Поделиться
Пётр Кончаловский "Автопортрет с женой". 1923
Среди множества работ художника Петра Кончаловского есть знаменитый «Автопортрет с женой». Два смеющихся человека на полотне держат в руках бокалы с вином. Тост за счастливую семейную жизнь остаётся за кадром. Но каждая деталь в картине говорит о том, что два любящих сердца бьются в унисон и слова «я» для них нет. А есть слово «мы».
Впервые они увидели друг друга, когда Пете было 16 лет, а Оле – 14. Он приходил в мастерскую отца Оли – художника Василия Сурикова – брать уроки. Но серьёзную барышню тогда больше интересовали собственные занятия в гимназии. Так что в ту мимолётную встречу подростков даже не представили друг другу. Настоящее знакомство случилось спустя десять лет. И вот это уже была любовь, пусть со второго взгляда. Через три недели Пётр и Оля поняли, что жить друг без друга не могут. Василий Суриков писал по этому поводу брату: "Нужно тебе сообщить весть очень радостную и неожиданную: Оля выходит замуж за молодого художника из хорошей дворянской семьи, Петра Петровича Кончаловского. Он православный и верующий человек". Вскоре у супругов родилась дочь Наташа. А через три года сын Миша. Знакомые художники удивлялись: дети нисколько не помешали работе Кончаловского. Он творил без конца, и без конца возился с наследниками: пел им колыбельные, делился красками, учил рисовать, выхаживал во время болезней. В детях Кончаловские души не чаяли, и тем не менее в доме всё было подчинено профессии отца, а дисциплина установилась железная. Капризов на тему «не хочу, не буду» сын и дочь не знали. Зато отлично усвоили понятие «надо». Учёба, уроки музыки и французского – таким было каждодневное расписание Кончаловских-младших.
На этюды за границу Пётр всегда уезжал только вместе с семьёй. Поездки возникали стихийно. За утренним кофе Пётр спрашивал жену: «Лёлечка, а не поехать ли нам поучиться у мастеров в Париж?». «Конечно, Дадочка! Сейчас соберусь!» - отвечала Ольга, уверенная, что все решения мужа - правильные. К вечеру семья уже садилась в поезд. В Париже стараниями Ольги всё устраивалось мгновенно: снималось жильё, Пётр работал, Наташа ходила на учёбу, Ольга занималась хозяйством, гуляла с Мишей, всегда отлично выглядела и позировала мужу. Его работы она часто критиковала, но вкусу Лёлечки Пётр доверял бесконечно. Стоило ей только сказать, глядя на картину: «Ох, не то, Дадочка!», как полотно уничтожалось. О потраченном времени и вдохновении Кончаловский в такие моменты не жалел.
Когда началась Первая мировая война Пётр уехал на фронт. Проводив мужа, Ольга вернулась с вокзала и рыдала на весь дом, а потом три года писала супругу подробнейшие письма о жизни семьи. Дети дополняли их своими новостями, а Наташа ещё и стихами, сочинёнными специально для папочки. Эти письма артиллерист Кончаловский все три года войны носил на груди.
Во время революционного лихолетья семья сплотилась ещё больше. Кончаловские отказались от эмиграции, лишились квартиры, мёрзли и голодали, но Ольга продолжала заниматься с детьми иностранными языками, а Пётр по-прежнему стоял у мольберта, прекрасно зная, что его пейзажи никому сейчас не нужны. Дети, глядя на родителей верили: ничего на свете не страшно, если существует такая любовь, как у их папы с мамой.
В начале тридцатых годов Кончаловские, мечтавшие о родовом гнезде, купили в Буграх, что недалеко от Москвы, дом с мезонином. Дворянская семейная традиция – проводить лето на природе – не должна была прерываться ни при какой власти. Кончаловские своим руками привели дом в порядок. Пётр Петрович оказался замечательным садовником – сирень, розы, пионы и яблони росли у него прекрасно. Лёлечка хлопотала у плиты, Дадочка рисовал, аромат пирогов смешивался с запахом красок и все были счастливы. Когда появились внуки, их воспитывали, так же как детей: в любви и дисциплине. По воскресеньям всей семьёй ходили в церковь. И ничего не боялись, словно были уверены в невидимой, но мощной защите. Не умеющий лукавить Кончаловский отказался рисовать портрет Сталина, не подписал пасквиль на своего друга Мейерхольда и упорно продолжал работать только над тем, что было интересно ему. Когда же началась травля, Пётр Петрович и Ольга Васильевна сохраняли олимпийское спокойствие. На одном из приёмов, когда к опальному художнику и его жене, боялись даже подойти поздороваться, кто-то посоветовал Ольге Васильевне плюнуть на недоброжелателей. Она же, стоя в вишнёвом бархатном платье с горностаем на плечах царственно ответила: «На всех плевать — слюней не хватит!».
Со стороны их жизнь выглядела на редкость удачливо. Кончаловские не бросали вызов судьбе, ни с кем не конфликтовали. Они просто сумели сохранить свой мир, свои привычки и традиции. И даже на склоне лет по-прежнему ласково называли друг друга Дадочка и Лёлечка.
О поиске своей половинки. Алексей Шириков
Поделиться
В школьные годы я искренне верил, что где-то там, в будущем, меня ждёт одна-единственная «половинка» — человек, предназначенный мне заранее, которого нужно лишь найти и безошибочно узнать при встрече. Этот образ, скорее всего, был впитан из окружавшей меня культуры: из сказок, где герой узнаёт свою невесту с первого взгляда, из фильмов про родственные души, из разговоров старших о «второй половинке», из слишком буквальных представлений о судьбе как предначертанном Богом пути. Я верил в данную теорию довольно долго, даже не особенно задумываясь, откуда вообще взялась моя уверенность.
Я возмущался, когда я читал о браках позапрошлого века, о том, как устраивали свадьбы в дореволюционной России. Ну как можно жениться и выходить замуж, порой, едва зная будущего супруга, повинуясь воле родителей, семейным расчётам или житейской необходимости прокормить многочисленную родню? Где здесь место любви, свободному выбору, тому самому «твоему человеку», без которого, как мне казалось, невозможно счастье?
Но чем больше я погружался в православное богословие, тем яснее видел: идея «единственного суженого, предначертанного судьбой», ближе не к Евангелию, а к языческому мифу Платона о родственных половинках одной души, разделённых богами и обречённых искать друг друга по всему свету. В христианстве же нет предопределённого заранее пути человеческой жизни, от которого некуда деться и с которым бессмысленно спорить. Есть свобода — и есть призвание прожить эту свободу с любовью, кем бы ни оказался человек рядом.
Книга Бытия говорит: «Не хорошо быть человеку одному; сотворим ему помощника, соответственного ему». Эти слова не про то, что где-то заранее приготовлена единственная нужная фигура, идеально подходящая по всем параметрам, а про саму способность к соответствию, к тому, чтобы стать друг для друга помощниками, научиться этому в совместной жизни.
И апостол Павел, говоря о браке, не пишет о поиске идеальной половины, не даёт критериев для отбора кандидатуры, а описывает, как строится единство: «Мужья, любите своих жён, как и Христос возлюбил Церковь и предал Себя за неё». То есть, предлагает не формулу узнавания «того самого», а путь постоянной жертвенной любви уже в самом браке. Понятно, что все это во многом связано с патриархальным строем общества, где выбора особо и не было, но все же важно это и для нас.
Браки прошлого, при всех их очевидных минусах, могли быть счастливыми, потому что секрет этого счастья не в том, чтобы найти «того самого», а в том, чтобы учиться любить того, кто оказался рядом. Первое же представление часто приводит к бесконечному поиску, бесконечной проверке своих чувств на подлинность, сомнениям, сравнениям и ожиданию какого-то безошибочного знака свыше. Это вместо того, чтобы строить семью трудом, терпением и верностью день за днём.
Тут, конечно, стоит уточнить, что я вовсе не сторонник возвращения к древним традициям создавать брак по решению родителей. Личный выбор, личная ответственность — то, что делает человека взрослее. Да и переживание, что рядом с тобой желанный избранник — тоже важно. Вот только при выборе супруга, наверное, лучше опираться не на одни лишь чувства, но и на совпадении ценностей, на общую устремленность в одну сторону. И для христиан, конечно, идеально, когда с любимым человеком можно смотреть не только друг на друга, но и вместе — на Христа.
Автор: Алексей Шириков
Все выпуски программы Частное мнение
5 октября. «Введение во храм»
Поделиться
Фото: Tim Schnelzer/Unsplash
По завершении грудного вскармливания, во исполнение обета, святые Иоаким и Анна отдали Своё Дитя в иерусалимский Храм на воспитание. К удивлению провожающих, Богоотроковица Мария взошла по высоким ступеням храма без посторонней помощи, устремляясь к простёртым Ей объятиям праведного священника Захарии. Так и всякая христианская душа, пусть и руководимая наставлениями пастыря, призвана самостоятельно свершать своё неспешное восхождение по ступеням духовной жизни: смирения, кротости, молитвы и любви.
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
5 октября. О врачебном служении
Поделиться
Сегодня 5 октября — Международный день врача.
О врачебном служении — руководитель отдела по вопросам семьи, защиты материнства и детства Воронежской епархии священник Александр Шишкин.
Мне очень нравится сама постановка вопроса служения. Мы не говорим о профессии, как в принципе логично подумать, а именно о служении. И я думаю, все врачи и медики прекрасно понимают, что невозможно быть доктором с восьми часов до пяти вечера.
Слово «служение» относится к ряду профессий, очень серьёзно раскрывая их значения. Священнослужение, воинская служба, педагогика. Военный не может сказать, что «мой рабочий день окончился, поэтому я ухожу из окопа отдыхать, потому что у меня есть свои заботы». И священник — он никогда не откажет христианину, сказав, что день к концу приблизился, я устал, и поэтому не буду выполнять свои обязанности.
То же самое касается и врачей. Служение — смирить своё сердце перед людьми. Более того — как в храм большей частью: так как доктору в большинстве случаев люди идут уже с конкретной проблемой, с конкретным переживанием. Редко христиане приходят в храм поблагодарить Бога. И редко приходят пациенты для того, чтобы в здоровом состоянии провести какое-то штатное обследование.
Как раз-таки доктор — он не просто выполняет свою профессию, проводя обследование, анализируя диагнозы, назначая лекарственные препараты. Именно его задача — ещё и поддержать пациента, который пришёл в скорби, в переживании, может быть, в гневе и раздражении. Это трудно, но это именно те моменты, из-за которых мы называем медицину именно служением. Тем призванием, через которое доктор, заботясь о пациенте, воздаёт хвалу Господу и тоже получает свою какую-то награду в вечности.
Все выпуски программы Актуальная тема:
