У нас в гостях был священник Стефан Домусчи, кандидат философских наук, кандидат богословия, доцент Московской духовной академии.
Разговор был посвящён евангельской притче о талантах. В беседе рассматривалось то, что таланты — это данные человеку Богом силы, способности и возможности; почему не всем даётся одинаковая мера даров, но от каждого ожидается верность в своей мере; как отличить подлинное служение от стремления к успеху и тщеславию.
Этой программой мы продолжаем цикл из пяти бесед, посвящённых притчам Христовым.
Первая программа со старшим преподавателем кафедры библеистики ПСТГУ протоиереем Александром Прокопчуком была посвящена обзору жанра притчи, к которому регулярно прибегал Христос в своей проповеди. (Эфир 28.09.2026)
Вторая программа с председателем Учебного комитета Русской Православной Церкви протоиереем Максимом Козловым была посвящена притче о работниках одиннадцатого часа. (Эфир 29.09.2026)
Третья программа с клириком храма Тихвинского иконы Божией Матери в г. Троицк священником Антонием Лакиревым была посвящена притче о неверном управителе. (Эфир 30.09.2026)
Ведущая: Алла Митрофанова
Алла Митрофанова:
— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. Здравствуйте, дорогие друзья. Я, Алла Митрофанова. Мы продолжаем цикл бесед, посвященных притчам Христовым. Их в Евангелии много, выбор наш субъективен. Впрочем мы решили взять притчи, которые, возможно, наиболее остро звучат сегодня. И в нашей студии священник Стефан Домусчи, преподаватель кафедры богословия Московской духовной академии, кандидат философских наук, кандидат богословия. Отец Стефан, здравствуйте.
Отец Стефан:
— Здравствуйте.
Алла Митрофанова:
— Спасибо вам, что вы согласились прийти и поговорить с нами про притчу о талантах.
Отец Стефан:
— Спасибо что пригласили.
Алла Митрофанова:
— Мне кажется, что она одна из ключевых, когда мы пытаемся понять: про что наша жизнь. Потому, что в этой притче дана дорожная карта: к чему, в принципе, мы призваны. И давайте, наверное, начнем с того, что содержание притчи напомним, на всякий случай, потому что у кого-то она на слуху и, что называется, в оперативной памяти, у кого-то может быть не на столько хорошо. Речь идет о Евангелии от Матфея, о 25 главе. Господь говорит о, по сути да, программе жизни человека. Вот некий господин уезжает в далекую страну и оставляет своих слуг или рабов с заданием. Одному он дает 5 талантов на время своего отсутствия, другому дает 2 таланта на время своего отсутствия, а третьему 1 талант, как об этом в Евангелии сказано: в соответствии с тем, сколько каждый может понести и реализовать. Талант — это монета, то есть это денежная единица, при чем довольно крупная, насколько понимаю, для того времени, вы нам сейчас это все расскажите. И когда он, спустя продолжительное время возвращается, выясняется, что тот слуга, который получил 5 талантов, пустил их в оборот, умножил и принес своему господину 10 талантов. Другой пустил 2 таланта в оборот и принес 4. А тот, который получил 1 талант, зарыл его в землю, отсюда выражение: «Зарыть талант в землю» и, собственно, предъявил господину то, с чем и первоначально оказался. При чем сопроводив это довольно странным комментарием в адрес своего господина, о котором тоже хотелось бы подробнее поговорить. И на выходе господин забирает именно этот единственный талант у его несчастного обладателя, велит отдать тому, у кого 10 талантов, комментируя таким образом, что: у имеющего умножится, а у не имеющего отнимется и то, что он имеет. Вот таковы вводные этой притчи. Прошу прощение за вольный пересказ.
Отец Стефан:
— Нет, он вполне сопоставим с текстом.
Алла Митрофанова:
— Давайте прям по порядку. Что такое таланты? При чем здесь деньги, человеческая жизнь и деньги? Хотя сколько раз, да.
Отец Стефан:
— Не, ну это очень простая история, потому что на самом деле Христос довольно часто приводит в пример близкие каждому бытовые такие картины и картины из жизни любого человека. Вот тебе хозяйка, которая там заквашивает тесто, чтобы испечь хлеб; вот человек, который копает поле и у которого сорняки выросли на огороде; вот человек, который дает своим слугам задание — пустить деньги в рост и приобрести больше. То есть понятно, что это рабы очень условные, это просто какие-то люди, которые так вот призваны были, не знаю, стоять у дверей и приносить пищу, и вдруг им достается богатство, которое они дальше там приумножают. То есть видимо просто это какие-то близкие слуги, помощники, ну они при этом рабы, но это люди такие, умеющие осмысленно исполнять волю господина, думать о ней. Потому, что у нас обычно при слове «раб» возникает такое примитивное представление. Раб — как сотрудник, соработник, помощник, и раб — это не живое имущество, как в античности. Вот из-за этого деньги. Но, мне кажется, что здесь вопрос-то не только в том: сколько это было, это можно, не знаю, где там сегодня люди смотрят уточняющую информацию в интернете, вот у меня здесь, в связи с тем вашим введением, которое прозвучало, зацепила одна мысль такая. Вы сказали, что это такая дорожная карта, которая показывает куда человеку идти. И вот я не согласился бы, в том смысле, что: да, это дорожная карта, которая скорее показывает, как идти, но сама по себе она не показывает куда идти. Потому, что, если увидеть вот эту, правда там еще такой интересный момент: что хозяин ушел надолго, через какое-то продолжительное время приходит. И вот это продолжительное время, можно, конечно, увидеть в нем продолжительное время нашей жизни и те силы, которые нам даны, и эти силы, судя по притче, вот те способности, возможности, те дары, которые у нас есть, мы должны преумножить, но притча не говорит нам о том, как именно, в какую сторону мы должны преумножать. То есть притча всегда ограничена какой-то одной, или несколькими идеями. И из нее нельзя достать сразу всю важную и нужную для человека информацию. Ну например, не знаю, там притча о Страшном суде подчеркивает важность нравственной жизни, взаимопомощи, но практически ничего не говорит о вере. О вере говорят другие слова, о необходимости правильной веры говорят другие слова Христа. Здесь вот тоже самое. То есть понятно, что наши способности даны нам Богом для чего-то, и эта причта рассказывает: для чего. Но, способности бывают разные. И человек, например свою какую-нибудь способность быстро соображать может использовать для шулерства, например для обмана, для, не знаю, актерской игры. Но, не в хорошем смысле, а в плохом, для того, чтобы играя с людьми.
Алла Митрофанова:
— Развести кого-то.
Отец Стефан:
— Ну я не хотел употреблять так.
Алла Митрофанова:
— Простите.
Отец Стефан:
— Ну да, как сегодня говорят: развести человека на что-то, да. И это тоже будет талант. И он станет там, не знаю, знаменитым: кто-нибудь фокусником, а кто-нибудь шулером, кто-нибудь обманщиком. И он скажет: «Вот у меня был такой талант. Я его развивал, в чем проблема». А проблема же еще и в том, что если эту притчу поместить в евангельский контекст, тогда становится понятно, куда именно, в какую сторону развивать, какие таланты развивать. С какими-то ведь вещами мы в себе боремся. Может быть кто-нибудь, не знаю, там гениальный, берем какой-нибудь грех дальше и думаем: он виртуозно вот это делает. Но, это же не значит, что ему надо развивать это. Это страсть, которую можно довести до абсурда, до какого-то такого пленения, что уже человек себя не будет помнить, как он будет все это совершать. То есть здесь очень важно, что мы рассматриваем скорее то, как реализовывать какие-то вещи, и сейчас об этом еще будем дальше говорить. Но, сама притча не отвечает на вопрос: в какую сторону нам идти.
Алла Митрофанова:
— Принимается, безусловно. А содержание, собственно, понятия талант. Наверное, в нашем сознании в первую очередь всплывают, в связи с этим словом, какие-то ярко выраженные способности, или даже супергеройские способности. Кто-то там художник, я не знаю, кто-то прыгун, кто-то гениальный инженер, кто-то врач-диагност, например, и т.д. Но, уточняющий вопрос. Жизнь — это же тоже талант?
Отец Стефан:
— Я думаю, что, смотря как понять это слово. То есть я скорее рассматриваю это слово как пространство реализации таланта. Если рассматривать жизнь, как процесс, как некоторое вот это пространство, или сказать лучше, не пространство, а сказать: время отсутствия господина, внутри которого мы действуем.
Алла Митрофанова:
— А иначе, вот смотрите, жизнь, как дар от Бога. Любой талант — это дар от Бога. Жизнь, как дар от Бога. Господь нас взывает из небытия в небытие, и в этом смысле жизнь, как талант.
Отец Стефан:
— Да, если брать глобально, то я как раз хотел уточнить, что, конечно, неправильно рассматривать талант, скажем так, был древний смысл, говорящий о какой-то сумме. Есть современный смысл, когда особенная способность. Но, на самом деле этот талант, о котором говорит Христос и который, конечно, тогда понимался в притче, как просто деньги, надо воспринимать, как совокупность тех способностей, тех сил, которые даны человеку. И да, наверно, их можно назвать даром жизни в целом, не как временного некоторого отрезка, а как самого факта того, что я живу и что-то могу делать, как-то могу действовать. И это очень важно. Почему? Потому, что иначе человек, который не видит в себе какого-то особенного дара, он как будто бы мимо этой притчи может пройти. Я вот уже может быть где-то даже рассказывал об этом, я был на собрании родительском, год что ли назад. И там был педагог, она говорила, она отвечала за внеклассное что ли развитие детей. И вот она говорит: «Очень важно, чтобы вы своим детям привили такую мысль: ты можешь быть лучшим в чем-то своем». А я сижу и понимаю, что она настраивает родителей просто на невротизацию детей. Это термин такой психологический, не богословский, но на ложные цели. Потому, что сегодня очень распространено: каждый должен быть лидером. Я помню, какую-то статью я читал, и вот там говорится: каждый человек должен быть лидером, каждый мужчина должен быть лидером. Да ничего подобного. Ну с чего вы взяли, что каждый должен быть лидером? Представьте себе, если бы каждый, не знаю, орган в организме думал, что: он самый главный, все силы на себя перетягивал. Или деталь в машине. Или, скажем, каждый рабочий на заводе думал, что вот он самый главный, он должен решать. То есть, есть Божий замысел о мире. В нем все соразмерно. Как апостол Павел сравнивает сообщество людей с организмом. Он говорит: Вот есть разные члены тела. Но, глаз не должен говорить руке: «Ты мне не нужна», И рука не должна говорить глазу: «Ты мне не нужен». Ну глаз не рука, рука не глаз, каждый делает свое дело. И цель христианства в том, чтобы показать каждому человеку, что он, обладая своей совокупностью даров, способен реализовать тот талант ту совокупность даров, которые Борг дал. Я это сравниваю, когда с ребятами об этом говорю, со студентами, с калейдоскопом. Вот калейдоскоп никогда не повторяет узор. И мы никогда не повторяемся. Мы можем быть очень похожими. Мы можем, не знаю, близнецами даже быть. Но, все равно мы разные. Пусть это будут похожие узоры, но все равно чуть-чуть будут разные. И вот Бог берет этот каждый узор уникальный и просвещает Своим светом, Своей благодатью. И этот каждый узор может по-своему вот красоту этого мира и красоту Божьего замысла в мире являть.
Алла Митрофанова:
— Таланты есть абсолютно у каждого человека, верно?
Отец Стефан:
— Да, совершенно верно. Хотя их объем, как мы видим из притчи, разный.
Алла Митрофанова:
— Потому, что у всех, что называется, разный масштаб и разные силы. И соразмерно тому, что мы способны понести, Господь нам эти таланты дает. При этом, если мы эти таланты умножаем, и я знаю в жизни примеры людей, которые, умножая свои таланты, потом от Господа получают еще и еще, и открываются какие-то новые грани в жизни этих людей, и новые грани служения.
Отец Стефан:
— Да, тут вот в этой притче важно увидеть не только, что господин дает разное количество талантов разным рабам, по тому, как они могут воспринять, он одинаково пропорционально награждает каждого из них. Он каждому говорит: «Вот ты молодец, ты был верен в малом, над многим тебя поставлю ; войди в радость господина твоего» (Мф. 25:21). Он не говорит тому, у кого было два таланта: «Ты вот мало сделал». Он умножил в 2 раза. И один умножил в 2 раза, и другой умножил в 2 раза. И здесь можно привести такой пример. Вот мы можем взять: вот кружка, например стоит перед нами, и вот мы поставим наперсток. И наперсток наполним до краев, а кружка, допустим будет полна наполовину. В кружке будет больше. Но, полным будет наперсток. То есть вопрос не в том, какой у тебя объем этих способностей, а в том, насколько ты исполнил волю Божию. О себе.
Алла Митрофанова:
— Это как с лепты вдовицы, которая положила больше всех в копилку, потому что отдала последнее что у нее есть.
Отец Стефан:
— Совершенно верно. То есть пропорционально. Если бы вот тот человек, которому было дано 5, не сделал ничего, а тот, которому было дано 2, сделал и умножил на 4, полноту о себе Божьего замысла исполнил бы второй. А первый, даже у него будь 5, вот судя по притче, так сказать: а ты потеряешь то, что только думал иметь. Поэтому человек, у которого может быть небольшой талант, может быть мало сил, он не должен думать, что он лишен полноты радости, счастья. Он в свою меру может быть настолько же счастлив и настолько же полно раскрыл замысел Божий о себе, как и очень талантливый человек.
Алла Митрофанова:
— Священник Стефан Домусчи, преподаватель кафедры богословия Московской духовной академии, кандидат философских наук, кандидат богословия проводит с нами этот «Светлый вечер». Мы продолжаем разговор про притчу о талантах. Итак, таланты, как дары от Господа в самом широком смысле этого слова. Я, знаете, в романе «Доктор Живаго», простите, у меня свой профессиональный травматизм, как раз вот за эту мысль в свое время зацепилась, за это размышление главного героя, и очень, мне кажется, Пастернак в этом смысле читателям помогает. Юрий Андреевич Живаго, собственно, говорит о том, что талант — это дар жизни. Поскольку каждый человек, имея свои уникальные таланты, может ими послужить ближним и Господу Богу, тем самым реализовать этот свой замысел о Боге и войти, ну он говорит другими словами, но по сути ровно об этом, нас уже воззвали в жизнь, наша душа уже бессмертна, мы уже воскресли, получается, когда родились, потому что душа не может теперь умереть, если только.
Отец Стефан:
— Ну воскреснем мы все-таки после смерти.
Алла Митрофанова:
— Естественно, да. Ну это его такой художественный прием.
Отец Стефан:
— Я понял.
Алла Митрофанова:
— Он утешает там умирающую свою приемную маму. И как раз он ей объясняет, что: вы своим талантом любви настолько помогли людям и высветлили этот мир, что вы теперь никуда из него не можете деться. Ваш свет, он будет жить в других людях. Это там может называться памятью. Это будете вы, вошедшие в состав будущего. То есть вы все, вы уже в бессмертии, потому что вы вот так вот трудились и вложились в других людей. И сам-то Юрий Андреевич Живаго, как мы помним из содержания романа, как раз эту важнейшую линию жизни, к сожалению, реализовать не смог. Он ни в своей собственной семье, ни в новых семьях, которые у него там возникали, сейчас даже не будем подробно об этом говорить, нигде в любви не преуспел. Но, он обладал талантом поэта, и как раз его стихи, уже после его смерти послужили огромному количеству людей утешением, радостью, надеждой и возможностью подумать об этими стихами и понять самих себя. Так что да, в общем принцип, мне кажется, вполне рабочий. И вот как раз то, о чем он говорит умирающей Анне Ивановне, что талант жизни, талант любви — это очень важно, и это таланты, которые есть абсолютно у каждого человека, наводит на еще одно, мне кажется, очень важное высказывание, принадлежащее Станиславскому, о том, что: «Талант быть человеком ценится в жизни больше всего», сердечная мышца.
Отец Стефан:
— Да, конечно. Здесь важно сказать, что человек может реализовываться в разных профессиях, но в первую очередь христианство говорит о том, как человеку быть человеком. Это самое существенное. Быть человеком можно через разное, но существенным во всех этих служениях, во всех этих профессиях оказывается любовь к Богу и ближнему. И можно, собственно, сами профессии даже уже в древности в христианстве так и оценивались. И если они и приносили благо ближним, если они служили ему на пользу, если они служили Божиему делу, они воспринимались, как положительные и позволительные. И напротив, если они были даже общепринятыми. Там в языческом мире много чего было общепринято, что у нас сегодня, с чем мы даже не сталкиваемся. И христианство говорило: нет, это не должно быть позволительной профессией, потому что. Да и кто не спросит: «Каков критерий?», сейчас, конечно, в обезбоженном мире критериев вообще практически не для чего нет, кроме может быть там каких-то объективных медицинских физических критериев. А тогда да, для христианства главным критерием вот этого была способность проявить любовь. И в этом смысле, конечно, наш век, он очень многих людей оставляет, ну вот такой, если они не верят в Бога, оставляет вне этого пространства осмысления жизни, принесения пользы, потому что он настолько сужает круг важных, нужных, значимых профессий и важных, нужных, значимых дел, что ну иногда диву даешься, насколько он относится, там врач оказывается важным и нужным, потому что он там спасает жизни, лечит болезни. И, соответственно, все профессии, которые так или иначе с сохранением жизни связаны, они по-своему оказываются важны. Ну например, какая-нибудь мать, которая воспитывает, не знаю, там пятерых детей, вдруг воспринимается, как бездельница, которая вот не реализовалась, потому что она там домохозяйка.
Алла Митрофанова:
— О, ужас!
Отец Стефан:
— А то, как она в общем-то любит, как она взращивает детей, сколько она в них вкладывает, никто не видит.
Алла Митрофанова:
— Никто не ценит.
Отец Стефан:
— Никто не ценит, да. 150 лет назад скажи ты кому-нибудь, что женщина, которая работает дома, что она ничего не делает, что она просто там нахлебница и за нее кто-то должен работать, ну у виска бы покрутили, сказали: «Вы что, она делает очень важное дело». Вот какой-то слом произошел. Появились профессии, которые считаются важными и значимыми, и профессии, которые для лузеров, для неудачников. Знаете, раньше приходилось подчеркивать, помните, висели такие плакаты: «Уважай труд уборщицы!», или там что-нибудь такое. И все так относились к этому: ну что там, понимаешь, не состоялся человек, вот осталось ему только этим заниматься. Ну уберите этого человека, ну уберите дворников с улиц, уберите людей, которые, и вы посмотрите, вот что превратиться через месяц ваш город, улицы, по которым вы ходите. И вы сразу поймете важность и значимость этих людей. Они может быть не спасают вас от инфарктов, от инсультов.
Алла Митрофанова:
— Очень даже спасают, потому что иногда до инфаркта и до инсульта может довести вид заброшенной улицы. Это ужасно.
Отец Стефан:
— Да, да, ну хорошо, совершенно верно. И вот этот принцип, который когда-то пытались донести даже безбожники: что разные профессии нужны и важны, он в сегодняшнем мире куда-то исчез, выветрился. Все стремятся стать тем, кто много зарабатывает. А христиане говорят: нет, цель не в этом. Надо стремиться стать тем, кто приносит больше любви в мир. Но, только подлинной любви, созидающей. Не такой, не страстной, не поглощающей, не разрушающей все.
Алла Митрофанова:
— Я, кстати, знала человека, у которого был талант умножать деньги. Вот прям в бизнесе. И это было его. И 10% того, что он зарабатывал, он оставлял себе, а остальное у него было распределено между там журналом «Фома», благотворительными фондами, кем-то еще. В общем теми задачами, которые нуждались в его участии, в его помощи, поддержке. И он так понимал свое служение. То есть, если Господь дал ему такой талант, так тоже бывает.
Отец Стефан:
— Совершенно верно. Первоначально, вот иногда у нас говорят: вот капитализм — ужасная история, вот значит там идея о том, что Бог дал тебе деньги, значит Он тебя любит, да это извращение той идеи, которая первоначально там появилась. Первоначальная идея была следующая: если Бог дает тебе возможность зарабатывать, Он доверяет тебе, что ты сможешь эти деньги правильно потратить. То есть ты как раз сделаешь то, о чем вы говорите, значит ты сможешь служить людям. Не себе. Первоначальная идея не в том, чтобы обогатиться, стать там богатым и служить только своему достатку. Нет как раз. То есть тебе больше дается и с тебя больше спросится, и от тебя больше ожидается.
Алла Митрофанова:
— Деньги — хороший как раз маркер, но мне кажется, можно и расширить круг талантов, в которых, вот знаете, бывает видно, как мы подменяем понятия и начинаем ломаться, как мы талант начинаем, с помощью таланта начинаем грести под себя. Ну условно говоря, там допустим у человека есть актерский талант или голос, или что-то еще. И если это порождает тщеславие и желание, как сказать, заполонить собою пространство, то это как раз тоже, по сути, внешнее — это реализация таланта, но по сути — зарывание его в землю. Потому, что ты служишь не Богу и людям, получается, а ты служишь себе. Ну как проверить, себя как проверить?
Отец Стефан:
— Очень важно, себя как проверить — это одна история, но очень важно не судить других. Вот почему я сначала на этот вопрос фокус перевожу, потому что для нас это прямо вот, что называется, лакомство. Мы с наслаждением оцениваем других людей, говорим: тот плохой, тот хороший, этот молодец, этот прав, этот неправ. Это постоянно оценки просто роятся в нашей голове, потому что мы все время думаем, что: мы-то точно знаем, почему и как человек действует именно так. А на самом деле смысл в том, что если бы я может быть оказался на его месте, я или бы также сделал, или даже хуже сделал. И поэтому вот «не суди» — это такой важный принцип. Это, кстати, не означает, что мы не можем конкретные поступки называть правильными и неправильными.
Алла Митрофанова:
— Но, одно дело — поступки, а другое дело — поступивший.
Отец Стефан:
— Да, да, да. Я могу сказать, там допустим, что: «Воровство — это плохо», и даже я может быть пойму, почему этого человека осудили и посадили в тюрьму, но я не должен сказать, что этот человек плохой, потому что я не знаю, в каких он обстоятельствах. Вот знаете, был такой эксперимент: детям, это проверяли, в какой момент появляется нравственная идентичность у человека и как развивается нравственное сознание. И вот детям давали такие задачки: вот у тебя, представь себе, что ты, у тебя есть жена, и что она болеет. И что вдруг есть доктор, который придумал лекарство. И это лекарство стоит, условно там, 2000, а у тебя полторы. Что ты будешь делать? И вот дети дальше думали. Один говорит: «Я пойду его упрашивать». Другой говорит: «Я займу». Третий говорит: «Я украду». Четвертый еще какой-то вариант придумывает. И возникает даже здесь вопрос: на кого они ориентируются? Они сами или для них, например важнее, даже были такие варианты: пусть жена умрет, извините, денег нет, а я должен поступить по закону, поэтому я вот не смогу ни отнять, ни украсть, ни что-то еще. Ну что ж поделаешь, дорогое лекарство. Мы не знаем, почему человек так поступил, что именно его привлекло к такому поведению, другому, третьему. Поэтому даже назвав воровство плохим, даже осудив его, ради пользы общества, потому что он явно принес ему урон, я не могу сказать, что я точно знаю, что человек плохой, это его как личность характеризует, как плохого сразу. Я бы очень не хотел, чтобы мы упустили одну мысль, которую вы проговорили, при чем достаточно давно, но которую очень важно вернуть в пространство разговора: вот возможность преумножать талант, несмотря на то, что тебе кажется, вот он ограничен, делать больше, больше, больше трудится, получает еще больше. И в этой связи можно вспомнить еще одну притчу о минах, которая параллельно как будто бы существует.
Алла Митрофанова:
— Из Евангелия от Луки.
Отец Стефан:
— Да. И она как будто бы похожа, хотя тут есть одна особенность: там мин дается одинаковое количество всем.
Алла Митрофанова:
— Там всего их 10. И, соответственно, 10 слуг, которым господин дает поровну.
Отец Стефан:
— Вот он каждом дал и потом дальше ждет. И каждый возвращает разную прибыль своему хозяину. Вот в связи с чем я в свое время заинтересовался этой притчей. Вот когда мы говорим о талантах, естественно, я думаю, можно говорить о таланте религиозном, духовном таланте. И в этой связи, это, кстати, очень так хорошо ложится на первую притчу, притчу о талантах, ложится на то, что мы видим в обычной жизни. Ну кто-то в храме регулярно, читает духовную литературу, молится, интересуется духовной жизнью, ему хочется вот больше и больше войти как-то в смысл, в содержание, в практику веры. А кто-то ходит, не знаю, раз там в полгода, и ему кажется, что он уже молодец, он уже там к чему-то приобщился. И вот ты думаешь: да, действительно, вот у кого-то 5 талантов, и он на всю катушку свою религиозную жизнь преумножает, а у кого-то один. И он может сказать: «У меня один». И ты ему говоришь: «Он может быть хотя бы там ни 1 раз, а хотя бы 5 раз будете в храм ходить в году». А он говорит: «Батюшка, у меня ни 5 талантов, а 1. Поэтому можно я раз в год».
Алла Митрофанова:
— Зато в другой сфере 5 талантов, и он там умножает и умножает.
Отец Стефан:
— Да. «Вот я раз в год буду ходить». А ты думаешь: так нет, подождите, да, вот у людей действительно может быть разное количество талантов. Ну у кого-то огромный религиозный талант, и он его зарывает. А у кого-то один, а он начинает копать и развивает так, что, оказалось, что и больше, чем тот, у кого этих талантов 5. Это вот к притче, к вопросу о минах.
Алла Митрофанова:
— Сейчас, позвольте, мы буквально на пару минут прервемся и потом вернемся к разговору, и в том числе про притчу о десяти минах из Евангелия от Луки. Священник Стефан Домусчи, преподаватель кафедры богословия Московской духовной академии, кандидат философских наук, кандидат богословия в нашей студии. Оставайтесь с нами.
Алла Митрофанова:
— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. Дорогие друзья, напоминаю, в нашей студии священник Стефан Домусчи, преподаватель кафедры богословия Московской духовной академии, кандидат философских наук, кандидат богословия. Мы в нашем цикле бесед, посвященных притчам Христовым сегодня говорим про притчу о талантах. И вот сейчас сопоставляем ее, это притча из Евангелия от Матфея, с похожей на нее притчей о 10 минах, рассказанной в Евангелии от Луки, с той разницей, что в притче о талантах разным людям разное количество талантов дается, а мин в притче из Евангелия от Луки всем дается одинаково. И это что-то значит.
Отец Стефан:
— Да, я думаю, что под минами под этими евангельскими можно понимать следующее — просто сам факт наличия таланта. Вот этот факт, он у всех равный. Всем дан талант быть человеком. Это же главный талант — быть человеком. И ты эту человечность в себе, а человечность на самом деле — это же богообразность, то есть что такое человек. Если без божьего образа, то это ну что? Просто обезьяна будет, человекообразное существо. А человек сотворен именно как божий образ: «сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему» (Бытие 1:26). Тем он отличается от всего мира. Во всем мире видимом образа божьего нет больше ни у кого, даже у самых развитых приматов божьего образа нет. У человека этот божий образ есть. И вот эта равность этого божьего образа, этой человечности, в перспективе сам факт наличия этого таланта быть человеком, он есть у всех. Это вот те самые мины. А дальше мы по-разному, с разными силами эти таланты, разное количество сил у нас, реализуем. Но, вот эта притча о талантах, она ведь тоже заканчивается очень интересно, потому что хозяин говорит: тот, у кого было, отнимется и то, что он только думал. То есть, казалось бы, человек обеднел. И отдастся тому, у кого было много. То есть получается, что от нас зависит: либо действительно совсем ничего не сделать, и тогда, кажется, ему уже с этим одним талантом казалось: у меня хоть что-то есть, а оказалось, что если ты это не реализуешь, то и то, что есть пропадает, просто уходит, исчезает. То есть ты сам факт человечности, его еще ведь надо усвоить, взять, надо еще.
Алла Митрофанова:
— Актуализировать.
Отец Стефан:
— Да. Ну это как, представьте себе, например можно ли умереть от голода с карманами, набитыми деньгами? Ну можно, конечно. Но, если ты просто не будешь покупать еду и не будешь ее есть.
Алла Митрофанова:
— То есть у нас человек может умереть от голода, если он просто не будет покупать еду, потому что у него нормально с деньгами.
Отец Стефан:
— Да, совершенно верно. Поэтому вот она тебе дана, человечность. Но, ты можешь ее не реализовывать, ты можешь о ней не задумываться, можешь не включаться в эти отношения, отношения с Богом. И напротив, если ты включаешься и трудишься, то эти таланты умножаются, их становится еще больше. Тебе казалось, что их мало, но ты можешь увеличить их.
Алла Митрофанова:
— Ох, я знаю таких людей. При чем они среди нас, они наши современники, они в тех же обстоятельствах, что и мы. И глядя на них, я поражаюсь, сколько людей вмещается в их сердца. А это ведь тот самый талант быть человеком, которые они просто все время умножают, умножают, умножают. И Господь им дает еще и еще, и еще любви, дает еще любви.
Отец Стефан:
— Вот знаете, есть такой принцип, он такой, обычно о нем не любят говорить, он неудобный, даже печальный для тех, о ком он: что везут на том, кто везет. Вот кто делает какую-то работу, на него еще больше, еще больше. Ну потому, что хотят, чтобы работа сделалась. А человек, который не умеет, не делает, на него обычно и не ориентируются. И вот, кажется, взваливают на него, взваливают. И в плане работы, да, иногда можно человека нагрузить так, что он сломается. Ну вот в плане любви и в плане какого-то такого подлинного религиозного чувства и общения, религиозной жизни, ее много не бывает. Я не говорю, религиозной жизни в плане факта присутствия в храме или чтения молитв. Тут можно иногда в крайность уйти, забросить семью, забросить должные тебе отношения. Но, вот в плане самого богообщения и углубления религиозной жизни, здесь нет дна. Все время можно глубже, глубже. Или наоборот, нет потолка, лучше сказать. Можно все время выше возноситься. Здесь нет никакого предела. Это, собственно, то богопознание, то богообщение, к которому мы призваны и в Царствии Небесном. Вот иногда люди говорят: Ну что нам в Царствии Небесном скучно, наверное, будет. Вот на самом деле не скучно, потому что там будет бесконечное вот это развитие и богообщение.
Алла Митрофанова:
— Будет кому-то скучно. И тогда Царствие Небесное окажется адом, потому что там никем будет манипулировать, там некого будет расталкивать локтями, там ни на кого будет сорваться, разрядиться на ком-то и т.д. То есть все эти приемы, они просто перестанут работать. И если это составляет суть моей жизни, то для меня Царствие Небесное окажется адом, я там не смогу. Это Льюисовское «Расторжение брака» сразу вспоминается.
Отец Стефан:
— А я сразу вспомнил Сартра «Взаперти», когда он говорит: «Ад — это другие». Вот когда те же самые люди для кого-то оказываются раем, а для кого-то оказываются адом, в зависимости от того, как ты себя по отношению к ним позиционируешь, что ты о них думаешь.
Алла Митрофанова:
— По сути-то ад — это я. Не то, что там да, то есть понятно, что ад — это другие, это вот эта знаменитая формулировка Сартра. Но, если ее развивать, то в общем приходишь к тому, что единственное пространство в мире, где может учредиться ад — это твое собственное сердце.
Отец Стефан:
— Ну конечно, это твое сердце, в котором ты как-то относишься к другим, естественно.
Алла Митрофанова:
— Потому, что в остальных местах Бог повсюду. И только вот человеческое сердце, оно, так сказать, куда Его можно не пустить, или где Его можно запереть и не выпускать.
Отец Стефан:
— Я боюсь, что смысл ада, если так вообще можно говорить, именно в том, что в твоем сердце Бог, но Он тебе чужой. Ведь апостол Павел в послании к коринфянам говорит, что: в конце концов «Бог будет все во всем» (1 Кор. 15:28). И вот возможность ада — это возможность сказать Богу: «Нет», когда Он везде, и Он и сердце твое наполняет, но Он тебе чужой.
Алла Митрофанова:
— Да. И тебе от этого очень плохо. Позвольте еще одно измерение подкинуть в наш разговор. Пьеса Чехова «Вишневый сад» для меня тоже в моем сознании, может быть я тоже ошибаюсь, связана с притчей о талантах. Земля как талант, которая вверена человеку в заботу, вверена, как Райский сад, в котором мы призваны трудиться. И древнейшая профессия человека — это садовник.
Отец Стефан:
— Да, садовник. Человек — современный садовник.
Алла Митрофанова:
— И в Раю Адам помещен не для того, чтобы лежать под пальмой и ждать, когда на него свалится кокос, а для того, чтобы об этом саде заботиться, чтобы возделывать его. И этот сад будет ему приносить плоды, и он этими плодами будет жить. То есть это вот такой очень важный симбиоз, задуманный Господом Богом. Вот пьеса «Вишневый сад». Вот мы видим этот райский сад каких-то гигантских, грандиозных размеров, потому что такого размера вишневых садов действительно не было. Там посчитали площадь вишневого сада, ну примерно его можно там по чеховским подсказкам себе представить. Это просто даже не практично. Из чего напрашивается вывод: что перед нами метафора. Потому, что Чехов очень хорошо знал садовую культуру. Он сам, когда Мелихово приобрел, он устроил там настоящий рай. Из земли, которая считалась убитой и неплодородной, он устроил вот цветущее пространство на радость всем. И помимо этого он еще заботился обо всех людях, которые в этом Мелихове жили и в окрестностях жили. То есть он там вкладывался по полной программе и умножал, как раз реализовывал эти таланты. То есть он очень хорошо знает все про землю, и вполне возможно, что перед нами метафора как раз того самого сада, который был дан, но из-за того, что люди, которым он вверен в заботу, неспособны и друг с другом взаимодействие выстроить, друг друга научиться слышать, слушать, любить. Каждый по поводу себя, каждый на своей воне. И как следствие и земля плачет, и земля страдает. И сад этот оказывается никому не нужен. Секрет производства всякого разного из этих вишен давно утрачен. И этот сад, он нуждается в заботе и в подновлении. А для этого, кстати, и да, в том, что вишни вырубали и сажали новые, но этим никто не занимается. И что происходит? Он забирается.
Отец Стефан:
— Да, совершенно верно. Это вот как раз про то, что у того, кто не реализует талант, отнимается и то, что он имеет. Но, вы знаете, как эту идею про то, что человек призван стать садовником, быть садовником в каком смысле? То есть вы сказали: «Земля», я бы может быть чуть шире сказал: материя в целом. То есть мир как все пространство.
Алла Митрофанова:
— Зона ответственности человека.
Отец Стефан:
— Не только земля, это зона ответственности человека, да. И вот как в советские годы ну не странным на самом деле образом эту историю искажали так, чтобы показать неправоту верующих и неправоту Церкви. Я помню, как на лекциях по философии буквально одна из первых лекций, еще дофилософские концепции, естественно, преподаватель не мог не сказать про религиозную там концепцию, библейскую. Сам он был атеистом. И он говорит: «И вот труд воспринимается в Библии, как наказание. Значит, Бог наказал человека трудом». И мне пришлось принести ему Библию и публично зачитывать ее, чтобы показать, что труд был дан человеку изначально, как задача, труд был поставлен перед человеком, как задача. Но, просто он стал трудным после грехопадения. А до грехопадения он должен был быть радостным творчеством, сотворчеством с Богом, потому что Бог, собственно,, создал мир полноценным, добрым, прекрасным, но в тоже время способным к развитию с помощью человека, участия человека. Там вот есть, например удивительный момент, когда Бог приводит животных к Адаму, и Адам должен их назвать. И там говорится, что Бог принимает Адамово творчество. То есть как наречет человек имя тому или иному животному, тако оно ему и будет. То есть Бог не диктует Адаму, как ему назвать то или иное животное, а Адам сам их называет. Из чего некоторые святые отцы делают вывод: что у человека есть способность творить из относительного ничто. Вот Бог сотворил мир из абсолютного ничто, а дальше вот нет никаких имен. И Адам вот называет животных, прорекает, дает им имена. И Бог соглашается с его творчеством, соглашается с этим развитием. Так что на всех уровнях, то есть не только на уровне материальном, но и на уровне интеллектуальном, на уровне такого умственного труда человек призван преображать этот мир и трудиться в нем.
Алла Митрофанова:
— Священник Стефан Домусчи, преподаватель кафедры богословия Московской духовной академии, кандидат философских наук, кандидат богословия проводит с нами этот «Светлый вечер». Мои размышления по поводу «Вишневого сада» — это моя личная боль. Потому, что когда я вижу в нашей стране запущенные земли, когда я вижу, я понимаю, что эти страшные 70 лет так называемого построения коммунизма и вот этой мифической жизни, иллюзии светлого будущего, они, конечно, очень здорово нас переломали и перелопатили.
Отец Стефан:
— ну там-то как раз старались, чтобы запущенных земель не было.
Алла Митрофанова:
— Так отношение к земле какое было? Она же коллективная, значит она ничья. И мне кажется, что вот в нас до сих пор сохраняется вот это ощущение того, что земля — это не моя зона ответственности, она ничья.
Отец Стефан:
— Знаете, когда Бог дает людям землю, Он тоже очень интересно дает. Он не говорит: «Адам, вот тебе часть и Ева, вот тебе часть». Он говорит: «Вот вам земля, владейте ею». То есть с точки зрения Писания, первоначально земля — коллективная собственность, это собственность Адама и Евы. Он не делит ее, не дает каких-то частных хозяйств. Другое дело, что до грехопадения, если земля общая, значит и моя в том числе.
Алла Митрофанова:
— Да, это моя ответственность, ответственность личная.
Отец Стефан:
— Моя зона ответственности, конечно.
Алла Митрофанова:
— Ну потом люди до грехопадения, Адам и Ева 0 это же одна плоть. Это то, к чему мы сейчас призваны и во что мы пытаемся в браке вырасти. Но, все равно эго мешает. А люди до грехопадения — это люди, которые, как немцы говорят: «e LEINE Fleisch» , мне нравится очень, одна плоть.
Отец Стефан:
— Ну у них должны были бы быть дети. В любом случае это должны были быть разные семьи дальше дети. И разность тех же полезных ископаемых, разных ресурсов в разных регионах Земли, он, так если поразмышлять чисто теоретически, способствовала бы тому, что люди учились бы договариваться, обмениваться, мирно сотрудничать и т.д. Но, мы видим, что после грехопадения все эти заповеди, а ведь они были даны для некоторого роста что ли. Вот дана, там скажем, заповедь человеку владеть землей, потом дана заповедь вкушать пищу и дана заповедь какую-то пищу не вкушать. Ведь все эти 3 заповеди — это заповеди, через которые человек учится владеть собой на самом деле. Учится и владеть собою, когда он обрабатывает землю, когда он разделяет ее с другим. Потому, что у человека не меренные аппетиты, ему никогда не хватит, ему всегда будет мало, если он падший, если он неправильно воспринимает. Вот пока он правильно воспринимает, ему дают землю для того, чтобы он научился быть человеком в обработке земли. Ему дают пищу и ему даются ограничения некоторые, чтобы он воспитал свою волю в том, что можно, а что нельзя, чтобы он сумел удержать себя в нужных границах.
Алла Митрофанова:
— Научился пользоваться своей свободой.
Отец Стефан:
— Да, и научился пользоваться в итоге своей свободой, конечно.
Алла Митрофанова:
— Отец Стефан, время стремительно бежит к концу, а мне бы хотелось еще, если вы позволите, вернуться к тексту самой притчи, потому что ответ третьего слуги, зарывшего талант в землю.
Отец Стефан:
— Да, да, да, мы об этом не поговорили.
Алла Митрофанова:
— Мне кажется, прям вот требует комментария. Как он объясняет, почему он талант в землю зарыл. «Господин, — говорит он, — я знал, что ты человек жестокий: жнешь ты там, где не сеял, и там собираешь, где не рассыпал. И убоявшись, пошел и скрыл талант твой в земле. Вот тебе твое». То есть у него такое представление о своем господине. Дальше больше: «Господин же его сказал ему в ответ: «лукавый раб и ленивый! ты знал, что я жну, где не сеял, и собираю, где не рассыпал; потому надлежало тебе отдать серебро мое торгующим, и я, придя, получил бы мое с прибылью..» и т.д. То есть господин подписывается под характеристикой, данной ему.
Отец Стефан:
— Почему подписывается?
Алла Митрофанова:
— Говорит, что: вот ты знал, и вот да. Можно это прочитать так, что: я такой. Объясните пожалуйста, что здесь происходит, почему он так видит господина?
Отец Стефан:
— Ну дело в том, что человеку, который ушел от Бога, в его сознании всегда рисуются такие картины, искажающие образ Божий. И всегда возникает желание самооправдаться. И это так еще, собственно, из райского сада тоже, когда говорится, что Бог идет, Адам и Ева слышат Его шаги, И он идет, чтобы поговорить с Адамом и Евой, и мы видим по разговору, что Бог настроен также, как был настроен до этого, если так условно можно говорить о Боге. То есть в Нем ничего не меняется. Он ищет Адама, Он приходит к нему. Меняется Адам. И он, что происходит, он видит в Боге, то есть до грехопадения он видел в Боге Творца, он видел в Боге того, кем он должен стать, соработником, он видел в Боге любящего Отца и прочее, прочее, что можно было бы здесь сказать. И после грехопадения он в ужасе бежит от Бога, как от чужого. То есть искажается оптика.
Алла Митрофанова:
— Как от надзирателя, надсмотрщика и наказующего.
Отец Стефан:
— Человек, который собрался использовать талант по-другому, а человек, который собрался исподтишка съесть этот плод. Вот плод -это, скажем так, через плод проявляется вообще отношение к миру. Отношение вот к этому древу — это отношение ко всему миру, к самому замыслу божьему: вот я вместе с Богом его реализую, или я реализую его помимо Бога, по-своему. И, конечно же, когда человек выбирает ничего не делать, в данном случае в притче, или выбирает жить по-своему, оценивать по-своему, как это было в Раю, результат этого один и тот же. Дальше искажается образ Бога, потому что это просто неправда. Хотя сказано: «Собираю, где не рассыпал и жну, где не сеял», господин дал таланты. Нельзя сказать, что господин пришел и ничего не дав, начинает с человека спрашивать. Это просто неправда. Но, человеку нужно придумать себе образ, благодаря которому он дальше оправдает свою лень.
Алла Митрофанова:
— Успокоит свою совесть и мирно будет спать по ночам.
Отец Стефан:
— Да, и успокоит свою совесть
И сегодня мы видим в самых разных концепциях, которые говорят: нет, нет, нет, это все ваша религия, это все глупости, мы видим дальше, начинаешь брать эту концепцию, эту, они все просто искажают образ Бога для того, чтобы дальше спокойно спалось, для того, чтобы дальше жить в этом мире, как говорил тот же Сартр: расчищать пространство, в котором человек будет жить без Бога, помимо Него. Так что мне кажется, не знаю, может быть я ошибаюсь, но мне кажется, что это просто обман, благодаря которому человек пытается скрыть, так сказать, лень и свое нежелание развиваться. Но, хозяин возвращает ему эту логику и говорит: тем более, то есть, если ты знал, что я такой, тебе тем более надо было трудиться. Этим я дал таланты, и они их развивают. Но, они развивают их в добром представлении обо мне. Они знают, что я дал им, и я жду прибыли. А ты, раз ты думал, что я вообще буду спрашивать там, где ничем не помог тебе, никакую основу не дал для преумножения, тебе тем более надо было трудиться. А ты этого не сделал. И в итоге он оказывается наказан, этот человек. Потому, что он не только ничего не приумножил, а он создал, и это страшная способность человека, о которой тот же Достоевский пишет в «Преступлении и наказании», способность человека создать свою систему морали, в которой дальше ты будешь, тебе будет уютно, ты будешь жить, будешь как-то действовать и тебе будет казаться, что все хорошо. И вот этот человек, совершенно ослепленный своей такой наивной логикой, он попытался с Богом на этом языке поговорить. Вообще вот в Библии, насколько я могу, насколько я помню, Страшный суд ни разу не называется Страшным. Он называется, просто говорится о Последнем судом, как угодно, а Страшным он не называется. Но, он на самом деле для кого-то может оказаться страшным, потому что все вот эти построения ложные, липовые, такие ненастоящие, которые человек выстраивает в своей голове, они все разрушаются. И в итоге правда все равно проявляется.
Алла Митрофанова:
— Только ты ничего не можешь в этот момент изменить, ничего уже не можешь сделать, потому что все, у тебя была целая жизнь — вот этот вот твой талант. И ой, да. Это знаете, как у Гоголя развязка «Ревизора», отдельная пьеса, которая называется «Развязка Ревизора», она ровно об этом. О том, что не надо ждать до гробовой доски, когда придет настоящий ревизор, то есть Господь, а важно вглядываться в свою совесть, вот в этого твоего личного ревизора и в соответствии с нею там перестраивать, менять свою жизнь и т.д., и т.д. Потому, что иначе тогда вот эта немая сцена в конце основной пьесы, она будет для тебя вот этим самым последним и очень страшным судом, потому что внезапно окажется, что у тебя было время на подготовку, и ты его просто, как воду сквозь пальцы пропустил. А теперь уже поздно. И он еще, кстати, сравнивал вот эту свою финальную сцену, немую в пьесе с картиной Карла Брюллова «Последний день Помпеи», когда вот лава Везувия идет на город и люди ее видят, и понимают, что: а ничего уже сделать нельзя. «В чем застану, в том и буду судить», вот в чем ты есть, вот в том ты и окажешься. И для кого-то это будет радостью, потому что наконец-то встреча с Папой, с Небесным Отцом, а для кого-то это кошмар, потому что да.
Отец Стефан:
— Так сказать, немножко с другой стороны историю с Везувием и последним днем Помпеи, вот археологи доказывают, что большое количество людей все же спаслось.
Алла Митрофанова:
— Да, те, кто успели уйти в море.
Отец Стефан:
— Я бы сказал: «как бы из огня», по апостолу Павлу, уж если проводить здесь какие-то такие аналогии. Кто-то погиб, но очень большое число людей спаслось, как бы из огня.
Алла Митрофанова:
— Те, которые как раз отошли на глубину, опять же пользуясь евангельской терминологией, те, кто успели сесть в корабли и уйти на безопасное далекое расстояние. Потому, что все остальные, к сожалению, да. Ой, отец Стефан, нам пора завершать разговор. Но, если позволите, буквально еще полминуты. Господь завершает эту притчу словами о новом местонахождении своего лукавого раба, говорит, что: «Бросьте вон, его в тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов». Притча о талантах не единственная, которая заканчивается вот таким последним адресом. Почему, если Господь — любящий Отец, Он отправляет во тьму внешнюю, где будет плач и скрежет зубов? Или как следует понимать эти слова? У нас буквально полминуты.
Отец Стефан:
— Дело в том, что некоторые образы Писания можно трактовать двояко. Например, Бог изгоняет Адама и Еву из Рая. Ведь это же первое изгнание, которое мы видим. Все остальные изгнания — это, собственно, повторение того изгнания, которое было в начале. И вот слово «изгнание», оно как будто бы взгляд со стороны человека: меня выгнали, я вот был в Раю, а меня выгнали. Но, если задуматься над тем, что такое Рай, как и задуматься над тем: а что такое вот это пространство общения слуг и господина в этой притче, как и в любой другой, там действительно несколько притч, которые так заканчиваются: там этот человек, который внебрачной одежде оказался, он тоже оказывается в подобном пространстве.
Алла Митрофанова:
— Тоже в тьму внешнюю, плач и скрежет зубов.
Отец Стефан:
— Собственно, что такое Рай, что такое вот это пространство? Это пространство, в котором Бог и человек находятся в мире, в любви, в согласии воли, когда человек готов жить по воле Божий. И вопрос то ни в том, что Бог его выгоняет, как будто Он обиделся. Мы видим: вообще-то Бог не обижается, это вообще не про Бога вот такие эмоциональные истории. Человеку в присутствии Бога оказывается настолько тяжело и плохо, потому что он видит агрессию там, где есть на самом деле любовь, что он сам себя помещает в это обезбоженное пространство, в эту внешнюю тьму. Это как, знаете, представим себе дом, в котором есть определенные правила и есть гармония. И человек говорит: «Я здесь не буду жить, потому что мне это неинтересно». Но, он может сказать это словами, хлопнуть дверью и уйти. А его, например, если он до конца этого не понимает, могут попросить, сказать: Ну ты, вот ты мучаешься здесь, это разрушительно для тебя. Давай вот ты поживешь в другом месте. Знаете, на это перемещение из пространства общего в пространство одинокое можно посмотреть под разными углами. Можно сказать: он сказал слугам: «Выведите его, вбросьте там во тьму внешнюю». А можно сказать, что человек своим выбором сам помещает себя в это пространство. А дальше, так, как притча говорит с человеком на понятном для него языке, все это оформляется в такую словесную оболочку: что вот господин сказал слугам: «Вот возьмите и поместите его там вне». Вне чего? Вне этого общего замысла Божьего о мире, вне этого пространства любви. Думаю, что речь об этом может идти. Но, это сам человек совершает в итоге своим выбором.
Алла Митрофанова:
— Огромное вам спасибо за ваши разъяснения и за этот разговор. Приходите почаще пожалуйста.
Отец Стефан:
— Спасибо вам. Зовите.
Алла Митрофанова:
— Священник Стефан Домусчи, преподаватель кафедры богословия Московской духовной академии, кандидат философских наук, кандидат богословия был в нашей студии. Ну и мы продолжим завтра наш цикл бесед, посвященных притчам Христовым. Я, Алла Митрофанова, прощаюсь с вами. До свидания.
Отец Стефан:
— Всего доброго. До свидания.
Все выпуски программы Светлый вечер
«Христианство на Руси до князя Владимира». Владимир Петрухин
У нас в гостях был доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института славяноведения Российской академии наук Владимир Петрухин.
Разговор шёл о распространении христианства на Руси до крещения князя Владимира. Обсуждались летописное предание об апостоле Андрее, свидетельства о Фотиевом крещении, появление христиан среди княжеских дружинников и обращение княгини Ольги. Гость рассказал, что позволяют узнать об этом времени письменные источники и археологические находки.
Этой программой мы начинаем цикл из пяти бесед, посвящённых истории домонгольской Руси и её христианизации.
Ведущий: Алексей Пичугин
Все выпуски программы Светлый вечер
«Игумения Таисия (Костромина)». Монахиня Евстафия
Мы беседовали с монахиней Евстафией, насельницей Александро-Невского Ново-Тихвинского женского монастыря г. Екатеринбурга.
Разговор шел об истории возникновения Ново-Тихвинской обители и о ее первой настоятельнице — игумении Таисии (Костроминой). О том, сколько сил она положила на получение разрешения организовать монастырь и как ей помог знаменитый флотоводец адмирал Федор Ушаков. Кроме того мы говорили о духовном пути матушки Таисии и ее крепкой вере.
Ведущий: Сергей Платонов
Все выпуски программы Светлый вечер
«Когда тишина стала ответом»
В этом выпуске ведущие Радио ВЕРА Алексей Пичугин, Анна Леонтьева, Сергей Платонов и наш гость — исполняющий обязанности настоятеля храма святых равноапостольных князя Владимира и княгини Ольги в Черемушках протоиерей Владимир Быстрый — поделились своими историями о том, как в моменты полной тишины или кажущегося «молчания Бога» человек вдруг чувствовал утешение, поддержку или ясный внутренний ответ.
Ведущие: Алексей Пичугин, Анна Леонтьева, Сергей Платонов
Все выпуски программы Светлые истории
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов












