не потеряли цвет в эти часы.
Останавливаюсь на светофоре, взгляд падает на остановку общественного транспорта. Среди людей, что ждут свои автобусы, стоит маленькая девочка с мамой. Ей лет пять, на ней смешная шапка с ярким помпоном. Наши взгляды встречаются, и она широко мне улыбается. Будто солнышко в доли секунды согрела она своей улыбкой моё подмёрзшее сердце. И тут же на ум приходят слова святого праведного Алексея Мечёва:
«Со слезами прошу и молю вас, будьте солнышками, согревающими окружающих вас».
Как мало надо, чтобы согреть чьё-то случайное сердце! Доброе слово, сердечное внимание, искренняя улыбка. Точно! Обязательно передам эту солнечную улыбку кому-то ещё!
Текст Екатерина Миловидова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
Варежка
Поделиться
Фото: Andrea Piacquadio / Pexels
Раннее утро встретило пустынной улицей, свежим снегом и уставшим рыжим светом фонарей.
— Ох, ну и морозно же! — сама себе пробубнила я под нос, стараясь не поскользнуться на заснеженной лестнице у подъезда. Пока торопливо шла до автобусной остановки, в ушах звучал скрипучий хруст снега вперемешку со словами, что вчера произнёс брат. Слишком уж разные у нас с ним взгляды на важные вопросы. Может, и не стоит вовсе в гости ездить, сократить общение. На расстоянии будто как-то проще...
С такими грустными мыслями дошла до остановки и не сразу заметила, что в кармане пуховика звонит телефон. Когда достала его, на экране светилось уведомление о пропущенном звонке. Звонил брат. Но разговаривать после вчерашних разногласий не хотелось.
«Напишу, что перезвоню позже», — подумала я и сняла варежку, чтобы набрать текст сообщения. Однако уже на слове «привет» почувствовала, что пальцы закоченели. Собрала их вместе и нырнула рукой в белую шерстяную рукавицу с вышитым на ней красногрудым снегирём. Пальцы потихоньку начали отогревать друг друга.
А потом пришла мысль, что не сама варежка согрела пальцы. Она лишь помогла сохранить собранное по крупицам отдельное тепло каждого. Так и в семье сила — в единстве, подумала я и набрала номер брата...
Текст Екатерина Миловидова читает Алёна Сергеева
Все выпуски программы Утро в прозе
